Текст книги "Стражи Пограничья (СИ)"

Автор книги: Елена Саттэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Айша привёл нас к замечательному месту. Бережок с зелёной травкой над рекой широкой нависает, за ней лес темный встал. Красиво. Кряква, правда, долго не могла угомониться, красавица наша. Всё место получше, да поэстетичней на присест искала.

То около кустика смороды присядет, который, кстати, я вмиг ободрала на засушку. То на самый край уселась, чтоб на закатном небе живописней смотреться и чуть не навернулась с этого самого бережка. В итоге, поймав мой укоризненный взгляд, села там, куда я пальцем указала.

Мальчики наши зелёные, а они и вправду оказались парнями, только что из подросткового возраста вышедшими, даром что здоровые, бревна такие из лесу для костра притащили, что я только руками развела. Под чутким руководством Лягуха притащили нормальных дров, пока я с умертвием по грибы в лес соседний сбегала.

Нашли мы с ним, кстати, и мяты дикой, и, что меня порадовало, лаванды. Её запах очень я любила в той жизни. У себя на даче клумбу целую завела, чтоб чувствовать там себя как во Франции.

Сяду, красиво одетая, при макияже посреди цветочков голубеньких и фотографируюсь, с намёком, значит. А мне пишут: “Анжелка, я ж тебя вчера в трамвае видела. Ты когда успела до Ниццы смотать?” А я таинственно молчу.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, вспомнила я мой другой мир. По фиг, и там хорошо, и здесь хорошо. Правда, здесь чуток похуже, и в розыске, и замуж за неведомого мужчину вляпалась. Все из-за этого старого "отморозка".

Тут в голову мысль пришла. А если я за моим виртуальным полгода замужем буду считаться, как насчёт совместно нажитого имущества за это время? Пятнашка же говорил, что они что-то удачно продали.

Стоп, Анжела, не в ту сторону думаешь, а если он придёт совместно нажитое именно тобой начнёт делить? Домик наследный например и бизнес. А то, что я с бистро развернусь, ни капли не сомневалась, вон как лихо торговля пошла.

Под эти мысли и одобрительные кивки Пятнашки на съедобные грибы, притащила их целую кастрюлю. Кстати, замучилась я с кастрюлей по лесам бегать, надо Ляшку, то бишь Ляголаса корзинки плести обучить. Где-то в памяти у меня болтается об этом информация, вот и пускай делом занимается, а то только фильмы смотреть готов.

Охранники и костёр нормальный запалили, и воды принесли. Две рогульки по бокам вкопали, палку посередине положили. Из своих запасов, непроигранных, моток проволоки достали к чайнику, и кастрюле за ручки прикрутили , над огнём подвесили. Сидят на меня голодными глазами смотрят. Ляшка, то есть Ляголас, тоже, кстати.

–Ляголас,—обратилась я к фамильяру,– пока я кушать готовить буду, поройся в моей памяти, найди информацию, как корзины плести. И сидите себе, делом занимайтесь. Мне ещё и картошку почистить, и грибы обработать.

Я посмотрела на мускулы Айши:

– А ты, родной, будешь у меня масло из семян добывать. За работу дам всем по лишней порции. Настороженно замолчавшие перед этим орки радостно загалдели:

–Да мы! Мы на всё готовы, госпожа Анжейка.

Притащили мешки с семками, горшок пустой приготовила. Выбрали каменный блин, который положили на костёр. Айша семечки лущит, да на сковородку импровизированную раскладывает. Пятнаш палочкой помешивает чтоб не пригорали. Высушится да поджарится партия – ее в горшок. Ляшка по памяти моей полазил, про корзины нашёл инфу. На бережок попрыгал с парнями– нужные веточки, похожие на ивовые, нарезали. Принесли столько, что на гнездо для Кряквы хватило бы. Сели плести.

Как-то очень нашли они друг друга. Ляшка получил себе в управление пятерых грозных с виду парней, а пацаны, у которых ещё молоко на губах не обсохло, сбежавшие из своего орочьего села за приключениями, – наставника.

Ляшка– умный товарищ всё-таки, быстро суть понял плетения. Сидят они, плетут. Скучно лягуху стало, он опять ко мне в голову залез. Сериал «Викинги» нашёл. Сидит, смотрит и парням пересказывает:

–И говорит Рагнар Флоки, другу своему: «Давай, брат, лодку строить.»

Что людям надо? И не людям. Хлеба и зрелищ. Хлеба с похлёбкой я им дала за охрану, а зрелища фамильяр предоставил.

Глазки их орочьи загорелись, про такое раньше слыхом не слыхивали, а лягух в роль вошёл, в одно лицо фильм изображать начал. Театр одного актёра у нас организовался.

Пока я грибы с картошкой потушила, они и корзин наплели, в которых я сама могла залезть, только у Ляшки наподобие нужного организовалось, и Айша мне масла надавил из подготовленных семян. С кружку, но я и этому порадовалась.

Накормила я зелёных юнцов, а они к Ляголасу нашему бочком:

– Уважаемый Ляголас, а что дальше-то было?

Ляшка, не будь дураком, и говорит:

– У меня для выражения моего таланту мяса не хватает. Силы закончились. Сбегайте, ребятки, до леса, зайца подстрелите что ли в уплату за способности мои актёрские.

Помчались они, благо еще не стемнело. Лягух проследил их зеленые пятки, босиком эти дети степей, ходили и говорит мне:

– Анжейка, надоело мне Ляголасом ходить, Лягнаром хочу величаться. И причёску, значит, соответствующую.

Пока телохранители до лесу бежали и тушу косули притащили, Ляголас у нас в Лягнара преобразился, о чём он и сообщил своему вышедшему из лесу фан-клубу.

Смотрю я на косулю и головой качаю. Что мне с ней делать—испортится же. За раз не съедим. Спросила я охранников своих:

–А почему вы охотиться в лес не пошли, когда деньги проиграли?

А они смутились, глазки в землю опустили, говорят:

–А мы всё кроме топоров и проволоки проиграли, даже камни разжигательные.

Я только головой покачала. Помогли они мне половины косули отрезать и на полоски тонкие нарезать, я их подсолила да в горшок большой заложила. Эти точно не испортятся. Часть мяса завтра приготовлю.

Пока Лягнар новые серии показывал, я картошки новую партию на завтра начистила, водой залила в ведре. Огурцов бешеных новых выпросила и засолила в горшок. Огородик свой полила. Ночь наступила.

Звезды зажглись, в реке отразились. У костра тоже присела. Сидим на огонь смотрим. Лягнар тоже притомился, рядом примостился на бревне, лапки свесил, с другой стороны умертвие бока греет и лапу облизывает.

Мальчишки наши непутевые, тоже рядком сели на пламя смотреть, фильм Ляшкой пересказанный в глазах их стоит, как бы в моря не подались под впечатлением.

Роза плетистая цветы распустила, ароматом окутала ночным. Огурцы под ветром качаются—в такт друг о дружку бьются, ритм создают. Река шуршит около берега. Хорошо сидим.

Утром поднялась– все еще спят. Пятнашка лежит на лавке лапки, свои толстые свесил, сон изображает по живой привычке. Ляшка на топчане в ногах моих похрапывает, уют создает.

Поднялась я тихонько. Выглянула. Мальчишки зеленые около костра рядком лежат, сопят в десять ноздрей. Солнышко встает, птички запели. Сбегала до кустиков. К реке помылась, бельишко постирала, на кусты развесила панталоны свои шелковые. Возвратилась, костер развела, чайник повесила, кастрюлю с водой, сама в лес за ягодами. Вернулась, поднялись все уже, у костра сидят взъерошенные, потом попахивают.

– А теперь, охранники мои верные, быстро на речку мыться, вот я вам золу приготовила, я, конечно, понимаю, что ваш запах это тоже как отпугиватель действует, но мы тоже не железные—задохнуться можем.

Засопели подростки великорослые и пошли указания выполнять. Накормила я их легким завтраком. Мясо из кастрюли натушила, картошки с ведро сварила. Компота налила. Часть еды на торговлю уличную оставила. Огородик полила, сорняки выщипала. Сбегала до реки, рейтузы свои забрала и пошли мы опять на дорогу.

Нашли местечко поудобней, орков по бокам посадили, чтоб статус наш повысить. Дескать, под охраной мы орочьего агентства.

Людная была дорога. И купцы на возках в Гранец, и люди военные и верхом и пешком двигаются. Пока торговали, телохранителей своих поспрашивала обо всём, вечером же им не до меня было– уважаемый Лягнар про викингов рассказывал.

В этом королевстве орочьи земли как бы значились, но особняком всё равно были. И они особо людей не привечали, и люди за дурных на голову их держали. Обитали в степи своей, друг на дружку кланами войной ходили. Не до смертоубийства, так больше для потехи, силу молодецкую потешить, да соседа пограбить.

Про Чернозонье что знали тоже рассказали. Рассказали, что вроде маги человеческие эксперименты какие-то ставили, чтоб в миры разные ходить, и что-то не то сотворилось у них, стали открываться отверстия огромные, из миров куски их приносились. Потом прямо посередке зоны этой вообще дыры стали образовываться, и оттуда раз в сколько-то десятка лет волны чудищ начинает лезть. Бедствия до людей приносят.

Орки, ребята сильные, стали покупать нашивки стражей, да в Чернозонье ходить. Штуки интересные, волшебные оттуда притаскивать, продавать их, но когда волна пойдет, на защиту вставать королевства. Оборону держать.

Наших парней в отряд не брали, потому как малы были, так они и сбежали. Тишком в Чернозонье сходили. По мелочи насобирали прямо при входе и рванули, гордые, продавать. Можно было конечно и в Гранце это сделать, но боялись на дядьев нарваться, а эти бы уши оторвали вконец.

Во время рассказа я выразительно посмотрела на пол-уха Айши. Тот, проследив мой взгляд, замотал своей лысой головой:

– Не, энто гепарда на охоте откусила, я тогда маленький совсем был.

И потащились они в тот городок ,где мы с ними и познакомились. Там же стали жертвами лихих людей.

–А что в отряд какой-нибудь не попросились? Гномий или человеческий.

Гайша вздохнул:

– Нельзя было. Мы же бесшевронные—каботажники, значит. Нас за это в яму могут посадить, а во-вторых, нас неорки не берут. Говорят, мы –орочье племя, легкомысленные, увлекающиеся и непослушные. Что в голову взбредет нам –так и делаем. В телохранители только если, но опять же на почасовую.

Помолчал чуть, повздыхал над судьбой орочьей нелегкой, потом глянул на Ляшку, сворачивающему кулечки под картошку с мясом и спросил:

– А вы Лягнару сегодня разрешите нам дальше про викингов рассказывать? Пожалуйста.

Зеленые мальчики сделали умильные зверские физиономии, и я рассмеялась:

– Это если службой своей заслужите.

Денежек опять заработали, кастрюли помыли, компот попили и пошли опять в путь дорогу.

Город оказался здоровый. Стоял на холме, обнесенный высокой стеной. Белый город. Белые стены, черные, поблескивающие в лучах солнца острые крыши. И флаги на верхушке самого высокого здания.

Отошли с дороги в лес, от греха подальше, и встали лагерем. Путь наш к усадьбе моей будущей вообще мимо города шел, но первое, очень мне хотелось глянуть на Гранец, а второе, письма надо было мадаме Брошкиной доставить. А вдруг за это медяк дадут. Чувствовало сердце, что домик мой в Мирном ущелье деньги поглощать будет на раз-два.

И вообще, надо на рынок глянуть, кто торгует, как торгует и, главное, чем торгует. С нашим передвижным кафе мы, конечно, хлеб себе заработаем, но вот хватит ли нам на масло. Потом Пятнаш про зимнюю пору болтал что-то, что было холодно и ветрено. Значит, одежда понадобится.

Всё около денег крутилось, как и в нашем мире. Крутись Анжелка, как белка в колесе. Посадила Лягнара с Вайшей, Гайше и Дайшей корзины плести нормального размера, забрала с собой Айшу с Байшей. Мешки на всякий случай им в руки вручила, вдруг что не дорогое да ценное встретиться, письма забрала и потопала со своими юными телохранителями в город.

К воротам городским выходило несколько дорог, и кого только на них не было. И запыленные, подраненные человеческие отряды тащили волоком туши каких-то чудищ, корзины, ящики. И гномы, бряцая доспехами, несли бревна из серебристой древесины.

– Очень дорогое, – шептал мне на ухо Айша, – в огне не горит, в воде тонет.

Встретились нам и орочьи отряды. Насупились, грозно на пацанов моих уставились. А я вперед вышла, вспомнила, как особо буйных да непослушных больных строила, руки в боки и их с ног до головы оглядываю, глаза щурю, говорю:

– За гляденье на моих телохранителей деньги платите, и вообще нечего моих работников в бледность вгонять. Я своих в обиду не даю.

Мальчики мои телохраняющие сжались, мне за спину спрятались.

А эти, взрослые орки которые, засмущались, не ожидали, что я, мать Терезой, под крыло недоросль их орочью возьму:

– Просим прощения, госпожа,– и пошли бочком себе. То-то же. Хотела к стражникам на воротах подойти, адрес той Брошкиной узнать, смотрю – листок знакомый висит.

Краем глаза читаю, батюшки, за меня живую или мертвую уже двадцать золотых дают. “Можете, – пишут, – маркизу эту найти и придушить. Только вещь ее какую предъявить. Маги проверят на предмет мертвости и озолотитесь сразу”.

Я комок сглотнула да пошла. У кого другого лучше поинтересуюсь. Не надо к себе внимание лишнее привлекать.

Вошли с толпой в город, мальчики здесь раньше не были, ко мне жмутся. Бояться стали, что и здесь их ограбит кто, или вовсе надругается. Потому как попали мы с потоком, видимо, не на ту улицу. Девок низкой моральной ответственности, смотрю, здесь до дури. По окнам через одно сиськи полуголые показывают, ручками машут. Мои и испугались. Вздохнула я горько. За руки взяла, сказала глаза вниз опустить и потащила за собой со срамной улицы. Буду теперь знать, куда первым делом возвращенцы с Чернозонья, как стадо жеребцов несутся.

Пришли на рынок наконец-то. Восточный базар тихо плакал в кустах. Огромная площадь была забита палатками, навесами, прилавками. Жужжали мухи и пчелы. Пахло сногсшибательными ароматами, как в прямом, так и в переносном смысле. Какофония звуков от блеяния коз, криков зазывал, до музыки дудки из стоящего рядом трактира била по ушам.

Век по этому рынку ходить– не переходить. Без проводника здесь делать нечего. Помялись мы, посмотрели. Купила я мальчишкам своим по пирожку с повидлом, чтоб подуспокоились и стала высматривать, кто из торговцев местный, чтоб про мадаму спросить.

Женщина одна привлекла внимание мое. Красивая, большая, кровь с молоком. Семечками торгует. Здоровается со многими, шутки отпускает. Подошла я к ней. Мальчики мои с пирожками сзади мнутся.

–Здравствуйте,—говорю.– Извините, не слышали ли вы про такую мадам Брошкину.

Она меня взглядом окинула:

– Слышала. А зачем вы этим интересуетесь?

– Письма ей адресованные хочу передать.

Торговка руку протягивает:

–Давай мне. Сама передам.

Да-да, по глазам вижу, что обуяло тетку любопытство. Тут же сама вскроет и прочитает.

– Не дам, —говорю,—Сами отнесем. Адресом только поделитесь.

А той и сплетни узнать хочется, и прилавок не оставить. То к одному, то другому сунется.

– Брошкиной нашей письма привезли, не иначе как от жениха пропавшего. Пойду отведу, да узнаю. За прилавком моим глянь, а.

Пока торговка нашла себе замену, к нам присоединилось человек двадцать любопытствующих. Повели нас окружной дорогой. И стали мы через перекресток переходить. Байша засмотрелся на витрину со сладостями, да остановился. А там карета ехала на скорости.

Кучер тормозит. Чуть не сбил моего орчонка. Тот испугался. Стоит громадина мой зеленый, чуть не плачет. Кучер поднял задницу и давай ругать моего телохранителя по зеленой маме. А тут окошко в карете открылось, и оттуда дамочка выглянула.

Вот я такая же раньше была, то есть Анжи, до бегства.

Волосы как снег, в вычурную прическу уложены. Серьги до шеи болтаются. Глаза синие презрительно смотрят. Нос римский сморщился, губы пухлые, помадой розовой накрашенные, скривились. Голосом ледяным кучеру своему приказывает:

–Кнутом его, чтоб не повадно было маркизе дорогу заступать.

– Ах ты зараза!—думаю. Все сопровождающие в лице изменились и к стенке прижались. А меня зло взяло.

Подскочила вперед Байша:

–Только попробуй моего работника обидеть!

Глянула по сторонам, смотрю– палка валяется. Схватила её, думаю, сейчас как дам. Вдруг топот конский. Отряд верховых за каретой появился. А впереди тот, что с глазками симпатичными и шрамами на лице. Увидел всю эту мизансцену. К дамочке этой подъехал:

–Что,—говорит,—происходит тут?

А эта фря давай елеем разливаться, что чуть ли не покушение орчонок мой на нее хотел устроить. Акт террористический замыслил.

– Неправда, – кричу,—мальчишка на сладости засмотрелся, а эта его бить приказала. Сами скорость нарушили, неслись, чуть парня не сбили и травмы не нанесли,—а палку из рук не выпускаю.

Маркиза эта поморщилась, потом в улыбке расплылась:

– Ах, милый, пустое это все. Как я тебя ждала. Пусть идет своей дорогой. А я как раз к матушке твоей собиралась заехать.

Я это услышала, Байшу за руку и за собой потянула. Тот идет, чуть ли не носом зеленым хлюпает.

– Мальчики, не могу понять, как вы меня тогда от насильника спасли? Если какую-то ведьму аристократическую испугались.

Айша друга по плечу похлопал, поддерживающе:

–У нас воспитание такое. С девчонками чтоб только по любви. Поэтому и бросились тогда тебя, хозяйка, спасать.

А сопровождающие наши уши расставили, слушают. Рассказала я им, как орки спасли меня от надругательства, и как я их в телохранители бедных, обманутых за еду взяла. Народ шел, слушал, жалеть их стал и хвалить. Торговка эта леденцы из кармана вытащила, да парням дала. Потом рассказывать начала, хто есть ху.

–В карете фря – маркиза Ангелина Фон Ря. Стервь редкостная, столько девушек служанок из их замка со слезами сбежали, кто от нее, кто от братца ейного единокровного. Тот еще паскуда. А мужчина этот изуродованный который—граф Ворон. Имения их граничат. Хороший мужчина, хоть шибко на лицо страшный. Говорят, с младенчества такой. Графинюшка его откуда-то привезла—усыновила, титул дала. Поговаривают, жениться на этой белобрысой мымре собрался.

Так под местные сплетни добрались мы до дому дамы Брошкиной.

–Тук-тук.

–Кто там?

–Свои, принесли письма от вашего мальчика.

Распахнулась дверь. Стоит дамочка. Мечта поэта. Груди как арбузы, талия тонкая, бедра огромадные. Очень миловидная, в общем. Руки к груди прижала, в глазах слезинки хрустальные повисли.

Ну, я ей сверток и протягиваю. Она конверты вскрывать, глазами пробегать по строкам. А мы все стоим, ждем. Сопровождающие новостей от любимого её, я – денег, может, дадут. Орки на леденцы ещё надеются.

Минут десять прошло. Дочитала. Стоит на нас смотрит. Даже мне интересно стало.

–Любит.

Все заохали, заулыбались.

Она загибала пальцы:

–Через месяц вернется.

–Капитан дальнего плавания, жених ее, – шепнула мне торговка. Вальча– девка хорошая, всем городом за неё переживали.

Поняв, что денег нам не дадут, светят только охи да вздохи, мы распрощались с местными и рванули к своим. Надо нам до вечера до дома моего добраться. А в Гранец мы попозже еще раз заскочим, если надобность в чём возникнет.

Глава 8

Граф Ворон.

У меня в голове воцарился хаос. Чтобы каждый день сталкиваться нос к носу с моей болотной невестой? Да меня с друзьями не так часто случай сводит, вот так на улице, или в лесу, или в городе.

Ангелина ворковала о чём-то из окошка экипажа, куда всячески меня заманивала посидеть. Раньше бы, наверное, сел. Ну а что? Дуэнья с ней—приличия соблюдены. Глухая, конечно, но это опять же раньше даже радовало. Но сейчас болтать с Ангелиной не хотелось вообще. И про брата ее, скотину, и про помолвку придется рассказывать.

Нет, лучше верхом. Дома матушка ее перехватит, а я сошлюсь на дела да к Старому поеду. А вечером вернусь и обсужу все в тесном семейном кругу. Намекну только, чтобы маркизу на ночь не оставляла—разговор будет непростой.

Но девица эта лесная –огонь. Я впервый раз видел, чтобы человек своего телохранителя орочьего защищал. Ну да, пацана еще совсем. На ушах волосенки только только расти начали. Но эти подростки раза в два обыкновенного человека больше будут. И чтоб люди орков под крыло брали? А судя по тому, как этот зелёный за её спиной норовил спрятаться,– так и есть.

Мелкая, тонкая, но голосистая и смелая какая. Не всякий против аристократов выступит и противоречить начнет.

Я даже головой потряс от наваждения—все перед глазами стоит. Что-то я часто головой трясти стал—не падучая ли на меня напала? С тех пор как женихом заделался. Я потер левой рукой правое запястье. Хоть вечно в перчатках теперь ходи или в наручах. Но решать этот вопрос все равно надо будет. Вот как случай подвернется, и поговорю с девушкой. Судя по всему, ещё не раз её встречу. Пусть кольцо своё забирает. И Ангелине надо рассказать. Иначе нечестно. Только пальцем не буду показывать на виновницу.

Моя несостоявшаяся невеста, которая, правда об этом ещё не догадывается, видимо, обидевшись на моё поддакивание невпопад, замолчала. Раздражение прямо витало в воздухе. И когда показался замок, я даже выдохнул.

– Маркиза, я поскачу вперед, чтобы вам достойную встречу организовали.

И рванул вперед, не дождавшись ответа. Надо сразу матушке сказать, чтоб ни в коем случае её не приглашала на ночь.

Анжи.

Лягнар носом поводил и ткнул перепончатым пальцем в сторону высоко висящего над землей солнца. Обед замутить решила уже по прибытии. Лягух, конечно, насупился, но морду терять перед своими молодыми зелеными почитателями не стал, и даже на руки не полез, когда Айша предложил его нести, а гордо поскакал впереди наших телохранителей, как тот самый викинг.

Взгляд мы приковывали, но не испуганный, как раньше. Здесь народ нам встречался бывалый, насмотренный, чего только не видевший. И удивлялись не кому-либо в отдельности, а именно разношерстности нашего общества, шагающего друг за другом по широкой дороге в сторону Чернозонья.

Через час пути, когда мы вышли из леса, вдали показались горы, не очень высокие, но с белыми вершинами, а между ними виднелся просвет. Вот в его сторону мы и направились.

Мирное ущелье было единственным проходом в Чернозонье, и шли по нему туда и обратно брутальные героические мужики разных народностей, но все с шевронами на рукаве: «Пятерня на зеленом фоне». Все.

Я догнала своих орков:

–Мальчики, а как же вас без шевронов за уши никто не оттаскал?

Айша утер свой приплюснутый нос здоровым кулаком:

–А мы, хозяйка, ночью шли, по краешку гор. И обратно тоже. В кустиках посидели, только солнце скрылось и пошли крадучись.

Ущелье было длинным, как рассказали орки, часов шесть пути. Через часа два, оно расширилось раза в четыре, как удав, проглотивший мячик, и мы, наконец, узрели мое наследство. Мама дорогая, роди меня обратно. Орки присвистнули. А я очередной раз послав жадюге с Севера горячий девичий привет, выругалась себе под нос.

Практически к подножию высокой скалы прилепился полуразрушенный одноэтажный каменный дом. Останки снесенного местами забора зарастали зеленым вьюном. При нашем приближении из провалившейся крыши и выбитых вместе с рамами окон вылетели птицы.

Над единственным целым элементом моей наследной халупы, заколдованной дверью, висела на одном гвозде полустертая вывеска «… стоялый дво...».

Я подошла к прогнившему крыльцу, осторожно, рискуя провалиться, поднялась к двери и приложилась рукой к светящемуся кружку. На секунду он вспыхнул, загорелся зеленым и дверь приглашающе распахнулась.

Я, скривившись, оглянулась на своих. Ляшка растерянно пожал плечами, типа – а у нас есть ещё варианты? И главное, никто из моих не бросился составить мне компанию. Как в те далекие первобытные времена—первую в пещеру запускали и выпускали женщину. Лев саблезубый не сожрет ее– значит и мужикам можно не опасаться.

Я только головой покачала и сделала шаг внутрь. Передо мной предстало помещение размером, я прикинула, метров пять на десять, заваленное полуразрушенной мебелью. Свет, пробивавшийся из дыр в крыше, чётко освещал все масштабы разрухи. Сколько двор стоял таким? Пять—десять лет? Прошла здесь, видимо, та самая пресловутая волна. Если раз прошла, то и два пройдет. Поэтому и в карты на него играли, чтобы с рук сбагрить. И что мне делать?

Пробралась аккуратно мимо останков стульев и столов, заросших мхом, к чудом сохранившейся стойке в конце зала. Перед ней справа заглянула в проход с висевшей на одной петле дверью.

Сдаётся, здесь раньше была кухня. Печь, слава Богу, сохранилась в целости, как и труба, уходящая в голубое небо, но все остальное… Опять тяжело вздохнула. Стараясь не наступать на провалившиеся от дождей половицы, прошла мимо стойки дальше в дом.

Из узкого коридора по обе стороны располагались проемы бывших гостевых комнат с неопределяемой глазом рухлядью. Комнат было семь: четыре с одной, три с другой. Упирался коридор в заднюю дверь, коя кем-то широким в плечах была частично снесена вместе со стеной. Вышла на другую сторону. Через метров пять убегала ввысь скала, из расщелины которой бежал небольшой горный ручеёк

Постояла, повздыхала, опять вернулась к стойке. Что там в письме было? Где-то здесь должен быть сейф..

Заглянула под стойку. Так и есть, шкафчик, светящийся магией, сигнализировал мне: здесь. Внутри лежал свиток, тоже волшебный. Я взяла его в руки , он вспыхнул и развернулся.

«Сим документом сообщаем, что данным участком награждается погранец Дроф за верную службу». И датирован, я вытащила из воспоминаний, какой ныне год, столетней давностью.

А потомок этого служивого, стало быть, и проигрался в карты.

Ниже даты дарения стали проявляться новые слова:

«В данный момент постоялый двор с участком принадлежит…»

Свиток мигал, но не печатал. Ждет, что я скажу, догадалась я. Как обозваться-то? Ну, естественно, фамилию эту оставлю. А имя? Назовусь Анжеей.

–Анжея Дрофф, —произнесла я вслух. И тотчас на документе прописалось мое новое имя. Ниже загорелся маленький кружочек, в котором замигал отпечаток. Не дура—понимаю, печать по-здешнему, и я влепила туда большой палец. Документ еще раз вспыхнул и принял обыкновенный бумажный вид.

Что хорошо? Я теперь с пачпортом. Что плохо? Да я, даже если сама себя сдам королю, то этих денег вряд ли хватит восстановить этот постоялый двор.

–Анжейка, ты где там?—до меня донесся озабоченный голос фамильяра.—Ты там жива?

Я пробралась к выходу и угрюмо обозрела нашу компанию:

–Не Анжейка, а Анжея Дрофф, – и я помахала свитком.– Сейчас поесть сделаю, и на сытый желудок думать будем «Что делать и кого виноватым поставить».

Кряква потопталась по двору и, выбрав по фэншую место, уселась на заросшей бурьяном полянке. Орки стали костер готовить. Ляшка ими командовал. Пятнаш, пошёл мышей из наследных, живописных развалин эвакуировать куда подальше, заодно попросила я его носом поводить, может, найдет растения какие интересные.

А я, что я? Все тоже—картофан, да огурцы – моё всё.

Подумала, какая разница, на скольких готовить, наварила и чтобы поторговать. Мальчики выволокли из залы два более-менее живых стола. Поковырялись в свалке мебели, выбрали поцелее доски и сколотили четыре лавки.

Торговля – это дело, конечно, хорошее, но решила вопросы личные закрыть вначале, внутрисемейные.

Сама поела, Ляшку с орками покормила. Пятнашка все с мышами носился в толстых лапках, нежности им на уши вешал и оттаскивал чуть ли не в Чернозонье.

– Ну, что, мальчики,– обратилась к подросткам. – Служба ваша закончилась. До дома меня довели. Что делать дальше думаете?

Тут эта пятерка, облизывающая свои тарелки из лопуха, на ноги вскочила и чуть в ноги не бухнулась:

–Не прогоняй, хозяюшка. Мы тебе пригодимся. Мы сильные, верные, да и про викинга охота дослушать– мочи нет. За кормёжку так и готовы у тебя работать.

Стоят, глазками маленькими хлопают, на Ляшку жалобно посматривают, вступись, мол, Лягнар за нас. Фамильяр свою миску облизал, на меня взглянул вопросительно. А мне и в радость, лишние руки всегда пригодятся, тем более Ляшка перед ними марку стал держать, героическим да трудолюбивым стал выказываться. Ну, я для проформы бровями задумчиво пошевелила, взглядом пронзительным, насупленным оглядела. Также я на санитарок в больнице смотрела, когда они полы плохо мыли, и кивнула утвердительно.

Орки даже в пляс боевой пустились. За плечи схватились, в кружок стали и давай прыгать, что развалины наши живописные трястись начали. Оставшиеся мыши сами убежали в разные стороны, думали, землетрясение началось.

А к нам на ароматы стражи потянулись, и те, кто Чернозонье шёл, и те, кто обратно. Кто на ходу ел, кто рядом с забором встал отрядом, да степенно откушал.

Когда наше бистро закрылось по отсутствию еды, всё съели подчистую, сели мы чай попить да дела обсудить наши горькие. Посетители, кстати, наши, те, кто с другой стороны забора, теперь за чайком потянулись сладким. Самим им костер разводить неохота, а попользоваться случаем все готовы. Напиток я в честь открытия заведения бесплатно наливала.

–Что делать будем, други верные?—обратилась я к учредителям и наемному персоналу нашего предприятия.—Чтоб двор постоялый восстановить, нам картофаном лет сто надо будет торговать. Нужен еще один источник дохода. Ваши предложения.

–Давайте продадим что-нибудь ненужное,– выпалил Дайша, младшенький самый.

– Ага, —повернулся к нему Ляшка,– тебя, например. В рабство сдадим лет на десять. Что ты у нас ненужного видишь, чтоб продать?

Дайша обиженно засопел.

–Я у Анжейки мультик один посмотрел, очень толковый, кот там был, вот совсем не чета нашему ботанику, —лягух посмотрел на ловящего в траве бабочек умертвие.—Так он сказал: “Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо прежде купить что-нибудь ненужное.”

–Ага, – хохотнула я,—они потом клад пошли искать.

Орки переглянулись недоуменно:

–Кладку?– Так она ничего не стоит, её в Чернозонье на каждом шагу. Вот если бы целительные какие травы или другие магические. Так за них много можно выручить.

Я заинтересованно глянула на мальчишек.

–А вот с этого места поподробнее.

И рассказали мне, перебивая друг друга, что в Чернозонье травы расчудесные и шибко дорогие растут. Специально за ними никто не ходит, артефакты приносят, если с оказией подвернутся—нарвут. Муторно их искать.

Я задумалась, наблюдая за, как выразился Ляшка, ботаником нашим с собачьим нюхом. Это они найти не могут травки разные, потому что у них служебного умертвия нет, который может её за несколько шагов почуять. Главное что? Дать ему понюхать, чтоб он след взял. Тащиться надо с ним в Гранец на рынок, травы поизучать. В прошлом городке, вспомнила я, цены были на них приличные. И да, по мелочи чего прикупить, например, бельё постельное, сил нет моих на топчане деревянном спать. Хочу матрас, хоть сеном набитый, с простыней, пододеяльник, подушку с наволочкой и полотенца две штуки, нет –четыре.

Вот завтра с утра, без завтрака, в город отправлюсь с Пятнашкой, да Айшу с Байшей возьму. До заката оставалось совсем ничего. Мы выбрали комнату с целым потолком, разобрали там деревянную труху и хотела уже всех отправить на боковую, но работники наши зеленые взмолились:

–А фильму рассказывать?