Текст книги "Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться (СИ)"
Автор книги: Елена Эйхен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 5
Я нашла Александра в небольшой гостиной на втором этаже. Мальчик сидел на ковре, перебирая какие-то серые кубики. В комнате было сумрачно, камин не горел.
Дамиан остался в дверях. Он хотел войти, но я остановила его жестом. «Не сейчас. Дайте мне попробовать», – говорили мои глаза. Он колебался секунду, но кивнул и отступил в тень коридора.
Я вошла и опустилась на ковёр рядом с мальчиком, не заботясь о чистоте платья.
– Привет. Строишь крепость?
Александр поднял на меня глаза. Печаль и недетская усталость.
– Нет. Это просто камни. Серые и скучные. Как всё здесь.
Я улыбнулась и порылась в кармане кардигана.
– Знаешь, когда я была маленькой, у нас не было замков и золотых кубиков. Мы с мамой жили в крохотной комнатке над пекарней. Денег вечно не хватало даже на свечи.
Мальчик заинтересованно склонил голову набок.
– И у вас не было праздника?
– Был! Самый лучший. Мама покупала один-единственный первоночный лучик. Мы съедали его по дольке, растягивая удовольствие, а шкурки… – я заговорщически понизила голос. – Шкурки мы клали на горячую печку.
– Зачем? – шёпотом спросил он.
– О, это магия посильнее драконьей. Комната наполнялась таким ароматом! Казалось, что мы в волшебном саду, где растут золотые деревья. Мы закрывали глаза и мечтали. И знаешь что? Я думала, что мы самые богатые люди в Эсфире, потому что у нас так вкусно пахнет счастьем.
Александр отложил серый кубик. В его взгляде появилось что-то новое – искорка любопытства.
– А я думал, организаторы праздников – это феи, у которых всё получается по щелчку пальцев.
– О нет! – я рассмеялась. – Однажды я решила наколдовать ёлку. Настоящую, пушистую! Сосредоточилась, взмахнула руками… и случайно подожгла занавески соседям!
Мальчик хихикнул. Тихо, робко, словно пробуя этот звук на вкус.
– Правда?
– Чистая правда! Пришлось тушить компотом. Зато было весело.
Он улыбнулся. По-настоящему. Уголки губ поползли вверх, и лицо его преобразилось. Из маленького старичка он превратился в обычного мальчишку.
– Ты смешная. Не такая, как мои гувернантки. Они только шикают и заставляют учить этикет.
Я протянула руку и легонько коснулась его плеча.
– Этикет – штука полезная. Но сейчас у нас праздник. А праздник – это когда внутри тепло. Пойдём, покажу тебе кое-что.
– Куда? – Александр тут же вскочил на ноги.
– К окну.
Мы подошли к высокому стрельчатому окну, выходящему во двор. Метель чуть улеглась, и в свете фонарей проступали очертания конюшни.
– Видишь ту дверь? Там сейчас стоит мой друг. Эфирис. Наверняка жуёт самое отборное сено.
– Твой конь? – глаза мальчика загорелись.
– Именно. Белый, как первый снег. И очень любит, когда ему чешут за ушком. А ещё он прекрасный слушатель. Если мне становится грустно – например, когда мой начальник начинает рассказывать о своих военных подвигах в пятый раз за вечер, или когда повар снова пытается убедить меня, что капуста полезнее пирожных, – я иду к Эфирису. Он всегда на моей стороне. Хочешь познакомиться? Завтра с утра?
– Очень! – выдохнул Александр, прижимая ладошки к холодному стеклу. – Папа никогда не разрешает мне ходить в конюшню одному. Говорит, опасно.
– Со мной будет безопасно. И весело, обещаю. – Я улыбнулась. – А ещё... поможешь мне всё подготовить к празднику?
Он энергично закивал, глаза всё ещё горели предвкушением завтрашней встречи с конём.
Я почувствовала спиной чей-то взгляд. Тяжёлый, пристальный. Обернувшись, увидела Дамиана. Он стоял в тёмном проёме двери, сливаясь с тенями. Его лицо было бледным пятном в полумраке. Он смотрел не на меня – на сына. На его прижатые к стеклу ладошки, на его сияющие глаза. Лорд выглядел так, словно увидел призрака. Смесь неверия, дикой, отчаянной надежды и… страха. Страха, что этот хрупкий момент сейчас рассыплется в прах.
– Я пойду спать, чтобы утро наступило быстрее! – объявил Александр, отлепляясь от окна. – Спокойной ночи, Элиза!
Он умчался в свою спальню, топоча, как слонёнок.
Я осталась в гостиной одна. Точнее, почти одна. Дамиан медленно вышел из тени. Свет от настенного канделябра упал на его профиль, заострив черты. Сейчас он снова казался высеченным из гранита, но в воздухе вокруг него вибрировало напряжение. Магия в замке сгустилась, откликаясь на состояние хозяина. Пламя свечей вытянулось в струнку.
Он подошёл ко мне почти вплотную. Я снова ощутила этот запах – мороз и гроза. Но теперь к нему примешивалось что-то опасное, электрическое.
– Вы… – начал он тихо, и от тембра его голоса у меня мурашки побежали по спине. – Вы заставили его улыбнуться за пять минут. Я не мог добиться этого годами.
– Ну, знаете, у меня просто особый талант, – я театрально взмахнула рукой. – Там, где другие видят правила, я вижу возможность устроить небольшой переполох. В образовательных целях, конечно. Древнее искусство, между прочим.
Кажется, он не оценил юмора. Дамиан смотрел мне прямо в душу, и в глубине его глаз бушевала настоящая буря.
– Но будьте осторожны, Элиза.
Он сделал ещё шаг. Теперь нас разделяли сантиметры, как тогда, на лестнице. Но сейчас он не падал. Он нависал надо мной, как грозовая туча.
– Если вы дадите Алексу надежду… Если приручите его, привяжете слишком крепко…
Воздух вокруг нас затрещал. Свеча в канделябре вспыхнула синим пламенем и погасла.
– Я уничтожу вас, Элиза, – прошептал он, и в этом шёпоте было больше боли, чем угрозы. – Сотру ваше агентство в порошок. Не смейте разбивать ему сердце.
– Ого, – выдохнула я, когда смогла снова дышать. – Вы всегда так мило разговариваете? Или это специально для меня – молнии, угрозы, драматичный шёпот? Вообще-то, мне страшно.
Он метнул в меня тяжёлым взглядом, резко развернулся и направился к выходу.
– Знаете что, Ваша Мрачность? – я скрестила руки на груди.
Он замер в дверном проёме, не оборачиваясь.
– Я не из тех, кто бросает начатое. И уж точно не из тех, кто разбивает детские сердца. Так что можете припрятать свои молнии для кого-нибудь другого.
Секунда тишины. Затем он взметнул полами чёрной накидки и исчез в темноте коридора, оставив меня в полутёмной гостиной с бешено колотящимся сердцем.
– И вообще-то, – крикнула я ему вслед, – вам пошла бы улыбка! Стоило бы попрактиковаться!
Ответом был только далёкий звук захлопнувшейся двери.
Я выдохнула и поправила любимый шарфик.
Ну что ж. Вызов принят. Я научу вас обоих не просто улыбаться – смеяться до слёз. Даю слово Элизы Фонтейн, лучшего организатора праздников во всём королевстве.
Или, во всяком случае, самого упрямого.
Глава 6
Наутро кончик носа онемел от холода. Я высунула руку из-под одеяла – воздух укусил за пальцы.
– Ну уж нет, – пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. – Это не замок, а морозильная камера с претензией на архитектуру.
Валяться было некогда. Солнечный луч пробивался сквозь плотные шторы – рабочий день начался. Живот урчал, напоминая о вчерашнем ужине, который я пропустила, сражаясь с драконьим высокомерием.
Оделась быстро: шерстяное платье, вязаный кардиган, самые тёплые носки из багажа. В зеркале – взлохмаченная девица с решительным взглядом.
– Посмотрим, кто кого, Ваша Мрачность, – подмигнула я отражению.
Замок встретил меня настороженной тишиной. Стены словно прислушивались к моим шагам, раздумывая, что эта рыжая выкинет на сей раз?
Спускаясь по лестнице, я не встретила ни души. Странно. В огромных замках с утра обычно снуют горничные с метёлками, лакеи с подносами. Здесь – пустота. Пыль в углах намекала: слуги либо ленивые, либо их попросту нет.
В городе шептались по-разному. Одни говорили – слуги не выдерживают ледяного взгляда хозяина, сбегают через неделю. Другие – замок сам выживает чужаков.
Догадка подтвердилась у кухни. Я шла на запах – не изысканного кофе и свежей выпечки, а чего-то подозрительно горелого.
Толкнула тяжёлую створку и замерла на пороге.
Огромная кухня с начищенными медными сковородками на стенах напоминала поле битвы после взрыва мучной бомбы. Белое покрывало укрыло всё: массивный дубовый стол, каменный пол, стулья. Мука висела в воздухе облаком, оседала на полках с глиняной посудой, припорошила связки сушёных трав под потолком. У очага валялись опрокинутые мешки, из печи тянуло горелым тестом.
Посреди этого великолепия на табуретке возвышался Александр – маленький снеговик с мучными волосами и белым пятном на носу. Фартук, больше на пять размеров, волочился по полу шлейфом.
– Ой, – выдохнул он при виде меня. В руках сжимал венчик, как королевский скипетр.
– Доброе утро, – я перешагнула через лужу разбитых яиц. – Решил устроить мучной праздник?
– Я хотел блинчики! – голос дрогнул. Мальчик слёз с табуретки. – Сюрприз для папы. Повар сбежал три дня назад. Сказал – в этом леднике даже тесто не поднимается.
Он шмыгнул носом, размазывая муку по щеке.
– Думал, просто: налил, помешал, пожарил. А оно брызгается! Прилипает! Горит! – он ткнул венчиком в сковородку.
– Без паники. – Я закатала рукава. – Повар сбежал? Его потеря. Покажу тебе настоящую магию. С корицей любишь?
Глаза мальчика вспыхнули.
– Обожаю!
– К миске. Спасаем завтрак. – Я подмигнула. – Главный секрет блинчиков – тесто чувствует страх. Улыбайся ему.
Щёлкнула пальцами. Простенькое заклинание для развешивания лент должно было помочь с венчиком. Должно было.
Венчик вырвался из рук Алекса и взбесился – неистово колотил яйца, превращая кухню в жёлтый фонтан.
Александр взвизгнул от восторга.
– Лови его! – скомандовала я, смеясь.
Мы гонялись за венчиком по всей кухне. Мука летела в воздух, оседая на ресницах. Я пыталась поймать пачку сахара, которая решила высыпаться мимо, Алекс хохотал так, что у него икота началась.
– Ещё молока! – кричала я.
– Лью! – вопил он, опрокидывая кувшин.
Это было полное безобразие. Абсолютно непедагогично, грязно и неэффективно. Но в этот момент, глядя на раскрасневшегося, счастливого ребёнка, я понимала: это лучший завтрак в истории этого унылого замка.
– Что здесь происходит?
Голос прозвучал совсем рядом. Ледяной, спокойный и убийственно вежливый.
Мы с Александром замерли. Венчик, потеряв магическую подпитку, плюхнулся прямо в миску, обдав нас фонтаном жидкого теста.
В дверях стоял Лорд Дамиан. Идеальный. Чёрный камзол сидел на нём как влитой, ни одной складочки, белоснежная рубашка ослепляла. Он смотрел на нас с выражением человека, застигнувшего варваров в своей сокровищнице.
– Доброе утро, милорд! – жизнерадостно отозвалась я, смахивая муку с носа. – А мы тут… э-э-э… занимаемся прикладной алхимией. Пытаемся превратить муку в блинчики.
Дамиан медленно перевёл взгляд на сына. Я видела, как напряглись его плечи. Он открыл рот, чтобы, несомненно, выдать тираду о дисциплине, грязи и недопустимости такого поведения.
Но Александр его опередил.
Мальчик схватил тарелку, на которой лежал единственный уцелевший (ну, почти) блин. Он был кривой, толстый и с одного бока напоминал уголь, зато с другого был вполне себе золотистым.
– Папа! – Алекс подбежал к отцу, сияя. – Это тебе! Сюрприз! Мы с Элизой сделали. Он… он с дымком, как ты любишь! Ну, как драконы любят!
Повисла пауза. Дамиан смотрел на кулинарный шедевр так, будто ему предложили съесть живую жабу.
Я затаила дыхание. Если он сейчас отругает сына… Я сама лично высыплю ему остатки муки на этот безупречный камзол.
Взгляд Лорда метнулся к лицу сына. В глазах Алекса было столько надежды, столько боязливого ожидания одобрения, что даже каменное сердце должно было дрогнуть.
И гранит треснул.
Дамиан медленно, словно во сне, протянул руку и взял тарелку.
– С дымком… – повторил он странным, глухим голосом. – Благодарю, Алекс.
Он подошёл к столу – единственному чистому островку в океане хаоса – сел и, взяв вилку, отрезал кусочек.
Мы с Алексом следили за ним, не моргая. Лорд Дамиан, аристократ, эстет, человек с лицом ледяной статуи, отправил в рот кусок подгоревшего, резинового теста.
Он прожевал. Кадык его дёрнулся, когда он с трудом проглотил это.
– Вкусно? – с придыханием спросил сын.
Дамиан промокнул уголки губ салфеткой и посмотрел на сына.
– Самый... необычный завтрак в моей жизни. – Пауза. – Весьма питательно.
Я фыркнула, маскируя смех кашлем. «Питательно»! Вот это дипломатия.
– Я знал! – завопил Александр.
Дамиан отложил вилку и встал, возвышаясь надо мной.
– К делу. Ваша смета – новые украшения из столицы. Неделя доставки. До Первоночья времени мало.
– Поэтому есть план «Б». – Я выпрямилась. – Зачем ждать и тратить золото? В замке наверняка хранятся старые украшения. Фамильные реликвии, забытые гирлянды. Вещи с историей всегда выглядят благороднее новодела.
Воодушевление нарастало – я уже представляла пыльные сундуки с сокровищами.
– Поднимемся на чердак или в кладовые. Где хранятся вещи прошлых лет? В Западном крыле? Там окна заколочены, наверное...
Эффект оказался мгновенным и пугающим.
Температура на кухне рухнула вниз за долю секунды. Пар изо рта вырвался белым облачком. Оконные стёкла с треском покрылись морозными узорами, закрывая солнечный свет.
Дамиан изменился в лице. Бледность сменилась серостью, глаза потемнели, став почти чёрными.
– Нет, – пророкотал он.
– Почему? – я отступила. – Там наверняка чудесные вещи, которые помнит Александр! Память важна для праздника...
– Александр, иди переоденься. – Голос Дамиана не терпел возражений.
Мальчик взглянул на отца, на меня, открыл рот – и закрыл. Выскользнул из кухни, прихватив последний блин.
– Я сказал – нет!
Графин с водой лопнул. Осколки брызнули звенящим дождём.
Я вздрогнула, но упрямство взяло верх.
– Вы прячете там что-то важное? – Развернулась к выходу. – Не волнуйтесь, я не трону ваши секреты. Просто посмотрю, вдруг найду гирлянды.
Шагнула к двери.
Рывок. Дамиан перехватил моё запястье. Холод пронзил до кости, столкнувшись с моим теплом. Больно и странно будоражаще одновременно.
Дёрнул к себе. Мы стояли нос к носу, его дыхание сбилось.
– Никогда. – Шёпот. В зрачках кружилась вьюга. – Не смейте приближаться к Западному крылу, Элиза.
– Вы делаете мне больно. И замораживаете руку.
Он сжал ещё крепче.
– Там нет праздника. – Голос дрогнул, обнажая бездну за гневом. – Только пепел. Западное крыло закрыто не потому, что я тиран. Там похоронено то, что не должно воскреснуть. Даже ради вашего дурацкого Первоночья.
Отпустил резко. На запястье остались белые следы, медленно наливающиеся краснотой.
Дамиан отступил, тяжело дыша. Вокруг него дрожал воздух от невыплеснутой магии.
– Купите всё новое. – сказал он, не глядя на меня. – Хоть всю столицу скупите. Но не смейте ворошить прошлое.
Он вышел, оставив меня посреди замёрзшей кухни. Пахло горелым тестом и настоящим отчаяньем. Отчаяньем мужчины, который боялся чего-то так сильно, что теперь готов заморозить мир, лишь бы не столкнуться с этим.
Я потёрла озябшее запястье.
– Что ж, – прошептала в пустоту. – Теперь точно нужно узнать, что за той дверью.
Глава 7
Запретный плод сладок, а запретная дверь в Западное крыло была не просто сладкой – она пахла тайной, пылью и… туманом.
Я стояла перед высокими створками из тёмного дуба, потирая ноющее запястье. Синяк, оставленный ледяными пальцами Лорда Дамиана, уже начал желтеть, напоминая о том, что здравомыслящие девушки после таких угроз собирают чемоданы и уезжают к маме. Но я никогда не отличалась избытком здравомыслия. К тому же я обещала Алексу праздник.
– Ну же, – прошептала я, доставая из причёски шпильку. – Не будь букой.
Замок не поддавался. Он был старым, сложным и, казалось, обиженным на весь свет. Я приложила ладонь к холодному дереву и закрыла глаза. Магия в этом доме спала глубоким, зачарованным сном, но я знала, как её разбудить. Нужно было просто вежливо попросить.
«Я только одним глазком, – мысленно пообещала я дому. – Только пыль смахну. Ему самому станет легче дышать».
Щёлк.
Заржавевший механизм глухо заворочался и сдался. Дверь скрипнула, приоткрываясь ровно настолько, чтобы пропустить одну любопытную особу в шерстяном платье.
Я скользнула внутрь и замерла.
Ожидала увидеть мрачные катакомбы, паутину размером с гамак и, возможно, пару скелетов в шкафу (фигурально выражаясь). Но Западное крыло оказалось… спящим королевством.
Здесь царил полумрак, прорезанный тонкими лучами света, пробивающимися сквозь плотные портьеры. Мебель, укутанная в белые чехлы, напоминала диковинных зверей, застывших в зимней спячке. Но воздух… Воздух был удивительным. Здесь не пахло сыростью и безнадёжностью, как в остальном замке. Здесь пахло засушенной лавандой, воском свечей и едва уловимым ароматом женских духов – сладких и цветочных.
Я прошла по коридору, чувствуя, как ворс ковра пружинит под ногами.
– Простите за вторжение, – прошептала я в пустоту.
Первая же дверь вела, судя по всему, в гардеробную. Я не удержалась. Просто не смогла. Стянула белую простыню с огромного зеркала в золочёной раме и ахнула. Отражение показало мне взлохмаченную рыжую девицу с горящими глазами, но за моей спиной открылся настоящий клад.
Сундуки. Несколько кованых, деревянных, обитых бархатом сундуков стояли вдоль стен.
Я приподняла крышку ближайшего. Внутри переложенные шуршащей папиросной бумагой, спали платья. Я провела пальцами по прохладной ткани, и сердце пропустило удар. Должно быть, одежда хозяйки. Васильковый шёлк, который, наверное, струился по её ногам, как вода. Изумрудный бархат для зимних балов. Нежно-розовый муслин, цвет утренней зари.
Всё это, без сомнения, принадлежало Лилиане.
Взгляд упал на туалетный столик. Там среди флаконов с помутневшими от времени духами, стояла картина, небрежно прикрытая кружевной шалью. Я потянула за край кружева.
С холста на меня смотрела настоящая красавица.
Лилиана смеялась. Художник поймал момент, когда она, видимо, обернулась на чей-то голос. В её глазах – огромных, таких же глубоких и тёмных, как у Александра, – плясали задорные смешинки.
Она была… светлой. Не в смысле цвета волос – локоны у неё были тёмными как ночь, – а по своей сути. От портрета исходило сияние. Лилиана выглядела такой полной жизни, что, казалось, сейчас моргнёт и выйдет из рамы, шурша юбками.
– Так вот ты какая, – прошептала я, чувствуя странный ком в горле. – Ты была солнцем в этом каменном мешке. Неудивительно, что он до сих пор не может прийти в себя.
Теперь я понимала. Я понимала, почему Алекс ищет тепла, и почему Дамиан превратился в ледяную статую. Когда гаснет такое яркое солнце, мир не просто темнеет – он замерзает.
Комната буквально дышала ею. Казалось, она вышла отсюда всего минуту назад. Забытая лента на спинке кресла, раскрытый веер… Я почувствовала себя непрошеной гостьей, нарушившей священный покой. Но вместе с тем я чувствовала и другое: Лилиана с портрета не осуждала. Она словно подбадривала: «Ну же, смелее. Не дай им замёрзнуть окончательно».
Я осторожно накрыла портрет шалью, словно укрыла спящего ребёнка.
– Я постараюсь, – пообещала я ей тихо. – Я не могу заменить тебя, но я могу вернуть смех твоему сыну и дать немного тепла.
Я отвернулась от столика, смахивая непрошеную слезинку. Грустить будем потом. Сейчас у меня – миссия.
А дальше... Дальше, в самом углу за ширмой я нашла то, за чем пришла.
В углу, словно забытые подарки великана, громоздились коробки с надписью «Первоночье». Почерк был летящим, с завитушками – явно женский.
– Вот оно, – выдохнула я.
Стоило открыть первую коробку, как комнату наполнило золотистое сияние. Это были не просто игрушки. Магия в чистом виде. Стеклянные шары, внутри которых кружился настоящий снег. Фигурки драконов, которые, казалось, вот-вот расправят крылья и взлетят. Серебряные звёзды, что звенели, если их коснуться, выводя чистую мелодию зимнего ветра.
Я бережно достала гирлянду из крошечных фонариков в форме светлячков. Они тут же вспыхнули в моих руках тёплым, живым огнём.
– Элиза?
Я подпрыгнула на месте, едва не выронив сокровище. В дверях стоял Александр. Глаза у мальчика были круглые, как блюдца.
– Алекс! – я прижала палец к губам. – Тсс. Я в секретной экспедиции.
Но он не испугался. Он смотрел на коробку в моих руках так, словно увидел чудо.
– Это что, мамины? – прошептал он, делая неуверенный шаг вперёд.
Он схватил стеклянную фигурку – синего дракончика с отколотым ушком.
– Папа только раз показывал мне их. Он рассказывал, что мама говорила: дракоша поранился в бою, но всё равно остался самым смелым.
У меня защипало в глазах. Дамиан... Какой же он странный, если прятал от сына такое счастье, считая его болью.
– Знаешь, что? – решительно сказала я, поднимая тяжёлую коробку. – Драконам вредно сидеть в темноте. Им нужен полёт. Поможешь мне?
Мы вытащили сокровища в коридор. Алекс сиял ярче, чем начищенный самовар. Мы начали развешивать гирлянды прямо на перилах лестницы, ведущей вниз, в основной холл.
– А давай эту звезду повесим вон туда, повыше! – командовал он.
– Будет сделано, мой командир!
Я взмахнула рукой, направляя простенькое заклинание полёта на серебряную звезду. Она послушно поплыла вверх… и тут замок проснулся.
Воздух вдруг загустел. Старая магия этого места, пропитанная горем хозяина, столкнулась с моей – яркой, хаотичной и чужой. Стены задрожали.
Звезда в воздухе замерла, а потом начала наливаться зловещим багровым светом. Гирлянда в моих руках дёрнулась, как живая змея, и начала стремительно расти, превращаясь в колючую ледяную лозу.
– Элиза! – вскрикнул Алекс.
– Назад! – я попыталась перехватить контроль, но магия вырвалась из рук.
Ледяная лоза хлестнула по воздуху, сбивая картины со стен. С потолка посыпалась штукатурка. Огромная люстра над нами угрожающе звякнула. Вспышка – и вместо уютного света коридор наполнился ледяным вихрем. Острые сосульки, как кинжалы, начали формироваться прямо в воздухе, нацеливаясь на нас.
Я бросилась к Алексу, закрывая его собой, понимая, что не успею поставить щит. Моя магия была бытовой, я умела печь пироги и зажигать свечи, а не останавливать стихийные бедствия!
Свист, треск – и вдруг мир взорвался золотом.
Перед нами возникла стена. Полупрозрачный, мерцающий купол накрыл нас с головой. Ледяные иглы со звоном разбивались о него, осыпаясь безобидной крошкой.
Я подняла голову.
Дамиан стоял в двух шагах от нас. Руки вскинуты, пальцы напряжены, удерживая магический каркас щита. Лицо было бледнее обычного, но в глазах полыхало такое пламя, что мне стало жарко.
– Папа! – пискнул Алекс, прижимаясь к моему боку.
Дамиан сделал резкое движение рукой, словно разрубая невидимый узел. Щит вспыхнул и расширился, отбрасывая остатки ледяной магии к стенам, где она и растаяла, превратившись в обычные лужи.
Стало тихо.
Мы сидели на полу среди разбросанных игрушек и осколков. Я, растрёпанная, с перекошенным воротником, и Алекс, сжимающий в руке синего дракона.
Лорд Дамиан медленно опустил руки. Он тяжело дышал. На его высоком лбу прямо у виска образовалась царапина – видимо, один осколок всё же пробил защиту в самом начале.
– Я же говорил, – его голос был тихим, лишённым интонаций, страшнее любого крика. – Я говорил не трогать прошлое. Оно кусается.
Он шагнул к нам. Я инстинктивно съёжилась. Сына-то он не тронет. А вот мне, пожалуй – конец. И что говорить – вполне заслуженно.
– Вы могли погибнуть. Оба.
– Но не погибли же! – мой голос предательски дрогнул.
Я поднялась на ватные ноги, отряхиваясь.
– У вас кровь, – я протянула руку, чтобы коснуться его виска.
Дамиан перехватил моё запястье. Мы замерли. Его глаза были так близко, но я никак не могла разгадать взгляд.
– Убирайтесь, – выдохнул он мне в лицо. – Соберите вещи и…
– Папа, смотри! – звонкий голос Александра разрушил напряжение.
Мальчик выбрался из-под моей руки и протянул отцу игрушку. Того самого синего дракона.
– Он выжил! Он такой же смелый, как ты.
Дамиан замер. Его взгляд скользнул с моего лица на ладонь сына. На стеклянную фигурку, которая чудом уцелела в этом хаосе.
Он медленно разжал пальцы, отпуская мою руку. Взял дракончика. Осторожно, двумя пальцами, словно тот был сделан из мыльного пузыря.
– Мама расписала его в наш первый год здесь, – глухо сказал он. – Я уронил его тогда. Отколол ухо. Она смеялась и говорила, что шрамы украшают воинов.
– Видишь! – просиял Алекс. – Ему было темно в коробке, пап. И другим тоже. Они хотят праздника. И мама хочет, чтобы мы веселились.
Дамиан обвёл взглядом разгромленный коридор. Валяющиеся гирлянды, которые, перестав быть ледяными змеями, снова мирно светились тёплым светом. Рассыпанные шары, в которых кружился снег.
Он посмотрел на меня. Я вскинула подбородок, готовясь к увольнению, ссылке или превращению в ледяную статую противного гнома.
Но уголки его губ дрогнули. Не в улыбке, нет. В гримасе поражения. Или смирения.
– Вы неисправимы, Элиза Фонтейн, – произнёс он. – Вы приносите хаос, разрушения и… – Он замолчал, глядя на сияющего сына. – …и жизнь, – закончил он едва слышно.
Сунул дракончика в карман камзола и отвернулся, пряча глаза.
– Развесьте это всё. Если вам так уж хочется превратить мой замок в балаган. Но чтобы к ужину здесь было убрано. И… Элиза?
– Да, Ваша Мрачность? – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.
Он вздрогнул, но не обернулся. Плечи его чуть опустились, и чёрная фигура перестала казаться зловещей тенью.
– Спасибо. За то, что защитили его, когда всё началось.
– Я тоже рада, что вы не дали нам превратиться в фигурки изо льда, – пробормотала я.
Он хмыкнул. Я готова поклясться на поваренной книге – он хмыкнул! И быстрым шагом направился в свой кабинет, оставив нас посреди коридора.
Я перевела дух и сползла по стене на пол. Ноги всё-таки не держали.
– Мы победили? – шёпотом спросил Алекс, присаживаясь рядом и беря в руки серебряную звезду.
Я посмотрела вслед удаляющемуся Лорду, потом на гору «сокровищ», которые нам предстояло разобрать.
– О, мой милый, – я взъерошила ему волосы, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство. – Мы не просто победили. Мы только что объявили войну скуке. И у нас теперь есть тяжёлая артиллерия.
Я подмигнула ему и щёлкнула пальцами. Светлячки в гирлянде вспыхнули ярче, и на этот раз магия замка отозвалась не угрожающим гулом, а приветливым звоном, словно старый пёс, который наконец-то признал нового хозяина.
– А теперь, – я решительно встала, – притащим стремянку. У нас много работы. Замок сам себя не украсит!
