Текст книги "Москвины: «Лед для двоих»"

Автор книги: Елена Вайцеховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

В 1985 году Лариса и Олег выиграли короткую программу на чемпионате мира в Японии, но там не в нашу пользу сложилось слишком много факторов. У Ларисы в тот сезон было неважно с ногой. Ее долго лечили в Москве у Зои Мироновой – в отделении спортивной и балетной травмы ЦИТО, делали блокады, но никак не могли понять причину травмы. А она, как выяснилось позже, возникла от того, что сломался ботинок и стал натирать ногу. В результате этого развился лимфоденит – гнойное воспаление сухожильной сумки.

После бесплодных попыток вылечить ногу в ЦИТО, я каким-то образом получил направление в Кировскую больницу Санкт-Петербурга. И врач сразу определил в чем дело. Сделали два надреза, оттуда вышло два стакана гноя, поставили дренаж, в общем через неделю нога стала приходить в норму. Так ногу и спасли. Хотя довести до ума произвольную программу мы тогда из-за травмы так и не сумели.

Сюжет короткой программы я взял из Гойи. Старался показать, как люди чувствуют себя в аду. Для Ларисы это по сути и был ад – кататься с такой травмой. Но программа получилась потрясающей.

Перед произвольным выступлением случилась еще одна необъяснимая вещь. Мы вышли на заключительную дневную тренировку, Олег надел коньки и неожиданно почувствовал, что конек соскальзывает. Посмотрел на лезвие, а там на самом «рабочем» месте огромная завернутая наружу заусеница. Откуда – понять никто не может. Вроде ни на что жесткое он не наступал, катался накануне вечером, и все было нормально.

Я взял ботинок, взял тряпочный чехол, в которых фигуристы коньки хранят, а там по всей длине поврежденной части конька ткань прорезана. То есть очевидно, что кто-то взял конек и с усилием провел лезвием по какой-то очень жесткой поверхности. Возможно, по батарее.

– Кому это было нужно?

– Теоретически любому из тех, кто в короткой программе остался за моими спортсменами. Я тогда вызвал руководителя нашей делегации Анну Ильиничну Синилкину, показал ей лезвие, она долго ахала: мол, кто же такой сволочью оказался? А «сволочей» могло быть всего двое – те, кто имел доступ в ту же самую раздевалку. Либо восточный немец, либо наш – тогда у спортсменов социалистических стран раздевалка была общей.

Это было сделано настолько откровенно... Косвенное предположение было совершенно очевидным. Но косвенным может быть именно предположение, а не уверенность, на основании которой можно было бы кого-то аргументированно обвинять.

Я конечно подправил все, что мог, но мои спортсмены остались вторыми. Выиграли Валова и Васильев. В короткой программе они были третьими или четвертыми, но поскольку произвольную Макаров завалил, а Валова с Васильевым прокатались чисто, то оказались впереди. Примерно так, как это случилось с Сарой Хьюз на Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити: она была четвертой после короткой программы, а в финале все, кто был впереди, завалились. И Сара стала чемпионкой.

До 1983 года, когда Селезнева и Макаров катались на одном льду с Валовой и Васильевым, моя пара всегда их обыгрывала. У Олега с Ларисой были гораздо более интересные программы. Да и внешне Валова проигрывала Селезневой. Если бы не эта дурацкая история с дракой... А после дисквалификации Макаров чувствовал себя в значительной степени ущемленным, рвался доказать, что он по-прежнему силен, а все это – лишняя нагрузка на нервную систему, которая у Олега никогда не была особенно сильной

– В каких отношениях вы были после этого с Олегом Васильевым?

– В нормальных. Я больше осуждал тогда Макарова. Даже сказал ему как-то: мол, ты отвел душу, ударив соперника, а теперь именно ты, а не он, должен пропустить год. В результате мои ребята не смогли участвовать в 1983-м ни в чемпионате Европы, ни в чемпионате мира, вышли только на Олимпийские игры. А там пару никто не знал. А ведь могли бы выиграть...

* * *

На Играх-1984 Лариса Селезнева и Олег Макаров стали третьими. Дважды после этого выигрывали чемпионаты Европы, завоевали серебро и бронзу мировых первенств. В 2002-м перебрались в США в поисках работы. А в декабре 2009-го впервые привезли на взрослое первенство России свою дочь Ксению. И она сразу стала чемпионкой страны, отобравшись в олимпийскую сборную.

– У нас с Ларисой вообще не было цели сделать дочь спортсменкой, – рассказывал Олег на чемпионате Европы в Таллине. – В пять лет она впервые встала на коньки, упала, ударилась о лед и сказала нам: «Не хочу. Больно и холодно». На этом все ее занятия закончились. В 2002-м, когда мы приехали работать в Ньюбург, Ксении было восемь лет. Чтобы чем-то ее занять, пока мы тренировали других, я взял коньки в пункте проката и отправил дочку в группу массового катания. Чуть позже она попросила разрешения перейти в мою группу. Еще через некоторое время заявила, что хочет быть «как все»: выучить программы и выступать в спортивных соревнованиях. Вот так и началось для нее фигурное катание.

– Что сыграло более весомую роль, на ваш взгляд, – наследственность или влияние среды?

– Наследственность, безусловно, проявилась. Характером Ксения очень похожа на Ларису. У меня всегда было внутреннее чувство, что дочь способна добиться в спорте высоких результатов. От Ларисы она взяла силу воли, упорство и целеустремленность. Когда мы с Ксенией были на юниорском финале «Гран-при», многие говорили о том, что дочь даже внешне похожа на Ларису тех времен, когда та каталась.

– Наверное, сам факт, что дочери предстоит выступить на Олимпийских играх, должен пробуждать в родителях-спортсменах ностальгические воспоминания о своей собственной карьере?

– Не сказал бы. У нас с Ларисой давно другая жизнь. Много учеников-одиночников, хотя я, естественно, скучаю по временам парного катания. В Америке этот вид практически отсутствует: мальчики в подавляющем большинстве идут в хоккей. Считают фигурное катание не очень мужским спортом.

В Америку мы перебрались, когда в Хакенсаке работали Тамара и Игорь Москвины – готовили к Олимпийским играм Елену Бережную с Антоном Сихарулидзе. Они и сообщили нам, что соседний каток ищет тренеров по фигурному катанию. Вот мы и поехали на месяц – посмотреть что к чему. Задержались на полтора. И в итоге подписали длительный контракт. Периодически, когда Москвины были слишком заняты или уезжали на соревнования, они давали нам возможность поработать с кем-то из тех, кто катался в их группе. Позже с такой же просьбой стал обращаться Артур Дмитриев: он уже начал работать тренером, но параллельно вместе с Оксаной Казаковой продолжал выступать в шоу.

Что же касается Олимпийских игр, моего спортивного опыта было достаточно, чтобы понять: Игры – это не чемпионат Европы и даже не чемпионат мира. Психологическая нагрузка на каждого спортсмена там до такой степени велика, что случается немало непредсказуемых результатов. Две последние Олимпиады выиграли фигуристы, которые, скажем так, не должны были бы выиграть вообще. Как минимум, они имели на это меньше шансов, нежели соперники. Если вспомнить нашу с Ларисой олимпийскую карьеру, в 1984-м мы стали в Сараево третьими, хотя приехали на те Игры «никем» – всего лишь двукратными чемпионами мира среди юниоров.

– А если бы были фигуристами с именем, могли оказаться выше?

– Трудно сказать. У нас была очень сложная программа, мы хорошо с ней справились... К сожалению, в фигурном катании тогда не было практики отдавать победу совсем зеленым новичкам.

– Другими словами, свою роль сыграло положение «второй пары»?

– Можно сказать и так. Олег Васильев и Лена Валова уже были чемпионами Европы и мира, понятно, что на них и смотрели иначе. Мы же на тех чемпионатах вообще не выступали.

– Из-за дисквалификации?

– Да. Пропустить год соревнований – огромный минус для любого фигуриста.

– Хотя бы легкое сожаление по поводу содеянного у вас тогда было?

– Нет. Ничего хорошего в том инциденте, естественно, я не видел, но о своем поступке никогда не жалел. В определенных жизненных ситуациях мужчина должен всегда оставаться мужчиной.

– Вы чувствовали тогда хотя бы скрытое осуждение со стороны своего тренера, работа которого тоже в каком-то смысле была перечеркнута?

– Думаю, Игорь Борисович меня понял. Мы никогда не разговаривали с ним на эту тему, но я чувствовал, что он на моей стороне. Мы, как и прежде, продолжали работать, придумывали новые программы, то есть в отношениях ничего не изменилось.

В свое время, когда я еще катался один, мне очень хотелось попасть именно в группу Москвина. Он очень привлекал меня и как тренер, и как человек. Но он не обращал на меня никакого внимания. Наверное, потому, что я считался ленивым. Меня даже из фигурного катания за это выгоняли – постоянно опаздывал. Вообще поначалу не хотел заниматься фигурным катанием. Закрывался в комнате, а бабушка меня оттуда выманивала: «Олежек, пойди покатайся, я тебе клюшку куплю...» За клюшку я соглашался пойти на тренировку.

Когда я стал кататься в паре – сначала не с Ларисой, а с другой, более старшей партнершей, – нас тренировал Андрей Сурайкин. Он был серебряным призером Олимпийских игр, трех чемпионатов мира в парном катании (вместе с Людмилой Смирновой), а закончив выступления, стал работать в одной бригаде с Тамарой Москвиной. Как только у нас с Ларисой пошли более или менее приличные результаты, Сурайкин решил отделиться и тренировать нас самостоятельно. Но спортивное руководство приняло решение передать нас более опытному специалисту. Так мы и оказались у Москвина.

– Как-то я плохо представляю себе ситуацию, чтобы спортсмен мог безнаказанно опоздать на тренировку к Москвину.

– Что вы, это уже было совершенно исключено. Знаю, что много лет Игорь Борисович ставил нас с Ларисой в пример всем остальным ученикам как образец дисциплинированности и исполнительности.

– Что отличало Москвина от других тренеров?

– Интеллигентность и масштаб знаний. Он блестяще знает историю, отечественную и иностранную музыку, многое другое. Патриарх фигурного катания, одним словом. Других таких в нашем виде спорта не было и нет. Поэтому нам никогда не приходило в голову поменять тренера, хотя с определенного периода такие предложения делались неоднократно. Мы очень верили Москвину. Обсуждали с ним многие жизненные вещи, часто встречались вне тренировок, разговаривали обо всем на свете. На катке он был строгим и требовательным, а вот вне льда наши отношения скорее можно назвать товарищескими. Москвин очень добрый и отзывчивый человек. Всегда помогал, если его об этом просили, причем не только нам, а всем своим ученикам.

Рабочая обстановка в группе была очень творческой. Многие элементы, которые мы с Ларисой начали делать первыми, никто даже не брался повторить. Мы ближе всех друг к другу начали делать параллельные прыжки – заходили на них, что называется, держась за руки. То же самое – с вращениями.

Экспериментировали с выбросами. После одного из них, где Лариса летела на полкатка, мы сразу после выезда делали параллельный прыжок в 2,5 оборота. Поддержки с «перебросами» партнерши в воздухе тоже до сих пор никто не берется повторить. Все это было очень зрелищно, хотя и рискованно.

– Насколько же должен быть уверен в учениках тренер, чтобы отправлять их на подобные элементы?

– Это же делалось не на «авось», а после серьезной подготовки. Сначала – в зале, потом – на льду со страховкой, потом без страховки – с небольшого «хода», потом быстрее... И все получалось.

– Вы когда-нибудь ссорились с тренером?

– Скорее спорили. В тренировках это самое обычное дело. И именно Москвин научил меня всему, что я умею. Думаю, что не случайно все питерские тренеры, начиная с Москвиной и Мишина, – его ученики. Все пользуются его опытом, его методиками. Каждый придумывает что-то свое, но все эти придумки основаны на той базе, что заложил в свое время Игорь Борисович.

– О чем вы разговариваете, когда встречаетесь сейчас?

– Обо всем. О спорте, о детях. Москвин очень помогал мне в работе с Ксюшей с того самого времени, когда она еще выступала в юниорках. Как только я приезжаю в Питер, звоню ему и приглашаю на нашу тренировку. И не перестаю удивляться тому, сколько в нем энергии и новых идей.

Глава 14. ЦЕЛЬ, СПАРРИНГ И ЖЕНЩИНЫ

Личное дело: Мишкутенок Наталья Евгеньевна. Родилась 14 июля 1970 года. Заслуженный мастер спорта России.

Специализация – парное катание. Партнер Артур Дмитриев. Тренер – Тамара Николаевна Москвина.

Трехкратная вице-чемпионка СССР (1989-91). Двукратная чемпионка Европы (1991-92). Бронзовый призер чемпионатов Европы 1989, 1990 и 1994 годов. Чемпионка Универсиады (1989). Победительница Игр доброй воли (1994).

Двукратная чемпионка мира (1991-92). Бронзовый призер чемпионата мира-1990. Чемпионка Олимпийских игр в Альбервилле (1992). Серебряный призер Олимпийских игр в Лиллехаммере (1994).

Казакова Оксана Борисовна. Родинась 8 апреля 1975 года. Заслуженный мастер спорта России. Специализация – парное катание. Партнеры Дмитрий Суханов (до 1995 года), Артур Дмитриев. Тренеры – Наталья Евгеньевна Павлова, Тамара Николаевна Москвина.

Чемпионка Европы 1996 года. Серебряный призер чемпионата Европы-1998. Бронзовый призер чемпионата мира-1997.

Чемпионка Олимпийских игр в Нагано (1998).

Дмитриев Артур Валериевич. Родился 21 января 1968 года. Заслуженный мастер спорта СССР. Специализация – парное катание. Тренер – Тамара Николаевна Москвина, Игорь Борисович Москвин.

Единственный фигурист в мире, ставший олимпийским чемпионом с двумя разными партнершами.

Награжден орденами Дружбы и «За заслуги перед Отечеством» III степени.

На перламутровом медальоне, который задумчиво крутила в руках Тамара Москвина, мерцали пять женских профилей. «Я всегда стараюсь выбирать ученикам подарки «со значением», – объяснила мне тренер. – Может быть, Артуру подарить это? Ведь женщин в его жизни тоже пять – мама, жена, я, Наташа Мишкутенок. Теперь еще и Оксана...»

Днем раньше олимпийский чемпион Альбервиля и вице-чемпион Лиллехаммера в парном катании Артур Дмитриев стал чемпионом Европы-96 с новой партнершей – Оксаной Казаковой, для которой тот чемпионат стал первым в жизни. А спустя два года – в Нагано – Казакова и Дмитриев стали олимпийскими чемпионами.

За пять с небольшим лет до этого Дмитриев готовился к своей второй Олимпиаде с Наташей Мишкутенок. Игры-1992, которые проходили в Альбервилле, они выиграли с ходу. Через месяц стали первыми на чемпионате мира в американском Окленде, после чего ушли в профессиональный спорт. А через год вернулись обратно – чтобы принять участие еще в одних Олимпийских играх.

Как раз тогда Международный олимпийский комитет принял решение «развести» летние и зимние Олимпиады и получилось, что следующие после Альбервилля Игры выпали на 1994 год. Одновременно с этим Международный союз конькобежцев заявил, что разрешает профессионалам временно вернуться в любители. Вот Артур с Наташей и решили попробовать повторить олимпийский успех.

В Лиллехаммере фигуристы стали вторыми, уступив Екатерине Гордеевой и Сергею Гринькову. Но то серебро трудно было назвать поражением: более равной борьбы на Олимпийских играх в парном катании не было ни до, ни после.

Потом Наташа ушла из спорта совсем. А 27-летний Артур неожиданно для многих заявил, что остается в любительском спорте еще на четыре года. С новой, совсем юной партнершей, прежним тренером и прежней целью – стать олимпийским чемпионом, начав все с нуля.

* * *

Такому решению, впрочем, предшествовала попытка Дмитриева продолжить карьеру в прежнем составе – с Мишкутенок. Летом 1994-го я приезжала к фигуристам в Санкт-Петербург и Москвина, у которой, как водится, образовались какие-то неотложные дела, усадила меня в машину мужа и отправила на дачу, пообещав, что Артур приедет следом и «все расскажет». Мне оставалось только принять приглашение. И пока Игорь Борисович раскладывал костер для жарки мяса, мы с Дмитриевым устроились в сторонке, рассуждая о плюсах и минусах продолжения спортивной карьеры.

– Нам с Наташей вдруг стало очень интересно, чего еще мы можем добиться, – сказал тогда Артур. – Это ведь раньше фигуристы рвались уйти в профессионалы, потому что только там можно было заработать какие-то деньги. Сейчас в любительском катании можно заработать не меньше, если задаться такой целью. К тому же далеко не все в спорте можно перевести на деньги.

В январе следующего года я узнала от Москвиной о том, что Мишкутенок все-таки не захотела продолжать тренировки. Много позже я спросила тренера:

– Вы с Артуром видели хоть какую-то возможность удержать Наташу от ухода из спорта?

– Мы не видели необходимости, – жестко ответила Тамара. – Идти на поводу у Наташи ни я, ни Артур не собирались. Это была определенная позиция: рисковать, но при этом делать то, что хотим.

На вопрос, зачем известнейший тренер, уже дважды подготовивший олимпийских чемпионов (Игры-1984 в парном катании выиграли москвинские Елена Валова и Олег Васильев), взялась за подобную авантюру, поставив в пару с Дмитриевым совсем неизвестную девчушку, Москвина ответила:

– Напрасно думаете, что Оксана будет подстраиваться под Артура. Там та-а-кой характер! А успех на Играх по прежнему определяет только одно: сильная личность. К тому же, любому тренеру после ухода спортсменов приходится все начинать сначала. Я готовила с нуля Валову и Васильева, Наташу Мишкутенок мы готовили вместе с Артуром. И, когда она решила уйти, мы оба знали, что нам по силам взять девочку и подготовить ее. Хотя в какой-то момент я почувствовала, что не справляюсь и позвала на помощь мужа.

– Игорь Борисович более суров?

– Дело не в этом. Просто у каждого спортсмена бывают периоды, когда не получается и очень хочется покапризничать. А капризничать перед Игорем Борисовичем ребятам было бы просто стыдно. Артуру – потому что они слишком давно знакомы, Москвин для него – мэтр, Оксане – в силу возраста. Мужу и удалось увлечь ребят настолько, что все встало на свои места.

* * *

Первый раз Москвина позвала мужа на помощь чуть раньше. Точнее, попросила об этом Дмитриева. Было это за год до Олимпийских игр в Лиллехаммере во время предсезонной подготовки. Артур вспоминал тот период так:

– У меня с Москвиным всегда были очень хорошие отношения, поэтому мне не было сложно попросить его о помощи. Он согласился. Было приятно сознавать, что мы с Наташей стали той самой парой, с которой Тамара Николаевна и Игорь Борисович стали работать совместно после известного конфликта. Когда Тамара от нас уставала, а это случалось достаточно часто, она бросала нас на Игоря Борисовича. И уже с ним мы занимались шагами, перестроениями – то есть черновой и одновременно очень творческой работой. Москвин много придумывал, называл себя массовиком-затейником и частенько говорил нам с Наташей так: «Ребятки, а давайте сейчас весело и быстро сделаем вот это...» Такими словами он как бы брал все наше психологическое напряжение на себя. Я только много лет спустя, когда уже сам стал работать тренером, понял, как много Москвин нам дал за тот период.

Потом, когда я стал кататься с Оксаной, Игорь Борисович уже привычно нам помогал. Но тот этап – с Наташей – вспоминается совершенно по особому. На каждую тренировку Москвин приходил с идеей каких-то новых шагов, придуманных ночью, и я отчаянно пытался все эти шаги запомнить. Записывать было лень и за это я корю себя до сих пор.

К тому же Москвин лучше нас всегда справлялся с характером моих партнерш. Действовал на них успокаивающе. Возможно, сказывалась большая разница в возрасте, или же то, что он был мужчиной. Он, как никто другой, умел перевести любую сложную ситуацию в шутку. Если тренер постоянно серьезен, работать с ним довольно тяжело. Игорь Борисович вообще много шутил на тренировках. Говорил, допустим: «Сейчас мы все делаем вот этот элемент, а кто не сделает – тот жалкий нетянучка!» И все бросались выполнять задание.

Такие моменты очень хорошо снимали напряжение, которое у нас в группе было очень велико. Ведь когда ты только идешь к цели – это одно. А когда ты уже что-то выиграл и твоя задача оставаться на вершине, – это гораздо сложнее. Мысль о том, что нельзя оступиться, гнетет очень сильно. А ведь я в таком состоянии находился больше десяти лет.

– У вас не возникает чувства ревности по отношению к ведущей паре Игоря Борисовича – чемпионам Европы Марине Ельцовой и Андрею Бушкову? – спросила я Артура, когда он с Наташей Мишкутенок стал регулярно прибегать к помощи Москвина. – Все же вы теперь конкуренты. Более того, оставшись в любителях, в каком-то смысле продолжаете перекрывать им кислород?

– Какие могут быть обиды? – искренне удивился Дмитриев. – Если бы Марина с Андреем были сильнее нас, а внимания нам доставалось бы больше, тогда – согласен. Должен сказать, что нам очень повезло с тренером: все пары, которые когда-либо занимались у Тамары Николаевны, всегда, как правило, были в хороших отношениях между собой. Считаешь, что сильнее – выходи на лед и доказывай. А вне катка – что делить-то?

* * *

Личное дело: Ельцова Марина Алексеевна. Родилась 4 февраля 1970 года. Заслуженный мастер спорта России. Специализация – парное катание. Партнер Андрей Бушков.

Бушков Андрей Васильевич. Родился 13 октября 1969 года. Заслуженный мастер спорта России. Специализация – парное катание.

Тренеры – Игорь Борисович Москвин, Наталья Евгеньевна Павлова.

Трехкратные чемпионы России (1992, 1995, 1997). Серебряные призеры чемпионата России – 1996. 4-е место на чемпионате России 1994.

Двукратные чемпионы Европы (1993, 1997). Чемпионы мира-1996. Серебряные призеры чемпионата мира-1997. Бронзовые призеры чемпионата мира-1994.

На Олимпийских играх в Нагано (1998) заняли седьмое место.

На самом деле все было гораздо драматичнее и запутаннее.

Когда Ельцова и Бушков впервые стали чемпионами Европы в 1993-м, я позвонила из Москвы в Хельсинки – поздравить фигуристов и взять у них короткое интервью. К телефону тогда подошла Марина. Помню, меня поразило ее спокойствие в ответах, словно к этой победе она готовилась давно и власть в парном катании захватила надолго.

Москвин тогда сказал об ученице: «С Мариной очень тяжело. У нее взрывной характер, творческая натура, которая не терпит монотонности. В то же время с ней интересно. Она может интерпретировать на льду любой образ...»

Но всего через год две пары вернувшихся из профи олимпийских чемпионов – Катя Гордеева с Сергеем Гриньковым и Мишкутенок с Дмитриевым – вытеснили Ельцову и Бушкова из сборной, тем самым лишив фигуристов возможности отстаивать свою европейскую корону в Копенгагене.

Марина была тогда, что называется, вне себя. На мой вопрос о правомерности возвращения в любительский спорт профессионалов она довольно резко ответила: «Международная федерация не должна была принимать такое решение. У профессионалов уже был их шанс. Я считаю, что у меня украли Олимпиаду».

Спортсменку сильно задело и то, что Москвин начал работать с вернувшимися в спорт учениками своей супруги, как-то незаметно отодвинув «своих» на второй план.

– Игорь Борисович дал нам блестящую техническую базу, – вспоминала потом Марина. – Но меня не покидало ощущение того, что в своей тренерской жизни он видел и испытал уже все. И что ему временами становится безразлично, выиграем мы или проиграем. Я вообще считаю, что подготовка спортсмена – очень индивидуальный труд. Тренер должен быть только твой, хореограф тоже. Я очень многому научилась у Ларисы Селезневой, когда та вместе с Олегом Макаровым тренировалась в группе Москвина. Но я тогда была со спортивной точки зрения пустым местом. И при этом уже понимала, что Лариса не потерпит рядом с собой никого, кто будет отбирать у нее тренерское внимание. И точно так же понимала, что придет время, когда и я не потерплю такого сама.

Через некоторое время Тамара Москвина предложила Марине занять место Мишкутенок в паре с Дмитриевым.

Когда Бушков узнал о том, что Марина пробуется в партнерши Артуру, у него был шок. Это случилось в 1995-м, накануне чемпионата Европы в Дортмунде. Соответственным образом фигуристы там и выступили – заняли четвертое место, что было равносильно провалу.

До сих пор помню то странное состояние, – вспоминал Андрей. – С одной стороны, я отдавал себе отчет в том, что не пропаду, может быть, устрою свою дальнейшую карьеру ничуть не хуже, чем было в любительском спорте. С другой, я знал Марину. Знал, что она, по сути, очень надежный и преданный человек. Но, бывает, совершает какие-то поступки не думая. И решил не рубить сплеча.

Марине было не легче.

– Тот послеолимпийский год был для нас с Андреем гораздо более тяжелым, чем предыдущие, – говорила она – Мы стали абсолютно чужими, хотя по-прежнему тренировались вместе. Потом Андрей женился, и я чувствовала себя так, как будто меня бросили все: когда долгое время выступаешь в паре, неизбежно развивается инстинкт собственника по отношению к партнеру. Наверное, тогда я наделала немало глупостей. Но потом поняла, что надо или уходить из спорта вообще, или самым срочным образом что-то в жизни менять. Мы поменяли тренера – ушли к Наталье Павловой. Думаю, Игорь Борисович понял нас…

* * *

Как вспоминала потом Павлова, к просьбе чемпионов Европы взять их в свою группу она оказалась совершенно не готова.

– Я сказала тогда ребятам, что прежде всего должна быть уверена, что они урегулировали все свои отношения, в том числе и финансовые, с Игорем Борисовичем Москвиным. Потому что мне были совершенно не нужны разговоры о том, что я увела пару у другого тренера. Тем более – у такого заслуженного. В свое время мы довольно долго работали на одном катке – «Большевик». Причем получилось так, что и я, и он пришли туда из «Юбилейного. Я проходила там самый первый этап своей тренерской карьеры – у Тамары Николаевны. Она сама меня пригласила. Видимо, ей было очень интересно узнать, какими тренерскими приемами владеет Татьяна Тарасова, у которой я каталась почти два года, прежде чем закончить со спортом.

Напрямую Москвина мне об этом не говорила, но почти сразу после того, как я начала работать, сказала: «Делай разминку с моими спортсменами точно так же, как ты делала ее у Татьяны Анатольевны».

У Тарасовой тогда существовали очень специфические наработки тренировочных спаррингов. Вот я и проводила такие спарринги у Москвиной. Что-то придумывала по ходу тренировок свое, но в целом это была конечно же система Татьяны Анатольевны.

Потом я родила ребенка, была вынуждена сделать в тренерской работе перерыв, ну а когда вернулась, получилось так, что стала работать на стадионе «Большевик». Через некоторое время туда же вместе со своими спортсменами перешел Москвин.

Нельзя сказать, что мы часто пересекались, но периодически он меня консультировал. Мне ужасно нравилось – еще в «Юбилейном» – как он работает. При своей абсолютной интеллигентности он всегда был на льду абсолютным диктатором. Его беспрекословно слушались. То, как работали его спортсмены, казалось мне безумием. Если кто-то ленился или каким-то другим образом выводил Москвина из себя, Игорь Борисович мог и прикрикнуть, а то и пинка дать. Но такое было редкостью. Все работали как одержимые именно потому, что хотели работать.

Москвин каждый день придумывал чуть ли не по десятку различных связок, в которых было наворочено столько всего разного, что я поначалу вообще не могла понять из чего эти связки состоят. С этого он неизменно начинал тренировку – вместо разминки. Это было творчество в чистом виде. Поэтому и работа не казалась такой сложной, как традиционные тренировки. Эти связки фигуристы Москвина катали и отрабатывали постоянно – в подготовительный период, в основной, перед соревнованиями, во время соревнований...

Мне никогда не приходилось о чем-то его спрашивать. Если Игорь Борисович видел, что я что-то делаю не так, всегда подходил сам и говорил, как и что можно попробовать, чтобы получилось лучше. У меня ведь в то время не было никакой тренерской практики: начинать-то тренерскую работу после рождения дочери пришлось с нуля.

Поэтому я и колебалась, прежде чем дать согласие на работу с Ельцовой и Бушковым. Боялась, что просто не справлюсь с такой ответственностью.

Для меня пара такого уровня была совершенно недостижимым уровнем, космическим просто.

Незадолго до того, как Марина и Андрей мне позвонили, я отдала Москвиной свою спортсменку – Оксану Казакову. Она каталась в моей группе с Дмитрием Сухановым, который в 1989-м выиграл юниорское первенство мира с Женей Чернышевой. Но для Казаковой Дима, как партнер, был слабоват. Оксана задавливала его психологически – своим внутренним напором. Помню, я даже сказала ей однажды: «Оксанка, с таким характером – быть тебе олимпийской чемпионкой».

Она была совершенно бесстрашной. Даже безбашенной, я бы сказала. С хорошими прыжками к тому же.

Артур Дмитриев тогда искал партнершу, поскольку летом 1994-го сразу после Игр доброй воли Наташа Мишкутенок ушла из спорта. Вот я и сказала ему: «Попробуй». Понимала, что Оксане придется очень много работать, чтобы удовлетворять всем требованиям партнера такого уровня, но была уверена, что у них получится. Просто «видела» эту пару.

Было это сразу после чемпионата России 1995 года – в самом начале января, когда Ельцова и Бушков еще катались у Москвина. Казакова тогда очень хорошо отнеслась к моей идее. У нее ведь никаких других вариантов не было. Помню, мы сидели у меня дома на кухне и все это обсуждали. Там я и пообещала Оксане, что сделаю все ради того, чтобы она встала в пару с Артуром. Было очень жалко отдавать сильную спортсменку. В то же самое время я понимала, что держать ее в своей группе не имея возможности найти достойного партнера – тоже не выход.

Москвина первоначально была против кандидатуры Казаковой. Я знала об этом от Артура. И просто-таки задалась целью сделать все возможное для того, чтобы Тамара Николаевна переменила свое мнение. Мы с ребятами тренировались в каких-то парках, приходили по ночам в Юбилейный, чтобы показать уже «готовый» продукт. И в результате Москвина дала «добро».

* * *

Год спустя Казакова и Дмитриев выиграли чемпионат Европы в Софии. Комментируя их победу, Москвина, казалось, вообще не испытывала никаких эмоций:

– Пока рано делать какие-то выводы – у нас было не так много времени. Хотя то, что я уже вижу в исполнении ребят, мне нравится. Тренироваться вместе Оксана и Артур начали, по существу, только в мае. Решение поставить их в пару было принято в конце зимы, но на одной из первых тренировок ребята вдвоем упали при исполнении подкрутки, причем Оксана разорвала связки на ноге. Правда, выяснилось это далеко не сразу: она молчала как партизан – боялась, что мы узнаем, что травма серьезная, и откажемся от нее. Тем более что кандидаток на это место было много.