Текст книги "Стражи Пограничья (СИ)"

Автор книги: Елена Саттэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Пока печь затопила, пока завтрак готовила, народ заоградный, поутру не ушедший, тоже начал носами водить, намекать. Пришлось и на них кашу варить, мясные полоски поджаривать. Своим наложила и не своим.

Чай пить сели и гостей позвали бесплатно. Про Чернозонье-то тоже поспрашивать надо.

Наших человеческих мужиков было пятеро. Шевроны уже как года три приобрели. За артефактами неглубоко ходили, но это предзонье по мере возможности изучили, хотя:

– Ты, Анжея, даже вроде десять раз одно место пройдешь– тихенько будет, а на одиннадцатый вляпаться можешь по горло. Поэтому ходить надо группой, раз, второе – смотри по сторонам, под ноги и наверх. Камней с собой наберите маленьких и кидайте, если сомнения будут.

И растения есть плотоядные, и зверушки, естественно, птицы там всякие хищные. Это мы только про живых говорим, а если про неживых начать – до заката будем тебя просвещать. Магического там до дури.

Каменья только одни чего стоят болотные. Цвет у них специфический – зеленый с металлическим отливом – только это и спасает не вляпаться. А животины какие или птицы сядут на них среди лужи большой , и сразу гоп – и провалились на треть. А потом медленно их туда и засасывает. Криком кричат. Даже на что мы народ бывалый , а жаль и этих тварей в ловушку пойманных. Убиваем – чтоб не мучились.

Волосы у меня, скажу, дыбом поднялись, слушая всё. Вот дура —кинулась в воду, не зная броду. Понятно теперь, что там торговец шевронами про естественный отбор бурчал. Это чтобы такие, как я, идиотки себе подобных не рожали. Может, ну это Чернозонье, на бистро денежку зарабатывать буду. Раздумала я в места эти опасные соваться. На Ляшку кошусь, смотрю, он тоже того, оторопел, значит.

Артефакты, конечно, это хорошо, и много всяких – весь набор, но пока найдешь их– поседеешь. Хотя не спорю, очень многие мне даже здесь пригодились. И обогревательные, и охладительные есть, облегчающие и утяжеляющие. Вторые, оказывается, при нападении чудищ защищают. Кинут таким в зверюгу, а та веса прибавляет раз в десять минут на пять минимум, в зависимости от размера артефакта. Чудище по земле распластается, и руби его тогда.

Лечащие и калечащие.Даже осветительные есть. Тут я вздохнула, вспомнив про свечки. Они, кстати, в цветах созревают, только цветочки током бьют не хуже испорченного фена. Может, и не убьют, но в нокаут отправят, а тут насекомые прибегут, те, что с цветами этими в симбиозе живут. Сожрут бессознательного, а косточки под корни в виде подкормки закопают.

Даже орки мои друг к дружке прижались. Слышали, видимо, от дядьев и братьев только победные рассказы, а про пугалки не особо. Я головой покачала – пронесло мальчишек по краю в тот раз, как они в Чернозонье в первый и единственный раз сходили.

Хотя стражи сказали, что кому-то и везет. Некоторые по году как у себя по двору гуляют и по мелочи только с кем сталкиваются. Посоветовали мне крепко подумать, и если всё-таки соберусь – то далеко не заходить от ущелья. За травой среди стражей мало кто специально ходит, точнее, набирают, если встретят, либо чтоб с пустыми руками не возвращаться.

Но я всё, расхотела туда идти. Жизнь новую не купишь. Бистро развивать будем. Правда, надоело мне, конечно, в промышленных масштабах готовить, но что поделать.

– Отбой, – командую своим, – отменяется поход наш.

Смотрю, Ляшка тишком в сторону выдохнул, да орчата пот со лба холодный стерли. Одному Пятнашке всё нипочём, валяется себе на лужайке, красными глазками сверкает, да с бабочками играет. Умертвие, что с него взять.

Посчитала наличность, что заработали. Не плохо, но всё обратно надо в продукты вкладывать. Отправить надо Ляшку с орками к тёте Саре со списком, что покупать надо: овощи, крупы и прочие виды. А что с молочкой? Я как ни старалась, не могла коров припомнить? Водятся в этом мире такие?

– Пятнаааш.

Котик повернул ко мне мордочку:

– Ась?

– У вас молоко кто даёт?

– В каком смысле?

– Коровы, козы есть?

– Коровы у нас шибко злые, поэтому держат только быков – поля пахать. А козы молочко дают. Вкусности из него делают: сыры, маслице, сметанку. Ой, как по жизни любил я её,– облизнулся почивший кот и зажмурил мечтательно глазки свои красные.

Сыр, сметана – это замечательно. Меню наше бистрошное разнообразить надо. Хотя, а надо ли? Судя по всему, народ тут только в большой компании и хорошо укомплектованный зарабатывать может. А все остальные так—для поддержания штанов. Поэтому надо дёшево и сердито. Постоялый двор денежку принесёт, но тоже небольшую. Как бедной маркизе в бегах выживать? Что же делать?

А тоже, о чём в нашем мире задумывалась – надо мне замуж пристраиваться в богатые руки принца, только на белом коне, а не на мерседесе. С этой мыслью настроение у меня поднялось. Ну а чем я не жена? Красивая, кушать хорошо готовлю, хозяйственная, – продолжала я себя нахваливать. Магия у меня, правда, убогая, но я теперь ни-ни. Горит себе красная аура, да хоть заполыхайся. Я – кремень, даже не дёрнусь в её сторону. Хватит – наисправлялась.

Вон симпатичный граф, который Ворон, ходит с такой, а я даже в его сторону не смотрю. Главное, что интересно, он мне здесь единственный на белом коне встретился. Может, это намёк судьбы? Потом сама себя осекла. Анжейка, какой граф? Ты теперь из служивого рода. Про титул маркизы забудь, её приказано найти и удавить. Ищи лавочника и кольцо требуй. Блин! Вспомнила я. Какое кольцо? Вот я на голову совсем слаба стала. Я же помолвлена, не с маркизом, не с графушкой, а с неведомой зверушкой. Мужчина тот, конечно, не зверушка, но неведомый – это факт.

Ох, жизнь моя тяжёлая– всё самой, всё самой. Ну, хоть с дури в это Чернозонье не потащилась.

Посуду мою, сама вздыхаю. Слышу топот конский, да телеги скрипят. И около моего двора остановились.

Мадемуазель Вальша с бригадой приехала. Причем смотрю, штаны на ней мужские, а сверху юбка спереди завязывается. Шагать легко можно, даже лазить, а попой не крутишь – все приличия соблюдены. Ну, я такую тоже захотела. Мне же еще картофанку сажать.

Обрадовалась я Брошкиной, как родной, побежала хозяйство показывать. И взмолилась во весь голос: не крышу хочу с полом первыми , а сортир поставить, да из щитов сарайчик над купальней сколотить. Заодно тихо на ушко спросила, что здесь вместо туалетной бумаги используют?

Оказалось, листья подтирушки для этой цели выращивают и высушивают. Ох, я обрадовалась, и это в вишлист записала себе.

Про гардеробчик её тоже разузнала. Всё спросила, что хотела, и только решила пойти картофанку к обеду чистить, смотрю, опять ко мне гости. Мужик какой-то на лошаденке подъехал ко двору. Сухенький такой, седенький, с толстой сумкой на плече.

– Вы, – кричит из-за изгороди, – хозяйка этого постоялого двора?

Смотрю на него, чувствую, что не к добру он вопросы эти невежливые задает. Может,– думаю, – не признаваться? А как? Весь народ вокруг уже поддакивать стал. Она это, дескать.

Деваться некуда, во двор зову его к столу. Он зашёл, носом канцелярским поводил и бумагу на имущество наследное потребовал. Сбегала я в дом – приволокла. Он документ мой магический только на зуб не попробовал. Минут пятнадцать рассматривал каждую буковку. Даже понюхал зачем-то. Потом вернул мне свиток и говорит:

–Прибыл я из здешней управы имущество за вами закрепить, вот сюда пальчик приложить извольте.

И достает свой документ. Я не глупая – прочитала всё, даже что мелкими буквами написано. Но там было всё честь по чести: имущество от такого-то года постройки переходит в собственность к Анжее Дрофф. Поставила я свой отпечаток. А дядька этот свиток в сумку, и новый вытаскивает и мне суёт.

Я как прочитала, и села тут же на лавку. В жар бросило. Ляшка припрыгал, на меня смотрит. Я ему телепатически и прочитала, и руками развожу. Выбора у нас нет. Он аж глаза закатил. Потом откатил , вздохнул и буркнул:

– Пойду оркам скажу собираться.

Пнул по пути Пятнашку:

– Вставай, ботаник, служебной собакой пора становиться.

А пришлый с улыбочкой канцелярской интересуется:

– Сможете за месяц налоговую задолженность за столько лет погасить?

Я ему:

– Будем стараться, ваше высокоблагородие.

А что я ему сказать могу? У меня нет толстого кошелька , где триста золотых лежат. Вон даже за мою голову только двадцать сулят. А коли за месяц не отдам, ждёт меня дорога дальняя да яма долговая, зинданом величаемая, из которой мне вовек не выйти. Поэтому собирайся, Анжейка, в Чернозонье, хочешь не хочешь, а идти надо.

Попрощалась я с дядькой. Прошла мимо мадемуазели, любопытствующей. Рассказала всё по правде. Пусть сама решает.

Думаю – заберет свою бригаду да уедет, а она постояла, постояла, меня задумчиво оглядела, решила что-то для себя и побежала плотниками своими руководить.

А я тормозки нам собирать. В кастрюлю воду питьевую налила, крышку крепко-накрепко привязала, чтобы не разлилась, и в Крякву пристроила. Про воду я не удосужилась спросить: можно ли там пить из ручьев, а-то вдруг козлёнушкой станешь... Горе-туристка.

Сумку свою медицинскую нацепила. Своих к походу дальнему подготовившихся оглядела:

–Ну что, други мои верные, братья стражи, готовы на охрану рубежей королевства выступать да травку магическую с артефактами заодно для зарабатывания искать?

–Усегда готовы, – хором отвечает братство.

– Ну, таки пойдём тогда, – махнула я им рукой и пошла по дороге в Чернозонье широкими шагами.За мной Ляшка прыгает, за ним орки по двое выстроились с Пятнашкой, и замыкает строй Кряква, с огурцами на перевес.

Про камни вспомнила, Ляшку старшим поставила по сбору наших обнаружителей ловушек.

В голове знания с рынка прокручиваю про травы.

Есть лечебные, силы придающие, а есть ядовитые. Как сказала торговка – каждой твари по паре. Есть от поноса, похожая – от запора. С фиолетовым отливом– кровоостанавливающая – много денег стоит, а такая же с красной каёмочкой – разжижающая.

У женщин на рынке глаз наметан, это главное – мне не использовать по назначению. Одну четко запомнила, кровоостанавливающую. У меня даже от нее листочек засушенный хранится для Пятнашки, чтобы понюхать.

Шагаю, в мыслях своих, глядь, а навстречу граф этот на белом коне с отрядом скачет. Остановился, нас увидевши. Равнение налево взял. На шевроны наши смотрит, глаза трёт. Смотрю, заразная штука оказывается это глазатерательство. Весь отряд его протиркой занялся.

Ну, я по старой доброй традиции и подмигнула ему, только видно грустно вышло, без задора. Потому как он сощурился и взглядом озабоченным на меня смотрел, видимо, почуял, что погибну я скоро во цвете лет, только успев чуток пожить в этом мире.

Ляшка, почуяв мое настроение, носом хлюпнул, но тихонько, чтобы орки не услышали. Репутация – дело такое: наращиваешь годами, а потерять вмиг можешь.

– Лягнар, – спрашиваю строго, притормозив, – набрали ли наши рядовые камней?

– Так точно,– отвечает.– Много. В Крякву сложили.

– Молодец,– говорю, хвалю за службу, – потом тихонечко: – Ляшенька, страшно мне аж жуть.

А он мне также отвечает:

– А мне как, коли не орки сзади, я б тебя бежать уговорил куда глаза глядят.

– Ага, убежишь теперь, – хмыкнула я грустно,– это от короля можно, а от налоговой вряд ли.

Граф Ворон.

Нет, с таким я раньше не сталкивался, как и весь мой отряд. Когда невеста моя странная мимо нас прошагала со своей свитой, и никуда– нибудь, а в сторону Чернозонья, и ни с чем-нибудь, а с шевронами стражей, дар речи пропал у всех. Ну не пойдут же они вглубь?

Возвращаемся мы в Гранец после двухдневного рейда. Набрали огоньков, успешно сходили. Ехали весело, шутили, анекдоты травили, а тут встретили ее со своими. Замолчали мои, в тишине до бывшего постоялого двора доехали, а там жизнь кипит. Крышу кроют, окна вставляют. Народ наш погранцовый толпится , обсуждают что-то.

Подъехали. И рассказали нам в красках про наследницу, на которую такой долг повесили, что даже мне с моими крупными доходами за год не расплатиться с фискальными органами.

Фига опять на ухо шепчет:

– Слышь, сиятельство, освобождайся ты от этой невесты, а то с ней в яму сядешь. Мы тебя, конечно, выкупим, но лучше без этого.

Я только головой покачал. Сам понимаю, но ничего не предпринимаю. Почему, спрашивается? К Ангелине же заезжал перед походом, рассказал про недоразумение, обещал разобраться по-быстрому, чтобы на ней, на любви моей единственной, жениться. А сам как в истукана превращаюсь и ничего не предпринимаю, когда фигурку тонкую нечисти моей болотной, вижу.

Слышу, ребята обсуждают Анжею эту. Все таки за пределы ущелья намылилась. Что точно сгинет, неопытная ведь совсем. Жалеть начали, вспомнили, как она гнома на рынке спасала. Да и говорят вокруг, что готовит вкусно и три шкуры за еду не сдирает. И раненных приютила. Растерялись все, когда она со своими пулей собралась, да ушли в Чернозонье.

Посмотрел я на своих отрядных долгим взглядом, ничего не сказал, но повернулись все как один, и поскакали мы, невесту мою непутевую спасать. Но только не успели, примчались к выходу из ущелья, а их и след простыл. В какую сторону двинулись?

Вдруг шум впереди за леском. Крики. Мы туда во всю прыть. Благо местность ровная, а то коням ноги бы повредили. А там с десяток орков с слепошарами рубятся. Вылезло их штук пятнадцать из под земли. Окружили погранцов, пасти раскрыли , щупальца с крючками из глотки выпустили и подбираются. Да здоровые такие—с человека вымахали.

Мы к ним. Помогать отбиться. У этих тварей слабое место по бокам рядом с передними лапами. Только там можно до внутренностей достучаться. Остальное тело щитками костяными прикрыто. Слепошары нас услышали—на задние лапы встали давай лапами с когтями размером с кинжал размахивать. Пришлось повозится с ними.

Ох не к добру их появление здесь. Видимо в самом деле земля подрагивать стала и их гнать наружу. Быть волне скоро!

Но пока разобрались с тварями, времени прошло много, да орки полуживые. Пришлось до города им помочь добраться. Раненных их на коней посадили. Сами пешком. Где невеста моя, Анжея эта? Завтра с утреца съезжу на постоялый двор, узнаю.

Анжи.

Вот и конец ущелья. Постояли мы, чудовищ глазами повыискивали– вроде тихо, и решили пойти направо, по окраине хребта. Мужики, консультанты сегодняшние, рассказывали, что если пройти до нависшей скалы, от нее через поле потом на холм взобраться, то можно там травок разных пособирать.

Пошли уже кучно , камешки в руках держим, чтоб если что кидать. Идем как будто по нормальному месту. Птички поют, цветочки пахнут, бабочки опять же летают. Побольше правда, раз в десять наших , но это даже красивее.

Подуспокоились, чуть повеселели, час прошел– никто на нас не нападает. Мы Пятнашку вперёд выставили, след брать заставили.

Смотрю, мальчики мои оживились, обсуждать местность начали, пока птичка какая-то мелкая, с голубя, на кустик решила усесться, ягодок черных покушать. Ягодки эти глазками оказались, а веточки щупальцами. Хвать они бедного голубя в обнимку и душить, а он как загорелся ярким пламенем. Феникс, мать его. Щупальца его бросать, а он в серединке завяз, только перестал полыхать, его опять в качестве закуски на стол потянули.

Постояли минут пять поглазели на эти единоборства, потом Айша завопил. Дерево невысокое совсем лиану пустило, пока мы рот открыли, и его схватило. Порубили, конечно, захватчика они топорами, но решили теперь осторожнее идти и особо не останавливаться. Дошли мы до этой навесной скалы. Пятнашка какие-то травы нашел, какие сам не понял, но нужные. Сорвали мы их, в сумку сложили. Дальше идём.

Глупость, конечно, что мы одни пошли, надо было прибиться поначалу к какому-нибудь отряду, чтоб показали рассказали, растолковали, но поздно уже—попёрлись.

Вот и поле перед нами. Травы по колено. Стоим, боязно как то ступать по этому морю зеленому. Ляшку с Пятнашкой заставила на крыльцо Кряквы залезть. Мелкие совсем, трава с головой их скроет, а я с орками пешком пошла. Камни вперед кидаю. Идем потихоньку. Вроде нормально, потом камень чпок, и всосало . Мы это место по широкой дуге обошли.

Пошли дальше. Ляшка тут сверху заорал:

– Анжейка, стой, там плешь зелёная.

Я аккуратно траву задвинула, а там камень болотного цвета с металлическим оттенком.

–Здравствуйте, – говорю.

Это тот самый, в который добыча проваливается и выскочить не может. Так зигзагом мы и продвигались к нашей цели. Пятнашка воздух понюхал:

–Чую, – глубокомысленно изрекло умертвие, – целебными травами запахло.

А мы ему:

– Сейчас, Пятнашка, пройдем эту траву гадскую, к холму подойдем и спустим тебя.

Добрались. Здесь уже стало на траву газонную похоже, в которой показались разноцветные растения. Кот спрыгнул, взял командование на себя, а я попой кверху собираю. Нарвала я ту самую кровоостанавливающую. После гнома покоцанного, думаю, самая полезная травка. Сложила её особо аккуратно. Листик к листику. Девять нашли. Обрадовалась я – вот он реальный заработок. Орки пару раз хомяков каких-то саблезубых пуганули. Даже Пятнашка испугался их зубов. Ляшка от змеюки с бицепс мужика толщиной еле отпрыгнул. Реакция спасла. Тоже мальчишки топорами её порубили.

В пару мест крутовато было, пришлось мне с орками Крякву наверх подпихивать, а то забраться не могла.

А потом в наклонку на холм поднялась и кое-как разогнулась. Не мудрено, часа полтора нагнувшись была. Смотрю на горы, за которыми королевство наше – красота. Стоят величественные с шапками белыми. Развернулась медленно—тоже ничего. И леса, и озера как на ладони. А это что такое? В груди у меня заныло и потянуло в ту сторону со всей своей магической дури исправителя.

Далеко-далеко, практически на самом горизонте, как над закатным солнцем, полыхали над чем-то огромным несколько красных аур.

Глава 11

Ох, как мне не по себе стало от этих костров магических. Вот чуяло мое медицинское прошлое – это «жжж» неспроста! Отвлек Пятнаш, опять что-то почуявший.

Я даже не поняла, что за растение он нашел, но аккуратно сорвала и в мешочек. Солнце начало потихоньку собираться на боковую, и мы, коллективно переглянувшись, решили тоже до дому двигать. Жадность—дело такое, до добра не доводит. Тем же маршрутом обратно отправились.

Но сейчас решили разделиться на два отряда и параллельно друг с другом идти. Но не далеко. В пределах видимости, чтоб если что соединиться и громким криком «Бежим!» ударить по врагу. Ляшка с Кряквой и двумя орками– по краю леса рядом с подножием гор топают, а я с Пятнашкой и с остальными зелеными защитниками сунулись на метров двадцать вглубь

Зашли на цыпочках. Камушки кидаем, от лиан плотоядных отбиваемся. Пятнашку от греха подальше сама несу. Опускать на землю страшно– утащат же. А он всё-таки подарок на Новый Год, какой никакой, даже полезный оказался. Похлеще овчарки чует. Видимо, у умертвий особенность нюхательная обостряется так, чтобы жертв чуять, на которых агрессию вымещать. Хорошо, что кот у нас пацифистских наклонностей.

Шестое письмо Дедушке, который, если уж начистоту, не такой уж недальновидный оказался, но только, подчеркиваю, по лишь одному желанию.

«Здравствуй, дедушка Мороз. Ты это, прости меня за резкие слова по поводу котика на толстых лапках. Ну мертвый, ну что делать! Если пасть да глаза не откроет—даже и не заметно ни капли. Ласковый опять же. И толстые лапки, как в желании присутствуют. Даже очень толстые – руки скоро отвалятся, тяжесть такую таскать. А то, что умертвием оказался – так это ты хорошо придумал, нюх отменный оказывается у покойников. Надеюсь, извинения мои по этой теме приняты? Всё-таки твоя Анжи».

Тут Пятнашка мяукнул:

–Хозяйка, чем-то оттуда веет, – и махнул лапой в глубь рощи.

–Пятнаш, а ты конкретней можешь? Может, оттуда чем-то опасным веет, а мы туда явимся в качестве обеда? Нет,– я посмотрела на тихонечко темнеющее небо, – ужина раннего.

–Чем-то теплым. Как костер горит.

Я вручила нашего покойника одному из орков. Подобрала сучковатую палку и двинулась туда, раздвигая ей аккуратно незнакомые мне кусты.

Глазам предстала полянка грибная, если с первого взгляда смотреть, только на грибы это только внешностью было похоже. Подойдя поближе, тоже почувствовала исходящий от них жар. Так мы артефакты нашли обогревательные! Ох, как нам повезло! В голове сразу появилась картинка с пышущей паром купальней. Я аж застонала от наслаждения. Пять штук. Три больших и два маленьких. Только как их сорвать? Горячие же.

– Айша, —обратилась я к орку, – дуй до Кряквы и притащи ведро и кочергу.

Закатила я добычу в металлическую тару. Палку через ручку пустила. Так и потащили мы к своим наше сокровище. Решили больше не разделяться и топать все вместе. Насилу успели притащить – ведро раскалилось. Бегом их в печку вывалили, и бежать из избушки, а то как в бане стало. Баня! Хочу баню!

В той жизни так и не хватило денег свою построить, а здесь самое то. С бассейном, теперь уже холодным. Спа! Сделаю спа для постояльцев за отдельные деньги, а если не будут брать, ну и пофиг, сама буду расслабляться.

Только про мыло забыла спросить.

– Пятнаш, чем у тебя хозяева мылись?—обратилась к ходячей энциклопедии бытовых мелочей.

Тот скривился:

– Мыльный корень. Фу, гадость страшная – меня раз хозяйка малолетняя с подругами искупала, так я потом целый день пузыри ртом выдувал. Эта гадость везде растет. Здесь реже но попадается и он кивнул на невзрачненький голубой кустик с острыми длинными листьями.

А с какого перепуга, я спрашивается золой, мылась?

–У нас толькоон обыкновенный, зеленый, а этот другого цвета.

– Точно он? Первого тебя в нем искупаю.

Кот, несмотря на свою дохлость, испуганно отпрянул:

–Да он. Запах этот мыльный даже в посмертии ни с чем не спутаю.

– Ладно, – говорю.

Остановились. Лопату достала, накопала этого корня. Будем экспериментировать. Прошли еще чуть, там фиолетового цвета встретили, потом и розового. У меня уже азарт появился. Но больше других цветов не повстречалось.

Вон вдалеке уже просвет в ущелье наметился, как впереди люди показались, пешие. Немного, человек пятнадцать. С шевронами, как полагается, только взгляды мне их не понравились. Оценивающие, прищуренные. Холодок от них пробежал. Так от комиссии проверочной в больнице веяло.

Мы сторонкой встали, ждём, когда мимо пройдут. А незнакомцы и лопату в руках срисовали, и руки в земле, и корень мыльный на крыльце у Кряквы валяющийся. Смотрю, вот тебе и встреча. Маркиз посередине компании этой шагает. Улыбнулся так ласково, у меня так только Пятнашка может, потом давай шептать соседу что-то на ухо. Тот меня взглядом окинул, потом головой покачал.

Выбрал по себе, видно, отряд обидчик мой. Таких людей надо по широкой дуге обходить. Я иногда поздно ночью возвращалась из больницы. То одно, то другое. Так у меня нюх выработался, какие компании чураться. Иногда шумные чуть ли не локтями раздвигала, знала, что ничего мне за это не будет, а некоторые из человек трех, кустами, прикрывшись, обползала.

К этим даже спиной не стали поворачиваться. Ждали, когда из глаз скроются. Только ко входу в ущелье подошли, новые погранцы показались. Бегом бегут, кого-то на волокушах тащут. В кровище все. Видимо, досталось крепко.

Мы снова посторонились. Торопятся люди.

– Артефакты лечебные есть кричат? Заплатим.

Я только руками завела. Откуда? Я даже как выглядят они не знаю. Они дальше бежать. Смотрю раненых троих тащат. Два ещё ничего, а третий бледный. Кровью перевязка на нём наливается. Не жилец, если сразу не помочь.

– Остановитесь!– заорала,—у вас человек помрёт сейчас, если помощь не оказать.

Те растерялись. Встали на меня глазами зыркают. А я командую:

–Крепкие напитки есть?

Они головой мотают:

–Нет, мол.

–Айша, бегом часть воды из кастрюли сюда тащи в чем-нибудь, а её на печку. Когда подогреется тоже ко мне. Сумку свою с травами открываю. Где у меня кровоостанавливающая? Вот.

Руки помыла с мыльным корнем. Голубая пена отчего то пошла. Листики кровоостанавливающие сполоснула. Давай повязку разматывать. Ох, глубокие какие раны. Кровь аж хлестнула опять. Почти все растения выложила икебаной на груди у страдальца. Магия конечно штука классная. Вмиг кровотечение остановилось. Айша кастрюлю приволок. Ну что? Промоем все и займемся теперь художественной штопкой!

Долго возилась. Последние стежки уже при свете факелов, что у парней этих были сделала. Но страж выжил. Замотала его своими бинтами. Двух других тоже посмотрела. Истратила последние листья чудо-травки. Хрен с ними. Новых наберу. Людям, да впрочем и не людям надо помогать.

Устала так хоть самой на волокушу ложись, но скремнилась и потащились мы дома нашего нового. Прошли мимо двух мужиков на камешке сидевших. Лошади около них паслись.Посмотрела я на них удивленным взглядом.

–Так часто делают конные. Доезжают до до этого места. Коней оставляют с охранниками, а сами пешком идут. Но некоторые отряды посильней да опытней, если дорогу хорошо знают и в глубину Чернозонья верхом могут двигаться.—пояснили стражи.

А дома темно, хоть глаз выколи, и никого уже нет. Попутчики наши встали лагерем около нашей ограды. Мальчишкам велела из печки Кряквиной камни печь кухонную перетащить, а сама пошла смотреть на работу по восстановлению наших хором.

Аж прослезилась, прикинув, сколько я плотникам теперь должна. Постарались бригада на славу.

Черепицу не положили, конечно. Тут, видимо, другие специалисты нужны. Но крышу дырявую залатали, окна новые вставили. Двери повесили, и, главное, теперь по полу можно шагать, не боясь ноги поломать. Из остатков досок скамьи да столы сколотили. Тут же в большой зале поставили. Заглянула в комнаты для постояльцев: кровати не сделали, но не беда, это даже к лучшему.

Мысль у меня появилась – в двух комнатах двухъярусные сделать, а-ля хостел. Еще недоделки есть, и инструменты в углу аккуратно сложены—значит, завтра ещё вернутся. Дозакажу. И также моим ямокопателям предстоит новый туалет сотворить—для заоградных, обгадили все кусты, скоро запах пойдет на всю округу.

Пошла к запасному выходу. Тут тоже глаз порадовался. Проём с выломанный досками заделали и дверь крепкую повесили с засовом. Открываю—есть в жизни «щастье»! Вот она, купаленка любимая, за щитами сбитыми, крышей накрытая, меня ждет. И камешки обогревательные есть, и мыльный корень.

Так! А главный экспонат моего постоялого двора? И я помчалась в сортир. А там уже кто-то из орков пыхтит, о судьбе своего народа думает. Надо, думаю, тряпку красную приготовить, чтоб сто раз понапрасну не бегать. А так повесил, и издалека видно—занято.

Вернулась на кухню. Всё-таки обогревательные камни—это вещь! Решила на вечер по-простому. Кашу поставила в огромной кастрюле. Наверняка заоградные тоже захотят. Мясных полосок туда копчёных накидала. Одного из орков позвала, посадила на табурет и за кашей приглядывать поставила.

– Когда убегать будет, на краешек сдвинь, – напутствовала, а сама в горшок глиняный один из обогревательных камешков кочергой забросила. Ухватом подцепила и в купальню в воду на ступеньку поставила. Так, чтобы вода до краев на ладонь доставала. Мало ли, может погаснет. Забыла я про это узнать. А так подогрею до какой надо температуры и уберу горшок на камень.

Пока в Крякву за одеждой сменной сбегала, пока чай с травами завариваться поставила, прихожу – а там благодать неземная. Вода тёплая-тёплая. Огарочек свечи поставила для романтики. Посидела, понежилась, мыльным корнем этим натерлась. Смыла. Голову помыла по-человечески. Несколько раз. Еще и посидела, не смывая минут десять, чтоб мыло наверняка всю грязь съело. Потом повздыхала-повздыхала и стала выползать.

Воду свою грязную спустила, стены куском соломы отмыла после себя и новую водичку поставила набираться. Корня прямо в купальню настрогала. Да побольше. Пена пошла. Горшок тоже в воду поставила. Пацанов надо отправить помыться. Да Ляшке тоже не мешало бы. Он теперь из белого серым стал.

Волосы полотенцем самосделанным обмотала и как Шамаханская царица побежала ужин раскладывать да хлеб нарезать. Ляшку попросила заоградных опросить на момент ужина. Согласились там все. Кто бы сомневался. Лягуху потом строгим голосом приказала и себе, и оркам в купальне посидеть. Тому деваться некуда, скомандовал своей пятёрке, и пошли они мыться.

Я уже при свете свечей и стражам всю еду распродала . Нашим всем наложила. Сижу, жду. Да чтож это такое?

Подхожу к купальне, а оттуда храп. Разомлели в теплой водичке. Хорошо хоть не утопли. Зычным голосом на ужин позвала. Слышу, закопошились. Сегодня даже фильму Ляшка не рассказывал—утомились все. Убрали со стола и спать разошлись.

А утром по солнышку раннему проснулась я и давай полотенце на голове разматывать. С ним вчера так и уснула. Смотрю на ткань, а она голубого насыщенного цвета. Блин!!! На волосы свои глянула. Вздохнула тяжело-тяжело. Про орков с Ляшкой вспомнила, сколько они там намыленные сидели.

Мальвина, как есть Мальвина, девочка с голубыми волосами. На коже есть оттенок, но, если не знаешь, за бледность примешь. Интересно, сколько краска на волосах держаться будет, да и на коже.

Судя по тишине Лягух со своими орками еще не проснулся. Тут раздались оглушительные крики. Сглазила!

Выхожу из избушки, а на пороге постоялого двора пять голубокожих здоровяков стоят , глазками растерянно хлопают , а перед ними Ляшка уже не белый, а голубой и пушистый. Народ около ограды выстроился, рот разинул.

–Чудеса какие, —шепчутся.

Ворон, этот Сиятельство, тоже с несколькими людьми прискакал зачем-то, тоже глаза трут. Аллергия у них что ли? У нас в больницу много таких попадало весной, на цветение березы не то что глаза тереть будешь—дышать разучишься.

Но смотрю, у кого-то смешинки в глазах начинают играть. Сейчас хохотать будут. Надо ситуацию исправлять по-срочному.

–Лягнар, —шепчу,—ты теперь Ляватаром станешь. Так и объяви. Скажи, вечером новый фильм будешь рассказывать про голубых иномирцев. А сейчас в роль входишь,—и маленький кусок начала ему перемотала.

Ляшка не дурак. На лету все схватил. Проходит до гостей походкой вальяжной. На лавку запрыгнул и объявил анонс, значит. Вечером фильма новая будет . За час до заката солнца. И называть его теперь надо брат страж Ляватар. Прическу ему чин по чину сделала. Орки, смотрю, тоже стали кожей своей синей кичиться. А Сиятельство головой покачал да обратно в Гранец. Что, спрашивается, приезжал?

Раненых я осмотрела. Те, что полегче были, даже ходить стали, кому покрепче досталось– состояние стабильно тяжелое. Попросили меня здесь оставить, пока они в город сходят добычу сдадут:

–Набрали по мелочи,– говорят.– Осветяшек вон целый мешок.

Я сразу встрепенулась.

– За сколько отдадите?– спрашиваю.