Текст книги "Измена. Мы теперь чужие (СИ)"

Автор книги: Елена Полярная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 22

Татьяна

С уходом Андрея, я почувствовала себя в разы лучше, словно у меня гора с плеч спала и я смогла дышать полной грудью. Как же оказывается хорошо, когда рядом нет человека, который, как выяснилось, был для меня обузой.

Всё было враньём! Все его слова о любви, комплименты и поцелуи – всё это ложь. Андрей если и любил кого-то, то только себя. Ради себя любимого он притворялся, что у него есть чувства ко мне, чтобы с моей помощью хорошо устроиться в этой жизни. Я даже не уверена, что он любит мою сестру, иначе бы он сделал всё, что в его силах, чтобы быть с ней, а не тратил бы своё время на другую женщину. Не знаю, может этим двоим просто нравилось делать из меня дуру, но они недостойны того, чтобы я сейчас мучилась из-за них.

Расплатившись с ребятами, один из которых поменял мне входной замок, я съездила за дочкой.

– А где папа? – удивлённо и немного настороженно спросила Катя, с опаской осматриваясь.

Пока мы ехали домой, я была полностью погружена в свои мысли, да и дочка хранила молчание, устав за день, поэтому мы с ней так и не поговорили. И будь моя воля, я бы вообще перенесла этот разговор на завтра, так как сил у меня почти не осталось. Да и после такого изматывающего и насыщенного дня, когда я узнала много чего «интересного», мне просто хотелось лечь в кровать и расслабиться.

К тому же мне почему-то казалось, что я смогу с лёгкостью выкинуть из головы все мысли об Андрее и Даше, но это было не так просто сделать, как я предполагала. Я невольно отвлекалась и пыталась понять, почему эти двое поступали со мной так ужасно. Мне банально хотелось найти этому логическое объяснение или хоть какую-то причину. Я же не такой уж и плохой человек, чтобы двое самых близких для меня людей вдруг повернулись ко мне спинами. И сейчас, когда не стало моих родных, я чувствовала себя одинокой и опустошённой.

В моей жизни столько всего происходило, что я порой удивлялась, как я ещё не опустила руки. А иногда мне очень хотелось это сделать, особенно, когда я не находила желанной поддержки у мужа и сестры.

– Мамуль? Ты чего? – Катя коснулась моей руки, сжав её своими тоненькими пальцами и с искренним беспокойством, с лёгкостью читающимся в её больших карих глазах, смотрела на меня.

– Всё в порядке, моя хорошая. Как я тебе уже говорила, у нас с тобой всё будет хорошо. А с твоим папой мы больше не будем жить вместе. Как оказалось, нам с ним не по пути и он меня больше не любит.

Помолчав несколько секунд, наводя в мыслях порядок, я завела Катю на кухню, сделала нам чай с бутербродами, не в состоянии приготовить что-то сложнее, и мы с ней поговорили. И озвучивать всё то, что бурлило внутри меня, было довольно трудно, хотя передо мной сидела моя же дочка.

А когда на часах было начало одиннадцатого, я уложила Катю спать и с блокнотом засела на кухне, составляя план своих дальнейших действий. И спустя минут двадцать мне позвонил Андрей, что удивило. Из моей квартиры он вышел со словами, что я сильно пожалею о своём поступке, что меня насмешило. Вот о чём я должна была пожалеть? Что не позволила ему поднять на себя руку? Что решила, что больше не хочу жить под одной крышей с таким ужасным мужчиной? Или что я выгнала из моей же квартиры собственного мужа, обвиняющего меня в измене?

Точно, надо же будет написать Алексею, чтобы он как можно быстрее отдал Андрею на руки его документы и попросил никогда не возвращаться в офис моей фирмы.

Телефон всё звонил и звонил, а я просто смотрела на него, размышляя о своём будущем и планах. И оказалось, что мне предстоит ещё очень много чего сделать.

Этим вечером я так и не ответила Андрею, зато списалась с Алексеем, вкратце обрисовав ему ситуацию, упустив важные, но личные моменты. И мне показалось, что он был только рад избавиться от моего мужа, что натолкнуло меня на мысль, что Андрей не так уж хорошо справляется со своей работой, как он мне об этом рассказывал. Ну конечно, откуда же у него силы на работу, когда ему надо было обхаживать трёх женщин, меня, Дашу и свою секретаршу. Не каждый мужчина такое потянет.

Но утром муж снова стал названивать, так что я поддалась любопытству и решила ему ответить, перед этим включив на телефоне диктофон. А то мало ли, вдруг он будет мне как-то угрожать, что я потом легко смогу доказать в суде.

– Что такое, любимый, носки забыл? Так я, как и обещала, всё, что ты оставил, уже выбросила, – ехидно произнесла, не дав Андрею первым начать разговор.

– Таня, я предлагаю тебе по-мирному разрешить наш с тобой конфликт и не доводить до точки кипения. – Голос мужа был как никогда серьёзным и глухим, словно он говорил не с женщиной, которая подарила ему дочку и заботилась о нём, а со своим врагом, желающим отцапать у него половину его имущества.

– Так я так и делаю, решаю наш конфликт по-мирному. Вчера я помогла тебе собраться в ускоренном режиме, чтобы сэкономить тебе время и побыстрее воссоединить тебя с твоей возлюбленной, Дашей. Кстати, я тут слышала, что у неё уже есть мужчина. Так вы что, собираетесь жить шведской семьёй? Ну тогда и Машу к себе позовите, чтобы ей не было обидно.

– Поверь, Таня, тебе сейчас лучше разговаривать со мной по-другому, иначе для тебя наш развод может очень плохо кончится.

– Ну почему же плохо? Я сохранила рабочие номера ребят, с которыми ты вчера познакомился, так что любой твой выпад в мою сторону будет стоить тебе хорошей взбучки.

– Ты мне угрожаешь?

– Ну конечно же нет. Как ты мог о таком подумать? Я просто предупреждаю тебя, что подготовилась к твоим закидонам. Кстати, у меня тоже есть закидоны, а также есть на них деньги. А у тебя есть деньги? Что-то я в этом сильно сомневаюсь, ты же у меня без пяти минут безработный, а я ещё вчера поменяла пин-код на нашей семейной карточке с накоплениями.

– В смысле поменяла пин-код? Ты не имеешь на это права! – Андрей моментально вспылил, что вызвало у меня улыбку.

– Почему не имею? Этот счёт открыл мой папа, когда мы с тобой поженились, и там же лежат деньги от полученного мной наследства. Но обещаю, как только в суде разберутся и всё посчитают, вычтя то, что тебе никак не принадлежит по закону, я, так и быть, верну тебе твои скромные копейки.

– Таня, ты же сейчас сама себя закапываешь! Думаешь, что тебе всё можно? И выгнать меня из квартиры, и забрать мои деньги? Как бы не так! Я тебе обещаю, ты очень скоро пожалеешь о своих словах, как и о том, что не захотела идти со мной на мировую.

– Андрей, ты идиот? Ты же сам заварил эту кашу, сам спровоцировал меня, а теперь ещё и злишься, что я не валяюсь у тебя в ногах, благодаря за твоё щедрое предложение? Кстати, что это за предложение? Озвучь его, я хоть посмеюсь. Хотя нет, я и так его знаю. Ты хочешь, чтобы я переписала на тебя фирму отца. Но даже не мечтай об этом! Вот с чего мне это делать? Какие у тебя есть на меня рычаги давления?

– Тогда Катя…

– А вот дочку мою не смей трогать! Она будет жить со мной и точка! Это даже не обсуждается. И тот факт, что ты её зачал, ещё не делает тебя её отцом.

– Таня…

Не желая больше слушать его бред, я скинула вызов и от злости стала ходить по кухне, в тщетных попытках успокоиться.

Какой же Андрей говнюк! И как быстро он показал свою гнилую сущность, окончательно упав в моих глазах. Это же надо, он попробовал угрожать мне моей дочкой!

С головой уйдя в судебные разбирательства, раскошелившись на дорогого юриста, которого бы не смог подкупить или запугать наш мэр, желая как обезопасить своё имущество и по-быстрому развестись с мужем, так и наконец-то засадить за решётку Руслана, я оказалась совсем не готова к появлению службы опеки на пороге моей квартиры.

Я, может, и не самая умная женщина, может не самая реализованная и так далее, но вот плохой матерью меня никак нельзя было назвать. И единственная моя ошибка заключалась в том, что я изначально выбрала для своего ребёнка не самого хорошего отца.

Глава 23

Татьяна

Пытаясь не терять самообладание, я смотрела на невысокую, пожилую женщину, с очень хитрым, мельтешащим взглядом, не ожидая от неё ничего хорошего, как и от двух сотрудников полиции, сопровождавших её на манер молчаливых истуканов.

Ну и кто это у нас постарался покуситься на мою дочку? Андрей? Даша? Или наш неуважаемый Антон Григорьевич? Хотя я не удивлюсь, если они все втроём приложили руку к появлению у меня в гостях службы опеки.

Но на что этот кто-то надеется? У меня что, плохие условия для жизни ребёнка? Нет. Я бью Катю и как-то над ней издеваюсь? Нет. Я безработная? И снова нет. Или я мало зарабатываю? Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Не хочу себя перехваливать, но думаю, что я хорошая мама, которая любит своего ребёнка и делает всё, что в её силах, чтобы дочка была счастлива.

– Напомните, как вас зовут? – еле сдерживая раздражение, понимая, что это всё какой-то сюр, я смотрела в бегающие глаза женщины, чувствуя, что она запросто может продаться за крупную сумму денег.

А раз так, то Андрей сразу отметается в сторону. Он сейчас не в том финансовом положении, чтобы подкупить службу опеки. Даша тоже вряд ли могла пойти на это из желания просто мне насолить, не имея никакой выгоды и только потратив большую сумму денег. Разве что она рассчитывала, что меня лишат родительских прав и опекуном Кати станет мой муж, которого она потом обведёт вокруг пальца как какого-то барана.

Но вот наш мэр как раз может позволить себе не только подкупить, но и надавить на нужных людей, чтобы у него появился на меня весомый рычаг давления. Но если это и правда он, то я ему не завидую. Я не буду ни под кого подгибаться и молчать, так что сразу же подпорчу его репутацию, чего он на самом деле очень боится. Пока что он со своими адвокатами упорно пытается доказать, что его брат во время дтп, в котором погибли мои родители, был трезвым и во вменяемом состоянии, начиная опираться на свои связи и пытаясь меня заткнуть. Но я всё ещё верю, что если искать справедливость, то никакие уловки не способны будут скрыть правду.

Хотя признаю, мне страшно от мысли, что моей дочери могут навредить. Но хочется верить, что люди не настолько прогнившие, чтобы причинить вред маленькому ребёнку. Наверное, это очень глупо и я таким способом просто пытаюсь себя хоть как-то приободрить.

– Ангелина Витальевна, – повторно представилась женщина, растянув губы в слишком слащавой улыбке. И так обычно улыбаются люди, которые целенаправленно хотят сделать какую-то гадость.

– Так вот, Ангелина Витальевна, я повторю, если вы не поняли с первого раза, вы не имеете права осматривать мою квартиру и тем более тревожить мою дочь разговорами без весомых на то причин. На каких основаниях вы пришли ко мне? Покажите уже документы, в которых я увижу вменяемую причину, по которой служба опеки вдруг мной заинтересовалась. А если вы это не сделаете, то я со спокойной совестью укажу вам на дверь.

– Не надо так горячиться, Татьяна Сергеевна, говорите спокойнее, не то я могу расценить это как показатель того, что вам есть чего бояться.

– А чего мне бояться? Я работающая, непьющая женщина, у которой есть своя квартира и фирма, ещё и полностью психически здоровая. Так что бояться нужно именно вам. Это же вы, вместо того, чтобы проверять действительно проблемные семьи, страдаете какой-то ерундой и приходите к людям, которые не нуждаются в вашей помощи.

Ангелина Витальевна, продолжая растягивать губы в улыбке, посмотрела на стоявших за её спиной мужчин, после чего снова осмотрелась.

– Ваша дочка дома, да?

– Вы не будете разговаривать с моим ребёнком! И назовите мне наконец-то причину, по которой вы здесь! Кто вас направил ко мне и почему? Если вы и дальше будете устраивать этот фарс, то я вызову полицию.

Надеясь, что Катя будет сидеть в своей комнате, как я её об этом попросила, я стала быстро перебрать в уме всех папиных влиятельных друзей и знакомых, но пока мне в голову не приходил никто, кто бы смог тягаться с нашим мэром.

– Дорогуша, полиция уже и так здесь, поэтому зачем нам её вызывать? Наши стражи порядка всё видят и фиксируют, поэтому сбавь голосок и не делай себе хуже.

– Я звоню своему юристу! – Достав из кармана телефон, я вскрикнула, когда один из полицейских неожиданно подскочил ко мне и с такой силой вывернул мне руку, что запястье запульсировало от боли и телефон упал на пол. – Вы что делаете? Немедленно отпустите меня! Я буду жаловаться!

– Жаловаться? Это же кому, дорогуша? Нашему многоуважаемому Антону Григорьевичу, которому ты в последнее время отравляешь жизнь? Нет, моя хорошая, ты никому не будешь жаловаться, не то с тобой будут разговаривать уже иначе.

– Вы с ума сошли? Я сказала, отпустите меня! – Пытаясь вырваться из рук крупного мужчины, который одним резким движением прижал меня к стене, да так сильно, что я больно ударилась об неё лицом, я на удивление не испытывала страх, а только сильную злость на этих людей и учиняемый ими произвол.

– Так что мы видим? Оказание сопротивления проверяющим. Грубость и агрессию со стороны матери ребёнка. Явно неуравновешенное психическое состояние, что может привести к плачевным последствиям, в первую очередь для девочки. Неадекватное поведение, и… И что же ещё? Ах да, полный разгром в квартире.

– Что? О чём вы вообще?

– Молчать! – рыкнул на меня полицейский, снова с силой ударив об стену. А в это время его дружок стал ходить по моей квартире и скидывать всё с полок, разбивать и ломать вещи, и наводить хаос.

– Ай-яй-яй, Татьяна Сергеевна, ну что вы за неугомонная женщина? Зачем же вы на нас набрасываетесь? Видите, нам приходится применить силу, чтобы вас успокоить, – насмешливо произнесла эта старая сука.

И не успела я ничего ей ответить, как услышала испуганный крик Кати. Дочка всё-таки выглянула из комнаты и теперь со слезами на глазах наблюдала за происходящим. А моя новая попытка вырваться привела только к тому, что меня в третий раз ударили об стену, да так, что голова закружилась, а перед глазами всё смазалось.

– Мамочка?

– Так, Костя, заканчивай. Бери девочку и уходим.

– Нет! Вы не имеете права! Что вы делаете?

Я сумела лягнуть державшего меня мужчину и бросилась к дочке, побежавшей мне навстречу. Но её схватил второй полицейский, потащив к выходу, а меня схватили за волосы, развернув и с такой силой ударив в живот, что я вся сжалась, не в состоянии разогнуться, и упала на пол.

Борясь с болью и слезами, из-за которых я ничего не видела, я с трудом встала на ноги и, пошатнувшись, сделала несколько шагов к входной двери, которая уже захлопнулась за этими скотами, после чего потеряла равновесие и снова упала.

И я поняла, каково это, чувствовать себя абсолютно беспомощной и слабой, когда ты не можешь сделать ровным счётом ничего, чтобы защитить себя и своего ребёнка, и это было просто ужасно.

Придя в себя, я первым делом позвонила своему юристу, рассказав ему о произошедшем, буквально моля мужчину, чтобы он хоть что-то придумал, что помогло бы мне вернуть дочку. А потом я пыталась дозвониться до Антона Григорьевича, но ни он, ни его помощники не отвечали на мои звонки, наверное, упиваясь своим поступком. В полиции мне тоже ничем не смогли помочь, да и относились ко мне с каким-то странным подозрением.

И спустя несколько дней, не в состоянии забрать своего ребёнка из детского дома, даже не в состоянии увидеться с ней, я получила повестку в суд.

То, чего я боялась, вот-вот должно было свершиться, а у меня не было сил, чтобы противостоять опасности. Ещё и Андрей с Дашей сплотились против меня, выступив на суде за лишение меня родительских прав, доказывая мою некомпетентность как матери. Более того, на заседании присутствовало несколько моих коллег и соседей, которых сумел подкупить мэр, и выступали они, как понятно, не на моей стороне.

Но несмотря на то, что я уже была почти на грани, я всё равно упорно сражалась за дочку, хотя в голове уже мелькала мысль, что надо уступить и оставить Руслана в покое, чтобы и его брат в ответ оставил в покое меня и вернул мне Катю.

Глава 24

Дарья

Наблюдая за Андреем, я всё никак не могла понять, что не так с этим мужчиной. Вот он вроде бы довольно красивый, не такой уж и тупой, временами забавный, но… Но что-то всё равно не так. Какой-то он бракованный, не дотягивающий до стандартного образца мужчины.

По сути, Андрей никогда мне не нравился, хотя раньше мы с ним частенько развлекались, но меня радовала одна только мысль, что муж моей сестры превозносит меня, а не её. В нём всегда чего-то не хватало. Чего-то важного и ключевого, чтобы зацепить меня и покорить. И сейчас, видя, с какой лёгкостью он пошёл у меня на поводу, согласившись ради своих целей приврать насчёт Тани, я не испытывала рядом с ним удовольствия, только омерзение.

Мне было банально неприятно смотреть на него и касаться, потому что от него веяло слабостью. И если бы не мой покойный папаша и тупая сестра, слепо влюбившаяся в этого слабака, то фиг бы он сам чего добился в этой жизни. Вот он как начал свою карьеру в секретарях, так бы её и закончил.

– Ты чего так странно на меня смотришь? – Поймав мой взгляд, Андрей сразу же приосанился, даже не догадываясь, что я вовсе не любуюсь им.

Ну идиот, по-другому и не скажешь. И кто знает, может, если бы я в прошлом не тратила на него так много времени, то у меня бы всё сложилось иначе. Хотя уже глупо о чём-либо сожалеть. Надо просто довести историю с Таней до конца, прижать сестрёнку, вынудив её отстать от брата мэра, а также отдать мне мои деньги и переписать фирму на Андрея.

Ну а потом я воспользуюсь любовью этого идиота, оставив его с тем, что он действительно заслуживает, с разбитым сердцем и без копейки в кармане, продам фирму и уеду куда-нибудь далеко-далеко, чтобы можно было начать жизнь с чистого листа.

– Конечно же на тебя, дурачок, на кого же ещё? – Улыбнувшись, я прижалась к плечу Андрея, снова поразившись его тупостью. Он же видит только то, что сам хочет, воспринимая желаемое за реальность. И вот как он собирается управлять фирмой, когда получит на неё все права? Он же не продержится и пары месяцев в кресле директора, как придёт к банкротству. Уверена, его запросто облапошит кто-то из его же подчинённых, не говоря уже про конкурентов.

Андрей скопировал мою улыбку, так и светясь от счастья, а я чуть не закатила глаза. Но неожиданно он вдруг стал серьёзным и что-то в нём поменялось.

– Даша, а ты не сожалеешь о… о том что мы сделали? Мне кажется, мы уже давно перегибаем палку.

– Только не говори мне, что ты захотел дать заднюю? Нет, Андрей, даже не думай об этом! Мы с тобой идём до конца и точка, не то…

– Не то Антон Григорьевич поступит с нами точно также, как и с Таней, да? Вчера мне звонил его помощник и завуалировано угрожал, дав понять, что если мы не нажмём на мою жену и она не подпишет отказ от претензий к Руслану Григорьевичу, то нам с тобой будет очень плохо. Похоже, что его терпение уже на исходе, а это заставляет меня нервничать. Да и Таня… Ты же соврала мне насчёт Алексея, да? Просто воспользовалась моей злостью, зная, что я люблю её и выйду из себя?

Охренеть! Что это у него за минутка прозрения и сожаления? И с чего это он вдруг пришёл к мысли, что любит Таню, когда на протяжении нескольких лет он клялся в любви только мне и просил сбежать с ним? Ему что, голову на солнце напекло? Или он от кого-то жалостью заразился? Ну правда, не мужик, а какой-то тюфяк. Ни хрена не может сделать, чтобы ничего не просрать или как-то не протупить.

– Андрюша, ты чего? С чего ты вообще это взял? На Антона Григорьевича можно положиться, он надёжный человек, который просто хочет помочь своему брату, у чьей машины отказали тормоза и… Ну ты и сам знаешь, поэтому мне не надо тебе снова всё объяснять. А я… А я и правда думаю, что у Тани с Алексеем что-то есть. И если бы я не была в этом уверена, то я бы ни за что не пришла к тебе в тот день.

– И почему мне кажется, что ты снова мне врёшь? И почему я снова хочу тебе поверить?

– Всё просто, ты любишь меня, а не Таню. Так что хватит её жалеть. Вот правда, зачем думать о женщине, которая выгнала тебя из квартиры, наняла каких-то отморозков, которые тебя чуть не избили, ещё и уволила из фирмы?

– Но Катя…

– А что Катя? Она твоя дочь и живёт с тобой, так в чём проблема? Или ты хотел, чтобы её и правда отправили в детский дом? А для Тани полезно будет понервничать и подумать над своими поступками. Поэтому не страдай ерундой и лучше сосредоточься на нашем с тобой будущем.

Андрей кивнул, но неожиданно застыл на месте и схватил меня за шею, с силой её сдавив и склонившись ко мне.

– Даша, я тебе обещаю, что если ты вздумаешь меня как-то кинуть или выставить дураком, то я собственными руками тебя задушу, ты меня поняла?

– Прек… рати… Отпу… сти…

– Я задал тебе вопрос! Ты меня поняла или нет? Сейчас я играю в очень опасную игру, выступаю против своей жены за лишение её родительских прав, ещё и помогаю мужчине, который, по сути, убил твоих родителей, так что я не хочу в итоге оказаться крайним.

– Понял-ла… Пон… яла… Отпус-сти… – через силу прохрипела, испугавшись жуткого взгляда Андрея. Его даже не смутило, что мы находились почти в самом центре города, рядом с администрацией мэра, в окружении гуляющих людей.

Разжав пальцы, Андрей отошёл от меня на шаг, но всё ещё был на взводе. И я никак не могла понять, что это ещё была за резкая вспышка агрессии.

Андрей

Последние недели выдались для меня по-настоящему тяжёлыми, и я уже несколько раз успел пожалеть, что ввязался во всё это. Я же просто хотел стать директором фирмы, на которую потратил свои лучшие годы и отдал всего себя, а в результате я оказался втянут в какие-то интриги. И порой я сам не понимаю, что я творю, позволяя Даше меня направлять, так как у меня у самого не хватало сил сделать следующий шаг.

Я уже жду не дождусь момента, когда Таня перестанет упрямиться и примет верное решение. А то я с ума сойду от давления, оказываемого на меня со всех сторон, включая совесть. А про Катю, которую я вынужден пока держать взаперти на съёмной квартире, я вообще молчу. Дочка хочет к своей матери и постоянно устраивает скандалы, а успокоить её это нечто нереальное.

Короче, хрен знает, сколько я ещё так продержусь. Но что-то мне подсказывает, что если Таня не прекратит эту заранее проигрышную борьбу, то произойдёт что-то действительно плохое. И единственный человек, который у меня сейчас есть и который не осуждает меня, это Даша. Если она меня обманет и кинет, то… А вот не знаю, что тогда будет.

– Даша, ты же меня любишь? – требовательно спросил у Даши, смотря на её покрасневшее лицо.

Да, я поступил довольно жёстко, схватив её на людях за шею, но это был просто всплеск эмоций, который она же и спровоцировала.

– Ну конечно же люблю! Но какой же ты идиот, Андрей! А если у меня на шее останутся синяки?

– Поверь, это будет наименьшая из твоих проблем.

– Да хватит уже мне угрожать! Веди себя уже как мужчина, а не тряпка! Всё у нас получится и мы окажемся в плюсе. Да и Антон Григорьевич обещал, что заплатит нам в два раза больше, если мы сумеем дожать Таню, поэтому пойдём уже в кафе и всё обговорим.

– Уверен, он смог бы заплатить нам больше, чем десять миллионов.

– Почему десять? Он же… – Тут Даша резко замолчала и как-то напряглась. – Ну… десять миллионов это тоже, знаешь ли, хорошая сумма.

– Я не понял, ты что, опять мне врёшь? Сколько он на самом деле обещал тебе?

Чуть снова не схватив эту стерву за шею, я вдруг обратил внимание на невысокого, худощавого мужчину, стоявшего возле ближайшего к нам здания с сигаретой в руках. И вот хрен поймёшь, почему я вдруг обратил на него внимание. А ведь я его уже видел. Ещё когда мы с Дашей только подходили к зданию городской администрации. Да и до того тоже… вроде бы… Какого хрена?

– Нет, не вру, я просто…

– Пойдём! Веди себя как ни в чём не бывало. – Взяв Дашу за руку, я притянул её к себе и мы двинулись вдоль улицы. При этом я старался как-то незаметно следить за мужчиной, боясь потерять его в толпе.

– Эй! А мы куда идём? Мы же хотели пообедать в «Ракушке».

– За нами кто-то следит, поэтому едем домой. Мы и так с тобой наговорили больше, чем следовало.

Даша сразу стала как курица смотреть по сторонам и задавать глупые вопросы, так что мне пришлось шикнуть на неё и с силой сжать её руку, чтобы до неё дошло, что надо помалкивать.

Блядь! Вот что-то у меня очень нехорошее предчувствие насчёт всего этого.