Текст книги "Вечная любовь (СИ)"
Автор книги: Елена Кутузова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Еще несколько минут назад его кожа казалась смуглой. Теперь же она белела, как горные вершины, укрытые снегом. На ней отчетливо выделялись синие прожилки вен, но и они каждую секунду становились все бледнее: мужчина умирал. Жизнь вытекала из него вместе с кровью, что собралась у ног уже застывающей лужей. Ульяну замутило, и она закусила губу, чтобы прийти в чувство. Поворачиваться к происходящему за спиной ей не хотелось. Но сильная рука снова увлекла её вниз.
Мумию опустили в саркофаг прямо на носилках. В столбе света заплясали тени, но он остался таким же ярким. Закончив, мужчины отступили, распластавшись на каменном полу.
А Аиджи, двумя руками подняв Чашу, снова запела-заговорила свои заклинания. Все громче и громче, голос заполнял пространство, бил по ушам и совершенно заглушил шорох: каменная крышка саркофага сдвинулась и поползла на место. Миг, другой... Гроб превратился в огромный светильник, внутри билось пламя, но стоило последнему звуку сорваться с губ жрицы, как все исчезло. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание Ланни да тихий звук шагов: Шон шел к золотому лотосу, и при его приближении лепестки приоткрывались, показывая спрятанную внутри ступу, похожую на колокольчик с длинной ручкой.
Тигр сложил руки, и как будто отвечая на молитву, в воздухе родился гул, словно ударили в большой колокол. Он рос, заставляя поверхность ртути пойти мелкой рябью. Уля поспешно отползла подальше от края, подтянув длинный подол. Звук шел от ступы, раздаваясь снова и снова. А потом «колокол» дрогнул и медленно поплыл вверх. Под ним, на высоком ложе, убранном шелками, спала девушка.
Голова чуть склонилась к плечу, мягкие губы полуоткрыты, а на щеках играет нежный румянец. Грудь мерно вздымалась но, присмотревшись, Ульяна поняла: то иллюзия. Если долго и пристально вглядываться в неподвижный предмет, начинает казаться, что он движется. Не желая верить в догадку, она посмотрела на Шона. И отшатнулась, охваченная непонятно тоской: в его взгляде было столько любви, столько боли, что сомнений не оставалось – под золотой ступой покоилась сама дочь Небесного Владыки, возлюбленная Белого Тигра – Лишана.
Он тихо склонился над ложем и коснулся её губ – своими. Уля ожидала, что дрогнут сомкнутые веки, и, как в сказке, девушка вздохнет и проснется. Но ничего не произошло. Шон просто выпрямился и отвернулся от ложа. Ульяна вздрогнула, только теперь поняв: взгляды всех присутствующих были устремлены на неё.
22
– Ты хотела знать, зачем ты здесь? – Шон говорил тихо и медленно, в такт неторопливым шагам.
Он приближался, и Уле показалось, что она во сне, когда надвигается что-то страшное. А убежать нельзя, как ни старайся.
– Ты хотела знать, что на тебе за одежды?
Шон приближался неотвратимо, и Уля не сразу поняла причину своей неподвижности: в неё вцепились десятки рук, схватили за одежду, за плечи, за ноги, спеленали так, что даже дышать стало тяжело.
– Я же рассказывал тебе о Принцессе. Но ты даже не поинтересовалась, как она умерла...
– И как же?
Губы не слушались, онемели, словно к ним приложили лед.
– Ты плохо слушала, – в голосе Шона послышалась грусть. – А причина проста – демоны! Они покорили Средний мир и даже добрались до Верхнего, где небожители проводили время в размышлениях и мудрых беседах. Их нужно было остановить! Боги собрали всю свою силу и отрезали Нижний мир от остальных. Но нарушение равновесия привело к трагедии: на землю обрушились ливни и потоки воды почти уничтожили человечество. А в Верхнем мире появились вулканы, и небесную твердь прорезали бездонные расселины. Небеса раскололись, и из малого осколка возник Благоуханный край. Место, где мы смогли хранить память о прошлом и лелеять надежду на будущее! А еще были созданы Врата.
Ульяна посмотрела туда же, куда и все: на золотые створки высоко над ртутным озером. Ей показалось, что глаза драконов недобро сверкнули.
Тишина давила на уши. Даже раненый перестал хрипеть, то ли прислушиваясь, то ли распрощавшись с жизнью. Уля отметила это краем сознания и продолжала слушать.
– Но Вратам нужны были Печати и нужен был Страж. Эту роль Небесный Владыка отвел любимой дочери. Её дух был разорван на девять частей, и Девять печатей навеки сомкнули створки!
Это было честью для Лишаны. И одновременно – наказанием. Тигр тоже свое получил: у меня отняли часть души, забрали Зверя, заперли в этом теле... Но и свободы тоже лишили: с той поры и доныне я – послушный раб старшего из Хранителей Гробницы.
С этими словами Шон опустился на колени и лбом коснулся обуви Аиджи. Это далось ему нелегко, словно кланялся через силу, собирая в кулак всю свою волю, заставляя себя подчиниться.
И так же выпрямился, как пружина.
– Но в этом была и милость, ибо хозяева менялись, пролетали года, столетия следовали одно за другим... И все это время я искал способ вернуть утраченное. А потом судьба преподнесла подарок. Оказалось, Небесный Владыка не так уж и всесилен! Его Печати теряли силу, и чтобы вернуть её, частички души возрождались в Среднем мире. Моя Лишана жила в облике человека, а я даже не мог её увидеть, пусть по земле и ходило лишь её жалкое подобие. Но этого оказалось достаточно.
Шон обвел рукой саркофаги:
– Каждая из этих девушек – реинкарнация Лишаны. И ты, – палец смотрел Ульяне прямо в лоб, – тоже. А значит, вы сможете заменить её. Ваши души станут печатями, девять стражей не покинут свой пост, но моя Лишана вернется ко мне.
– Идиот! – донеслось издалека, но слабый голос Ланни заглушил нарастающий рокот барабана. – Придурок! Ты выпустишь демонов...
Ульяна не могла пошевелиться, и не потому, что её держали. Силы внезапно кончились. Она поверила в то, что все происходящее – правда. И только надежда еще не желала сдаваться. Несмотря на ужас, Ульяна искала выход, тянула время.
– Восемь! – выдохнула резко и громко.
Шон замер.
– Нас – восемь! Твоей Лишане все равно придется остаться среди Стражей, иначе одной печати будет не хватать.
– У меня два пути, – голос Шона звучал ровно, но в глубине клокотал едва сдерживаемый гнев. – Дождаться девятой реинкарнации... или рискнуть. Я выбрал второе, ибо кто знает, получится ли вернуть затерянную и расколотую душу. Восьми печатей достаточно, чтобы отсрочить конец света. Вы будете сдерживать демонов до того момента, когда Лишана закончит свой земной путь и сможет встать рядом с вами. Я её не оставлю, так что... просто дождитесь того момента!
– Хватит болтать! – перебила его Аиджи. – Ведешь себя, как слюнтяй.
От холодного голоса Ульяну пробрал озноб, и показалось, что крышка нефритового саркофага, на которую её уложили, сделана изо льда. А Шон отошёл, уступая место Аиджи.
Тишину нарушали только крики Ланни. Он бился в путах, называя всех сумасшедшими, грозил страшными карами, которые мог придумать, но на него не обращали внимания, а потом и вовсе вставили в рот кляп.
И в тишине родилась мелодия. Тихая и робкая вначале, она постепенно крепла, набирала силу, и вот уже голос Аиджи заполнил гробницу. И, отвечая на призыв, саркофаги засветились, все восемь, а ступа-колокол, парящая над ложем, тихо загудела, как будто кто ударил в закругленный бок молоточком.
Крепкие руки удерживали, не позволяя даже повернуть голову, и Ульяна не сразу поняла, что этот надсадный вой, бьющий по ушам – её собственный. Она пиналась, пыталась если не освободиться, то ослабить хватку, чтобы не дать опуститься занесенному ножу... И вдруг церемонию нарушил пронзительный вопль:
– Аиджи! Ты же обещала!
Жрица не обращала внимания, даже головы не повернула, и не сбилась с такта. Шон бился в руках схвативших его людей и выл от бессилия. Но Ульяна уже не видела: она как кролик, зачарованный удавом, смотрела на приближающуюся Аиджи.
Нож начал движение вниз, и тут жрица покачнулась – ей под ноги прилетел один из тех, кто пытался удержать Шона. В отчаянии Тигр умудрился высвободиться и теперь пробивался к жертвеннику, в который превратился саркофаг. Но его тут же оттеснили, песня возобновилась, и на лицо Ульяны опустился туман. Она скосила глаза и задохнулась: из Чаши, что стола в изголовье, текли клубы синеватого дыма. Тонкими струйками они оплетали ножки, скользили по светящейся поверхности нефрита, обнимали плечи... Руки держащих Ульяну мужчин отдергивались, лишь бы не встретиться с невесомыми щупальцами, но свободы это не прибавило: тело опутала призрачная сеть.
Она прижимала к саркофагу, давила на грудь, мешая дышать. Но Ульяну это уже не беспокоило: все её внимание было приковано к полыхающему кончику ножа. Клинок приближался, и она поняла: лезвие сделано не из стали, а из серого, до зеркального блеска отполированного камня.
Зачарованная бликами на острие, Уля не видела, как Шон расшвырял противников и вскочил на ноги, а потом, поняв, что не успеет, кинулся прочь, перескакивая с одного камня на другой. Не видела, как вылетает из ножен меч, и заступивший путь падает, а поверхность ртути снова замирает, приняв жертву.
Острая боль на миг привела в чувство, заставила забиться, вырываясь из кокона, но туман уже начал окрашиваться алым. Кровь пропитывала его, словно вату, и ему уже мало было Ульяны. Щупальца дернулись, и с краев саркофага устремился вниз пламенеющий водопад. Он расползался по полу, заполнял лепестки, отшатываясь от ног стоящих на них людей... И ртуть заволновалась, чуя его присутствие.
Жизнь утекала из Ульяны капля за каплей. Голова кружилась, и все ощущения свелись к пульсирующей болью точке. Не сойти с ума позволяла мелодия. Ульяна цеплялась за неё, как утопающий, впускала в самые сокровенные уголки души и замечала, что боль уменьшается с каждой нотой. Напев напоминал реку, и Уле стало казаться, что она лежит в лодке, подхваченной медленным течением. Покой и безразличие окутали измученную душу, стало хорошо и тепло, и дрема смежила веки... Ульяна засыпала, и было все равно, что случится дальше. Она не видела, как снова поднялся нож, как в синих глазах Аиджи полыхнуло пламя... И вскрик, вырвавший из сна, показался неуместным. Он не вызывал ничего, кроме недоумения, ярости и новой вспышки боли.
Крики, звуки ударов, лязг стали... Все закружилось. Уле показалось, что её затягивает в какую-то черно-багровую воронку, вертит и кидает из стороны в сторону.
– Освободи меня, придурок! – последнее, что она услышала прежде, чем погрузилась в темноту.
Там, в пустоте, единственным маяком и путеводной нитью была мелодия Аиджи. Ульяна не сразу поняла, что голос поменялся, стал мягче, красивее и сильнее. Ноты звучали увереннее, а потом... потом сделалось понятно, что поет она сама. Нет. Не она – Лишана. Но ведь она и есть – Лишана? И кто такая Ульяна? И...
23
Рев огромных животных... Лязг стали. Вопли раненых... Люди не могут так кричать! Но это... и не люди!
Два змееподобных тела, сверкая чешуей, скользят среди чудовищ, и длинные когти терзают плоть врага. Демоны не отстают – драконы покрыты ранами, и пусть силы неравны – не сдаются. Движение лапы, скрежет, какой бывает, когда железо скользит по железу, удар... и крик боли, который заглушается громким шепотом:
– Ритуал нужно провести до конца...
Знакомый голос. В груди разливается тепло и радость. Нет – восторг. Хочется вскочить, подбежать, утонуть в крепких, нежных объятиях и говорить, говорить о том, как же она скучала!
Ульяна перепугалась. Это были не её мысли, не её чувства, не её желания. Но от осознания стало легче: переполнявшие эмоции отступили, и разговор стал звучать четче.
– Нельзя! – второй голос тоже показался знакомым, но уже самой Ульяне. – Там сейчас ловушки повсюду! Драконы пока сдерживают демонов, но стоит этой женщине умереть... Врата распахнутся. Мы не можем допустить подобного.
– Проклятье... Аиджи... Что она натворила?
– Что ТЫ натворил! – в словах зазвенела ярость. – Какого...
До Ульяны вдруг дошло, что мужчины разговаривают не по-русски. Незнакомые звуки, тем не менее, складывались в осмысленную речь. И она её понимала!
Удивление оказалось таким сильным, что Уля забыла о попытке быть осторожной и открыла глаза.
Отблески костра плясали на каменных стенах, и на мгновение показалось, что она все еще там, в пустыне, на дне пересохшего колодца, а произошедшее – нелепый и страшный сон.
– Очнулась? – над ней склонился Шон.
Да! Конечно! Это только сон! Но почему так болит все тело? И плечо просто горит, словно его раскаленным вертелом проткнули?
Вода смочила пересохшее горло, возвращая способность соображать. Уля огляделась, не понимая, куда делись остальные, и с кем именно разговаривал Шон.
У костра, помешивая угли палочкой, так что от них взмывал в воздух сноп искр, сидел смутно знакомый мужчина в странной одежде. Ульяна перевела взгляд на Шона... И закрыла глаза, поняв.
Не сон! Это все – реальность.
– Ульяна? – тут же послышалось встревоженное.
Разговаривать не хотелось. Тем более – с Шоном. Но он не отставал, теребил, отчего боль в плече становилась невыносимой, звал, заставляя возвращаться в этот треклятый сон.
– Оставь её! Ей нужно прийти в себя.
Уля вдруг поняла, где она слышала этот голос. Пленник! Ланни, кажется. Но тогда мужчина выглядел немного по-другому. И, стараясь рассмотреть получше, Ульяна снова открыла глаза.
Бледность никуда не делать, но из взгляда исчез горячечный блеск.
– Ты... кто?
И только, когда мужчины удивленно переглянулись, поняла, что задала этот вопрос на их языке.
Ланни поднялся. В его движениях чувствовалась скованность, но он упрямо преодолел несколько шагов, что их разделяли:
– Знаешь, меня сейчас больше интересует, кто такая ты!
– Отойди от неё! – на плече Ланни сверкнула стальная полоса. – Отойди, или я снесу тебе голову!
– Ну, попробуй! – тот даже не пошевелился. – Кое-кого ждет большой сюрприз!
Оба застыли, выжидая, что предпримет соперник. А Уля, глядя на это противостояние, сходила с ума: шум в ушах нарастал, и сквозь него прорывались какие-то голоса. Они то шептали, то кричали, но всех перекрывал оглушающий рев драконов.
– Придурок! Отпусти! Ей же плохо! Кровотечение открылось!
Сквозь застилающую глаза звенящую марь Ульяна видела, как суетятся мужчины. Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи, озноб пробежал по телу, а за ним последовала резкая вспышка боли. Уля взвыла, но сильная рука зажала рот, не давая крику даже сорваться с губ:
– Нельзя! Здесь очень сильное эхо, нас тут же найдут.
Теряя сознание, Ульяна думала о том, что глупо прятаться, разжигая в темноте костер и разговаривая, как ни в чем не бывало. Но мысли путались, им словно что-то мешало, и вскоре темнота освободила от боли.
Но вместе с ней пришли сны.
Облака так похожи на туман! Они точно так же стелются по земле и отшатываются от края одежд. Алый с золотом подол пугает их, словно это языки пламени!
– Осторожно! – Шона почти не видно в густых клубах. Он такой же белый, как и облака, только глаза просвечивают сквозь толщу синими звездами.
– Осторожно! – снова рычит он, когда она подходит к самому краю. – Отойди!
Одно гибкое движение, и вот уже Белый Тигр стоит между ней и обрывом. Здесь – Край Мира, и если позвать игривого Духа Ветра и попросить разогнать облака, то можно увидеть Срединный мир и людей, которых так любит её брат. Забавные создания.
– Давай спустимся?
Шон нехотя соглашается. Он всегда соглашается. Но не потому, что Тигр – её телохранитель и доверенный отца. Просто... Шон её любит. Её, дочь Небесного Владыки, юную Богиню Весны и Вечной Жизни. И ведь не побоялся же!
Рядом с Шоном не страшно. Он отгонит любую опасность, и неважно, в человеческом облике или зверином. Сейчас он подставляет спину, припав к земле, чтобы ей было удобнее садиться.
– Я и сама могу, – кривит губы, делая вид, что обиделась. Но Шон непреклонен: при спуске в Срединный мир его спина – самое безопасное место.
Здесь, в облаках, довольно холодно, но она не хочет тратить силы на то, чтобы согреться. Куда приятнее запустить руки в белый мех с мягким подшерстком и посильнее прижаться к могучей спине. Тепло окутывает нежными объятьями, а губы сами шепчут:
– Шон! Шон!
Только в ответ – тишина. И надежная спина исчезает, оставив висеть в облепляющих клочьях облаков. А они стремительно наливаются чернотой, и где-то в глубине зарождаются багровые сполохи молний. Хлопок, удар... и начинается падение в бесконечную тьму.
– Уля... Уля... ЛИШАНА!
Уля распахнула глаза. Она не понимала, почему имя давно погибшей принцессы подействовало, как удар хлыста:
– Как ты меня назвал?
– Лишана! – в глазах Шона отражался огонь костра, отчего, казалось, они лихорадочно блестят. – Ты вернулась! Лишана!
– Почему... – Уля задохнулась от боли, так сильно мужчина сдавил её в объятиях.
Они тут же разжались, и голос стал испуганным:
– Очень больно? Прости, я...
– Почему... – лежать на земле было жестко, – почему ты так меня называешь?
Взгляд Шона заметался. Он словно искал что-то знакомое в чертах Ульяны, и не находил.
– Ты... ты не Лишана?
– Погоди-ка...
Рука Ланни на лбу казалась была прохладной. Его темные глаза, казалось, заглядывают в душу и отчего-то захотелось плакать.
– Эй, козел рогатый, не смей использовать чары! – прошипел Шон.
– Иди ты... – Ланни даже не повернулся, продолжая изучать Ульяну. А потом поинтересовался: – Ты до этого знала наш язык?
– Очевидно же, что нет!
Шон попытался отодвинуть соперника, но тот только уселся поудобнее. И продолжал участливо:
– Как ты себя чувствуешь?
– Больно! – пожаловалась Уля.
– Прости. Нож Жрицы жалит отчаянно, и немногие могут похвастаться, что пережили его укус. Рана глубокая, а у нас нет лекарств. Тебе придется потерпеть.
Ульяна застонала, но не от боли: до неё дошел весь ужас положения. Она лежала на полу какой-то пещеры, раненная каменным ножом. Какими тряпками перевязывали тоже непонятно. И при этом – никаких антибиотиков! Ни таблетки, ни укола... Наверное, она сильно согрешила, бросив Колю, а это – наказание. Сдохнуть у черта на куличках, без медицинской помощи... Уля закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что читала о гангрене и заражении крови. Сейчас она могла только молиться, чтобы рана убила её быстро и как можно безболезненнее.
– Лишана... – снова послышался голос Шона.
– Да оставь ты её в покое! Не видишь – плохо ей. Если не достанем лекарств...
– Тогда нужно торопиться! Если мы закончим ритуал...
При воспоминании о саркофаге, гробе и жрице Ульяна подскочила. Боль заставила задохнуться, но это был вопрос жизни и смерти:
– Какой... ритуал?
И с ужасом поняла, что уже знает ответ.
Он пришел из глубин памяти, как что-то давно заученное и забытое. А вместе с ним и понимание, что хотел сделать Шон, и что сотворила Аиджи.
И это знание напугало даже больше, чем все остальное: Ульяна потеряла сознание.
В бреду она снова попала с центр сражения, но теперь непонятно было, где драконы, а где демоны. И когда на лицо упали капли крови, закричала от ужаса.
24
– Тише! Тише! – кто-то зажимал ей рот.
Боль от раны прояснила голову, и Уля замолчала. Руку стразу убрали, и дышать стало легче.
– Что-то снилось? Что именно?
– Драконы... они сражаются с чудовищами.
– Значит, у нас еще есть время, – перевел дух Ланни. – Нужно поскорее найти Печати.
– Быстрее и проще будет завершить ритуал! – не сдавался Шон. – Ты же видишь: дух Лишаны пробудился. Если мы вернем Принцессу...
– Шон, я знаю, тысячелетия тянутся долго, но Аиджи нарушила ритуал, ничего уже не исправить. Однажды ты уже ошибся, и...
– Я не ошибся! – рыкнул Шон и тут же испуганно замолчал, прислушиваясь к эху. – Я не ошибся, – добавил шепотом. – Если бы не предательство...
– Ты дурак, – вздохнул Ланни. – Как был дураком, так им и остался. Надо же додуматься – поднять взгляд на дочь Небесного Владыки!
– Я завершу ритуал! – вместо ответа Шон схватился за нож.
Ланни в мгновение ока оказался между ним и Ульяной. Его ладонь лежала на рукояти меча:
– Прольешь кровь – и Врата распахнутся. Драконам будет не удержать створки. Аиджи знала, что делала.
В свете костра глаза Шона сверкали, как темный лед. А потом Тигр отступил.
– Почему она так поступила?
– Кто знает? – в голосе Ланни остался равнодушным. – У потомков небожителей свои мотивы.
– В жилах Аиджи течет кровь демонов.
В пещере повисла тишина, настолько тяжелая, что, казалось, даже хворост в костре перестал потрескивать. А Уля продолжала, сама не понимая, откуда у неё эти знания:
– Одним из предков Аиджи был демон. Мать сумела обмануть всех... И теперь её пращур хочет вырваться из Нижнего мира. С помощью Жрицы он накопил достаточно сил, чтобы попытка увенчалась успехом.
– Я же говорил! Говорил! Лишана здесь!
– Не приближайся! – Ланни не отступил, не давая Тигру приблизиться. – Сначала надо найти Печати!
– Согласна! – тут же поддержала Ульяна.
Испуганная собственными знаниями, она вцепилась в неожиданного союзника. Но Шон, вместо того, чтобы возмутиться, насмешливо ухмыльнулся:
– Думаешь, он добренький? Думаешь, он тебя защищает? Тогда спроси его, что он собирается делать, когда все девять Печатей будут собраны!
Недавно Ланни, прикованный к стене, требовал того же, и вот его самого призвали к ответу. Но он промолчал. А Шон продолжал:
– Когда найдем все печати, он, – палец уткнулся Ланни в грудь...
– Я знаю. Я знаю, что тогда сделает Цилинь, – перебила его Ульяна и похолодела от понимания того, что ведь и вправду – знает!
Она теперь не только понимала местную речь. Она понимала то, о чем не ведали и сами обитатели Благоуханного края. И как именно Аиджи нарушила ритуал тоже – знала. И, несмотря на ужас своего положения не могла не восхититься изяществом, с каким Жрица все это провернула. Это же догадаться поменять местами два незначительных слова, которые в заклинании служили скорее для связки, чем несли какую-то нагрузку! И как только Шон заметил... Но он всегда был внимательным. Особенно, если дело касалось её.
Страх сжал сердце ледяными тисками. Неужели ритуал подействовал, и душа Лишаны заняла её тело? А как же она, Ульяна? Что с ней станет? Растворится или...
Рядом с ней были двое мужчин, но ни одного из них она не смела просить о помощи. Шон немедленно потребует завершить ритуал, и будет прав.
От таких мыслей стало еще страшнее. Но еще больше – от нахлынувших чувств. Нужно бояться этого сумасшедшего и держаться подальше, но душу переполняли тепло и благодарность. А еще... Уле казалось, она знает, что это за чувство. Но признаться в этом не смела даже себе, словно это могло разрушить запоры, удерживающие Лишану в определенных границах.
– Она сильна, – Ланни опустился на колени рядом с плащом, на котором лежала Ульяна. – Нужно найти Печати раньше, чем она одержит над тобой верх.
– И что тогда? – спросила, хотя знала ответ. Но надежда услышать другое все еще теплилась.
– Тогда мы сможем провести ритуал и закрыть створки. Драконы займут свое место, а демоны останутся в Нижнем мире.
Не то, что хотелось услышать. Но это было правдой.
И судя по бегающему взгляду Шона, даже он смирился.
В груди снова потеплело. Бедный. Как ему тяжело!
– Шон!
Тот вскинулся и тут же оказался рядом и так сжал протянутую руку, что стало больно. С губ сорвалось имя:
– Лишана... Моя Принцесса.
Взгляд, полный тоски подходил больше собаке, чем Тигру. И Уля отвернулась, чтобы не видеть, не поддаться этим чувствам. Но страх уходил. Почему-то она верила, что Шон не причинит ей вреда.
– Значит, решено! Ищем Печати.
Уля кивнула. Ничего другого она предложить не могла, тем более что сейчас куда больше неясного будущего её занимало настоящее: Лишана. Раздвоение личности оказалось неприятным сюрпризом, хотя и полезным: Ульяна теперь понимала не только язык, но и происходящее, и эти знания вселяли надежду, что все обойдется. Если, конечно, Лишана не заявит права на тело.
– Вот только шизофрении мне не хватало! – бурчала Уля, устраиваясь поудобнее на жестком полу.
Плащ, служащий одновременно и матрасом, и одеялом, от холода не спасал. Плечо болело, и Ульяна подумала о Ланни.
– Ты как? – поинтересовалась у него.
– Вы о чем, принцесса?
– О твоих ранах, – пояснила и осеклась: сквозь окровавленные прорехи в одежде проглядывала здоровая кожа. Ни царапины, ни рубца.
Лишана тут же подсказала – почему. Цилинь – химера, созданная её отцом на смену оступившемуся Тигру. И его никто чудесных способностей не лишал. Другое дело, что и охотились на него потомки богов, которые сумели сковать его магию.
Но, кроме этого, Принцесса поделилась еще одним знанием. У Ули перехватило дыхание: это касалось Шона. Ему грозила опасность.
– Как быть с твоим наказанием?
Он махнул рукой:
– Где наша не пропадала!
Поговорка, произнесенная с легким акцентом, разозлила:
– Тебе так умереть не терпится? Если ты не подчинишься Жрице, что мы будем делать?
– Бежать! – Ланни поворошил угли, и его глаза поймали отблеск взлетевших искр. – Он сдаст нас при первой возможности.
– Да ты... – взвился Шон.
Они стояли лицом к лицу, готовые сцепиться насмерть. И только неудачная попытка Ульяны встать привела обоих в чувства:
– Принцесса, вам лучше лежать.
– Вы меня быстрее Аиджи угробите! Шон, есть ли способ избежать наказания?
Он покачал головой. Ульяна вздохнула: она это предвидела, но так не хотелось отпускать надежду в то, что все образуется.
– Не понимаю, зачем это было надо... – пробормотала она.
– Небесный Владыка знал о характере Белого Тигра и о том, что тот постарается освободить любимую, – встрял Ланни.
Но она и это знала. Отец Лишаны предусмотрел все: стоило Шону ослушаться, и его сердце начинало каменеть. Не терять чувствительность, а превращаться в камень. Постепенно, понемногу, чтобы дать время раскаявшемуся грешнику приползти к ногам хозяина.
– Я выдержу! – огрызнулся Шон. – Выдержу и дождусь Лишану! Она найдет способ.
– Ты сам знаешь, что это чушь! – фыркнул Ланни. – Если бы была такая возможность, мы бы уже знали. Принцесса, вам плохо?
Уля помотала головой, натягивая край плаща на лицо, чтобы скрыть слезы. Шон ждал, пока она исчезнет, растворится в Принцессе. Ради этого все и затеял. Это не было новостью, но почему-то стало очень больно.
– Вам нужно отдохнуть... Постарайтесь заснуть, а мы поищем лекарство, – предложил Ланни, забыв о противостоянии с Тигром.
– Опасно! – Улю познабливало, но она не признавалась в том, что ей все хуже. – Нельзя. Нельзя...
Перед глазами заклубился туман. Он темнел, превращаясь в грозовую тучу, а потом накрыл, как старое ватное одеяло, пролежавшее на даче всю зиму, и такое же влажное и вонючее.
25
Боль то уходила, то возвращалась. Ульяна чувствовала, что сидит на могучем звере, большом и гибком, но упасть не боялась: её обхватывали сильные руки, прижимая к надежной груди. Под жесткой тканью одежды билось сердце, только) рассмотреть что-то, кроме клубов тяжелого тумана, не получалось. Он поглощал даже звуки, так что и шагов неведомого зверя было не слышно. И только уверенная ладонь на спине не позволяла запаниковать, хотя каждое движение зверя отдавалось резкой болью, которая не отступала и во сне, и вскоре Ульяна перестала понимать, наяву все это или в горячечном бреду.
Лица коснулся холодный воздух, и тело охватил озноб.
– Потерпи, скоро станет легче, – руки обняли сильнее, стараясь закрыть от ветра и согреть. – Потерпи...
Она узнала этот голос, и боль ненадолго отступила перед радостью. Но чувства принадлежали не Ульяне. Она дернулась, размыкая объятия, и рухнула вниз, в черную пустоту.
Пол больно ударил по спине, вышибая из легких воздух, а в ране вспыхнул огонь, выжигая остатки памяти. Последнее, что услышала Ульяна – злобный рев неизвестного зверя.
Проснулась от ругани. Шон и Ланни очень старались не шуметь, но то и дело срывались на крик. То один, то другой обвинял противника то в некомпетентности, то в непомерной гордости, то в никчемности.
– Тише вы! – пробурчала Ульяна, натягивая одеяло на голову. – И так голова раскалывается!
И тут же проснулась, поняв, что болит голова, а не тело. Рука метнулась к плечу, но пальцы нащупали только тонкую ниточку шрама.
– Он тоже скоро исчезнет, – Ланни устроился на краю кровати, помогая сесть поудобнее.
У губ оказалась чашка с чем-то дымящимся. Ульяна послушно сделала глоток. Горечь трав смешалась с их ароматом, так что было неясно, вкусно или нет.
– Прости, мед закончился. Придется потерпеть.
– Ничего, – улыбнулась Ульяна и поймала себя на том, что ищет взглядом Шона.
При виде гибкой фигуры сердце забилось ровнее, а пещеру словно озарило солнце. Знакомое чувство испугало: Уля понимала, что влюблена не она, а Лишана, и это ей не нравилось.
– Где мы? – спросила, чтобы отвлечься.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище, принцесса, – Ланни развел руками, как бы приглашая осмотреться.
Огромное помещение, разделенное на зоны ширмами. По ткани вились узоры, вьюн заплетал опоры, а мебель отличалась элегантной простотой.
Окон не было, солнечные лучи попадали в пещеру сквозь узкие расселины, освещая все вокруг.
– Потрясающе!
Ульяна в восторге вскочила, и её тут же повело в сторону: ноги не держали. Шон в мгновение ока очутился рядом, подхватил, уложил обратно:
– Отдыхайте, Принцесса, вы еще слабы.
Ланни только кивнул, но Улю удивило, что в этот раз он даже руку не протянул. Да и вел себя странно, а приглядевшись, она ужаснулась его бледности:
– Что с тобой? Ты заболел?
– Все хорошо, не беспокойтесь. Это скоро пройдет.
Но Лишана уже провела параллель, и через мгновение Ульяна знала и причину своей слабости, и почему так внезапно исцелилась.
– Зачем ты это сделал, Ланни? Я бы и так поправилась!
– Принцесса, от вас зависят Врата. Если вы ступите за грань, они падут. Вы не имеете права даже палец порезать, иначе кровь придаст силу демонам. Или ослабит Драконов.
– Так что, мне теперь с места нельзя сдвинуться? А как же Печати? И Шон... что ты решил с Аиджи?
Этот вопрос занимал её куда больше, чем целость каких-то Врат.
– Я к ней не вернусь. Вы окажетесь в безопасности, как только найдутся Печати. Мы должны успеть провести ритуал до того, как мое сердце окаменеет.
– Выдумал тоже! – возмутилась было Уля, но почувствовала, как глаза застилает влажная пелена, и отвернулась, чтобы скрыть слезы. – Ты выживешь! Мы все выживем, нужно только придумать, как это сделать. Кстати, Ланни, как мы здесь очутились?
– Я вас принес. Обернулся цилинем и принес. Правда, было большое желание оставить кое-кого там, где ему самое место!
Мужчины обменялись взглядами, от которых воздух запел, словно боевая сталь.
– Мог бы и оставить!
– Чтобы Принцесса мне голову потом оторвала? Ну уж нет! К тому же, как ни прискорбно это сознавать, без тебя нам грозит неудача. Один я не справлюсь.
