Текст книги "Сицилийский роман 2"
Автор книги: Елена Скаммакка дель Мурго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Лере все же пришлось перед отъездом в Европу набраться мужества и рассказать маленькой Мартине правду о том, что ее родителей больше нет, что они погибли в этой чудовищной катастрофе. Девочка серьезно выслушала ее и, подойдя к столику, на котором стояла фотография ее родителей, поцеловала ее и полушепотом произнесла на родном языке своей мамы по-французски: «Mammi, papi vous aime très beaucoup e pour toujours (мамочка, папочка я вас очень люблю и буду любить всегда!)». А потом задала Валерии вопрос, которого она вовсе от нее никак не ожидала.
– Тетя Лера, значит, Боженька их взял, потому что так надо, потому что пришло их время?
– Да, моя умница, именно так, – еле-еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться на глазах у девочки, ответила Валерия.
– А как ты думаешь, тетя, они не очень страдали перед тем, как уйти навсегда?
– Нет, моя дорогая, конечно, нет. Твои родители были очень хорошими людьми. Они уже в Раю, я в этом больше чем уверена. – Лера гладила нежно Мартину по голове.
Девочка приняла Первое Причастие, и с ней уже можно было говорить на эти темы.
– К тому же я уверена, что, если ты будешь иногда с ними разговаривать, как ты это только что сделала, то они тебя услышат и будут оттуда, с небес, помогать и оберегать тебя. Ты мне веришь, Мартиночка?
– Да, тетя, я тебе верю, ведь ты теперь для меня самый дорогой и близкий человек на свете. Ты меня, тетя, не бросишь, правда? И не отдашь в органы опеки?..
– Да что ты, дорогая моя! Ты же мне как дочь! Я люблю тебя не меньше Андреа, и ты всегда будешь жить с нами, пока не вырастешь и сама не решишь, что тебе дальше делать в жизни, – Лера стремительно покрывала мокрое от слез лицо девочки порывистыми поцелуями.
Валерии даже показалось по слишком осмысленному взгляду и по вовсе не детским рассуждениям, что этот семилетний ребенок в столь трагичный момент ее жизни вот так, в один миг, на ее глазах стал на несколько лет старше.
– А дядя Марио, что с ним случилось, Лера? Ведь я его тоже очень люблю и волнуюсь за него не меньше, чем за моих родителей?
– С ним, Мартиночка, все хорошо, его просто не могут найти! Он, наверное, ранен и помещен в какую-нибудь больницу. Лежит там без сознания, и документы потерялись его. Поэтому и нет никаких сведений о нем. Но я твердо знаю, что он жив! Постарайся, котенок, сейчас заснуть. Андреа расскажет тебе сказку. Правда, сынок, ведь ты помнишь наизусть одну из тех, что тебе на ночь рассказывал папа? – Лера поставила в комнату ее сына еще одну кровать, чтобы девочка не чувствовала себя одиноко.
– Хорошо, – немного еще картавя, ответил Андреа и принялся старательно с выражением рассказывать ей сказку «Кот в сапогах», которую ему не раз читал на ночь отец.
– Вот и молодцы! – и она тихо закрыла в их спальню дверь.
– Бедные детки! Бедные! В таком нежном возрасте пережить такую трагедию! – Лера подошла к иконе, присела на колени перед Богородицей и произнесла:
– Я клянусь тебе, Матерь Божья, что с делаю все, чтобы достойно заменить Мартине маму, буду стараться, чтобы она ни в чем не нуждалась, чтобы Андреа рос здоровым и образованным мальчиком. Я рожу мою доченьку и выращу всех этих деток, доведу до ума и воспитаю хорошими людьми. Дай мне только здоровья, сил и терпения! Больше мне ничего не нужно!
После молитвы, она просто упала без сил в свою кровать. И первый раз за такие напряженные, трагические дни крепко заснула.
Валерия уже купила авиабилеты на рейс Нью-Йорк-Милан. Ей и детям было просто необходимо как можно быстрее уехать отсюда, из этого города, который, увы, навсегда останется в их памяти тем местом на земле, где судьба так жестоко отняла у них самых близких для них людей.
Все необходимые документы были готовы, хотя американские власти немного потрепали Валерии нервы, пытаясь не отдать ей на попечение Мартину, хотели оставить девочку в детском приюте в Америке. К счастью, вмешался итальянский консул и мотивируя тем, что Мартина – гражданка Италии, настоял на том, что только родная тетя имеет юридическое право быть единственным официальным опекуном бедной девочки, так внезапно ставшей сиротой.
Глава пятая
Швейцария
– Попрошу у всех внимания. Наш самолет через несколько минут совершит посадку в миланском аэропорту «Малпенза». Просим всех пристегнуть ремни безопасности и не вставать со своих мест до полного выключения двигателей. Спасибо!
– Мамочка, мы что, уже в Италии? Вот здорово! Я так люблю Италию!
– Да что ты говоришь, мой маленький! А что же тебе больше всего в ней так нравится? – полюбопытствовала Валерия у своего сына.
– Мам, только не смейся, хорошо? Мне больше всего нравится паста, которую ты, мама, и американские рестораны так и не научились правильно готовить.
«Да, гены, гены, – подумала про себя Валерия, – сколько я его ни приучала к русской кухне, к салатикам, к борщу, ко всяким оладьям, блинам со сметаной, так они ему и не полюбились».
Племянница Мартина сидела тихо у иллюминатора, смотрела вниз на землю, на поля, леса и здания, которые с каждой минутой становились все ближе и ближе.
Вот он, Милан – финансовая столица Италии, с крупными мультинациональными фирмами, центр итальянской моды с всемирно известной торговой галереей «Монте Наполеоне», так полюбившейся русским, встретил их сильным туманом.
Получив наконец весь багаж, Валерия взяла машину с водителем, и они двинулись по направлению к Швейцарии.
«Господи, как они водят здесь машины в таком тумане! Даже на расстоянии ста метров ничего не видно! Хоть бы он нас довез в целости и сохранности, правда, говорят, по ту сторону Альп уже не бывает таких туманов. Будем надеяться! – Валерия инстинктивно прижала к себе поближе детей. – И все же хорошо, что мы вернулись в Европу! Как тут все уютно, привычно и знакомо, как должно быть у себя дома».
Они проехали город Комо с множеством красивейших вилл, принадлежавших мировым знаменитостям, расположившихся на берегах одноименного озера. Дальше машина промчалась мимо города Саронно, известного на весь мир своим ликером «Амаретто ди Саронно», затем промелькнули за окнами Варедо, Кьяссо, Мендризио и, наконец, Лугано. Приехали. Заселившись в гостиницу «Холидей Инн», Лера раздвинула оконные шторы и залюбовалась чудесным видом на набережную и на Луганское озеро с важно проплывающими белыми лебедями и кряхтящими утками. Разница во времени была слишком большой, и она решила, что сегодня никакими делами заниматься не будет, отдохнет хорошо, а завтра с новыми силами начнет обустраивать их новую швейцарскую жизнь.
В третий раз этой решительной, смелой, с непростой судьбой молодой женщине предстояло начинать все сначала. После своего замужества Валерия осталась жить на Сицилии, где ей сразу же не понравилось, но она честно, как перед Богом, старалась сделать все, чтобы внутренне принять эту страну и ее народ, проникнуться их обычаями и привыкнуть к такому совсем не похожему на московский образу жизни. Увы, результат был плачевным: кроме нервных срывов, граничивших с попытками самоубийства, она ни к чему не пришла. Обидно. А ведь она образованный, предприимчивый и способный человек. Только все эти ее качества никому на Сицилии не нужны были. Другое дело Америка! Там у нее как будто раскрылись крылья, она наконец нашла себя, занялась делом, которое ей очень нравилось и к тому же приносило неплохой доход. Но, к сожалению, этот успех был недолгим. Вендетта ее сицилийского свекра Дона Карло не заставила себя долго ждать. Он беспощадно, в прямом смысле этого слова, одним росчерком пера, разрушил все то немногое, что им с Марио с таким трудом удалось создать в Калифорнии.
А что теперь?! Совершенно незнакомая ей страна, в которой она ни разу не была, и все, что ее с ней связало, это было название банка и номера счетов их с Марио и Косты с Изабель.
Лера шла по историческому центру Лугано мимо кафедрального собора Сан Лоренцо, пересекла шикарную виа Насса и вышла на площадь Реформы, где в числе других многочисленных банков находился главный офис и ее банка.
Направляясь туда, Лера немного волновалась, побаивалась, что, не разбираясь в финансах и при этом имея на счетах довольно внушительные денежные суммы, могла быть обманута банкирами. Ведь на Сицилии всегда нужно было, как говорится, держать ухо востро, а то не норовен час останешься без всего. Швейцарский банк снял с ее сердца этот тяжелый груз сомнений и порадовал буквально всем: ее прекрасно приняли, очень любезно, но не фамильярно, банковский служащий, ведущий ее финансовые дела, подробно и очень доходчиво для ее гуманитарного ума объяснил ей предлагаемый банком для нее более подходящий план инвестиций. Лера также оформила все необходимые документы, позволяющие ей отныне и до полного совершеннолетия Мартины вести и ее дела, и уже собиралась уходить, как сотрудник инвестиционного отдела поинтересовался:
– Синьора Пинизи, если, конечно, это не секрет, вы планируете и дальше жить на проценты от вашего капитала или хотели бы приобрести какой-нибудь бизнес?
– Да, я уже об этом думала. Скорее всего, хотела бы купить небольшой отель с видом на озеро, комнат так на тридцать, не больше. Только не сейчас сами видите, что я в положении. Предположительно я займусь этим в следующем и, будем надеяться, более удачном для меня новом году.
– Да, да, конечно, я в курсе вашей семейной трагедии. Примите мои искренние соболезнования, но и также самые сердечные пожелания на будущее для вас и ваших деток.
– Спасибо. Всего хорошего.
– А подождите, подождите минутку, синьора Валерия! – уже в коридоре догнал ее банковский служащий. – Я как-то сразу не догадался, простите меня за это, предполагаю, что вы никого в нашем городе не знаете, а вам наверняка необходимо найти подходящее жилье, школу для детей, клинику, где сможете рожать, так у нас есть одна сотрудница, кстати, она тоже родом из Москвы. Очень исполнительный сотрудник. Во всех организационных вопросах вы смело можете положиться на нее.
– Большое спасибо. Я с удовольствием с ней познакомлюсь, мне на самом деле нужна помощь, – ответила Лера, а сама про себя подумала: «И где же только наших женщин нет!»
Но каково было ее удивление и безумная радость, когда этой женщиной оказалась ее однокурсница – Светлана Павлова!
– Светуля, как я рада тебя видеть! Ты не представляешь, как мне сейчас нужна дружеская поддержка! – и, не сдержавшись, Лера расплакалась на груди у подруги.
– Не плачь, Лерочка, пойдем к тебе в гостиницу, и ты мне все подробно расскажешь. Меня отпустят с работы без проблем, ведь ты же у нас VIP-клиент.
– Да… ну и историю ты мне рассказала! Это просто сага какая-то о семье Пинизи, можно смело роман писать! – хотела как-то взбодрить и отвлечь от грустных воспоминаний Леру подруга.
– Да уж, сага… Может, когда-нибудь и напишу об этом книгу, почему бы и нет?! Только сейчас мне не до романа, как ты сама понимаешь! Мне детей поднимать надо, причем совсем одной!
– Ничего, вырастим мы твоих детей! У меня своих не получилось родить, так что в свободное от работы время с удовольствием буду тебе помогать!
– Ой, прости меня, что я все только о своих бедах и говорю! Мне искренне жаль, что у тебя нет детей! А почему? Ты нездорова? – Лера участливо смотрела на свою подругу.
– Так получилось, ничего интересного, банальная жизненная история. Был у меня муж швейцарский, неплохой мужик, жадноватый, правда, ну ничего, прижились со временем. Я сюда туристкой приехала. Как-то вечером в одном пабе мы случайно и познакомились. Потом перезванивались, переписывались, он был мною увлечен, я же со своей стороны испытывала к нему симпатию, но не более того. В общем, любви с самого начала не было, но ты же помнишь, какая в 90-х у нас ситуация была в Москве?! Поэтому было бы глупо отказаться от реальной перспективы переехать жить в Швейцарию. Поженились. Жили хорошо, даже почти не ссорились, а что нам конфликтовать: сильных чувств-то не было, пока я не забеременела.
– Так обычно беременность только укрепляет брак, – удивилась Валерия.
– Да, обычно происходит именно так. Мой муж в принципе не был против ребенка, но только его рождение, по его глубокому убеждению, должно было быть запланировано, как, например, дела его бизнеса. А это произошло неожиданно. Мы тогда только что взяли кредит на квартиру, дела моего мужа шли неплохо, но лишних денег тоже не водилось. Ужимались во всем, а ребенок, как это ни цинично звучит, стоит денег. И немалых, к тому же. Это не мои рассуждения, а многих здесь. Вот он и настоял на аборте. Когда же я пришла в клинику на эту ужасную процедуру, проплакав перед этим всю ночь в подушку, оказалось, что тот факт, что я вообще забеременела, это большая удача для меня, это мне доходчиво объяснил врач, поскольку у нас с мужем разный резус-фактор: у него отрицательный, а у меня положительный. В таком случае или вообще детей не получается зачать или они рождаются неполноценными. После этого еще года два прожили, но уже отношения были не те, мы все больше друг от друга отдалялись и развелись, в конечном счете. Правда, к моему большому удивлению, он повел себя по-мужски: оставил мне нашу квартиру и в банк помог работать устроиться. Я там занимаюсь организационными вопросами, которые не требуют финансового образования, которого у нас ведь нет, правда, подруга? Как все-таки замечательно, что мы с тобой встретились! – и подруги еще раз обнялись. – У меня здесь большие связи. Я смогу тебе помочь по поводу жилья и по поводу бизнеса. Тут, конечно, не юг Италии, обычно дела ведут серьезно и без обмана, но тоже своих жуликов хватает.
– Светик, Господи, ну надо же, какой тебе сухарь бесчувственный попался! Ну ничего, ты у меня вон какая шикарная дама, встретишь еще свое счастье, главное – не унывать.
– Это точно! Тогда – нос кверху, живот в себя, грудь вперед, и пошла от бедра смело по жизни! – Света так смешно все это изобразила, что Лера от души рассмеялась.
Неисповедимы пути Господни! В тяжелый момент жизни встретить в совсем незнакомой стране знакомого человека – это дорогого стоит! Светлана принадлежала к тем немногим женщинам, которые если что-либо обещали, то выполняли это, а начатое дело всегда доводили до конца. Она подыскала Лере неплохую квартирку в центре города, главное – недалеко от школы, чтобы провожать детей пешком, и познакомила с гинекологом одной из лучших частных клиник.
Валерии уже зарезервировали для родов, как в хорошей гостинице, лучшую комнату.
Оставалось около трех недель до появления на свет второго ребенка, и Валерия два раза в неделю должна была ходить в клинику на ультразвуковое обследование. Опытный врач уже предпенсионного возраста не спеша проводила аппаратом по заметно выросшему в последнее время животу Леры и внимательно всматривалась в монитор. Наконец она выключила его, сняла очки и, обернувшись к Лере, серьезно посмотрев, без лишних предисловий произнесла:
– Синьора Пинизи, я очень внимательно и подробно, как только позволяет мне аппарат ультразвука, обследовала состояние плода, и, увы, должна заключить, что у девочки неправильно сформировано сердце. Я не буду сейчас вдаваться в сложные для вашего понимания медицинские термины, но скажу так, что бы вы меня поняли: у вашей дочери врожденный порок сердца.
– Что?! – у Леры поплыло все перед глазами, и он упала в обморок. Когда она пришла в себя и открыла глаза, перед ней стояли три медсестры и два врача. Все они сочувственно на нее смотрели.
– Ну что же вы так реагируете, дорогая моя! Я же еще не договорила. Я же вам не сказала, что девочке грозит смертельная опасность! У нас в клинике, на ваше счастье, работает один из самых лучших в Европе детских кардиохирургов. Он делает чудеса и, без сомнения, спасет вашу девочку.
Лера собралась с мыслями и, проникнувшись словами опытного доктора, успокоилась, позвонив тут же Светлане. Та бросила все и примчалась в клинику, чтобы отвезти подругу домой.
– Лера! А ну соберись и верь только в хорошее! Ты меня поняла?! – почти приказывала бедной матери, подавленной плохой новостью, подруга. – Все будет очень хорошо! Жизнь твоего ребенка – в отличных руках, про этого хирурга я тоже очень много слышала, он спасет ее, и вот увидишь, на Рождество мы все соберемся у вас дома, счастливые и здоровенькие. А сейчас мы с тобой позвоним твоей маме, Ольге Андреевне, и попросим ее приехать: дескать, с детьми нужна помощь. Не будем ее накручивать раньше времени.
Только женщина, которая пережила похожую драму в своей жизни, может понять, каково это носить в себе ребенка и знать, что он тяжело болен, и не быть вовсе уверенной, выживет ли он после появления на свет или нет. Находясь девять месяцев в материнской утробе, ребенок чувствует себя там полностью защищенным, он спокоен и блажен, а появившись на свет, увы, должен сразу познать несправедливость и боль земной жизни.
Ласковая и заботливая мать, Валерия нежно поглаживала свой живот, стараясь через толстую его кожу передать всю любовь дочери, на которую только она была способна.
– Все хорошо, малышка, все просто отлично! – уверенным тоном говорила она. – Мы успешно преодолеем и это очередное, посланное свыше испытание, потому что мы рождены, чтобы побеждать, не так ли, мое сокровище?
И ребенок отвечал ей, реагируя на ее голос легким толчком в бок живота.
Вскоре из Москвы по первому зову единственной дочери приехала мать Валерии. Ольга Андреевна была уникальной женщиной, прямо скажем, редким типом современных московских матерей и бабушек, готовых для своих близких пойти на все: бросить работу, забыть о своих личных интересах и вообще, если этого требует ситуация, жить жизнью и проблемами своих родных. Узнав про проблемы дочери со вторым ребенком, про это ей подробно рассказала по дороге из Милано в Лугано Светлана, эта мужественная, полная самопожертвования женщина даже не прослезилась перед Валерией, чтобы больше не расстраивать ее еще и своими переживаниями, а по-деловому принялась за каждодневные заботы о доме, о внуке Андеа и о Мартиночке.
– Правильное питание для детей, школу, дом и все прочее я беру на себя, Лерочка, а ты побольше отдыхай и думай только о хорошем!
– Да, мамочка. И большое тебе спасибо за все! Что бы я без тебя здесь делала!
Сама же Ольга Андреевна ночью так, чтобы никто ее не мог услышать, тихо плакала, и сердце ее больно сжималось от осознания того, сколько за последние годы свалилось горя на ее ненаглядную Лерочку.
«Боже мой! Как она все это выдерживает, моя бедная доченька! Может, не надо было ей выходить замуж за этого итальянца, за Марио Пинизи, – Ольга Андреевна лежала в кровати и, пытаясь что-то читать, размышляла над судьбой дочери. – Я все понимаю, у них была любовь, настоящая любовь, но Лерка-то на Сицилии не прижилась, со свекровью, царство ей небесное, общего языка так и не нашла, работать там не работала. Ну что она с этим мужем хорошего видела? Потом эта Америка, покушение на Марио, его болезнь. Вот только одно радостное событие у них и было за все это время – рождение сына. Про теракт вообще лучше не вспоминать! Она сейчас как вдова соломенная. Так и неизвестно, погиб Марио или жив. Ох, лучше бы она вышла замуж за русского, за москвича какого-нибудь! Ведь ухажеров было, как мух назойливых, пруд пруди. Кто знает, может, и она сама об этом жалеет, но никогда мне в этом не сознается! Такая у меня дочь! Будет свой крест нести до конца!»
В конце ноября Лере сделали кесарево сечение. Маленькую девочку, такую всю синюшную, ей показали издалека, не суждено ей было поцеловать ее и сразу же приложить к своей груди, как делают это обычно все матери на земле. Ребенка сразу же подключили к аппарату искусственного дыхания и увезли в кардиоотделение. Через несколько недель должны были ее оперировать, но сначала новорожденную нужно было к этому хорошо подготовить. Как только Валерия после операции смогла встать с постели, она, стойко превозмогая сильные боли в нижней части поясницы и живота, медленно ступая, каждый день проходила по длиннющим больничным коридорам, садилась в лифт и шла в совершенно противоположное крыло здания навещать свою доченьку.
Девочка, подключенная к различным медицинским аппаратам под большим прозрачным колпаком, большую часть дня спала и вела себя спокойно. А когда она просыпалась, то на ее миловидном личике изображалось что-то типа улыбки. Да, да – она улыбалась оттого, что появилась на свет, улыбалась такому внимательному к ней медперсоналу клиники и, конечно же, она улыбалась своей маме.
– Маленькая моя, какая ты у меня красавица! – не уставала ей говорить Лера, всматриваясь при этом в черты ее лица. Хотя еще было рано утверждать, на какого из родителей ребенок был похож.
– А как вы ее назовете, синьора Пинизи? – поинтересовалась одна из медсестер, ухаживающая за ребенком.
Лера еще раз внимательно посмотрела на ребенка и сказала:
– Я назову ее Викторией – победой.
Лера дала энергетически сильное имя своей дочери. Потому, что, как утверждают психологи, правильно выбранное имя человека очень важно для его дальнейшей судьбы. Разве с таким именем с ней может что-либо плохое произойти?!
Перед самой операцией Валерия решила еще раз пойти и поговорить с кардиохирургом. Она остановилась перед его кабинетом и робко постучала. За дверью слышалось, как кто-то играет ноктюрн Шопена. Лера подумала, что она ошиблась кабинетом и еще раз подняла глаза на табличку на двери, да нет, ошибки не было. Тогда, не дожидаясь ответа, она тихонько приоткрыла дверь.
В кабинете с большим письменным столом, заваленным папками с историями болезней пациентов, прислоненное к одной из стен, стояло пианино. Над ним висел портрет самого польского композитора Шопена, который, казалось, строго следил за тем, как исполняются его произведения.
– О, простите меня, я не слышал, как вы постучали, синьора Пинизи, – хирург прервал свою игру, встал и протянул ей руку. – Я так отвлекаюсь и расслабляюсь после сложнейших операций, вы же понимаете, насколько тяжела и серьезна моя профессия.
– Извините меня, доктор, что я вас так грубо прервала, но в другой ситуации я готова вас слушать бесконечно, так вы хорошо исполняете Шопена, а сейчас мне необходимо с вами обсудить операцию моей дочери.
– Да, да, конечно, проходите пожалуйста. Я очень сожалею, что у вашей дочери врожденный порок сердца. Но внимательно изучив все ее анализы и исследования, сделанные коллегами сразу после ее рождения, хочу заверить вас, поверьте моему опыту кардиохирурга, что это не самый сложный клинический случай. Бывают случаи куда более тяжелые. Тогда мы сразу же родителей предупреждаем, что шансов у такого ребенка почти нет. А потом я должен вам сказать, что новорожденные очень сильные от природы, как будто Бог, так, на всякий экстремальный случай, дает им такую большую жизненную силу, чтобы они могли побороть при рождении любую болезнь. Если бы это случилось со взрослым человеком, то я бы не был так оптимистичен. Все будет хорошо, а теперь идите к себе в палату, вам надо больше отдыхать и набираться сил. Послезавтра прооперируем Викторию.
«Ой, ужас какой! Уже послезавтра! Бедная моя девочка! Хоть бы ей не было больно!» – полусогнувшись, Валерия возвращалась в свое отделение.
В день операции Лера осмелилась попросить хирурга, хотя она прекрасно понимала, что речь идет о спасении жизни девочки, а не о эстетическом аспекте, чтобы после операции шов по возможности был бы не таким крупным, ведь все же она девочка, будущая женщина и ей однажды захочется пойти на пляж или в бассейн покупаться. Доктор молча кивнул головой и удалился в операционную.
В полном неведении, как проходит операция, Валерия просидела мучительных семь часов перед входом в операционную, отлучившись всего два раза попить кофе. Каждый раз, когда дверь внезапно открывалась и выходили оттуда или медсестра, или врач, она всем телом вздрагивала и была близка к полуобморочному состоянию. Конечно, она внушала себе, что с Викторией все будет хорошо, но все же была готова и к плохим новостям. Ей казалось, что вот сейчас выйдет хирург и с виноватым видом объявит ей, что, дескать, они сделали все возможное, но, увы, ее дочери больше нет. Поэтому она бросалась к каждому, кто выходил из операционной с одним только вопросом: «Как проходит операция? Нет ли непредвиденных осложнений?» – но ответ был всегда один и тот же: «Еще рано говорить о результатах операции». Ну, слава богу, значит, Виктория жива!
«Господи! Умоляю тебя, спаси мою девочку! – молила про себя Валерия, крепко сжимая в руке маленькую православную икону Божьей Матери. – Пусть она будет слабенькой, отсталой в развитии, какой угодно, я все равно буду любить ее сильно-пресильно, лишь бы она осталась жива! И за что только невинному, только что появившемуся на свет созданию, такие страдания! Может быть, ее болезнь – жестокая расплата за наши с Марио грехи? Может, не стоило так поступать с парализованным Доном Карло? О… если бы здесь сейчас был со мной мой Марио! Мне было бы гораздо легче все это перенести!»
Она сидела все там же, на стуле перед дверью в операционную, смотрела, как настенные часы отмечают стрелками каждый пройденный час и молилась. Несколько раз позвонили мама и Светлана, но, увы, ничего определенного Лера не смогла им сообщить. Только около десяти вечера дверь широко открылась, и из нее вышел кардиохирург. Он улыбался, и на его лице явно читалась удовлетворенность результатом проведенной операции.
– Все хорошо с вашей Викторией! Как я и предполагал, правда, я не хотел вас заранее обнадеживать, а вдруг что-то пойдет не так, она в целом неплохо перенесла такую сложную операцию на открытом сердце. Не скрою от вас, был критический момент: ведь когда мы делаем такого рода операции, мы останавливаем сердце, так вот, потом, грубо говоря, его надо опять запустить. Сердце Виктории с первого захода не пошло, но со второй попытки все получилось. Но я советую вам сильно не впечатляться этим, все это уже сейчас не имеет большого значения. На данном этапе главное, чтобы она не подхватила никакой инфекции и пошла быстро на поправку. Несколько дней она проведет под воздействием морфия в отделении интенсивной терапии, а потом мы ее переведем в отделение общей терапии.
«Господи! Ты совершил чудо! Спасибо тебе! – благодарила Создателя вымученная вконец Валерия. Ее, одетую в больничный халат, с врачебной шапочкой на голове и в медицинских тапочках, пускали всего на пятнадцать минут в день навестить Викторию. В интенсивной терапии лежало с десяток таких детей и играла тихая классическая музыка, которая, по убеждению швейцарских врачей, способствовала каким-то образом выздоровлению.
После того, как Валерию выписали из клиники, она, естественно, постоянно пропадала у Виктории, а ее сынишке Андреа и бедной Мартиночке очень не хватало ее внимания.
– А когда тетя Лера приедет домой? – постоянно спрашивала Ольгу Андреевну бедная Мартина. Девочке, наверное даже больше, чем родному сыну Валерии, Андреа, не хватало ее сейчас.
– Скоро, милая, очень скоро! Ваша сестренка Виктория уже выздоравливает, и через несколько дней мама заберет ее из больницы домой. Вы же будете маме помогать ее нянчить?
– Да!!! – хором закричали дети.
Что может быть прекраснее, добрее и чище детской души! Нам, взрослым, погрязшим в греховных мыслях, трудно себе представить, что в этих маленьких головках нет и тени плохих мыслей. Дети просто не способны еще испытывать злобу, ненависть и зависть, все те гадкие чувства, которые так часто селятся во взрослых душах. Они говорят тебе только то, что думают и чувствуют на самом деле. Они наивны и легковерны. Этим и пользуются частенько бессовестные взрослые, рассказывая им всякий вздор и заставляя еще и верить в него. Но дети не остаются всегда детьми, они вырастают и начинают себя вести так, как с ними маленькими вели себя их родители. Дона Мария и Дон Карло Пинизи тоже когда-то были такими же невинными созданиями. Тогда почему они стали теми, кем стали? Жесткими, бескомпромиссными и порой беспощадными к своим собственным детям людьми? Они выстраивали свои взаимоотношения с ними исключительно лишь на страхе к собственной персоне, при этом не ставя ни во что ни их чувства, ни их мнения. А может, они сами являлись жертвами, может быть, и с ними их родители вели себя таким образом? Вот они и привыкли к этому с малолетства, и для них именно так должны были строиться отношения между родителями и детьми? Может быть… все может быть…
Рождественская атмосфера городов Старого Света на самом деле похожа на реальную сказку! По всему центру Лугано расположились с красными крышами павильоны рождественского базара, торгующие разнообразными елочными украшениями из дерева, фарфора и стекла. Большие механические Санта Клаусы, играющие на аккордеоне или на саксофоне, приглашали посетить тот или иной павильон. А какие нереальные запахи исходили от продающихся там сладостей и жареных каштанов!
«О, так бы и съела все это! – Лера шла между лотками с вкусняшками, невольно поймав себя на том, что к ней наконец вернулся аппетит. – Сейчас накуплю всего понемногу! Подарки сделаю всем самые хорошие и дорогие! Мы все заслужили настоящий большой праздник!»
А в это время в квартире у Валерии царила приятная предрождественская суета!
Ольга Андреевна и Светлана хлопотали на кухне. А дети с радостью занялись украшением елки и квартиры разноцветными блестящими гирляндами и шариками. Вернувшаяся недавно из больницы Виктория лежала в колясочке у елки и с удивлением вертела своими маленькими глазками в разные стороны, как бы стараясь углядеть за стремительными движениями по дому ее брата и сестры.
Вот и наступило их первое Рождество в новой стране, в новом доме и, увы, без очень дорогих им людей: не было за праздничным столом, в центре которого в огромном блюде важно расположился кулинарный шедевр Ольги Андреевны – жареная утка с яблоками и грибами, – ни Марио, ни Изабель, ни Косты. У всех на глазах выступили слезы, и у Светланы – тоже, которая даже с ними не была знакома. И Дед Мороз, увы, тоже не пришел к ним в тот день (обычно в него переодевались или Марио или Коста), но зато под елкой лежало огромное количество красивых больших коробок с подарками. Андреа и Мартина еле дождались окончания обеда и после полученного разрешения матери, рванули к елке. С каким наслаждением и с чисто детским нетерпением они разрывали оберточную бумагу и извлекали оттуда содержимое! Потом, ближе к вечеру, все разошлись по своим комнатам еще раз внимательно рассматривать полученные подарки. Рождество прошло и скоро наступит новый, 2002 год. А на него у Валерии были большие планы.
