Текст книги "Сказка для Анжелики (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава тринадцатая

Я дрожащей рукой беру копию свидетельства о рождении и смотрю на листок бумаги. Буквы разбегаются в разные стороны, пляшут, и я никак не могу сконцентрироваться.

На листе черным по белому:

Отец: Снигирев Владлен Ярославович

Мать: Корсунская Ольга Владиславовна.

Финиш. Мои родители не являются мне таковыми. Хотя отец тоже Снигирев. Вполне может быть братом Владлена.

Что случилось с моими родителями, почему меня взялся воспитывать родственник?

– Я проверил по записям. Твои родители погибли, тебе на тот момент было шесть месяцев, – Пашка отвернулся и смотрит куда-то в сторону.

– Получается, я все не придумала, получается, я и правда в своей семье чужая. А я-то голову ломала, почему они такие холодные.

Не знаю, что со мной сейчас происходит. Вокруг меня все рушится, стены моей жизни рассыпаются по кирпичику, падая на мою голову. Но внутри меня формируется стержень, и он даже не металлический, это сплав из стали и титана. И я все дальше и дальше отхожу от той прежней меня. От той наивной, обиженной девочки, прожигательницы жизни и денег своих родителей.

Словно я режу сейчас пуповину. Медленно, но верно.

– Давай в сервис съездим, – говорит Пашка, он старательно отвлекает от горьких мыслей. – Я тебе машину подберу, пока поездишь на моей.

– Паш, мою машину надо срочно продать.

– Ты серьезно, у тебя хорошая и дорогая машина.

– Продай ее быстро, скинь цену.

– Зачем, Анжел?

– Нам понадобятся деньги, много, это только верхушка айсберга, боюсь, что нам придется еще не раз заплатить, чтобы вытащить все на поверхность.

– Анжел, да я тебе дам денег.

– Нет, Паш, с этим дерьмом разобраться у меня денег хватит. Да и тебе надо бизнес развивать, вкладываться. Это дерьмо я сама разруливать буду.

Пашка надулся, замолчал. Но я обняла его и поцеловала, он оттаял.

– Анжел, ты моя женщина, и я хочу, чтобы ты это поняла и приняла.

– Паш, вот разрулю все и буду только твоей.

– Анжел, а может ну его нах, давай не будем копаться. Просто поженимся и твоих родственников поставим перед фактом.

– Нет, Паша, так просто мы не сможем ничего сделать. Надо добиться правды, вот тогда ткнуть их носов в их же дерьмо.

Мы поехали к автосервису. Пашка принес какие-то бумаги.

– Анжел, пошли машину выбирать.

– Какую машину?

– Ну, не пешком же ты ходить будешь.

На автостоянке за автосервисом стояло с десяток машин.

– Вот, все на продажу, документы в порядке, выбирай.

Я присмотрелась. Раньше я такие машины называла автохлам, но сейчас мне нужна была незаметная машина, но с хорошей проходимостью. Черт знает, куда меня может забросить судьба.

–Вот эту, – показываю на корейский кроссовер неприметного серого цвета.

Пашка что-то перебирает в бумагах и выдает мне страховку, техпаспорт. Машина оформлена на него, поэтому он пишет мне доверенность. Все.

–Паш, ты мне биту дай, – прошу я его.

Пашка ржет, но лезет в свой пикап и достает черную лакированную биту, баллончик со слезоточивым газом и шокер.

– Это все тебе, чтобы в дороге было безопаснее, – ржет Паша.

Итак, у меня есть карта, драгоценности, наличные деньги. И нужно для всего этого надежное хранилище. Я еду в банк и арендую ячейку. Перед тем, как убрать драгоценности, я их фотографирую. Фото нужны будут для продажи.

Потом иду в банкомат и снимаю всю сумму суточного лимита. Пока псевдо родители не поняли ничего, у меня будут средства.

И только после этого еду к врачу. Была у маман врач Ольга Борисовна, хороший хирург, вот только не любила она разводить людей на деньги. И если считала, что данная операция человеку не нужна, то отговаривала. Маман ее невзлюбила и вытурила из клиники с волчьим билетом. Теперь Ольга Борисовна принимает в третьеразрядной клинике. И пациентов у нее не так много.

Звоню ей и договариваюсь о встрече.

Она удивлена, но не подает виду.

– Ольга Борисовна, я к вам вот по какому вопросу, – начинаю разговор я с женщиной. – Хочу вернуть свой прежний облик.

И у Ольги Борисовны глаза расширяются, а брови уезжают вверх.

– Ты хорошо подумала, Анжелика.

– Да.

Врач мнется, а потом выдает: Понимаешь, многое уже не вернуть. Например, делать вторую еще раз ринопластику я бы тебе не советовала. Можно нарваться на осложнения. А вот убрать лишний гель я попытаюсь.

– Ольга, Борисовна, насколько это возможно.

И мы с ней обсуждаем фронт работ. Я хочу снести в своей жизни все, что связывает меня с прошлым.

Наконец, сдав все анализы, я ухожу из клиники.

И еду к Паше на работу. Уже сворачивая к автосервису, замечаю, что Пашкиной машины нет. Без него сразу становится как-то одиноко. Но я все равно выхожу из машины и иду к нему в маленький офис. Здесь сидит только бухгалтер, увидев меня, она разводит руками и говорит: А Павел вот только что уехал.

Несолоно хлебавши, иду обратно. Не хотелось ехать домой одной. Почему-то сейчас очень болезненно переношу свое одиночество.

На парковке перед автосервисом топчутся три девицы. Они очень молоды и похожи на галчат: блинные, худые, узловатые ноги; нескладная фигура подростка, смешная одежда, внешне небрежная и широкая.

При моем появлении они задергались и повернули ко мне свои мордочки.

– Я же тебе говорила, чтобы ты отсюда шастала, – начинает разговор вчерашняя девчонка, по-моему ее звали Алёна, если мне не изменяет память.

– Шуруй, старушка отседа, пока мы тебе аватарку не испортили, – вторая подружка Аленки повыше и посильнее, в ее позе больше угрозы.

– Чо, вот эта крыса у тебя Пашку пыталась увести? Гонишь? Она же старая, – третья гопница более мелкая, ее я даже в расчет не беру.

– В смысле гонишь? Эта лохушка у Пашки ночевала, – указывает на меня пальцем Алёна.

– Девушки, тыкать пальцем не обязательно, это не культурно. И извольте представиться, а то получается вы в курсе, кто я, а вас мне никто не представил, – будь я на десять лет моложе, я бы конечно оттаскала этих трех за волосы, но сейчас чувствую себя, как престарелая бабушка с внучками.

– Жесть, – зависает одна из девушек.

– О чём базар? Не куя не поняла, – маленькая хлопает глазами, засовывает руки в карман, стараясь произвести на меня грозное впечатление.

– Шмара, ты в пролете, мальчик занят, все усекла? – наседает на меня та, что покрупнее и пострашнее.

– Ну, девушка, шмара – это скорее вы, а не я. А мальчик уже давно не мальчик и не «мужчинка», как его назвала прошлый раз Алена, – смотрю на девушку и понимаю, что она сейчас в тему не въезжает. – И если выражаться по вашей фене, то вы девочки сейчас понтуетесь передо мной, но боюсь, скоро у вас случится облом.

Их лица вытягиваются, а я уже вижу, как к нам приближается Пашка.

– Что за сборище, – рявкает на девок Паша. – Алена, ты почему не в школе! Брысь отсюда! И чтоб больше я тебя не видел здесь!

– Я к дяде приходила, – Аленка смотрит на свои башмаки, понуро повесив голову.

– Я сказал брысь! – орет на них Паша, те зыркают на меня глазами и исчезают. – Чего он хотели?

Паша смотрит на меня с недоумением, и правда, о чём взрослая тридцатилетняя женщина может говорить с пацанками.

– Да вот, твои невестушки хотели мне войну объявить, – смеюсь я.

А сама вспоминаю, как неделю назад подралась с фифой Ярослава. Прошла всего неделя, а как все вокруг меня поменялось, и поменялась я сама.

– Какие невестушки, это же дети, – удивляется Паша.

– Паш, они уже женщины и предъявляют на тебя права, – теперь я над Пашкой смеюсь, в современном мире детки быстро взрослеют.

– Я не педофил? У меня на таких малолеток даже не встанет, – хмурится Пашка. – Надо Михалычу сказать, чтобы свою племяшку гнал отсюда поганой метлой.

– Твой Михалыч, я так думаю, и приглашает свою племянницу сюда, ты же мужик холостой, обеспеченный, надо к рукам прибрать.

– Да ты что, Анжелка, мне тридцать два, я для этих мокрощелок старик.

– Походу нет, – смеюсь я.

Мы едем домой. По пути обсуждаем текущие дела. И мне кажется, что мой мир устаканился, и завтра все будет хорошо, но следующий день приносит сюрпризы.

Глава четырнадцатая

На следующий день меня будет звонок от матери. У нас шесть утра. Спросонья ничего не могу понять. Отбиваю звонок. Но она продолжает названивать. Приходиться ответить.

– Слушаю, – мой голос глухой и недобрый.

– Анжела, что за фокусы ты выкидываешь, мне звонил Роберт…

– Идите вы со своим Робертом в опу! – и сбрасываю звонок.

Но проходит несколько секунд и звонок раздается вновь. Я не буру трубку минуты, вторую, третью, а потом не выдерживаю.

– Да, – ору я, и рядом начинает шевелиться Пашка.

– Как ты разговариваешь со своей матерью, – орет Дарья Владимировна в трубку.

– А ты мне не мать! –рявкаю и понимаю, что проговорилась. Не хотела. Ведь решила, что потяну время. Но случилось.

В трубке возникает пауза, а потом тихий вздох.

– Тебе Аглая рассказала, – тихо спросила та, что когда-то считалась моей матерью.

– И да, и нет, я проверила документы и нашла свидетельство о рождении, – уже спокойно говорю я.

– Анжелика, ты должна нас понять, мы же хотели быть хорошими родителями, мы заботились о тебе, не отдали в детский дом, – бормочет моя мать.

– Вы не отдали меня в детский дом, потому что за мной есть наследство, – обрываю ее бормотание. – Роберт проговорился, что отец отдаст ему мои деньги.

– Он, наверное, имел ввиду твое приданное, – как-то неуверенно сказала Дарья Владимировна.

– Нет, у отца подрастает сын у его любовницы, весь бизнес будет передан ему, – это тоже слова Роберта.

– С-с-сы-сын? Ах, он паскуда! Кобель хренов! Я ему его причиндалы то откручу, – орет в трубку Дарья Владимировна. – Сука он! Значит, говоришь, бизнес на сына перепишет! А вот хрен ему! Родила ему голодранка, вот пусть сама и кормит! Анжелка, он от твоего имени написал завещание на себя, дуй в контору к Абрамовичу. Дмитрий улетел сразу в Россию, как только ему позвонил Роберт. Или тебя замуж выйти заставят за него, либо тебя уберут.

И мать сбрасывает звонок. Ну что? Значит, мы с ней в одной лодке! Теперь у моего папочки будет еще один противник. А уж мамочка вцепится так зубами, что только с челюстью оторвать можно будет, хватка у нее, как у бультерьера.

Завещание!? Есть какие-то деньги, которые мой папаша не хочет терять? В случае моей смерти он как отец и так бы все унаследовал? Или есть подвох? И о какой сумме идет разговор?

Сна ни в одном глазу. И иду на кухню и варю себе кофе. Утро. Контора у Марка Абрамовича начинает работу с десяти часов. Так что у меня есть еще время.

Посылаю в интернет запрос «как приготовить омлет». Просматриваю ссылки. Даже нахожу видео. Пробую приготовить. Первый выбрасываю в мусорное ведро. Сгорел. Второй пробую и понимаю, что забыла положить соль, а низ его тоже получился в виде зажаренной корки. Выбрасываю. И третий у меня наконец получается. Уф! Есть чему порадоваться.

Пашка ест и нахваливает, вот только я этот тоже недосолила. Но моему мужчине нравится.

– Что ты задумала, Анжелика, – вдруг спрашивает он сразу после завтрака.

– Ничего, – он пока не в курсе моего разговора с матерью.

– По глазам вижу, – давит Пашка. – Я твою натуру знаю.

– Паш, ничего такого…

– А-ан-желллллл, – ой Пашку не проведешь.

И мне приходится рассказать все, что очень напрягает Пашу, я даже вижу, как по его щекам желваки перекатываются.

– Анжел, ты, конечно, меня извини, но тут, по-моему, явная угроза твоей жизни. Просто так никто завещание липовое на себя любимого составлять не будет.

– Я хочу съездить до нотариальной конторы.

– А кто нотариус?

– Марк Абрамович Мехельсон, в этой конторе отец все документы оформляет.

– А ты уверена, что тебе выдадут этот документ?

– Еще как покажут, или я не Анжелика! Скандалы я умею закатывать.

– Я еду с тобой и это не обсуждается.

– Паш, у тебя работа.

– Не обсуждается, Анжелика, а то ты все время попадаешь в нехорошие ситуации.

К десяти мы подъезжаем в нотариальную контору.

Дубовые солидные двери, ручки с позолотой. Внутри секретарь за солидным столом. Кресла для посетителей. Контора дорогая только для очень состоятельных клиентов. Здесь не встретишь бабушек, которые переписывают на своих внучат хрущевку.

Секретарь презрительно оглядывает нас с ног до головы. Я и забыла, что в таких учреждениях встречают по одежке. А я сейчас одета не в элитные шмотки, разве что шуба у меня осталась от прежней жизни. А Пашка то и вовсе одет, как простой работяга.

– Я к Марку Абрамовичу, – сходу говорю я.

– Вы по записи? – акая и растягивая слова, говорит девушка.

– Нет, но он меня примет.

– Он не принимает без записи, – надменно говорит девица, ох не с той она связалась.

– Марк Абрамович, – ору я на всю контору так, что люди начинают выглядывать из кабинетов.

– Девушка, что вы позволяете себе! – рычит девица. – Охрана!

И тут же ко мне подскакивает мужчинка с ноготок в форме охранника от какой-то фирмы.

– Марк Абрамович! – я стою руки в боки, черт два меня этот мелкопузый мужичонка сдвинет с места, а уж скандал то я устрою.

На шум и крик из своего кабинета выглядывает хозяин конторы и краснеет сразу, как свекла. Бежит в холл, мелко перебирая ножками.

– Отставить охрану, Света, уймись, – бросает он на ходу своему секретарю, а затем подобострастно ко мне. – С чем изволили пожаловать, Анжелика Дмитриевна. Извольте, проходите, кофе, чай.

– Кофе принеси, – киваю его секретутке, – не дай бог туда плюнешь, я тебе этот кофе на голову вылью.

Та белеет сначала, потом ее лицо покрывается пятнами, и мне кажется, она готова упасть в обморок.

– Это Павел, он со мной, – представляю я своего жениха, в подробности не вдаюсь.

Когда мы расселись по креслам в его кабинете, а красная, как варенный рак, секретарша принесла нам кофе, мы начали разговор.

– Марк Абрамович, я хочу взглянуть на свое завещание.

Смотрю в глаза своему нотариусу, а у того глазки в разные стороны разбежались, на лысине пот выступил.

– К-ка-ка-какое завещание, – заикается Марк Абрамович.

– Давайте не будем комедию разыгрывать, я связалась с матерью и знаю, что приходил к вам отец и принес завещание от моего имени. Хочу на него взглянуть, – я говорю очень убедительно, не вскрывая сразу все карты.

– Н-не-нет.

– Да! Или я обращаюсь в Нотариальную палату, как в проверяющий вас орган.

Марк Абрамович судорожно расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки и ослабляет узел галстука. Потом встает и открывает огромный сейф, где в файлах хранятся документы. Порывшись там немного, он достает папку и подает ее мне.

Открываю папку с дрожью в руках. Читаю, читаю, буквы разбегаются, как будто у меня дислексия. И я не могу читать. Но через некоторое время я четко вижу строку: в случаи смерти все имущество и деньги фонда отходят моему опекуну Дмитрию Николаевичу Снигиреву. Читаю сумму: триста пятьдесят миллионов долларов. Это только примерная оценка!

Подаю документ Паше, тот только присвистывает.

– Марк Абрамович, вы же в курсе, что это завещание подделка, я его не составляла, – смотрю в глаза нотариусу, а у него такой тремор в руках, что ручку держать не может.

– Не губите, – вдруг падает он на колени. – Анжелика Дмитриевна, не губите!

– Хорошо, я могу промолчать, но…

Я делаю картинную паузу, внимательно наблюдаю за нотариусом, в его глазах вопрос.

– Мы переписываем завещание, а вы моему отцу не скажите ни слова, иначе я накатаю на вас жалобу в прокуратуру, нотариальную палату и подам заявление в полицию о имеющемся факте подлога. А потом выложу все это в сторис на своей страничке. Как думаете, много ли людей будут после этого доверять вашей конторе?

– Не надо, я все понял, – он с трудом соскребает с пола свое жирное тельце и вызывает своего секретаря.

Мы составляем новое завещание, по которому половина всей суммы уходит в благотворительный фонд, который я выбираю методом тыка, а вторую половину я завещаю Павлу и Юле. ОТ чего у Павла глаза становятся круглыми, он сначала протестует, но я его протест гашу. Ничего не хочу оставлять моей семейке.

Когда все завизировано, все печати поставлены, мое завещание убирают в сейф, я говорю: Надеюсь, Марк Абрамович, на ваше понимание и клятву хранить секреты клиентов. Мой отец ничего не должен узнать о завещании.

Тот только машет головой. И испуганно косится на двери. Теперь у меня в руках компромат на отца и нотариуса. Будут дергаться, я это все солью в сеть.

Сильная вещь – социальная сеть, особенно когда ты богат и известен.

Мы выходим из нотариальной конторы и выдыхаем.

– А тебе не интересно, откуда такие деньги взялись? – вдруг спрашивает Пашка.

– Интересно, Паш, мне все сейчас интересно, но не только деньги, но и мое прошлое.

– Что делать будем?

– Для начала давай узнаем, как погибли мои настоящие родители?

– Официально не получится, – Пашка хмурится. – Если только через своих знакомых запросить.

– Давай, если нужно кому на лапу сунуть, у меня есть деньги, я с кредиток сняла, сколько смогла. Сумма получилась приличная, могу еще драгоценности продать, все одно эти цацки больше мне не нужны.

– Ты так серьезно настроена, что мне за тебя даже страшно становится, – Пашка внимательно смотрит на меня.

– Паш, деваться уже некуда, играем до конца!

Пашка едет к себе на работу, а меня закидывает домой. Там мой ноутбук. Теперь я знаю про фонд, в котором хранились мои деньги. И я могу копать дальше.

У меня в руках данные фонда. И командует им некий Фролов. С него я и начинаю.

Набираю номер. Номер телефона с кодом Москвы. Мне отвечает вежливый секретарь.

Прошу соединить меня с Фроловым Михаилом Дмитриевичем. На вежливый запрос , кто спрашивает, называю свое настоящее имя.

– Снигирева Анжела Владленовна.

– Слушаю, – раздается в ответ раскатистый бас.

– Я Снигирева Анжелика Владленовна…

– Девушка, Снигирева Анжелика Владленовна умерла двенадцать лет назад!

– Как умерла, а кто же я?

Глава пятнадцатая

– Кто я? – все, как в американском боевике, где Джеки Чан бегает по джунглям Африки и всем задает один и тот же вопрос. А кому задать вопрос мне? Кто мне на него ответит?

– Девушка, не звоните больше, ваш розыгрыш дурацкий…

– Стойте, не кладите трубку. Но я действительно по паспорту Снигирева Анжелика только Дмитриевна, мой опекун Снигирев Дмитрий Николаевич.

– Дмитрий Снигирев? Вы ничего не путаете?

– Да, мне сейчас тридцать лет, и до сего дня я не знала, что являюсь падчерицей.

– Ничего не понимаю, девушка, а вы можете прилететь в Москву?

– Зачем?

– Или прислать свой ДНК материал.

– Зачем?

– А вы думаете, мы просто так переводим Снигиреву каждый год десятки миллионов долларов? Мы получаем от него свежий материал для ДНК теста и отчет о тратах.

– Простите, но если Анжелика умерла, какой отчет вы можете получать?

– Есть еще сестра Анжелики.

– И где она живет?

– Спросите своего опекуна. Анжелика, если вы действительно Анжелика, то я попрошу вас сделать так…

И мой невидимый собеседник просит меня подъехать через два дня в медицинский центр, в котором у меня возьмут мазок на тест ДНК. И только после получения результата он со мной свяжется.

Соглашаюсь. Мне самой уже стало интересно. Я получается не Анжелика, тогда кто я и откуда. Имею ли отношения к тем деньгам, что лежат в фонде. По словам Роберта, я наследница, тогда какие деньги я наследую?

В полном раздрае иду на кухню.

Пробую сварить обед. Да, не создана я для кухни, пюре получилось твердым, а не воздушным. Для супа смогла только отварить мясо, а как сделать бефстроганов так и не поняло, уж очень замудрено. Через час пришёл Пашка на обед. Похлебал бульончика, съел кусок мяса и даже пюре подобрал.

– Очень вкусно, Анжелочка, – и поцеловал меня в нос.

Блин, уж лучше бы я в ресторане заказала, боюсь, у Паши скоро будет расстройство желудка от моей готовки.

– Ты чего такая насупленная?

– Паш, тут выяснилось, что я не настоящая Анжела Снигирева, та умерла в восемнадцать лет.

Пашка смотрит на меня удивленно. Чешет затылок, а потом говорит: Давай, рассказывай.

И мне приходится рассказать все, что я узнала, и про тест ДНК.

– Паш, я может совсем не богатая, а может даже и бедная.

– Ну, Анжел, это не проблема, я тоже не богач, – Паша спокоен, как удав.

– Паш, а ты меня любить будешь?

– Анжел, не говори глупости, если бы ты была бедна, как церковная мышь, мы бы с тобой поженились еще в далекой юности. Но ты была из богатой семьи, поэтому нам поломали жизнь. Так что я буду только рад, что ты небогата.

И я выдохнула.

Мне надо съездить к хирургу…

– Зачем, – Паша уже начал было расстегивать на мне блузку, как резко остановился и отстранился.

– Я договорилась об операции, она попробует убрать то, что другие мясники наворотили. Сдала анализы, надо подойти узнать день, когда она мне назначит.

– Хорошо, только не увлекайся Анжел, а то сделают тебя Квазимодо.

Я засмеялась, вспоминая всех тех дурёх, кто пластал себя до такого состояния, когда уже отваливался нос.

– Хорошо, пока только гель уберем из губ. И хочу вернуть себе нормальную грудь.

Пашка наклонился и шепнул: А грудь оставь, она такая аппетитная.

Вот таки и знала, что все мужики на титьки ведутся. Следующий день проходит в затишье. Я учусь готовить, мы с Пашкой занимаемся обычными рутинными делами. Решила Паше на обед запеканку приготовить, сунулась в холодильник, а фарш закончился. Ну до магазина бежать недалеко. Сунула ноги в уги, накинула пуховичок и вперед.

Супермаркет стоял в некотором отдалении от жилых домов, перед ним огромная парковка, в выходные дни вся заставленная машинами, но сегодня обычный день. Бегу через почти пустую парковку. Вдруг с боку кто-то окликает меня: Девушка, помогите мне, пожалуйста.

Парень с костылем пытается в грязный минивен засунуть сумку с продуктами. Подскакиваю, с легкостью поднимаю сумку и заталкиваю в раскрытые дверцы. И сразу кто-то, стоящий сзади, закрывает мне рот вонючей тряпкой.

И только слышу голос: Блин, неделю пасли…

Темнота.

Я очнулась связанной. Дежавю. Только в этот раз я лежу дома в большой гостиной на диване.

– Пить, – прошу я неведомого мне охранника, кожей ощущая, что кто-то сидит рядом.

– Очнулась, – надо мной наклоняется один из охранников отца.

Он усмехается мне в лицо, но молча берет со стола бутылку с водой, отворачивает крышку и подносит к моим губам. Словно в насмешку, бутылку переворачивает так, что вода хлещет из горлышка, заливая мне блузку, а я еле успеваю сглатывать. Он выливает на меня почти всю бутылку в полтора литра. Это ж как меня надо ненавидеть. Потом ядовито улыбаясь, идет на кухню, слышу, как гремит бутылка, ударяясь о пустое ведро. Точно. В доме никого нет.

Через несколько минут слышу быстрые и твердый шаги, уже по тому, как он спускается с верхнего этажа, понимаю, это отец.

– Очнулась, хорошо, – сухо бросает отец. – Сейчас приедет Роберт и заберет тебя. Завтра вы с ним распишетесь.

– Папочка, или кто ты там мне? Какая роспись? Как я поняла, я не Анжелика, с фонда которой ты получал денежки, та умерла? А кто я? Мне даже самой интересно стало, – по мере того, как я говорю, по лицу отца пробегают тени, мимика выдает его с головой. Сначала я вижу растерянность, потом недоумение, а в конце волчий оскал.

– Как ты, сука, догадалась? – рычит он, гладя мне в глаза.

– Случайно узнала, что мать мне не мать, – начинаю я.

– Аглая язык развязала?

– Нет, случайно узнала, – не хочу подставлять няньку. – Твой любимый Роберт проговорился про деньги. А дальше при наличии денег можно раскрутить все.

Отец замолкает на несколько минут, стоит посреди гостиной и кивает головой каким-то своим мыслям. А потом поднимает указательный палец и грозит мне.

– Дура ты, Анжелка. Закопаю я тебя.

Его охранник стоит подле меня и лыбится, глаза у него, как у снулой рыбы.

– Может сначала, Дим, отдашь нам, мы поиграем, – его взгляд красноречивее его слов.

– Дебил, хочешь, чтобы на ней нашли твои потожировые, давно в тюрьме не сидел, олух, – орет на него мой отец. – Даже не смей!

– А чяооо, ничоооо…

Истинный дебил.

– Мы вот что сделаем, мы тебя завтра с Робертом поженим, через недельку твои документы в фонд отправим, что бы все было честь по чести. А когда денежки придут на твой счет, мы тебя и закопаем, а пока ты у меня в яме посидишь.

–В яме она, говоришь, посидит? – вдруг слышу голос своей матери, а отец при этом сильно меняется в лице.

От удивления я даже присаживаюсь на диван. Мать зашла незаметно, на ее появление не обратил внимание ни отец, ни его охранник. Вот только она пришла не с добрыми намерениями, потому что в ее руках пистолет. Охранник тянется к подмышке, видимо там у него оружие, но грохочет выстрел. И тот заваливается набок. Выстрел прозвучал так резко, что на какой-то миг у меня появился звон в ушах. Я смотрю на охранника, который пару минут назад хохмил и плотоядно смотрел на меня, и вот он валяется возле моих ног с маленькой дырочкой в области сердца, а под ним расплывается темно-красная лужа.

– Даже не дергайся, подними руки! – командует мать отцу. Тот быстро выполняет ее команду.

– Дорогая, не нужно этого делать, я же тебя люблю, – быстро говорит отец.

– Ага, так сильно любишь, что не перестаешь трахаться с каждой мало-мальски симпатичной бабенкой? – ехидно подмечает моя маман.

– Ты все не правильно истолковала, – пробует вывернуться отец, вот только у маман глаза горят, и она настроена очень серьезно.

– У какой суки подрастает твой сын: у Кати, у Снежаны или у Светки?

– К-к-ка-какой сын?

– Не ври мне! Роберт рассказал все этой, – переходит на ультразвук мать и тычет в меня пальцем.

– Ах, Роберт! Наш пострел, смотрю, везде успел, – отец смеется, через минуту его смех переходит в истерику.

– Заткнись! – орет на него мать.

Но тут происходит то, что не сразу укладывается у меня в голове.

Отец, гомерически смеясь, складывается пополам, словно хватается за животик. А потом вдруг резко бросается в ноги матери, сбивая ту с ног. Вот только она с испугу нажимает курок.

Мать падает, пистолет отлетает в угол. А под отцом растекается лужа крови.

Я с ужасом смотрю на все это. От страха меня трясет.

А мать вскакивает и начинает лихорадочно двигать мебель, ища пистолет.

Я следующая, – с ужасом проносится у меня в голове. – Свидетелей убирают.

И я спрыгиваю на пол с дивана и лечу на выход.

– Стой, – орет мне в след мать.

Но я вылетаю на улицу, и перед самым выходом меня хватают крепкие руки и пихают в очередную машину.

Роберт!