Текст книги "Тибет: сияние пустоты"

Автор книги: Елена Молодцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Первый великий танец

Укротив всех этих страшных существ, Падмасамбхава остановился и задумался. Не хватало какого-то очень важного, быть может даже самого важного, самого последнего штриха. И Падма не был бы великим волшебником и великим мудрецом, если бы не нашел его. Следовало связать всех ныне подвластных ему злобных существ, которых он зачислил в защитники Учения, неким подобием круговой поруки, совместной клятвой на крови, заставить их всех сразу принять буддистское посвящение очень высокого уровня. Тогда у них не будет никакой возможности сделать хотя бы шаг назад, вернуться к прежним злодействам.

И Падмасамбхава собрал всех этих чудищ вместе, не пропустив ни одного, и заставил принародно исполнить священный коллективный танец – мистерию Цам. Первым его исполнителям, естественно, не нужны были маски и специальные танцоры, ибо каждый персонаж исполнял в нем роль самого себя, и лица участников были ужаснее любой маски, которую только можно себе вообразить.

Каждый из участников во время танца должен был сначала сосредоточиться в медитации на определенное божество, которое в этот момент входило в танцора и становилась его идамом, то есть его собственной сущностью и одновременно его хранителем. По всей видимости, для Махакалы это был Авалокита, для Ямантаки – Акшобхья, для других участников – менее значимые буддистские божества, соответствующие внутренней природе каждого из медитирующих. Затем все участники, не прекращая общего танцевального движения, должны были войти в состояние сосредоточенной медитации о пустоте от самобытия всех вещей, включая и богов, ставших их идамами, о великой Шунье как основе всего проявленного мира. Сила этой совместной медитации была столь огромна, что она очищала энергетику окружающего пространства, очищала души танцоров и души зрителей, которых собралось очень много.

Илл. 33. Хайягрива, покровитель лошадей

Сама танцевальная площадка, которой послужил двор монастыря Самье, превращалась в мандалу, то есть в схему обители божеств и их окружения, и каждый шаг приближал танцоров к центру мандалы, к тому божеству, с которым всем им предстояло слиться, приняв от него таким образом великое посвящение. Это делало всех участников единым сообществом, связанным братскими узами, так как они получили посвящение от одного и того же божества, что сделало их самих братьями по ваджре, а их взаимную связь – абсолютно неразрушимой ваджрной связью. Нарушение такой связи каралось смертью. Вероятнее всего, давшим посвящение божеством в этом первом танце был Самантабхадра, ади-будда школы ньингма, передавший исходные учения, а главное, исходный энергетический импульс тем, кто входил в его мандалу-жилище. Этот импульс и связал их друг с другом и с буддизмом навеки.

Во время танца каждый герой был обязан читать строго определенные заклинания – тарниили мантры, которые и задавали ритм движениям, определяли рисунок танца. Завершалось все это действо сценой с «козлом отпущения». Живое существо, в нашем случае скорее всего человека, назначали ответственным за все мировое зло и зло конкретного места, и танцоры, впавшие в экстаз от бешеного, завораживающего ритма танца, сообща закалывали жертву трехгранными кинжалами, скрепляя свой только что обретенный союз совместно пролитой кровью, освобождая сознание жертвы от ее тела.

Таким было первое исполнение Цама, поставленное великим танцмейстером Падмасамбхавой, и оно дало немедленный результат: все препятствия к окончанию строительства монастыря Самье и к распространению буддизма Ваджраяны в Тибете были полностью устранены. Все остальные постановки Цама были лишь подражанием исходному образцу.

Думается мне, что Падмасамбхава многое заимствовал здесь у бонцев, кое-что принес с собой из Индии, а многое взял из народных традиций Тибета. Вспомним, как на подступах к Лхасе его увлекла за собой толпа танцоров в масках – танцуя вместе с ними, Падма и прибыл в тибетский стольный град, к которому, как считают в Тибете, неуклонно ведут все дороги мира.

История Цам

А далее содержание мистерии оставалось практически неизменным, сценарии же варьировались, и их варианты в зашифрованном от непосвященных виде записывались в священных книгах.

Илл. 34. Владыка Смерти Яма

И вот что написано о Цаме в монгольской Книге истории монастыря Эрдени-дзу.В древности в Шамбале (таинственной и священной для буддизма стране) седьмой из двадцати царей Благородных, владыка людей Джебджугпайва учил, что великий йог, прежде чем усмирить главного демона, должен победить окружающих вредоносных духов. Для этого ему нужно надеть маску и подобающую случаю одежду, украсить себя украшениями и принять грозный вид. А в Индии в давние времена, когда встречались царь веры Ратнадаса, лама Вимала и небесная дакиня Санваеше и давали неисчислимые благословения толпам людей, а также величественным дворцам, они поднимали с мест небожительниц и мудрецов и учили их многим танцам – танцу богатыряи другим. Наставник Падмасамбхава во время строительства храмов славного Самье, совершая обряд усмирения местных демонов, установил огромный ритуальный круг и для него сочинил танец Цам. Этим он более всего способствовал усмирению яростного противоборства божеств и демонов. А однажды светлейший Хайдуб Санджаеше, известный тибетский ученый XVI века, учитель первого Панчен-ламы Лобсанга Чойджина, явился в своем собственном обличье и повелел Панчен-ламе, своему ученику, учредить Цам. Тот выполнил повеление наставника и учредил Цам в монастыре Ташилунпо, резиденции Панчен-лам.

В трактате Далай-ламы V Нгаванга Лобсанга Гьятсо под названием Заметки о Цаме лучших и славных, пляске богов,написанном в XVII веке, о Цаме сказано следующее [5]5
  Отрывок приводится в свободном изложении.


[Закрыть]. Телу необходимо придавать различные позы, руки следует трясти и делать ими еще и другие наполненные мудростью жесты (мудры). Языком следует читать молитвы, а в мыслях твердо держать то или иное божество. Все это должно быть проникнуто идеей о пустоте и иллюзорности и ни в коем случае не может быть превращено в утеху этой жизни, в ее восемь законов (радости и горести мирской жизни, обретение и потеря, благополучие и несчастье, известность и дурная слава, хвала и хула), то есть просто в игру. Надо быть бдительным и подбирать одежду и украшения сообразно смыслу.

Светлейший Джанджа Ролбидордже описал, как в пляске Цам должны изображаться могучие гении-хранители Учения Будды, заклинатели и великие йоги, уничтожающие и подавляющие злых и вредных демонов. Он учил, что танцор, приняв грозный и гордый вид, сам должен с силой и мощью призывать дух этих гениев-хранителей и заклинателей, и тогда во время исполнения Цама они будут разить вредных демонов – в этом и заключен смысл танца.

Цаму учили и учат в специальных учебных классах при больших тибетских монастырях, таких, например, как Брайбун, в так называемых Намджа-дацанах.Специально подготовленные люди изготавливают маски, большие черные шунаги –шапки, которые надевают монахи-танцоры, исполняющие роль тарничей(заклинателей, произносящих формулы тарни), – а также предметы, которые держат в руках исполнители Цама. Специально изготавливаются одежды и украшения. Все это – работа профессионалов.

Илл. 35. Кубера, бог богатства

Вот как выглядел, например, один из вариантов Цам в Монголии. За два месяца подготовив все нужное для Цама и обучив танцу послушников, которых отобрал и натренировал опытный тибетский лама, монголы устраивали большое празднество, во время которого в течение пяти дней происходило чтение Ганджура –тибетского буддистского канона, состоящего из проповедей и поучений самого Будды Шакьямуни, а также Данджура –второй книги канона, состоящей из комментариев на слова Будды. Затем совершалось большое жертвоприношение всем защитникам Учения. В тот же вечер проводилась церемония благословения жертвы балинили торма,которую приносят духам в виде пирамидальных фигурок из теста. После этого еще четыре дня велось богослужение данджуг,которое состоит в том, что Учитель произносит мантру божества и затем посвящает ученика в мандалу этого бога, а также богослужение джахор.Джахор – это «железный ящик», символически изображающий жилище Ямантаки; в этот «дом», который является непременным атрибутом Цама, загоняют злобных духов и уничтожают их вместе с «железным ящиком». Обе эти службы посвящены Ямантаке. Затем совершалось жертвоприношение книге Ганджур,которое заключалось в украшении ее ритуальными зонтиками, флажками, лентами и многими другими буддистскими драгоценностями, ибо книги всегда очень высоко ценились в буддизме (книга как «слово будды» всегда помещается выше изображения любого божества, так как изображение – это всего лишь «тело будды», а слово выше тела).

Тогда же двенадцать богинь мудрости (Эргемуджуни), Набучи (Большой Барабан), восемь богинь, несущие восемь жертвенных предметов (Чодби Лхамо), и десять хранителей десяти сторон света (Чог джинджу) во главе с Цагаан Эбугеном, Белым Старцем, исполняли перед книгой Ганджуртанцы Цам, чтобы показать их ей. Затем, установив джахор, ритуальный «железный дом», устраивали Цам, в котором участвовали: маски оленя и быка; Махакала с пятью товарищами; шесть Гонгоров – гневных защитников буддизма; пять Шалши – четырехликих гневных богинь, являющихся одной из многочисленных форм Махакалы; три Бегдзе; два Луджанга – «притворившихся ослами» оленя и буйвола; четыре владыки кладбищ; 22 шунага, носителя черных шапок, во главе с самим Великим шунагом; всего же в этом Цаме участвовали более ста персонажей. Вот такой был танец.

Илл. 36. Дхармапала

Вообще же сценарии Цама достаточно многочисленны и вполне поддаются описаниям, вот только их сокровенная суть всегда остается скрытой. В дацанах при буддистских монастырях хранились специальные руководства по Цаму, существовали ламы очень высокого уровня посвящения в учение тантр, и только они были способны руководить богослужением и постановкой Цама, не вправе ни на шаг отступить от его ритуального канона.

Цам дхармапал

Мы рассмотрим подробнее Цам дхармапал,или Цам Шиндже,то есть владыки мертвых Ямы. Его начинали готовить месяца за два – видимо, это обычный срок подготовки Цама. Приводился в порядок используемый в священном танце реквизит – музыкальные инструменты, костюмы, маски. Старые ламы, многократно исполнявшие именно этот Цам, готовили себе смену из молодых сильных лам, имеющих достаточно высокий уровень тантристского посвящения. Их обучали вначале каждого по отдельности, разучивая с ними каждое движение танца и соответствующую ему мантру, которую они во время танца должны произносить либо про себя, либо вслух. Затем участники репетировали группами и лишь потом танцевали все вместе под музыку. Вначале танцевали без масок, так как они достаточно тяжелы; впрочем, их тяжесть вполне оправдана – движения участников Цама должны быть «весомыми», внушающими зрителю благоговейный трепет и почтение. Маски надевались лишь после того, как танец был полностью разучен.

Но Цам не сразу выходит на улицу, этому предшествует закрытое священнодействие внутри храма, отнюдь не предполагающее посторонних глаз. Обрядом руководит лама высокого посвящения. Он одет в специальный костюм, который венчает высокий круглый головной убор с конусообразным верхом золотого цвета, символизирующий достигнутое его носителем полное Просветление, ибо цвет Просветления – золотой. Маски же ему не полагается, он идет с открытым лицом, на котором нет даже грима. Он – не персонаж Цама, он не играет роль, полностью вживаясь в нее, но действует от своего лица, изображая лишь самого себя, – и этого достаточно, ибо его личность значима сама по себе, она не ниже ранга изображаемых в Цаме божеств.

Илл. 37. Дхармапала

Этот человек, точнее, Высокий Лама, ровно в полночь распахивает настежь двери храма и вылетает из них, кружась в бешеном танце. При этом он произносит мантры или тарни, заклинания, которые задают ритм всем танцующим ламам. В руке главный распорядитель держит серебряную чашу, а прислуживающий ему лама, гораздо более низкого уровня посвящения, наливает в эту чашу кровь из габалы –чаши из человеческого черепа. Череп отнюдь не символический, и кровь вначале также была человеческой, лишь позже ее заменили на кровь жертвенного животного. После этого вступает оркестр, звучит оглушительная музыка, музыка неистового безумия. Лама-церемониймейстер спокойно отходит в сторону, хотя все остальные продолжают свой безумный танец, и не торопясь переливает кровь из своей серебряной чаши в бараний желудок, завязывает его, а затем берет приготовленную заранее из теста фигурку человека – линка –и вкладывает в нее наполненный кровью бараний желудок. Кровь – носитель жизненной энергии, так что теперь линка обретает жизнь, воплощая собой врага веры, символ всех грехов. Это «козел отпущения» Цама.

На рассвете ламы собираются все вместе на закрытую для непосвященных совместную службу. Здесь выносится сделанная из теста пирамида с тремя вершинами, на средней из которых изображен человеческий череп. Эта жертвенная пирамида называется сор;это предмет, который ламы зарядили огромной разрушительной энергией. Грани пирамиды символизируют горячие языки пламени, а потому они окрашиваются в красный цвет, так что сор наделен силой сжигать врагов буддизма, которых обозначает линка.

Только после этого можно собирать зрителей, ибо закрытая часть закончилась. В центре внутренней квадратной ограды храма ставится стол под шелковым балдахином, а вокруг него чертят концентрические круги, по которым будут двигаться танцоры в костюмах и масках. За внешним кругом рассаживаются почетные гости, далее – простые миряне. Теперь храмовая площадь представляет собой мандалу царя Ямы, или Шиндже, главного героя этого действа. Концентрические круги, по которым располагаются божества из свиты Ямы, заключены в квадрат ограды, а благоговейные зрители также включаются в мандалу-дворец Ямы.

Теперь начинается собственно Цам. Вначале выносят и ставят на столик под балдахином сор и линка, затем вступает оркестр, стоящий сразу за внешним кругом. В оркестре задействованы трехметровые металлические трубы, которые приходится поддерживать и спереди, и сзади, трубы из берцовых человеческих костей, медные литавры, колокольчики и другие не менее экзотические инструменты.

Начинается танец с выхода двух хозяев кладбищ, читипати.Их облегающая черная одежда расписана белой краской, обозначающей кости, так что имитация скелета является достаточно убедительной, тем более что на головах у них красуются маски в виде человеческого черепа. Они исполняют пантомиму, отгоняя от сора маску ворона, норовящего склевать его. Четыре блюстителя порядка в строгих масках и с кнутами в руках надзирают за происходящим, стоя вне очерченных кругов. Затем появляются другие персонажи, выполняя элементы танца с зажатыми в руках символическими предметами, каждое движение которых имеет особый смысл, понятный лишь малому числу зрителей.

Илл. 38. Черный Махакала (маска Цам)

Только после такого вступления на сцену выходят главные персонажи мистерии – бог смерти Яма и бог войны Бегдзе, их сопровождают партнерши по тантристской практике. Отдельную партию и важную функцию в Цаме имеют монахи, пребывающие в состоянии глубокого самадхи – сосредоточения; они не носят масок и исполняют роль самих себя. Танцуют в этом Цаме, конечно же, и владыки местности, сабдаги. Все участники одеты в яркие костюмы, по всему телу их опоясывают тяжелые четки, к которым снизу подвешено 12 колокольчиков, сопровождающих своим звоном каждое движение танцовщиков.

На протяжении всей мистерии в Цаме участвует Белый Старец – хранитель местности, а также населяющих ее людей и животных. Его роль, пожалуй, одна из самых важных: он исполняет веселые импровизации, добродушно отвлекая на себя внимание зрителей в самых важных местах Цама. Его благожелательное и непосредственное веселье резко контрастирует с рваным ритмом танца. Белый Старец радует глаз и сердце собравшихся, им трудно все время удерживаться в суровой атмосфере танца, который представляет собой чрезвычайно энергетически насыщенную коллективную медитацию, дающую сильнейшее поле энергетического воздействия.

Когда же Белому Старцу необходимо отвлечь от происходящего взгляды непосвященных? Во-первых, во время танца монахов, погруженных в самадхи, предельно сосредоточивших свои внутренние энергии. Во-вторых – и это, видимо, самое главное, – во время манипуляций с сором и линка. Под бешеный танец участников Цама и под «эстрадные выступления» Белого Старца высокие посвященные в мистические тайны ламы читают мантры-заклинания, как можно незаметнее выносят сор за монастырскую ограду и бросают его в костер, где он сгорает, унося с собой и жизни врагов буддизма. После принесения сора в жертву тут же уничтожается линка; этот обряд сопровождается кровью, которую выпускают из пронзенного пурбой бараньего желудка. [6]6
  Справедливость требует добавить, что с помощью линка можно уничтожить любого конкретного человека. Так, Л.А. Уоддел в своей книге «Лхаса и ее тайны», вышедшей в свет в Лондоне в 1906 году, с искренним изумлением сообщает, что в монастыре Гьянтце им и его спутниками были обнаружены магические круги, предназначенные для того, чтобы убить чрезмерно любознательных европейских путешественников. Таких кругов было семь, и они символизировали различные виды магического оружия: 1) камни и другие метательные снаряды; 2) лодку для переправы через реку; 3) огонь; 4) мечи; 5) ураганы; 6) удары молнии; 7) стрелы.
  Уоддел приводит текст заклинания на убийство врага, который в вольном переводе и пересказе выглядит так: «Хвала мудрому богу! Для убийства чьего-либо врага необходим трехголовый трезубец (тришула),на котором в середине находится голова свиньи, справа – голова быка, слева – голова змеи. На голову свиньи водрузи фонарь, положи ей в рот изображение человека (линка) из пшеничного теста. При этом верхняя часть тела человека должна быть черной, нижняя – красной, на верхней части нарисуй восемь планет, на нижней – двадцать восемь созвездий, а также восемь китайских триграмм, магический квадрат с девятью фигурами, когти тигра, крылья орла и хвост змеи. Повесь на левую сторону фигурки лук и стрелу, повесь хлеб и провизию ему на спину, воткни в него перо совы справа и перо ворона слева, воткни ему в голову кусок ядовитого дерева, окружи его со всех сторон мечами, помести красную стрелу справа, желтую – слева, черную – в середине. Потом, сидя в спокойной медитации, декламируй: этот трезубец с головой быка прогонит все чары бон, змея прогонит прочь все насланные на нас эпидемии, змея разгонит все колдовство духов земли (сабдагов), фонарь разгонит духов воздуха. О трезубец! Иссеки сердца вражеского войска!..» И далее в том же духе.
  Беда в том, что вражеским войском на сей раз оказались европейские исследователи, и чудом они избежали смерти: вышеупомянутая свинья держала в зубах линка, изображавшую заблудших европейцев, и должна была проглотить ее, но почему-то она этого не сделала, и не в меру любопытные исследователи остались живы.


[Закрыть]

Илл. 39. Мистерия Цам в Урге (Монголия, XIX в.)

Итак, враги веры подавлены и уничтожены. Актеры сыграли свои роли, причем не просто сжились с ними, но на время танца полностью отождествили себя с изображаемыми персонажами, которых Падмасамбхава впервые собрал всех вместе, без всяких личин и актерства, в самом первом Цаме. И с тех пор Падмасамбхаве ежегодно посвящается особый Цам, исполняемый в 10-й день пятого или десятого лунного месяца.

Таким, в масках и личинах, предстал Цам глазам известного бурятского тибетолога В. Барадийна. Но суть этого странного танца, повинующегося не столько звукам надмирной музыки, сколько ритму читаемых тарни, мало изменилась со времен Падмасамбхавы, и описание Цама дхармапал, сделанное Барадийном в дневнике в 1903 году, вполне согласуется с тем, что происходило во времена Падмасамбхавы.

Цам Калачакры

Нельзя пройти и мимо теоретических форм Цама, например, Цама Калачакры – танца, входящего в обряд жертвоприношения божествам мандалы Калачакры, всепоглощающего божества времени.

Для этого танца, исполняемого практически без масок, характерны три вида головных уборов, символизирующие три тела будды – трикайя.Первый вид головного убора, представляющий нирманакайя, является короной из изображений пяти дхьяни-будд дхармакайя, что символизирует видимый образ невидимого тела мирных божеств. Второй тип убора, представляющий самбхогакайя, – это расшитый золотом черный обруч с пятью небольшими черепами по верху, которые символизируют все тех же пять дхьяни-будд. С обруча свисает черная бахрома, обозначающая волосы, закрывающая лоб до самых глаз. Вверх от обруча бахрома собирается в высокий пучок, кончающийся ваджрой, – символ выступа на макушке будды, его ушниши,знака Просветления. По бокам обруча заплетенная в две косы бахрома свисает на длину локтя, параллельно ей свешиваются две ленты. Значение – то же, что у нирманакайя: отражение высшего в низшем, непроявленного в проявленном. Третий головной убор – символ дхармакайя, высшего из трех тел будды, – представляет собой корону, на которой помещены первые санскритские буквы имен пяти дхьяни-будд. Четвертое, высшее тело ади-будды, тело свабхавикакайя, визуальному изображению не подлежит.

Илл. 40. Бог Яма – персонаж мистерии Цам (Монголия, XIX-XX вв.)

Илл. 41. Белый Старец – персонаж мистерии Цам (Монголия, XIX-XX вв.)

Участники Цама Калачакры не столь многочисленны, как в Цаме дхармапал, в нем заняты всего 40 человек. Исполнители заучивали наизусть тарни – заклинания, ведущие мистерию танца, но не понимали их смысл, так как он вообще не подлежит расшифровке. Дело в том, что сила тарни или мантры заключена отнюдь не в ее содержании, не в ее смысле, но в произносимых с правильным интонированием звуках, которые неумолимо воздействуют и на божеств, и на энергетику окружающей среды. Поэтому они никогда не переводились с санскрита, так как звуки чужого языка были бы иными и не оказывали бы ожидаемого действия. (Меня просто умиляют наши нынешние руководства по йоге, предлагающие декламировать мантры в русском переводе, в котором они уже абсолютно бессмысленны и лишены какого бы то ни было действия.) Возможно, некоторые из высших руководителей Цама до какой-то степени и понимали смысл произносимых тарни, но это являлось совсем не обязательным, вполне достаточно было знать последствия производимых ими воздействий, то есть цель их применения.

Илл. 42. Ритуальная церемония Цам (Монголия, XIX-XX вв.)

Ясно, что участники мистерии, особенно столь высокого уровня, как Цам Калачакры, высшего тантристского божества Ваджраяны, действовали в измененных состояниях сознания. Этому способствовало абсолютно все в Цаме – от музыки до чтения тарни и движения в соответствии с навязанным заклинаниями ритмом, а также сосредоточение в медитации о Пустоте. Очевидно, что при этом танцоры вполне могли воспринимать окружающий мир как иллюзию их собственного ума, и это было большим шагом на пути духовного становления. Далее, если индивидуальная медитация, будучи концентрацией наиболее мощной из всех существующих энергий, энергии ума, обладает громадной творческой силой, то слияние многих умов в коллективной медитации, в которую вводил захватывающий все физические и душевные силы танец, не могло не изменять окружающее. Считалось и считается, что Цам преображает не только своих участников, но и пассивных зрителей, которым посчастливилось просто присутствовать при происходящем.

Весь обряд Цама Калачакры являлся жертвоприношением божеству времени. Прежде всего в специальном храме, посвященном Калачакре, на большом столе чертили мандалу Калачакры – схему его дворца, которая являлась также и диаграммой вселенной, схемой буддистского космоса в целом. Затем у владык местности просили разрешения освятить землю для выполнения ритуала жертвоприношения. Если обряд проходил весной, в апреле-мае, то его составной частью было жертвоприношение земле, совершавшееся без посторонних глаз в закрытом храме.

Летом же, в июле, мистерия исполнялась во дворе храма в присутствии зрителей. Характерной особенностью этого Цама-жертвоприношения является то, что жертвы богу Калачакре приносят богини-женщины, роли которых исполняют танцовщики-мужчины. Отсюда особая пластика их движений и особый акцент на работу рук. Здесь на первый план выходят мудры – символические жесты рук. Например, абхайя,мудра защиты и дарования бесстрашия, выглядит так: правая рука поднята вверх и слегка согнута, ладонь поднята до уровня плеча и раскрыта вовне, что означает отдачу энергии, все пальцы вытянуты. В мудре витарка,что значит «аргумент», рука согнута, указательный или безымянный палец касается большого, остальные три пальца вытянуты вверх. Варада,мудра милосердия или даяния даров, характеризуется тем, что в ней рука свисает, все пальцы вытянуты вниз, ладонь полностью раскрыта вовне. Почти все мудры имеют вариации, но все их объединяет тот факт, что их язык абсолютно понятен и участникам танца, и искушенным зрителям, так что с помощью языка жестов можно сказать очень многое.

В Цам Калачакры включено всего двенадцать мудр, а весь обряд танца длится лишь два часа при сравнительно небольшом числе участников. В танце доминирует идея женского начала, богини Праджняпарамиты, воплощающей в себе конечную совершенную мудрость всех будд, предел, завершенность и абсолютную полноту знания, всеведение, полную законченность процесса познания, так как больше нечего познавать. Красной нитью проходит в этом Цаме также и идея трикайя,трех тел будды, восхождение по которым совершенно невозможно без женщины, и богини в своем изящном пластичном танце приносят самих себя в жертву Калачакре ради совместного достижения наивысочайших целей, слияния с ослепительно сияющей Пустотой.

Илл. 43. Мандала Калачакры

Мандала бога Калачакры представляет собой четыре квадрата, вписанных в несколько кругов. Первый, внешний защитный магический круг состоит из жгучих языков пламени, второй – из неразрушимых разящих ваджр (он называется ваджрным кругом), в третьем круге многократно повторено написание магического священного слога Ом.В каждый из заключенных в круги квадратов ведут по четыре входа, соответствующие четырем сторонам света. Каждый вход защищает соответствующее гневное охраняющее божество, находящееся в тантристском соитии с партнершей, что свидетельствует о достижении высшей мудрости, которая постигается лишь в единении мужского и женского начала. Всего таких квадратов четыре, каждый из них символизирует одно из четырех тел будды – нирманакайя, самбхогакайя, дхармакайя и свабхавикакайя, отражая схему устройства как макрокосма, так и микрокосма. В центре находится дворец самого ади-будды Калачакры, пребывающего в тантристском единении со своей супругой Натсог Юм.

Каждый из участников Цама Калачакры имеет определенную ступень посвящения в мандалу Калачакры, дающую право на вход в мандалу вплоть до определенного уровня в зависимости от посвящения. Главные же участники этого Цама, получившие полное посвящение в Калачакру, имеют право войти в центр мандалы к Калачакре с супругой. Дело в том, что при посвящении они уже входили в самое сердце калачакринского дворца и получили здесь свое второе рождение в мандале от соития Калачакры с Натсог Юм. Не имеющий такого посвящения в мандалу не войдет, ибо его нечистое тело и некультивированный ум просто сгорят в огне мощных энергий Калачакры.

Танцоры – мужчины, изображающие женщин, – символизируют тантристское единство мужского и женского начал, ведущее в тантрах к Просветлению. Цам Калачакры движется вначале по линиям защитных кругов; преодолеть их можно лишь при достижении особых йогических психофизических состояний, в которых и пребывают танцоры, переходящие в состоянии глубокой ритмично выраженной медитации из круга в круг и из квадрата в квадрат. Преодолевая защитные круги и сопротивление охраняющих божеств – стражей ворот, танцующие постепенно восходят по лестнице тел будды, а избранные в кульминации достигают единения с ади-буддой и его супругой. Соединяя в себе мужское и женское начало и становясь ади-буддой Калачакрой, они передают свои вновь обретенные энергии присутствующим на представлении Цам и открывают их в мир, преображая его.

Вот и все, что я смогла рассказать вам о Цаме. Но это еще не все из того, что было создано Падмасамбхавой, и об этом мы поговорим в следующих главах.