Текст книги "Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться (СИ)"
Автор книги: Елена Эйхен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 8
– Левее. Нет, теперь слишком низко. Элиза, вы сейчас упадёте, и мне придётся объяснять вашему коню, почему его хозяйка превратилась в праздничный декор.
Голос Дамиана звучал снизу – спокойный, с бархатной иронией, к которой я за последние дни начала опасно привыкать.
Я балансировала на верхней ступени высоченной стремянки, пытаясь закрепить на макушке огромной ели в холле последний штрих – сияющую звезду. Руки дрожали от напряжения, нос чесался от хвои, но я не сдавалась. Никому не позволю сделать это за меня. Только сама.
– Я не упаду, если кто-то будет крепче держать лестницу, а не критиковать мой глазомер! – пропыхтела я, вставая на цыпочки. – Всё! Готово!
Звезда встала на место. Я легонько щёлкнула по ней пальцем, и магия отозвалась: по ветвям ели побежали золотистые искры, зажигая сотни крошечных огоньков. Хрустальные шары, которые мы развешивали всё утро, тихонько зазвенели, выпуская наружу иллюзорных феечек.
Замок выдохнул.
Я посмотрела вниз, на дело рук своих, и дух захватило. Мрачный каменный мешок, в который я ворвалась меньше недели назад, исчез. Теперь это был дворец Снежного Короля, но не злого, а гостеприимного. Перила лестниц увивали пышные гирлянды из хвои и сушёных апельсинов, запах которых перебивал сырость вековых стен. В углах прятались пушистые сугробы из ваты и магии, а под потолком парили зачарованные снежинки.
– Спускайтесь. – Дамиан протянул руку, чтобы помочь мне слезть.
Я приняла помощь, чувствуя, как его тёплая ладонь уверенно сжимает мою. Когда мои ноги коснулись пола, он не сразу отпустил мою руку.
– Впечатляет, – произнёс он, оглядывая сияющий холл. – Я думал, вы сожжёте замок ещё на этапе свечей.
– У вас было мало веры, Ваша Мрачность, – улыбнулась я, отряхивая платье от иголок. – Но посмотрите на это! Даже тени в углах стали уютными.
Дамиан хмыкнул, но я видела: он доволен. Его лицо, обычно бледное и напряжённое, слегка разгладилось. Синяки под глазами стали меньше – видимо, он наконец-то начал спать, а не бродить ночами по коридорам. Ну или лежит себе тихонечко, отдыхает. Что тоже неплохо.
– Александр будет в восторге, когда вернётся с занятий, – сказала я.
– Посмотрим. Вы проделали работу, Элиза.
– О, вы признали! Это прогресс. Но если быть честной, мы проделали, – поправила я. – Кто подавал мне инструменты и распутывал гирлянды, когда они решили задушить статую гаргульи?
Он едва заметно улыбнулся – уголком рта, но для Дамиана это было равносильно хохоту.
– Кстати, о работе, – я спохватилась, заглядывая в свой список задач, нацарапанный на салфетке. – У нас катастрофа. Закончился бадьян для глинтвейна. А какое Первоночье без аромата специй?
– Катастрофа? – переспросил он с притворной серьёзностью. – Объявим чрезвычайное положение?
– Хуже. Нам придётся идти на ярмарку. Прямо сейчас.
Дамиан замер. Его взгляд метнулся к массивным дверям, словно за ними нас поджидала армия врагов. Старая привычка прятаться от мира никуда не делась.
– Я отправлю кого-нибудь.
– Кого? Призраков? – перебила я. – Слуг по-прежнему негусто. К тому же Алекс просил имбирные пряники с глазурью, которые продают только на площади. Вы же не хотите оставить сына без сладкого? И без праздника? – я хитро прищурилась. – Он же засиделся в четырех стенах.
Запрещённый приём. Лорд Дамиан тяжело вздохнул, признавая поражение.
– Ладно. Берите его. Но если нас затопчет толпа, это на вашей совести. Двадцать минут на сборы.
Ровно через двадцать минут мы с Александром стояли в холле. Я – в голубом платье и накидке, а Алекс – в смешной шапке с помпоном и теплом тулупчике, подпрыгивающий от нетерпения. Волосы я заплела в две объёмные рыжие косы, украсив их серебряными лентами. На голову водрузила пушистый меховой ободок.
Дамиан уже ждал. Увидев меня, осёкся на полуслове. Взгляд скользнул по косам, задержался на лице. Впервые за всё время он смотрел на меня не как на стихийное бедствие, а как... даже не знаю. Но от этого взгляда я покраснела.
В его глазах мелькнуло чистое, мужское восхищение. Сдержанное, но от этого ещё более волнительное.
– Вы... – он прочистил горло. – Вам идёт зима, Элиза.
– Спасибо, – а не такой уж он и мрачный, оказывается. – Ну что, готовы к выходу в свет?
Он молча предложил локоть – старомодный, галантный жест, немного скованный. Я с удовольствием приняла, ощущая через плотную ткань пальто жар его руки.
Улица встретила нас морозной свежестью. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовые тона. Но стоило сделать пару шагов, как я заметила странность.
Ветер стих. Колючие снежинки, которые ещё минуту назад плясали джигу, теперь плавно кружились, тая, не долетая до земли. Вокруг нас образовался невидимый купол тепла.
– Ваша магия? – шепнула я, прижимаясь чуть плотнее к его боку.
– Не специально, – тихо сказал он, глядя под ноги.
Я улыбнулась в меховой воротник. Когда дракону спокойно – вокруг наступает весна. Потрясающе.
Городская площадь гудела. Ярмарка была в самом разгаре: пахло жареными каштанами, хвоей и сдобой. Но стоило нам войти в толпу, как людское море начало расступаться.
Смех стихал. Люди оборачивались, толкали друг друга локтями, шептались.
– Это Лорд…
– Смотри, сам Лорд…
– А кто с ним? Та рыжая?
Мышцы Дамиана под моей рукой превратились в камень. Он привык, что его боятся. Он вскинул подбородок, и на лицо вернулась привычная ледяная маска высокомерия.
Ну уж нет. Не сегодня.
Я сжала его локоть покрепче и громко, на всю площадь, воскликнула:
– О, Дамиан! Смотри! Вон там, у лавки кондитера! Те самые пряники! Пойдём скорее, пока всё не раскупили!
Я специально назвала его по имени. Без титулов. Толпа ахнула. Грозный Лорд и… пряники? Это не укладывалось в головах горожан.
Дамиан посмотрел на меня как на умалишённую, но позволил увлечь себя к прилавку.
И тут кое-что произошло.
Прямо перед нами на раскатанной ледяной дорожке поскользнулась маленькая девочка в нелепой шапке с помпоном. Она взмахнула руками и полетела носом вперёд, прямо на брусчатку.
Дамиан среагировал мгновенно. Быстрее, чем кто-либо успел испугаться. Он сделал шаг и подхватил ребёнка за воротник шубки в сантиметре от земли.
Площадь замерла. Тишина стала звенящей. Все ждали: сейчас Лорд разозлится, отшвырнёт, заморозит…
Дамиан аккуратно поставил девочку на ноги. Присел перед ней на корточки – полы дорогого пальто коснулись снега! – и отряхнул её коленки.
– Цела? – его голос прозвучал хрипло, но без злости. – Здесь скользко. Смотри под ноги.
Девчушка шмыгнула носом, подняла на него огромные глаза и вдруг просияла беззубой улыбкой.
– Спасибо, дядя Великан!
– Дядя… кто? – Дамиан опешил.
– Великан! – уверенно повторила она. Порылась в кармашке и протянула ему помятую конфету в яркой обёртке. – На. Это тебе.
Дамиан застыл. Он смотрел на эту несчастную, помятую конфету так, словно ему вручали корону Аркадены. Его пальцы дрогнули, когда он осторожно, двумя пальцами, принял дар.
– Благодарю, – серьёзно кивнул он.
Девочка хихикнула и убежала. Дамиан медленно выпрямился.
– Дядя Великан? – переспросил он, глядя на меня с растерянностью.
– По-моему, это гораздо лучше, чем «Лорд Каменное Лицо», – мягко сказала я. – Вам идёт быть добрым, Дамиан.
Он спрятал конфету в карман – бережно, словно драгоценность.
– Пойдёмте за вашим бадьяном, Элиза, – проворчал он, отворачиваясь, но я заметила, как предательски покраснели кончики его ушей. – Пока вы не заставили меня водить хоровод вокруг ёлки. На потеху публике.
Мы двинулись дальше, но атмосфера изменилась. Люди смотрели на Дамиана с интересом, кто-то даже улыбался.
На рынке мы загрузились как следует: бадьян и корица для глинтвейна, огромный пакет миндаля для выпечки, имбирные пряники с глазурью для Алекса, засахаренные фрукты, грецкие орехи в меду и связка сушёной гвоздики – продавщица уверяла, что без неё праздничный пунш не тот. Александр, довольный и перемазанный глазурью от уха до уха, сжимал в руке огромный леденец на палочке.
У городских ворот, где заканчивалась оживлённая торговая улица, Дамиан вдруг остановился.
– Элиза.
– Да?
Он посмотрел на меня, в темноте его глаза казались бездонными.
– Слишком тепло для зимы. Чувствуете?
– Вроде всё как обычно, – я уткнулась носом в мех, не понимая.
– Нет. Совсем не как обычно.
Я замерла. Сердце забилось часто-часто.
Неужели грозный лорд тает?
Глава 9
Обратная дорога к замку показалась мне путешествием в другую реальность. Снег, который ещё утром норовил залепить глаза и превратить меня в сугроб, теперь падал медленно и торжественно, словно кто-то наверху вытряхивал огромную перьевую подушку.
Александр, переполненный впечатлениями и имбирными пряниками, уснул прямо на ходу. Сначала он клевал носом, спотыкался, и, в конце концов, Дамиан подхватил его на руки.
Я шла чуть позади, стараясь ступать след в след, и смотрела на широкую спину Лорда. Маленькая голова Алекса в смешной шапке доверчиво покоилась на плече отца, обтянутом дорогой шерстью пальто. Рука в чёрной перчатке придерживала сына так бережно, словно тот был сделан из самого хрупкого первоночного стекла.
У меня защемило сердце. Грозный Лорд, от одного взгляда которого, по слухам, скисало молоко в соседних деревнях, сейчас выглядел самым обычным, уставшим, но бесконечно нежным отцом.
Когда мы достигли ворот, массивные двери распахнулись, выпустив навстречу поток тёплого воздуха.
Магия замка, успокоенная нашими украшениями и, кажется, настроением самого хозяина, наконец-то сменила гнев на милость.
– Я отнесу его, – тихо произнёс Дамиан, оборачиваясь ко мне. В свете настенных факелов его лицо казалось мягче. – Раздевайтесь, Элиза. Вы, должно быть, промёрзли.
– Есть немного, – призналась я, стягивая варежки и чувствуя, как покалывает пальцы. – Встретимся на кухне? Кто-то должен спасти эти пряники от высыхания, а бадьян – от забвения.
Уголок его рта едва заметно дёрнулся.
– Через десять минут.
Я проводила его взглядом до лестницы, а потом направилась прямиком в царство хаоса и кулинарии.
Я зажгла свечи – магией, щёлкнув пальцами, потому что сегодня чувствовала себя всемогущей. Огоньки весело заплясали на фитилях, отражаясь в медных боках кастрюль.
На дубовый стол я выгрузила наши сокровища. Пакет с миндалём, пузатый мешочек с грецкими орехами, гвоздику, от запаха которой сразу захотелось помидорку, и, конечно, звёздочки бадьяна.
– Ну что, Ваша Мрачность, – прошептала я, доставая большой сотейник. – Посмотрим, как вы справитесь с глинтвейном.
Дамиан появился ровно через десять минут. Он снял пальто и камзол, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Я на секунду замерла с ножом в руке. Видеть его таким – без брони из тёмной ткани и высокомерия – было непривычно. И, честно говоря, опасно для моего душевного равновесия.
– Алекс спит? – спросила я, возвращаясь к нарезке апельсинов.
– Крепко. Даже не проснулся, когда я стягивал с него сапоги. – Он подошёл к столу и с сомнением посмотрел на гору ингредиентов. – Вы собираетесь варить зелье, Элиза?
– Почти. Это называется «Согревающий эликсир для уставших и очень мрачных героев». Или просто глинтвейн на вишнёвом соке. – Я подвинула к нему миску с орехами. – Поможете? Нужно наколоть орехи. Завтра Алекс хотел печь печенье.
Дамиан взял орехокол. Несколько секунд он внимательно на него смотрел. Потом уверенно вложил грецкий орех в приспособление и сжал пальцы. Раздался громкий хруст. Скорлупа разлетелась в пыль, а ядро превратилось в кашу.
Я прыснула.
– Нежнее, милорд! Это не враги короны, а всего лишь орехи.
– Я не привык к… такой тонкой работе, – буркнул он, но я заметила, что уши его слегка порозовели. – Обычно я разрушаю стены или возвожу ледяные барьеры.
– Стены нам пока нужны целыми. Попробуйте ещё раз. Представьте, что вы держите ту самую конфету, которую вам дала девочка на площади.
Он бросил на меня быстрый взгляд, одна бровь приподнялась. Второй орех раскололся идеально.
– Вот видите! – похвалила я, отправляя ломтики апельсина и яблок в кастрюлю с соком. – У вас талант. Ещё пара уроков, и я смогу доверить вам венчик.
По кухне поплыл божественный аромат. Корица сплеталась с гвоздикой, цитрусы давали свежую нотку, а бадьян добавлял той самой пряной магии, без которой не обходится ни одно Первоночье.
Замок за окном погрузился в темноту, метель снова начала завывать в трубах, но здесь, в круге света от свечей, было удивительно спокойно.
Дамиан закончил с орехами и теперь стоял, опираясь бедром о столешницу, и наблюдал, как я помешиваю варево деревянной ложкой.
– Элиза.
Я обернулась, не переставая помешивать.
– М?
Он молчал так долго, что я уже решила – разговор окончен.
– Сегодня. – Голос звучал глухо, словно слова давались ему с трудом. – Я не был на городской площади пять лет.
Я оставила кастрюлю и повернулась к нему. Он смотрел в окно, челюсть напряжена.
– И зря, – сказала я просто.
Дамиан перевёл на меня взгляд. Тёмный, тяжёлый.
– Возможно. – Пауза. – Вы создаёте слишком много шума. Мои мысли... – он запнулся, нахмурился сильнее. – Неважно.
– Что? – я сделала шаг ближе, не понимая.
– Ничего. – Резко. Но потом тише: – Просто рядом с вами трудно оставаться... прежним.
Воздух между нами загустел. Притягательный аромат опасности смешался с запахом корицы, и внутри всё задрожало.
– Я... – начала было я.
– Глинтвейн выкипает, – бросил он и отошёл к окну.
Я схватилась за ложку, щёки горели. Глинтвейн был в полном порядке.
– Готово! – выпалила я слишком громко и схватилась за половник. – Несите чашки.
Дамиан вернулся с двумя кружками. Я разлила глинтвейн, стараясь не смотреть на него – очень неудобно стало.
– Осторожно, горячо.
Протянула кружку. Он потянулся за ней. Наши пальцы соприкоснулись на тёплой керамике – и замерли.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда я забыла, как дышать.
Дамиан чуть наклонился вперёд. Совсем немного. Я не отстранилась.
Сердце стучало всё быстрее. Губы пересохли. Между нами оставалось так мало пространства, что я чувствовала тепло его дыхания.
Наверху громко хлопнула дверь.
Мы оба дёрнулись. Дамиан резко выпрямился и забрал кружку – так быстро, что глинтвейн плеснул через край.
– Я... – он откашлялся, отступил на шаг. – Спасибо за напиток.
– На здоровье, – прошептала я. – Я… я, пожалуй, пойду. Утром много дел. Хотела сводить Алекса на горку.
– Горка? – переспросил он, делая глоток.
– Ну да. В городе. – Я подняла на него глаза. – Вы пойдёте с нами?
Ох… В моём голосе прозвучало слишком много надежды. Слишком явно. Как у девчонки, которая впервые зовёт парня на свидание.
Дамиан посмотрел на меня поверх кружки. Долго. Внимательно. А потом уголок его рта дрогнул.
– Вы неисправимы, Элиза.
Ни да, ни нет. Вот и гадай теперь. Я закусила губу и покраснела. Хотя куда уж больше краснеть!
– Я стараюсь, Ваша Мрачность. Спокойной ночи.
И убежала.
Глава 10
Утро Кануна Нового Года выдалось таким ослепительным, как будто само солнце решило начистить свои лучи до блеска специально для нас. Снег за окном сиял, переливался алмазной крошкой и намекал, что сидеть в четырёх стенах сегодня – настоящее преступление против праздника.
Впрочем, хозяин замка так не считал.
Дамиан мерил шагами холл, нервно поправляя и без того идеальные манжеты. Он выглядел как человек, которого ведут на эшафот, а не на городской праздник.
– Элиза, это безумие, – заявил он, останавливаясь перед зеркалом и хмуро разглядывая своё отражение. – Я не открывал городские гулянья пять лет. Люди привыкли видеть меня только издалека, и то – мельком, в окне кареты. А теперь вы хотите, чтобы я вышел на трибуну?
– Не я, – поправила я, застёгивая на Александре тёплую курточку. Мальчик вертелся юлой от нетерпения. – Этого хотят горожане. После того как вы спасли ту девочку и приняли конфету с видом, будто это королевская печать, ваша популярность взлетела до небес. Вас ждут.
– Они ждут чуда, – возразил он, поворачиваясь ко мне. В его глазах мелькнула тень тревоги. – А я умею только замораживать.
Я подошла к нему и, набравшись наглости, поправила воротник его пальто, смахнув несуществующую пылинку.
– Вы умеете гораздо больше, Ваша Мрачность. Вы умеете быть добрым. Просто у вас мало практики. Вот сегодня и потренируетесь.
Он посмотрел на меня сверху вниз. Во взгляде – растерянность и… доверие? От этого осознания у меня внутри словно зажглись сотни маленьких свечей.
– Мы готовы! – звонко объявил Александр, натягивая варежки. – Эфирис тоже! Я сам завязывал ему бант!
Мы вышли во двор. Эфирис, мой гордый боевой товарищ, сегодня выглядел как главная ёлочная игрушка королевства. На его белоснежной спине красовалась ярко-красная попона с золотой каймой, а на шее звякал огромный бубенчик. Увидев нас, конь фыркнул и гордо вскинул голову, всем своим видом показывая: «Да, я великолепен, смотрите и восхищайтесь».
– Надеюсь, он не собирается петь, – пробормотал Дамиан, помогая мне сесть в сани.
– Не обещаю. У него праздничное настроение.
Городская площадь гудела, как растревоженный улей, только пчёлы в нём были весёлые и пахли сдобой. Когда наши сани въехали в центр, гул на секунду стих, а потом взорвался приветственными криками. Спина Дамиана напряглась, он инстинктивно сжал челюсть. Но потом взглянул на сияющего сына, на меня – и выдохнул.
Официальная часть прошла на удивление гладко. Дамиан сказал всего пару фраз – сухо, сдержанно, но искренне. Он поздравил всех с Кануном и пожелал тепла в домах. И, о чудо, никто не превратился в ледяную статую, а небо не рухнуло на землю.
Но самое интересное началось потом.
Александр потянул нас в сторону игровых площадок. Ведь я обещала ему горку.
– Горка! Папа, Элиза, идёмте скорей!
Мы подошли к деревянному сооружению, которое гордо именовалось «Главным Ледяным Спуском». Честно говоря, выглядело это печально. Горка была низкой, кривой, а лёд на ней был присыпан песком и снегом так, что скатиться с неё можно было разве что ползком, помогая себе руками.
Дети уныло толпились внизу, пытаясь съехать на ледянках, но застревали на полпути.
– Ну нет, – возмутилась я, уперев руки в бока. – Это не горка. Это какое-то недоразумение. Разве так выглядит веселье?
Дамиан скептически оглядел конструкцию.
– Стандартная городская застройка. Безопасно и скучно.
– Скучно – это не наш метод, – я хищно улыбнулась. – Алекс, закрой глаза на секунду. Ваша Мрачность, прикройте меня от стражи, если они решат, что я вандал.
Я стянула варежку. Моя магия – бытовая, тёплая и немного хаотичная – забурлила в кончиках пальцев. Нужно было добавить немного… скольжения. И высоты. И, может быть, пару виражей. А ещё блеска, конечно.
Я взмахнула рукой, представляя идеальный ледяной серпантин.
Воздух зазвенел. Снег вокруг горки взвился вихрем, закручиваясь в спираль. Деревянный каркас заскрипел, обрастая чистейшим, прозрачным льдом. Горка начала расти. Она вытянулась вверх, изогнулась дугой, потом ещё одной, превращаясь в сверкающего ледяного дракона, хвост которого уходил далеко на площадь.
Толпа ахнула. Дети завизжали от восторга.
– Ого! – выдохнул Александр, открывая глаза. – Вот это да! Элиза, ты волшебница!
– Я старалась, – скромно ответила я, пряча покрасневшие от напряжения руки в муфту.
Горка сияла на солнце, маня своей безумной траекторией.
– Папа! – Алекс вцепился в рукав отца. – Давай покатаемся! Пожалуйста! Все вместе!
Дамиан побледнел. Он посмотрел на ледяной спуск, потом на сына, потом на меня.
– Александр, это… неуместно, – начал он. – Я всё-таки хозяин этих земель. Мой статус не позволяет мне… скатываться на потеху публике.
– Ой, да бросьте, – фыркнула я, подходя ближе. – Скажите честно, вы просто боитесь.
Он медленно повернул голову ко мне. Взгляд стал острым.
– Я? Боюсь? Я сражался с пещерными троллями, Элиза.
– Тролли – это одно, – невинно хлопая ресницами, парировала я. – А вот ледяная горка, да ещё и с виражом «Мёртвая петля Элизы»… Тут нужна особая отвага. Не каждому дано. Но я понимаю, возраст, статус, радикулит…
Вокруг нас начали собираться горожане, с интересом прислушиваясь к перепалке. Уголок рта Дамиана дёрнулся.
– Вы нарываетесь, – тихо произнёс он.
– Я приглашаю, – я указала рукой на огромные сани, которые кто-то услужливо подтащил к ледяному лифту, уносившему горожан не самый верх горки. – Ну же, Ваша Мрачность. Или вы позволите даме и ребёнку рисковать жизнью в одиночестве?
Это был шах и мат. Он знал это. Я знала это. Даже Эфирис, который жевал чей-то венок неподалёку, кажется, тоже знал это и одобрительно фыркнул.
Дамиан решительно расстегнул верхнюю пуговицу пальто.
– Хорошо. Но если мы разобьёмся, я вас уволю.
Мы забрались на вершину. Отсюда площадь казалась игрушечной. Ветер свистел в ушах. Мы уселись в сани: Дамиан позади, я посередине, а Алекс впереди, зажатый между моих рук.
Дамиан чуть подался вперёд, и его грудь коснулась моей спины. Я ощутила это сразу – тепло, вес, дыхание у самого затылка – и на мгновение перестала слышать ветер. Ладонь Дамиана легла рядом с моей на бортике саней – не касаясь, но подозрительно близко.
– Держитесь крепче! – скомандовала я.
– Именно так и сделаю, – пробормотал Лорд мне прямо в ухо. Его руки обхватили меня за талию.
– Поехали! – завопил Алекс.
Дамиан оттолкнулся ногами.
Мир смазался.
Сначала было просто быстро. Потом – очень быстро. А потом мы влетели в первый вираж. Сани неслись по льду с такой скоростью, что перехватывало дыхание. Ветер бил в лицо, выбивая слёзы.
– А-а-а-а! – вопил Алекс от восторга.
– Святые небеса! – визжала я, зажмурившись на крутом повороте.
А за спиной… За спиной я слышала что-то невероятное. Дамиан не кричал. Он смеялся. Глубокий, раскатистый, безудержный хохот человека, который впервые за много лет позволил себе отпустить контроль.
Мы влетели в финальный спуск, подпрыгнули на трамплине, на секунду зависли в воздухе, словно птицы, – и с мягким, но оглушительным «плюх!» приземлились в огромный сугроб, специально наколдованный мной для финиша.
Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас с головой. Сани перевернулись.
Несколько секунд мы лежали, пытаясь понять, где небо, а где земля. Я чувствовала, будто на мне лежит что-то твёрдое и тёплое. Или кто-то.
Открыла глаза.
Надо мной, припорошённый снегом, как сахарной пудрой, возвышался Дамиан. Его шапка съехала набок, чёрные волосы растрепались, а на щеках играл румянец, делая его похожим на какого-то сказочного принца, а не на мрачного затворника.
Глаза его улыбались. Грудь тяжело вздымалась от быстрого дыхания.
– Мы живы, – констатировал он, глядя на меня сияющими глазами.
– Живы, – эхом отозвалась я. – И не уволены?
– Обсудим это позже, – выдохнул он.
Мы лежали непозволительно близко. Его руки обнимали меня. Вокруг шумела толпа, где-то рядом барахтался в снегу счастливый Александр, но для нас мир сузился до размеров этого сугроба.
В груди сделалось сладко и тревожно одновременно.
Дамиан медленно высвободил одну руку и коснулся моего лица. Его пальцы были горячими. Он бережно убрал мокрую прядь волос, прилипшую к моей щеке.
– Перед смертью Лилиана говорила мне, – прошептал он, и голос его дрогнул, – что однажды зима в моём сердце закончится. Что я снова смогу чувствовать радость. Просто так, без причины.
Я затаила дыхание, боясь спугнуть момент.
– А вы?
– А я не верил, – он покачал головой. Снежинки упали с его ресниц. – Я думал, что умер вместе с ней. Но вы… Вы ворвались в мой дом, перевернули всё вверх дном, засыпали мою кухню мукой и заставили меня катиться с ледяной горы. – Его большой палец нежно очертил мою скулу. – Спасибо, Элиза.
Его лицо приближалось. Зрачки расширились. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всей площади. Я прикрыла глаза, подаваясь навстречу, чувствуя его дыхание на своих губах…
– Это было так здорово! – на нас с размаху плюхнулся снежный ком по имени Александр. – Папа! Ты видел?! Мы летели как драконы! Ой, так мы и есть драконы!
Дамиан вздрогнул и отстранился. Очарование момента рассеялось, но тепло осталось. Он сел, стряхивая снег с плеч, и подхватил сына, прижимая его к себе.
– Видел, Алекс. Мы действительно летели.
Вокруг нас уже собралась толпа. Люди хлопали, смеялись, кто-то тянул руки, чтобы помочь Лорду встать. И впервые Дамиан не отшатнулся. Он принял помощь кузнеца, встал сам, помог мне подняться и, не выпуская моей ладони из своей, повернулся к горожанам.
– С Кануном! – крикнул он, и его голос, сильный и звонкий, пролетел над площадью. – Веселитесь!
Площадь ответила восторженным рёвом.
Я стояла рядом с ним, вся в снегу, растрёпанная, с мокрыми ногами, и чувствовала себя самой счастливой девушкой в Эсфире. Да что там говорить – во всём королевстве.
И ничто, ни одна тёмная сила в мире не могла бы испортить этот праздник.
По крайней мере, так я думала тогда, не замечая, как небо на востоке начало наливаться странным, неестественным багровым цветом, а ветер, ещё минуту назад ласковый и озорной, вдруг резко сменил направление, пахнув древним, давно забытым людьми и магами холодом.
