Текст книги "Я тебя предупреждал (СИ)"
Автор книги: Елена Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Из моего рта вырвался хриплый вдох, когда его зубы слегка прикусили по очереди мои ставшие твердыми соски, скрытые лишь тонкой футболкой.
– Знаешь, о чем я думал, когда увидел тебя в твой день рождения? – его бархатный голос задевает что-то глубоко внутри. Неведомые нити, отвечающие за возбуждение, которыми мастерски играет Картер.
У меня дрожали колени, низ живота налился будто лавой, а тело стало настолько чувствительным, что от каждого соприкосновения с Максом мне сносит крышу. Происходящее я могла бы назвать пыткой, потому что парень не делал ничего, чтобы унять сладкую боль и сменить ее на наслаждение. Он заводил меня сильнее, отстранившись от груди и легко дуя на мокрый след, тем самым пуская по венам электрический ток.
– Что ты охрененно будешь смотреться сзади, – его пальцы обожгли бедра, перед тем как он взялся за края футболки, рывком приподнимая и снимая ее. – До одури хочу тебя, Малая.
Я осталась лишь в простых хлопковых трусиках, уже насквозь мокрых.
– Макс… – тихо протянула я, сжав его ногами и руками, чтобы быть ближе.
А затем… В тишине, что прерывалась лишь нашим частым дыханием, раздался оглушающий рингтон телефона Картера. К несчастью, он лежал совсем рядом, и мы оба увидели имя звонившего.
Костя.
– Он знает, когда звонить, – сконфуженно пробормотала, пытаясь подняться, чтобы натянуть обратно футболку.
Мрачно выругавшись, Макс, не выпуская меня из кольца рук, взял телефон и принял вызов.
– Я забыл сообщить самое важное, – раздался непривычно серьезный голос Костика.
– Что? – мгновенно напрягся Картер.
– Заскочи, плиз, в Мак. Жрать хочу, сил уже нет, а у нас в семье никто, кроме Малой, не знает, как включается микроволновка или мультиварка.
Повисла короткая пауза, которая прервалась громогласным хохотом брата и злым рыком Макса:
– Кос, твою мать, ты не охренел?!
– Ладно-ладно, простите, голубки. Жду вас, – примирительно отозвался Костик, но успел добавить насмешливо раньше, чем парень отклонить звонок: – И мне два бигтейсти и наггетсы! А колу я пью только со льдом!
Прошипев что-то неразборчивое про всяких придурков, Макс отключился, а я, прижавшись к его плечу, все же рассмеялась. Глупая ситуация, очень глупая, но Костик… Я думала, он лишь меня достает своими шуточками и просьбами, но его пыла, оказывается, хватает на всех.
– Кэти, и ты туда же? – недовольно произнес Картер. – Черт, я порой хочу придушить его, но понимаю, что без братана будет слишком скучно жить. – Он погладил меня по волосам, чмокнул в макушку и продолжил: – Ладно, давай собираться. Я украду тебя вечером, и мы сходим куда-нибудь, хорошо?
Кивнула и спокойно подалась, когда Макс стащил меня со стойки, не забыв предварительно сорвать пару одуряющих поцелуев, от которых кружилась голова и в ужасе сбегала пространственная ориентация.
Ехать с Картером в одной машине, будучи совершенно на другом уровне отношений, было гораздо круче. Кажется, мы без умолку болтали обо всём на свете. О музыкальных предпочтениях: так я выяснила, что "Thirty seconds to mars", "Imagine Dragons", "Boyce Avenue" и "Kodaline" входят в топ десять его музыкальных предпочтений. О фильмах: он признался, что старое американское кино ему куда ближе всех тех ужастиков, что обожает Костик. А вот вопрос о предпочтениях касательно девушек ему не понравился. Он сначала нахмурился, но потом повернулся и чуть хрипловатым голосом ответил:
– На самом деле ответ очевиден, Кэти. Взгляни на себя и станет понятно.
– То есть невысокие худые блондинки с не самым лучшим характером? – улыбнулась я.
– Мне нравишься ты, Малая.
Глава 13
На подъездной дороге мы встретились с Павлом Алексеевичем, который добродушно ухмыльнулся, когда я вылезла из машины Макса. Мужчина тоже только откуда-то приехал. И выглядел он очень непривычно. Синие джинсы, черная футболка, вырез которой позволял рассмотреть тату на шее. И я только сейчас смогла рассмотреть её полный рисунок, потому как обычно ворот рубашки закрывал нижнюю её часть. Под последними двумя цифрами “1983” была набита перевёрнутая корона с тремя острыми зубцами. На моей памяти я всего пару раз видела мужчину в свободной одежде. Обычно он надевал только классические костюмы.
– Привет, молодежь, – улыбнулся Павел Алексеевич и пожал сыну руку. – Как дела?
– Здравствуйте, хорошо, – улыбнулась я в ответ. Правда, вышло не так, как того хотелось. Вспомнив, что мужчина говорил в нашу последнюю встречу, я зарделась.
Картер же подошел ко мне, взял за руку и понятливо усмехнулся.
– Беги к своим. Я вечером тебя заберу, – он, совершенно не стесняясь отца, склонился и поцеловал в губы, сжав в своих медвежьих объятиях, а когда отстранился, добавил: – И заказ Костика не забудь. Не хочу, чтобы он от голода тебя съел.
Хмыкнув, я послушно забрала бумажные пакеты с заднего сидения авто. Попрощавшись с мужчинами, убежала в дом. Костик сразу накинулся с объятиями, закружил, и принялся привычно подшучивать. На этот раз о росте, бараньем весе и прочих физических параметрах.
Отец тоже был дома, но с ним разговора не случилось. Его приветливое отношение, как обычно, наткнулось на холодную стену моего. Мы пообедали, Костик рассказал, как у него обстоят дела на учёбе, я поделилась тем, как проходят мои будние дни, а папа внимательно слушал и улыбался на каждую шутку. Нет, он не влезал в беседу, лишь изредка задавая вопросы, которые я упорно не реагировала. Не могла ответить.
Ближе к вечеру приготовила ужин, даже на яблочный пирог расщедрилась. Отец уехал сразу после того, как отужинал, а вот Костик, словно оборотень, мгновенно обратился в крайне серьёзного парня и едва не убил первым же вопросом:
– А теперь, расскажи-ка мне, Малая, какого хрена ты не слушаешь, что тебе взрослые парни говорят!
Я вздёрнула бровь и посмотрела в глаза брата.
– В каком смысле? – не поняла я.
– В прямом, Кать! Я сейчас про ночной клуб, Платонова и твоё непослушание. Макс ясно дал понять, чтобы…
Я нахмурилась, вполуха слушая Костика и искренне недоумевая от происходящего. Он же и впрямь с самого начала всё знал и прикидывался овечкой, непонимающей, что за вопросы ей задают. С какой целью? Почему?
Если подумать, то отношение Картера ко мне резко изменилось, когда мне было двенадцать. Я только приехала из лагеря, в котором находилась аж две смены, пока Костик гонял по походам с одноклассниками, и на всех парах мчалась к мальчишкам точно зная, где их искать. Макс при виде меня тогда мгновенно распрощался с ребятами и просто ушёл. На мой вопрос, что произошло, Костик закусил губу, как делал, когда сомневался в чём-то, а потом развёл руками, мол, у парня просто нет настроения.
И видеться с Картером мы стали крайне редко, но когда это происходило он был неизменно холоден, будто и не было между нами дружеских доверительных отношений и давнего признания в симпатии с моей стороны. А Костик только ржал над моими вопросами и просил не забивать себе голову.
А сейчас получается, что знал? Ведь Макс сам признался, что отталкивал намеренно.
– ... ты хоть представляешь, что они могли с тобой сделать? Эти люди бандиты, Малая! Повезло, что парни успели, я не представляю, что было бы в ином случае…
– Кто они? – спрашиваю тихо, отпихивая от себя острую, как опасная бритва, догадку.
Костик облизывает губы, но взгляда не отводит. Вижу, что колеблется с ответом.
– Чёрт, ты всё равно узнаешь, – невесело ухмыляется он. – Бандиты, Кать.
Я сжимаю пальцами столешницу и продолжаю прямо смотреть. Чувствую, как всё замирает внутри и задаю последовательный вопрос, на который, кажется, не желала знать ответа:
– А кто вы?
– И мы.
Внутри всё оборвалось, и тихий протестующий возглас застыл на губах, как и слёзы, подступавшие к глазам. Костик смотрел с толикой отчаяния, понимая, как больно мне сейчас.
Я не хотела думать об этом. Не хотела складывать кусочки пазла и смотреть сверху на идеальную картинку. Потому что знала: то, что я увижу, разобьёт мне сердце. Но Костик демонстрировал серьёзность, что так ему не присуща в любое другое время.
– Ты не хотела замечать, – усмехнулся брат. – Мы просто подыгрывали.
– Ты врешь… – шепчу непослушными губами. – Врешь!
– Вот видишь, Малая. Тебе комфортно не верить. А мы с Максом всегда старались сделать твою жизнь комфортной.
Я закусила дрожащую губу, когда почувствовала солёную влагу на губах. Принимать действительность оказалось больно. Больно настолько, что чёрную дыру внутри можно было сравнить с космосом. Она необъятна.
– Как ты мог? – давлю из себя хриплым голосом. – После того, что мы пережили… Как ты мог?
– Я хотел мести, Кать. Я, мать его, спать не мог нормально с того времени, как они её убили! Они лишили нас самого светлого, что было в жизни!
Кадры воспоминаний посыпались на меня, раня острыми гранями. Осколки их были такими же пронзительными, как и правда, что терзала в своей сути, перемалывая кости в порошок.
Я мало что помню из того дня. Вся жизнь разбилась на "до" и "после". На счастливое и беззаботное "до" с тёплыми ласковыми руками, и горькое, наполненное тоской и отчаянием, "после".
Мама в своей жизни и мухи не обидела. Даже папа говорил, что человека светлее он в своей жизни не встречал, хотя всегда крутился среди людей с незапятнанной репутацией. Благотворительность вообще бизнес весьма специфичный, но отцу удавалось вести дела… до тех пор, пока однажды в наш дом не ворвались люди в масках.
Мне было девять. Я помню только страх и её руки, которыми она постоянно пыталась задвинуть нас с Костиком за спину, когда они пришли.
Они ничего никому не объясняли. Схватили её, увели в другую комнату, оставив с нами мужчину. Чуть позже Костик рассказывал папе, что у этого охранника была странная татуировка на костяшках пальцев. Колючая проволока в виде тройки за оконной рамой, а рядом нож в виде креста. Сотрудник милиции, один из тех, что вёл допрос, удивленно вскинул бровь и посмотрел на отца, задав вопрос, который клеймом врезался в память:
– Как вы умудрились перейти дорогу группировке Никитина?
Когда мама кричала и плакала в другой комнате, мне было всё равно, кто они такие. Я жалась к брату, плакала и просила отпустить её, но всякий раз, как только с моего языка срывались слова, мужчина рычал на брата:
– Сделай так, чтобы мелкая сучка заткнулась, иначе я выброшу её в окно!
И Костик успокаивал. Сам плакал, но, как настоящий мужчина, тихо-тихо, говорил, что всё будет хорошо, что они скоро уйдут.
А через несколько часов, а может, и минут, которые казались вечностью, они забрали её. Забрали навсегда.
Маме и без того досталось от жизни. За несколько месяцев до произошедшего у неё обнаружили болезнь, которая всё равно могла её убить. Опухоль головного мозга. Выявили её на ранней стадии, и в тот период она проходила лечение, но… Были моменты приступов головных болей. Мама не могла встать с постели, и мы с Костиком вечно ошивались поблизости, чтобы не пропустить тот момент, когда она нас позовёт. Он обычно смотрел многосерийные мультфильмы в своей комнате, а я тихо играла с куклами у маминой кровати.
Сейчас я понимаю, что тогда ей было безумно тяжело, потому что помню – в тот момент между ней и папой всё было очень непросто. Отец тогда много работал, как мне казалось.
И если ребёнку это кажется нормой, то взрослый понимает, что так быть не должно. О том, почему мама часто была расстроенной, я узнала только через год, когда Костик поругался с отцом и обвинил его в том, что из-за него она страдала. О том, что он нашел себе занятие куда лучше, чем находится дома с больной женой и детьми. Например, возить секретаршу по курортным городам…
Он её предал. Он предал нас. Нашу семью.
И если до той поры я старалась мириться с тем, что бандиты убили маму из-за денег, которые требовали от папы, то после того, как узнала подробности… Я не смогла. Не могла больше видеть в нём человека, который заслуживал любви и доверия.
Она страдала от болезни, прося меня не поддаваться боли. Прося никогда не плакать и не быть слабой. Конечно, в тот момент я не понимала. Не понимала, но обещала, лишь бы мама не мучилась и не смотрела на меня таким выражением, будто не успеет ничего объяснить.
Но она всё равно не успела.
Люди из группировки Никитина забрали её и убили, сбросив машину с больной женщиной в карьер.
Мы с Костей ненавидели их. Засыпали с этим чувством и просыпались с криками в холодном, потому что расставание было столь же ужасным, как и встреча с ними.
Я бы никогда не хотела встречать людей такого сорта. Я бы никогда не хотела связываться ними и переходить им дорогу. Но всё, что я могла – это закрывать глаза, когда правда вставала перед ними в полный рост. Отрицать её было проще, чем принимать. А сейчас мне просто не оставили выбора, заставив вспомнить обо всём. Заставить окунуться в омут и признать: мой брат и Макс – бандиты…
– Как так вышло? – задала вопрос, стирая слёзы со щёк. – Почему? Когда?
Костик невесело усмехнулся и нервно растрепал свои светлые волосы.
– Я буду откровенным, хорошо? – увидев мой кивок, он глубоко вдохнул. – Видишь татуировку на шее? – я посмотрела на “2016” на коже и снова кивнула. – У Макса там двенадцатый год. Это дата вступления в семью. Особая метка, если хочешь, – он снова вздохнул. – Блин, Малая, не смотри на меня так! Твою мать, я не думал, что будет настолько сложно.
– Ничего. Я подожду, – отозвалась хрипло, сдерживая бурлящую боль, которая проявляла себя сейчас только тихим потоком слёз.
– Никогда не задумывалась, почему Картера называли сыном Дьявола? У нас была причина. Мы знали. А ты просто подхватила и до сих пор иногда используешь это выражение, не понимая, что каждый раз толкаешь его от себя, напоминая, что ему рядом с тобой не место.
Я не ответила. Поджала губы и молча ждала объяснений. Вспомнила недавно увиденную в подробностях татуировку на шее его отца. Сейчас я примерно понимаю, что она означает.
– Я мог не идти к ним и, скорее всего, именно так бы и сделал, если бы однажды не увидел мудака со знакомой татуировкой на пальцах среди людей, что отдыхали в одном из клубов.
Костик замолчал, опустив взгляд на свои руки.
– Что ты сделал? – горло не поддавалось, и слова выходили всё тише, с болезненным скрипом.
Я уже знала ответ, но хотела слышать от него. Он поднял на меня взгляд и горько усмехнулся.
– Группировки Никитина больше не существует, Малая. Я ждал этого семь лет, а благодаря Картеру и семье, расправился с ними за год. С каждым из них.
Мой мир перевернулся с последней фразой. Сердце пропустило удар, а руки вцепились в подлокотники. Я хватала ртом воздух, больше не чувствуя необходимость сдерживаться. Сдерживаться было невозможно, потому что та боль, что волчком вертелась в груди, в итоге сожрала меня.
– Кать? – Костик дёрнулся ко мне, но я выставила руки перед вперёд.
– Не трогай меня! – на рваном дыхании. – Не подходи!
Поднялась со стула и медленно направилась на выход, дёрнув плечом, когда его обожгло прикосновение пальцев родного человека, растоптавшего во мне все светлые чувства к нему.
– Не трогай! – кричу, не оборачиваясь.
Кроссовки, джинсовая куртка, дверь и вечерний прохладный воздух. Я не знала, куда и зачем шла. Просто брела бездумно по узким улочкам частного сектора и вырывала из сердца куски воспоминаний, навсегда вычёркивая близких людей из своей жизни.
Бандиты… Убийцы, мерзавцы. Он ненавидел их, но стал одним из них. А я? Как я всё это время могла любить Картера? Как могла закрывать глаза на это? Как могла быть такой дурой?!
Мне было больно до такой степени, что я хотела сжаться в точку и навсегда исчезнуть. Лишиться памяти, забыть…
Словно вторя настроению, начал моросить мелкий дождик, будто пытаясь отмыть меня от мыслей, что тревожно шумят в голове. Джинсовая ткань довольно быстро намокла, но я не обращала внимания. Не могла и не хотела.
Неожиданно меня стиснули сильные руки и прижали к спиной к твёрдой груди.
– Пусти! – дёрнулась я, чувствуя, как сжимается болезненным спазмом горло.
– Я не отпущу! – уверенным шепотом в макушку. – Я давал тебе хренову тучу шансов, раз за разом сходя с ума от невозможности дотянуться, добраться, забрать своё. Я предупреждал тебя тысячу раз за все эти годы. Я отталкивал! Я боролся с тобой и собой! Но ты каждый раз, как хренов мотылёк на пламя. И мне ничего не оставалось, кроме как, накрыть тебя ладонью и оградить собой от огня. Ты ведь никак не понимала, что я окалина, начавшая весь этот грёбаный пожар. И теперь, когда получил… Думаешь, я способен отпустить? Я лучше сдохну, Кэти…
Я перестала сопротивляться и опустила плечи.
– Вы лгали мне…
Картер зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул.
– Ты не хотела замечать, Малая. Ты не хотела признавать очевидное. От тебя никто не скрывал правды. Просто однажды Кос упрекнул, что подслушивать разговоры – не лучшее занятие для девчонки. А ты почему-то восприняла эти темы как запретные. Мы просто слишком хорошо понимали глубину твоей боли, чтобы открыто себя вести.
Я ничего не ответила. Слёзы всё ещё жгли глаза. В тот вечер, я вообще больше ни слова не произнесла, а входя в дом, не посмотрела на брата. Потому что у меня не может быть брата-убийцы, как не может быть и парня-мерзавца, который ни во что не ставит чужие жизни. Мне нужно избавится от этого всего. Да только если Костя спокойно отпустит, то Картер уже дал понять, что такой вариант невозможен…
Глава 14
Весь следующий день я провела в своей комнате, предварительно заперевшись. Не могла никого видеть. Не хотела. Не сейчас, когда на меня со всей дури упала реальность, придавив вместе с розовыми очками. Я до последнего не желала верить, не желала, но теперь, когда Костик все рассказал, глаза закрывать глупо и… невозможно.
Из меня будто вытащили стержень и оставили лежать сломанной куклой с вывернутой наизнанку верой. Для меня Костя был кем-то… светлым, ярким, чуть ли не святым. А сейчас его образ потух, покрылся красной пленкой. Я его понимала и не понимала одновременно.
Макс пытался связаться со мной. Мой телефон вибрировал каждые несколько минут от его звонков и писем, которые я сначала оставляла непрочитанными, а затем удаляла, не оставляя себе шанса на слабость. Я его люблю – безумно, исступленно, бескорыстно, но и в ту же секунду ненавижу. Сильно, безусловно и бесконечно. За то? За то, что он связан с бандитами, за свои многолетние страдания и за то, что, несмотря на все, мое сердце его. Мне больно, я задыхаюсь в правде, но все равно дышу с его именем на устах.
Вечером тоже не смогла успокоиться. Я чувствовала себя преданной, обманутой и растоптанной. А ночь прошла в беспокойном сне – мне снился тот роковой день, когда я потеряла маму, только вместо тех мерзавцев преступление совершали Картер и его отец. На последнем кадре, перед самым прохождением, я увидела маленькую себя и Макса, который навел на меня дуло пистолета. Его палец лежал на спуске.
И утро не принесло спокойствия. Я мельтешила сначала по комнате, а потом спустилась, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак, только бы занять мысли. Большие часы в гостиной показывали только пять часов, когда я открыла холодильник, чтобы выудить оттуда молоко и яйца для блинчиков.
– Доброе утро, Малая, – голос Костика заставил меня вздрогнуть от неожиданности, и я уронила на пол блин, который я успела только надкусить.
У меня не было для брата никаких слов, кроме как:
– Отвези меня на учебу, – я поднялась, подняла и выбросила выпечку и салфеткой вытерла пол. – Ты, а не Макс.
Костя оглядел меня с ног до головы и неуверенно предложил:
– Слушай, а ты уверена, что не хочешь прогулять денёк? Привести голову в порядок и…
– Уверена, – я устало опустилась на стул и подняла колени, чтобы обнять их. Если бы я могла просто сжаться в комок и исчезнуть…
– Ладно. Твой выбор. И что тут у нас на завтрак?..
Костя пытался шутить, но сдулся уже через десять минут. У нас обоих не было настроения для подобного, а для притворства сил не осталось.
В машине я тоже молчала, а брат, поняв, что лезть ко мне сейчас не стоит, не наседал и не начинал диалог. Разве что у самих ворот института произнес:
– Ты все равно будешь жить с Максом. В ваши отношения я не лезу, но просто ставлю перед фактом: в общежитие ты не вернешься.
– Ты еще добавь, что я сама во всем виновата, – невесело усмехнулась я.
– Что правда, то правда, – пожал плечами Костя. Он тоже выглядел подавленным, хотя и пытался скрыть истинные эмоции под маской привычной беззаботности. – И, Малая, прошлое не изменить. От того, что ты будешь нас отталкивать, оно не поменяется.
Я прикусила губу.
– Скажи, – отважилась задать вопрос я, – а ты не жалеешь о содеянном?
Брат долго не давал ответ, и я уже собиралась вылезти из машины, как он медленно, выговаривая и взвешивая каждое слова, сказал:
– Нет. Почему я должен был проявить сострадание к тем, кто не пожалел ни нас с тобой, ни маму? Они решили, что имеют право забирать жизнь, а я их за это наказал.
Тоже забрав жизни?
Я не стала спорить и просто ушла.
На парах сосредоточиться на учебе не выходило. В голове, как оголодавшие звери, скребли длинными когтями-крюками мысли, дергали за нити нерв, натягивая их до предела.
К тому же, выйдя из кабинета после последнего урока, наткнулась на Макса. Тот стоял, подперев стенку плечом и, естественно, ожидал меня. Его взгляд – раздраженный, усталый, сразу же вперился в меня, но за секунду потеплел.
– Макс… – только сумела проронить я, когда он одним плавным движением натиг меня и, схватив за запястье, затащил в какую-то нишу. Быстро. Мягко. Решительно.
– Что ты…
Прижал к какой-то двери, заблокировав мне выход своими руками.
– Отпусти! – я положила ладони на его грудь, чтобы оттолкнуть, но замерла, едва почувствовала его пульс. Больше ничего предпринять не успела – его губы накрыли мои злым поцелуем, отнимающим кислород, подчиняющим волю и убивающим сопротивление напрочь.
– Не пущу, Кэти, – жаркий шепот обжег шею, когда он, оставив в покое мой рот, переместился с поцелуями на шею. – Ты просила взять себя, протягивала на блюдечке, из года в год подначивала меня, а когда я сорвался и нарушил все обещания, данные себе, хочешь, чтобы просто отпустил? Черта с два, Малая. Ты желала – ты получила.
И вот она, очередная горькая правда. Я желала. Мечтала. И получила… До сих пор не насытилась, до сих пор желаю, но… Как забыть его суть? Как не видеть на его руках, обнимающих меня, кровь?
– Я готов дать тебе время, но только не свободу. Ты моя, и это был твой выбор, Кэти.
Еще один жаркий, не оставляющий сил на противостояние, поцелуй. Глубокий, откровенный, со сладостью нашей близости, но горечью того непонимания, что между нами. Картер каждым движением языка словно доказывает мне, насколько я принадлежу ему, а судорожными прикосновениями, которые расходятся по моему телу электрическим током, – то, как я его хочу.
– Черт. Соскучился. Безумно по тебе соскучился, Малая… Все, едем домой.
– Нет, – без раздумий произнесла я.
– Кэти, не зли меня…
Зря он дал мне возможность ответить. Очень зря, потому что мои следующие слова стали внезапностью даже для меня:
– А то что? Ты меня заставишь? Хотя чему я удивляюсь? Тебе и подобным тебе не важны чужие желания. Зачем? Есть ваше мнение и ваши решения. Можно скомкать человека, словно использованную салфетку, и выбросить, растоптать без сожаления и жалости, если есть выгода.
Я не знаю, откуда они пришли, продиктовала ли их злость и обида, или фразы давно вертелась у меня в голове. Не знаю, но удар получился в точку. Макс напрягся, а глаза, что пылали, покрылись холодом.
Оказывается, и я могу бить словом. Его школа. Картер, сам того не ведая, научил.
– И чего же ты хочешь? – спустя несколько секунд, что прошли будто вечность, он отпустил меня, и я сразу же принялась поправлять одежду.
Да ладно! У меня поинтересовались, чего Я хочу! Отлично просто, надо отметить в календаре и праздновать каждый год.
– Сейчас или вообще? – я остервенело застегивала пуговицы на блузке.
– Сейчас, – его голос был холодный, безразличный… злой?
– Хочу в кафе с Соней. Хочу с ней пообщаться. Наедине. Хочу немного спокойствия.
Парень, спрятав ладони в карманах, пристально следил за моими движениями ледяным взглядом. Моя рука дернулась, чтобы коснуться его, но я вовремя отдернула себя.
Мне надо подумать и принять… Если смогу, то что-то будет, если нет… Я не знаю. Я потерялась в огромном лабиринте по имени "жизнь".
Макс кивнул.
– Хорошо. Я тебя подвезу…
– Мы с Соней сами доберемся, здесь недалеко, – перебила я.
– Ладно, – уже явно теряя терпение, раздраженно согласился. – Но вечером заберу тебя я. И это не обсуждается.
Ткнув пальцем в стакан, я рассеянно стёрла с него каплю. Не понимала, зачем здесь нахожусь, и что дальше буду делать, когда настанет время искать ночлег. Возвращаться к Картеру в квартиру я не желала, но если не останется иного выбора...
Соня молча смотрела на мою раскисшую физиономию и тихо бубнила что-то себе под нос. С такой мной даже поговорить не о чем.
– Может, не всё так плохо? – наконец, громко спросила она. – Если мистер Ледышка…
Я подняла на неё взгляд и окатила раздражением.
– Не говори о нём. Я не хочу вспоминать об этом человеке. Не хочу думать!
Подруга примирительно подняла руки, но промолчала даже о том, что не хотела меня обижать. Разговор не клеился. Я слишком подавлена для общения.
Душа словно была объята чёрным пламенем, а в моменты, когда я вспоминала причину её состояния, она стенала в груди ещё громче, призывая унять страдания. Да только я не могла. Казалось, самые близкие люди меня предали и факт давности сейчас роли не играл.
– Кстати, сегодня узнала, что Тарзана и Леру в сауну отправляли не бандитов ублажать, а полы драить, – усмехнулась девушка. – Там же они умудрились подраться и повыдирать друг другу волосы.
Я снова посмотрела на Соню, но та будто и не поняла намёка.
– Теперь у девушек новые прозвища. Технички. В общем, не так страшен зверь, как его малюют, – хмыкнула она, видимо, пытаясь сказать, что Картер не был с ними слишком жесток.
Мне нисколько не было интересно, но признаюсь, что от мысли будто их заставляли спать с кем-то против воли, мне становилось плохо.
Мы даже не успели допить свои безалкогольные коктейли, как на рядом стоявший стул рухнул какой-то парень.
– Привет, красотки! – поздоровался весело и упёр в меня взгляд.
С кожи на его шее на меня звериным взглядом смотрела какая-то бешеная собака. Острые клыки, капающая слюна и сумасшедший мультяшный взгляд. Тату-мастер постарался придать живости зверушке.
Я недоумённо взглянула на парня, не понимая, какого чёрта он себе позволяет, но промолчала, когда ещё трое подтащили стулья и нагло втесались к нашему столику.
Тут же вскочила из-за стола, понимая, что дело пахнет жареным, но придурок с татуировкой ухватил меня за руку и, широко ухмыляясь, дёрнул на себя, отчего я на него упала, но успела упереться в твёрдые плечи. Однако это не уберегло меня от того, что аморальный тип своей грязной пятернёй сжал мою задницу.
– Ух какая, – промычал, зарываясь носом в вырез майки.
– Руки от меня убрал, козёл! – рявкнула, вырываясь.
Меня затрясло от страха и отвращения. К горлу подкатил ком, а тело настолько напряглось, что отказывалось подчиняться, оттого сопротивление выходило жалким.
Соня бросилась мне на помощь, но тоже была перехвачена дружками парня. На всё кафе раздавался идиотский смех.
– Ну куда же вы, девочки? Мы только начали наше знакомство, – донеслось до меня.
Соня замычала, и я поняла, что ей закрыли рот, но мой-то свободен! Однако утырок с тату успел раньше, чем мне довелось закричать. Свободной рукой он с силой сжал мою шею и дёрнул вниз, заставляя согнуться в три погибели, и прошипел:
– Только тявкни, сучка, и твою подружку порежут на лоскуты.
Чуть отодвинув меня, он резко поднялся, а в следующую секунду всё смешалось. Послышался глухой удар и хруст костей. Взвизгнула Соня, а меня качнуло в сторону.
– Отпустите девушек, суки! – крикнул кто-то, но я не смогла обернуться.
Шакал хохотнул (я только сейчас поняла, что за тату у него набито), схватил меня за волосы и потащил вглубь заведения. Я брыкалась, пытаясь отцепить его руку, но он только сильнее сжимал пальцы. Те немногие люди, что находились в кафе запаниковали, зароптали, но помощи мне ждать было не откуда. Только один мужчина последовал за нами, требуя меня освободить, но и тот, кажется, был моим охранником.
Утырок провёл меня через кухню и выволок на улицу, швырнув за всё те же многострадальные волосы в лапы других парней, которые явно именно этого и ожидали. Не знаю, сколько их было, но каждый протянул свои конечности и попытался содрать джинсовую куртку и оттянуть рубашку.
Я чувствовала себя омерзительно. Звала на помощь и пыталась сопротивляться, но в ответ слышала только мужской хриплый гогот и маты.
– Здесь трахнем или на хату увезём?
– Клиент не говорил, что сучку можно трогать. Нахуй нам проблемы?
– Да ты посмотри, какая аппетитная соска – меня толкнули и поставили на колени, а после сжали подбородок и запрокинули голову, чтобы я посмотрела в глаза Шакалу. – Такой по самые яйца загонять, пока в них не зазвенит!
Он гоготнул и отпустил, чем я воспользовалась, попытавшись сорваться с места. Вот только их оказалось слишком много. Меня мгновенно схватили, а Шакал ещё и полапал, вызывав во мне звонкое отвращение, выражающееся тошнотой.
Довольно продолжительное время они просто ржали на всю округу, следя за тем, чтобы я не сбежала. Их было человек пятнадцать, и по нередким вопросам «Когда он приедет» и «Сколько ещё тут торчать?» я поняла, кого они ждут, и зачем я им понадобилась. Картера, кого же ещё!
И я знала, что он непременно приедет, как только узнает, что со мной произошло. Уверена, уже знает. И, чёрт, мне впервые в жизни было страшно, что он снова примчится меня спасать. Один против этой толпы он вряд ли что-то сделает, а вот меня, судя по разговору, трогать не собираются. Они хоть и глазели плотоядно, но не трогали.
Через долгие минуты ожидания раздался оглушительный рёв моторов мотоциклов и машин. Глаза ослепило светом многочисленных фар, и толпа, стоявшая рядом со мной, ощутимо напряглась и затихла. Шакал ткнул меня в плечо, вынудив повалиться на руки и замереть на четвереньках.
Захлопали дверцы автомобилей, захрустел гравий под чужими ногами.
– Кто такие? – вопрос прозвучал со стороны прибывших.
Я не могла их рассмотреть, но видела, как парни встали перед машинами, частично перекрыв слепящий свет. И их было достаточно много, чтобы разборки превратились в самое настоящее побоище. Я только надеялась, что Картер не пострадает из-за меня в очередной передряге.
