Текст книги "Испытание"
Автор книги: Елена Богатырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Что может быть слаще мести для брошенной женщины? И что – счастливее того момента, когда она сжимает в руках орудие этой мести?
Дина больше не расставалась с дневником Виктории. День и ночь она стучала на пишущей машинке, набирая текст, написанный Викой, делая вставки, переставляя куски. Через две недели она стояла на пороге нового крупного издательства, активно отвоевывающего рынок.
Два наглых мальчишки, чуть старше Виктории, дерзнувшие назвать себя издателями, бесцеремонно разглядывали ее. Дина положила на стол пухлую папку, но молодые люди не проявили к ней никакого интереса.
– О чем? – кисло спросил тот, что постарше.
«Что им сказать? О жизни, о любви, о предательстве». Дина усмехнулась:
– Слышали когда-нибудь об Андрее Рубахине?
– Слышали, – отозвался другой. – Даже в школе проходили. Но если это, – он ткнул в папку мизинцем, – в том же духе, не тратьте время. Как говорится, не кочегары мы, не плотники…
Дина облокотилась о стол:
– А о личной жизни его наслышаны?
– Да вся страна наслышана, столько об этом писали… Громкий вышел скандал.
– Так вот перед вами – роман, в основе которого и лежит этот громкий и грязный скандал.
Более того. Написан он дочерью Рубахина.
Глаза молодого человека загорелись, а второй тем временем уже открыл папку:
– Весьма любопытно, зайдите завтра…
Назавтра ей предложили подписать договор, на редакцию которого потребовалось достаточно времени. Основным камнем преткновения стало главное требование Дины: Виктория никогда не будет издаваться под фамилией отца. Псевдоним они могут придумать сами, но фамилия Рубахина даже мелкими буквами, даже в скобочках, даже в аннотации промелькнуть не должна. Ребята приуныли, но потом согласились.
Через три месяца на прилавках магазинов появился первый роман тогда никому еще не известной Виктории Королевой «Убийственная любовь», а в центральной газете вышла статья, повествующая об очередной Золушке. О том, как отец – известный писатель прокоммунистического толка – бросил и предал свою семью, оставив жену и дочь в глубокой депрессии, безо всякой помощи. И еще о том, как Золушка вырвалась из глубин депрессии благодаря своему блестящему роману. Вывод был прост и ясен: время отца – в прошлом, на смену ему поднимается новое поколение. Дина постаралась придать статье драматический привкус, и уже через месяц первый тираж романа Вики был распродан.
За год Виктория написала еще пять романов.
Не было такого женского журнала, который не считал бы своим долгом писать о ней регулярно.
Центральное телевидение баловало ее приглашениями в лучшие программы. А Дина блаженствовала, редактируя рукописи дочери и руководя ремонтом в новой квартире.
К огромному сожалению Дины, Андрей не смог ощутить всей силы ее мести. Незадолго до первого романа Вики он получил инсульт, после чего в голове у него окончательно помутилось.
Общие знакомые рассказывали: выглядит он ужасно, словно дряхлый старик, выражение лица – совершенно бессмысленное, запах от него исходит невыносимый. Скорее всего, он долго не протянет. Услышав об этом, Дина задумалась…
Полновластно распоряжаясь гонорарами дочери, она стала готовиться к похоронам…
Глава 5
Из квартиры Виктории Королевой Полина вышла другим человеком. Она гордо несла голову, репетируя походку посвященного, и отвечала снисходительной улыбкой на удивленные взгляды прохожих. Да, она не имеет теперь никакого отношения к толпе с ее обыденной жизнью. Она вхожа в дом самой Королевой, а значит, относится к узкому кругу избранников судьбы. Они с Викторией сблизятся и, возможно, станут неразлучными подругами, такими же близкими, как когда-то с Ларисой. Фантазия вовсю заработала крыльями и унесла Полину на месяцы вперед, закружила…
Полине привиделось, как Виктория, нет, разумеется тогда уже просто – Вика, знакомит ее с потрясающими молодыми людьми, которые непременно ведь должны окружать Королеву, иначе откуда бы ей черпать описания молодых красавцев, наделенных и умом, и силой духа, и внутренним благородством? Полина скромно опускает глаза, а молодые люди переглядываются и кто-то сзади удивленно шепчет: «Какая девушка…»
Полина засмеялась от счастья и тут же наткнулась на неодобрительный взгляд мужчины в строгом пиджаке. Да, в этой их толпе смеяться не принято, и уж где ему понять… Полина посмотрела вслед пиджаку с сожалением. Что видят эти люди, бегая вот так вприпрыжку со своими портфельчиками, пусть даже из самой что ни на есть телячьей кожи, на работу, просиживая восемь часов в каком-нибудь евро-стерильном офисе, возвращаясь домой и покупая по дороге сосиски? Что они знают о высшей магии жизни? Разве им ведомо то, что скоро приоткроется ей? Именно ей, Полине, предстоит стать поверенной тайн и душевных порывов известной писательницы. И сладко щекотала мысль, что, состарившись, она опишет в мемуарах их необыкновенную дружбу…
Полина витала в облаках. Ведь кто знал, что сегодняшний день станет переломным в ее судьбе? Кто мог представить, что, выйдя из дома с последней надеждой, она вернется счастливой обладательницей главного приза? Нет, она не сумеет спокойно сидеть дома в ожидании завтрашнего дня. Нужно непременно как-то отметить, чтобы запомнилось… Шампанское, конфеты и может быть – фиалки? Да, непременно… Только вот, деньги…
Спустившись с небес на землю и вспомнив о своем плачевном материальном положении, Полина чуть не заплакала. Как это унизительно в такой день думать о мелочах! Не успела она расстроиться, как в голову ей пришла блестящая мысль, и через час она уже стояла перед директором фирмы «Помощница», победоносно улыбаясь.
– Это фантастика! – в третий раз повторял директор, потирая руки. – Невероятная удача!
Расскажите-ка мне еще раз как все было. Нет, постойте, я позову нашего кадровика… Пусть послушает.
– Я бы хотела получить небольшой аванс, – заявила Полина.
– Аванс? Ах да. То есть я хотел сказать… Разумеется. Послезавтра – вас устроит?
– Как? Разве нельзя сегодня?
– Деньги нужно заказать, получить в банке, привезти… Сегодня банки уже закрыты…
Полина прикусила губу. Если бы ее жизнь не сделала сегодня крутой поворот, она бы непременно промолчала, довольствуясь этим «послезавтра». Но сегодня она избрана. А избранные, по ее твердому убеждению, могли позволить себе и поспорить. А потому она набрала в легкие побольше воздуха и сказала:
– Очень жаль. Тогда я, пожалуй, не смогу завтра приступить к работе, как обещала.
И повернулась, чтобы уйти.
– Одну минуточку, – вскричал директор грозно, но стоило Полине обернуться и вскинуть бровки, тут же взял другой тон. – Подождите.
Сколько бы вы хотели получить вперед, – спросил он, доставая портмоне из внутреннего кармана пиджака и морщась словно от зубной боли. – Тысяча вас устроит?
Еще по дороге в фирму Полина подсчитала, что на коробку конфет, шампанское и фиалки ей хватило бы сотни. И решила попросить рублей триста – нужно ведь еще купить единый проездной. Но о тысяче даже не мечтала…
Из «Помощницы» она вышла богатой женщиной. Мысли об избранничестве покинули ее, а их место заняли тревожные размышления о том, как много в городе карманников. Купюру в тысячу рублей цвета морской волны Полина крепко зажала пальцами в кармане и старательно обходила мужчин и женщин, казавшихся ей подозрительными. В вагоне метро Полина дважды чуть не упала, но руку из кармана так и не вытащила.
Выбравшись из метрополитена на проспекте Ветеранов, Полина позволила себе расслабиться и принялась методично обходить ларьки, разглядывая конфеты и напитки. Наконец отыскала то, что хотела и, достав купюру, нагнулась к окошечку ларька.
Но в ту же секунду кто-то крепко взял ее за локоть.
Полина обернулась. Перед ней стояла женщина средних лет с пластиковой папкой.
– Здравствуйте, – сказала женщина и поправила очки, ожидая ответа.
– Здравствуйте, – удивленно протянула Полина.
– Я представляю институт научно-социологических исследований. Мы просим вас ответить на несколько вопросов. Вы собираетесь принять участие в переписи населения?
– Да…
Женщина тараторила так быстро, что Полина едва успевала уловить смысл сказанного.
– Вы законопослушный гражданин?
– Да, – снова кивнула Полина, не особенно понимая о чем речь. – Наверно – да.
– Вы любите детей?
– Да…
– Вы дали три положительных ответа, а значит получаете карточку нашего института. Вот.
Женщина сунула в ладошку Полины пластиковую карточку.
– Карточка означает, что вы приняли участие в социологическом опросе. Кстати! Там внизу номер – вы участвуете в розыгрыше главного приза нашего института. Сотрите здесь.
Полина послушно стерла фольгу, под которой оказался вовсе не номер, а маленький автомобиль.
– Прекрасно, – сказала женщина, заглядывая ей через плечо, – вы выиграли машину. Жигули. Одиннадцатая модель. Сейчас оформим.
Она раскрыла папку и вопросительно посмотрела на Полину.
– Как ваша фамилия?
Все случилось так быстро, что Полина, которой сегодня уже дважды повезло, не успела ничего заподозрить. Она открыла рот, чтобы назвать свою фамилию, как вдруг к ним подскочила молодая девица.
– Одну минуточку! – закричала она. – У меня тоже машина!
И сунула свою карточку под нос сначала женщине с папкой, а потом – Полине.
– Накладка, – покачала головой та. – Должен быть только один. Может быть, ваша карточка с другого опроса?
– С вашего. Вон мужчина меня только что опрашивал. И велел подойти к вам оформить приз.
– Обидно, – покачала головой женщина. – Раз у нас два приза, придется выигрыш аннулировать; Машина только одна. Прошу вас вернуть мне карточки.
– Ага! – Девица спрятала свою карточку за спину. – Сейчас я вам ее отдам, а вы по ней мою машину получите. Нет уж, дудки!
– Тогда одной из вас придется отказаться…
Девица весело расхохоталась.
– Кто же в здравом уме от машины отказывается? Правда? – обратилась она к Полине, и та неуверенно кивнула.
Она не поспевала за развитием событий, но до следующей минуты все ей казалось естественным и нормальным. Однако в следующую минуту сотрудница института научно-социологических исследований сказала:
– Хорошо, тогда вам придется ваш приз разыграть. Кто больше заплатит…
И тут Полина прозрела. Матушки-святы, да она же угодила в лапы обыкновенных уличных кидал, лохотронщиков. Про них любой ребенок в Питере знает, а она вот вляпалась как последняя идиотка.
Полина в ужасе посмотрела по сторонам, мечтая, чтобы рядом вдруг обнаружился хоть один милиционер. Тщетно. Милиции у метро не наблюдалось, зато она заметила сомнительного вида молодых людей в черных очках, оттесняющих от них прохожих. Люди спешили по своим делам, отводя глаза от случайной жертвы уличных шарлатанов, и лишь какой-то очкарик с пакетом кефира в руках стоял у соседнего ларька и смотрел на Полину вроде бы с сочувствием…
– Я пойду, – сказала Полина решительно. – Мне никакая машина не нужна.
– Тогда я аннулирую обе карточки! – быстро сказала женщина.
– Как бы не так! – заорала девица и перерезала Полине путь к отступлению. – Ты должна участвовать…
Дальше все и вовсе стало похоже на дурной сон. Быстрым шагом мимо них шел парень в спортивном костюме и, поравнявшись с Полиной, выхватил купюру, которую она держала в руке. Он свернул за ларьки – она глазом моргнуть не успела.
Лжесоциолог и девица, словно сговорившись, потеряли к ней всякий интерес, отвернулись, заговорили о своем и направились к метро.
– Верните мои деньги! – крикнула Полина им вдогонку, но двинуться с места не сумела: ее держали под руки те самые ребята в черных очках.
Они оттащили ее за ларьки и толкнули так, что она упала, больно шлепнувшись о землю.
Юбка задралась непростительно высоко, лицо Полины сморщилось от обиды. Последнее, что она увидела: как противно усмехались ее обидчики. И заплакала, горько всхлипывая… Тут же рядом с ней шлепнулся кто-то еще, кто-то с грязной бранью пробежал мимо, а ее вдруг оторвало от земли…
Оттерев слезы, Полина успела заметить, что парень в темных очках лежит на земле без движения, а ее тянет за руку тот самый сочувствующий очкарик.
– Бежим! – крикнул он ей в ухо. – Их тут человек пятнадцать. Я считал.
Они рванули сквозь толпу к домам, свернули в какой-то двор и только тогда перешли на шаг.
– Где ты живешь? – спросил очкарик. – Я провожу.
Полина резко остановилась. Минуту назад она верила всем вокруг, а теперь все казались ей подозрительными.
– Не нужно меня провожать, – сказала она. – Вы, собственно, кто такой? Еще один…
Губы ее задрожали, а по щекам потекли слезы.
Молодой человек усадил ее на скамейку и протянул носовой платок. Полина взяла его не задумываясь и поднесла к лицу. Платок был чистым, отутюженным, хорошо пах и Полина слегка успокоилась.
– Вечно со мной какие-то приключения, – всхлипывала она.
– Ну-ну, – молодой человек осторожно потрепал ее по плечу, – опасность миновала. Вам пора бы успокоиться. Пропажа денег – это еще не конец света. Как говорится – не в деньгах счастье.
– Успокоиться?! Я несколько месяцев искала работу. Сегодня наконец нашла. А завтра не смогу туда даже доехать… Это же весь мой аванс…
Горе Полины было так велико, плакала она так горько, а всхлипывала так громко, что и не заметила, как осталась на скамейке одна.
Ничего удивительного в том, что посторонний человек не остался сидеть рядом с рыдающей девушкой, не было. Удивительно было другое: на скамейке лежала газета, которую молодой человек держал в руках, а сверху на ней – единый проездной на месяц, деньги и визитная карточка.
Полина осторожно взяла визитку и прочла:
«Жуков Артем Степанович. Частный детектив».
И дальше – пятизначный номер телефона и код неизвестного города. Полина завертелась на скамейке, осматривая улицу, но Жукова и след простыл. Она просидела на скамейке около получаса, в ожидании, что он вернется. И лишь когда стало темнеть, отправилась домой.
В душе ее царила полная неразбериха. Пытаясь объяснить себе поведение неизвестного молодого человека какими-то рациональными причинами, Полина ничего не могла придумать.
Иррациональное же объяснение было тут как тут, но имело слишком романтический колер, чтобы показаться правдоподобным. Однако открывая дверь своей квартиры, Полина так и не придумала ничего более подходящего.
Она не принадлежала к кругу девушек, способных легко принимать безвозмездные подарки от незнакомцев, и, подавив восторженное удивление, была даже возмущена тем, что незнакомец посмел оставить ей двести рублей: деньги она пересчитала еще на скамейке. А потому, вернувшись домой, Полина первым делом позвонила по телефону, указанному в визитной карточке.
Сердце ее билось учащенно, хотя она уверяла себя, что звонит напрасно: часы показывали половину девятого, все офисы наверняка уже закрыты. Однако в трубке через несколько секунд послышался ласковый женский голос:
– Контора мэтра Жукова. Чем можем помочь?
– Здравствуйте, – выдавила Полина. – Я бы хотела поговорить с Артемом Степановичем.
– К сожалению, Артем Степанович в настоящее время находится в командировке. Я могу вам помочь?
– Видите ли… – Полина не знала с чего начать. – Я звоню вам из Санкт-Петербурга. Похоже, мы с ним сегодня встречались… Он ведь в Петербурге в командировке? – она испугалась вдруг, что звонит совсем не туда.
– Возможно, – уклончиво ответила девушка и, усмехнувшись, спросила уже совсем неофициальным тоном:
– А в чем проблема?
– Он забыл у меня.., э-э-э свои вещи….
Тут Полине показалось, что девушка смеется, зажав трубку ладошкой, и она твердо продолжила:
– Я бы хотела вернуть их. Не могли бы вы подсказать, как с ним связаться?
– Во-первых, – быстро ответила девушка, – Артем никогда ничего не забывает. Это просто невозможно. Я знаю его полжизни. Во-вторых, связаться с ним можно только через меня. Он позвонит сегодня вечером. Что ему передать?
– Передайте ему, пожалуйста, мой телефон. – Полина продиктовала номер и потребовала, чтобы ветреная девица его повторила. – Я хочу вернуть ему то, что он забыл.
Она бросила трубку совершенно расстроенная.
Романтика выветрилась. Юное создание, с которым она говорила по телефону, скорее всего ревнивая жена товарища Жукова, раз знает его полжизни. Впрочем, какая ей разница? Главное – вернуть деньги и проездной.
Правда, если вернуть проездной, то как добраться до Королевых? Но завтра-то – можно им воспользоваться. А потом… Ой, лучше не думать, что потом.
Полина пошаталась по квартире. Ложиться спать было рано, а есть хотелось так, что лучше бы уж поскорее уснуть и не мучиться. На глаза ей попалась газета, оказавшаяся скучным провинциальным изданием, пересказывающим читателям столичные новости. Местных новостей было только две. Первая – о том, что сроки окончания строительства новой кондитерской фабрики снова отодвигаются. И вторая…
Полина склонилась над газетой и тогда только заметила, что статья испещрена маленькими значками: галочками, кружками, вопросительными знаками. Наверно, именно эта статья заинтересовала частного детектива Артема Жукова…
* * *
"Вчера на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге состоялись пышные похороны нашего земляка Ивана Петровича Свешникова. Несмотря на то, что Иван Петрович покинул наш город десять лет назад и успешно занимался бизнесом в Питере, родного края он никогда не забывал.
Благодаря его бесценной помощи в городе открылась новая больница, четыре аптеки, одна из которых – ветеринарная, и фармацевтический колледж, куда конкурс этим летом составил семь человек на место.
Несмотря на то, что вдова Ивана Петровича – Маргарита Васильевна – заявила, что несмотря ни на что и впредь не откажет нам в помощи, город безмерно скорбит о своем безвременно ушедшем сыне.
Любопытно, однако, что лучший друг усопшего, небезызвестный в нашем городе директор Центрального стадиона Николай Тимошенко, уверяет, что не верит в естественную смерть Свешникова. Как мы уже сообщали ранее, Свешников скончался от удара в сауне, температура в которой была доведена до ста пятидесяти градусов. Это-то и настораживает Тимошенко. Сам он – большой поклонник сауны, но уверяет, что никогда не мог затащить туда лучшего друга, который терпеть не мог жары и не понимал удовольствия исходить потом в душной комнате".
Кто знает, возможно смерть Свешникова не такая уж и естественная. Однако в Санкт-Петербурге, где жители давно привыкли к громким заказным убийствам – средь бела дня, в центре города, – оно прошло незамеченным… Но Николай Тимошенко уверяет, что в состоянии самостоятельно восстановить справедливость…"
Глава 6
Андрей Рубахин скончался через пять лет, в начале марта. Ирочка обила все пороги, но так и не смогла добиться решения похоронить его на сколько-нибудь приличном кладбище. Литературные мостки были для Рубахина закрыты.
Дина встретила известие о смерти бывшего мужа с улыбкой. Она ждала этого дня давно. Она тщательно спланировала каждый свой шаг в этот день. И та самая улыбка, с которой она встретила известие о кончине Андрея, была тоже отрепетирована.
Виктория не хотела идти на похороны.
– Там будут чужие люди… – говорила она неуверенно. – Может быть, нам не стоит?
– Это наши похороны! – отрезала Дина. – Мы с твоим отцом прожили вместе двадцать лет.
А Ирочка, – Дина ядовито усмехнулась, – что ж… Считай, что она по доброте душевной взяла на себя все хлопоты, связанные с погребением. Одевайся!
С этими словами Дина бросила на кровать Виктории большие пакеты и сверху положила несколько коробочек приличных размеров.
Виктория заглянула в пакеты, раскрыла коробочки и ахнула:
– Мама! Что это?! Мы ведь на похороны собираемся, а не…
Дина посмотрела на дочь так, что та осеклась.
– Ради своей матери, – отчеканила Дина. – Ты все это наденешь!
Когда к Охтинскому кладбищу подкатил новенький «пежо», у ограды топтался десяток репортеров с фотоаппаратами и камерами.
– Мама, – Виктория была совершенно подавлена, – я не выйду из машины.
Дина, сидевшая рядом с водителем, обернулась к ней и глаза ее загорелись торжеством.
– Ты выйдешь. Ты обязательно выйдешь, – в голосе звучал металл.
– Это жестоко, – тихо сказала Вика.
– Жестоко? – взгляд Дины тяжело придавил дочь. – Наверно, это мне нужно было тогда умереть, правда? – спросила она вкрадчиво.
– Но, мама…
– Не сметь возражать мне, – прошипела Дина. – Это мои похороны!
Репортеры защелкали фотоаппаратами, как только дверца машины открылась и вышла Виктория. На ней был легкий песцовый полушубок, на матери, поверх парчового черного платья, – накидка из горностая. В ушах у обеих переливались крупные бриллианты.
Ирочка тем временем совсем заходилась от негодования. Мало того, что она мучилась столько времени с больным Андреем, впавшим в детство, два дня тому назад она узнала, что ни коим образом не может претендовать на зарубежные деньги – ни на правах законной жены, ни на каких других. В результате каких-то там проверок и экономических санкций счет был арестован. Если бы она узнала об этом чуть раньше, то не стала бы оплачивать такие пышные похороны, на которые ушла чуть ли не вся наличность.
И уж точно не заказала бы оркестр, опоздавший к назначенному времени на полчаса. Ирочка кусала губы, считая, что без Дины здесь не обошлось, и с тоской поглядывала на молодого мужчину, стоявшего в стороне. Его звали Вадимом.
Продолжится ли их бурный роман, когда он узнает, что она осталась без денег? Ведь они собирались стать партнерами и открыть клуб «Летучая мышь». Пятьдесят на пятьдесят. А теперь она без гроша… Да еще старая тетка, выжившая из ума сестра Рубахина, все шепчет со священным ужасом, что Дина непременно явится на похороны, и крестится поминутно. Какая же она дура! Не появится здесь Дина. Что ей тут делать?…
Когда оркестр все-таки заиграл, из-за деревьев показалась толпа репортеров, Ирочка оживилась, метнула на Вадима счастливый взгляд и выпрямила спину. Сегодня ей по крайней мере улыбнется счастье попасть на первые полосы газет.
Две женщины по-королевски двигались в окружении репортеров. Кто они? Неужели из администрации города? Может быть, сама жена мэра пожаловала? Ирочка поспешила им навстречу.
Если бы ей сказали, что Вика за три года превратилась из серой мышки в потрясающую красавицу, Ира никогда бы не поверила. Слишком она знала Вику. Зажатая, молчаливая, вея в себе и вечно у матери под пятой. Такие красавицами не становятся. Поэтому она с искренним восторгом смотрела на молодую высокую блондинку в шикарных мехах, шествующую среди репортеров. Она не узнала Вику. А вот Дину узнала, да и то, только когда поравнялась с нею. Лицо Дины было строгим и торжественным.
– И все-таки он был довольно талантлив, – снисходительно бросила она газетчице, скачущей рядом.
Сзади перешептывались:
– Только высокие души умеют прощать…
Я бы не сумела проявить такое великодушие после всего, что он сделал…
Ира едва не задохнулась от негодования. Дина по-хозяйски направлялась к разверстой могиле, царственно кивала знакомым, ошеломленно замершим вокруг, отвечала на вопросы корреспондентов. У края могилы она остановилась, театрально сложила руки на груди, опустила глаза.
Все разом умолкли. Дина заговорила и окружающие вытянули шеи, прислушиваясь'.
Ирочка протиснулась сквозь толпу, встала рядом с Вадимом. Теперь он был ее единственной опорой среди роя неприязненных взглядов. Дина закончила свою речь и только тогда, обведя взглядом собравшихся, заметила, наконец, Ирочку. Вернее – демонстративно не заметила ее.
Взгляд ее скользнул чуть выше и левее, задержавшись на лице Вадима. И нужно же было глупенькой Ирочке в этот момент взять его под руку…
Дина бросила в могилу горсть земли, и трое сизоносых мужичков дружно заработали лопатами. Дело было сделано. Завтра о ней напишут в газетах, называя великодушной вдовой Андрея Рубахина, вспоминая историю их разрыва, ссылаясь на первый роман Виктории и тем самым поднимая рейтинг ее книг. Дина могла бы радоваться своей мести, но молодой мужчина, лет тридцати, которого Ирочка держала под руку, перечеркивал ее радость.
Высокомерие и абсолютная уверенность в себе, деньги и власть – вот что она прочла в его лице. Ирочке, пока этот человек будет рядом с нею, все эскапады Дины безразличны.
Как она на него смотрит! Похоже, здесь пахнет любовью…
И тут Дину пронзило: она не сможет ни есть, ни спать, пока не отомстит Ирочке той же монетой, пока не уничтожит ее любовь, не растопчет ее надежды так же, как она растоптала жизнь Дины. Только как? Как!? Собравшись уходить, она снова украдкой взглянула на молодого человека и чуть не рассмеялась: тот не сводил глаз с Виктории…
Шествуя мимо побежденной соперницы, безутешная вдова была так рассеянна, что обронила носовой платок и не заметила этого. Через минуту ее нагнал молодой человек и вернул платок, а вместе с ним протянул свою визитную карточку…
В тот день, после похорон, мать и дочь почти не разговаривали. Дина теребила злополучный платок и разглядывала визитку. Клюнула рыбка?
Так быстро? Или подвох? Душу раздирали противоположные чувства. Одно из них требовало мщения – любой ценой, немедленно. И для этого все средства хороши. Пусть даже таким средством будет родная дочь. Другое чувство кричало об опасности. Проснулся самый древний женский инстинкт – чувствовать опасного мужчину на расстоянии. Он подсказывал: это вовсе не тот мужчина, которым можно вертеть по своему усмотрению. Совсем не тот! Но месть требует смелости, и Дина решила рискнуть, хотя материнский инстинкт кричал ей, что она совершает, быть может, не только глупость, но и подлость…
