Текст книги "Испытание"
Автор книги: Елена Богатырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 7
Вернувшись с кладбища, Вика чувствовала себя разбитой и выпотрошенной. Спектакль, устроенный матерью, вывел ее из равновесия. Она попыталась сесть за работу, но вместо этого бессмысленно смотрела в светящийся монитор.
Щелкнула пару раз клавишами, и из колонок полилась тягучая Garbage. Что там она поет:
«Я жду тебя…»?
Вика всегда боготворила отца. Он вряд ли знал об этом, потому что редко замечал дочь, а Вика была не из тех детей, которые требуют внимания.
Она говорила мало и от волнения – нескладно, поэтому никому из родителей не приходило в голову, что девочка развита не по годам и с легкостью излагает свои мысли на бумаге, когда остается одна. С детства Вика зачитывалась книгами отца, знала наизусть целые страницы, но в начальной школе не могла выдумать даже короткого рассказа из пяти строк. "Я была на даче.
Там было красиво…" Она плакала от собственной глупости. Переполненное детское сердечко не умело излиться на бумагу. Двери были закрыты.
Вика точно помнила, кто их ей отворил. Ей тогда исполнилось десять, дома были гости.
А она сидела у себя в комнате за столом и кусала ногти. В школе задали сочинение о прошедших каникулах, и Вика вывела на листе: «Этим летом мы снова были на даче. Там было…» Она порвала лист, положила перед собой чистый и впала в ступор. Тогда-то к ней и вошла Незнакомка.
Кто из гостей привел ее и почему ей взбрело в голову взглянуть на хозяйскую дочку, Вика не знала. И уже не узнает, потому что той женщины никогда больше в своем доме не видела. Незнакомка полистала Викины тетрадки и снисходительно спросила:
– Не клеится?
Вика покачала головой.
– Математика?
– Нет. Сочинение про лето.
– Закрой глаза, – приказала женщина, и Вика послушно закрыла глаза. – Сейчас ты увидишь то, что произвело на тебя этим летом самое большое впечатление. Ну видишь?
Вика открыла глаза, смущенно кивнула.
– Так что это было? – игриво спросила женщина. – Котенок? Новая подружка?
– Дерево, – пожала плечами Вика.
– Обыкновенное дерево? – собеседница не сумела скрыть разочарования.
Вика беспомощно помахала в воздухе руками, будто пыталась оттуда набрать не хватающих слов.
– У него ветки были как руки, которые тянутся к тебе, просят о чем-то… Листья выцветшие.
Солнце падало так, что были видны капли на листьях – матовые, тяжелые. Оно было словно в испарине… И похоже на старую женщину. Это ведь очень страшно, когда женщина старая, правда?
– Правда, – сказала "Незнакомка, подумав о своем, – но с годами к этому привыкаешь. Вот и напиши все, что мне рассказала…
С тех пор сочинения Вика писала только на отлично. Но отец никогда не читал их…
Развод родителей стал для нее как взрыв. Как сотня взрывов, которые гремели каждое утро, как только она открывала глаза. Оглушенная ими, Вика двигалась как робот. По три раза в день возила матери еду в больницу, добрую половину своих вещей снесла в комиссионный. Ей было не с кем ни поговорить, ни посоветоваться. Развод представлялся ей с вегетативной стороны: будто разделили единый живой организм на две части и каждая теперь пытается выжить самостоятельно, обливаясь кровью, заново учась двигаться, дышать, питаться. Каждая корчится в агонии, и уж точно каждая потеряла от боли не только ум, но и сознание.
Вике было не с кем поговорить, потому что единственная ее подруга – Ирочка – осталась где-то там, в другой половине разделенного заживо организма. Да и кому расскажешь о взрывах, будивших ее каждое утро вместо будильника? Она доверяла лишь бумаге, изливая боль своего сердца…
Потом вернулась мать из больницы и жизнь снова обрела русло. Но русло это теперь было слишком жестким и определенным. Свободная река течет не так, как вода в канале с бетонированными высокими стенами – ни на йоту не уклоняясь ни вправо, ни влево. Только вперед.
Пока издательство готовило к публикации ее первый роман, Вика написала второй и третий.
Они дались ей легко, так легко, что снова она стала думать об отце: насколько они с ним похожи?
Она походила на отца лицом и манерами, у нее были те же привычки и склонности. Так неужели и все остальное?..
– Откуда ваша дочь столько знает о любви? – спросили как-то Дину на одном из интервью. – У нее такой богатый опыт?
– Для этого не нужен опыт, – отрезала мать. – Достаточно воображения.
Дина насторожилась. Она слишком была занята местью, чтобы всерьез задуматься о дочери.
Кто эта тихая девочка, так легко заставляющая женщин плакать? Всего каких-то несколько лет назад она действительно была серой мышкой, а теперь… Теперь, пожалуй, она стала красавицей, да к тому же так похожа на отца.
Дина попыталась поговорить с дочерью.
– Я хотела спросить. Может быть, это не кстати… Тебе уже двадцать три…
Дочь смотрела сквозь нее, и Дина никак не могла подобрать нужных слов.
– Мама, я не люблю мужчин, если ты об этом.
– В каком смысле? – перепуталась Дина.
– Не в том – усмехнулась Виктория. – И этот разговор действительно не кстати. Я работаю.
«Однако как быстро она поняла меня», – подумала Дина, закрывая дверь в комнату дочери.
Пройдет год или два, рассуждала она, оставшись одна, появится какой-нибудь вертопрах и вскружит дочери голову. Тогда ее снова бросят. На этот раз – дочь. В висках застучало, Дина обхватила ладонями лицо. Этого нельзя допустить.
Права на первый роман Вики принадлежали ей.
Второй и последующие договора она тоже подписала на себя, объяснив Виктории, что тем самым снимает с нее ненужные хлопоты посещения налоговой инспекции и прочие формальности. Новую квартиру Дина тоже записала на свое имя. Вика не возражала. Даже не поинтересовалась ни разу…
Когда Вике исполнилось двадцать четыре, она случайно на улице встретила школьную подругу Милу Семину и затащила к себе, чтобы познакомить с мамой. С тех пор у них с Милой завязалась дружба. Правда, сама Мила больше к Рубахиным не заглядывала, что Виктория объясняла ее крайней застенчивостью, а вот Вика навещала ее почти каждую неделю, по субботам…
«Милочкины субботы»… Виктория рассказывала о них маме подробно, если та интересовалась. Гуляли по городу, смотрели телевизор, были в салоне красоты. И непременно – милые подробности: массажистка попалась на редкость болтливая, в течение получаса успела пересказать всю свою биографию…
«Вика! Это так занятно! Не хочешь использовать это в своем следующем романе?» – «Разумеется, мамочка…» Конечно она использует это, потому что сама придумала. Потому что не было никакого салона и никакой болтливой массажистки тоже не было. Да и Милочка Семина сто лет уже как укатила в тьму-таракань за мужем-прапорщиком. На следующий же день укатила, после их встречи. Может быть, письма пишет своей известной однокласснице. Только письма приходят на старую квартиру, а мама, когда переезжали, велела их почту уничтожать: столько развелось поклонниц у Виктории…
По субботам Вика выходит на улицу, находит укромное местечко и превращается в другую девушку.
Это так просто, было бы желание. Хороший парик, цветные линзы. И вот уже тоненькая брюнетка с большими карими глазами танцует в каком-нибудь ночном клубе. Она совсем не прочь познакомиться с бесшабашным коллекционером легких побед…
Да, она похожа на отца. Во всем. «Милочкины субботы» нужны ей как воздух. Она не ищет большой любви. Она знает, большая любовь – ее собственное изобретение. Таковой на свете не случается.
Она знает, мужчина – существо ненадежное. Вегетативные муки, когда заживо делится целое на двое – не для нее. Мужчина ей нужен лишь на ночь. С субботы на воскресенье. А в воскресенье, лишившись сил физических, но напитавшись силами сатанинскими, она вернется домой окрыленная и засядет за работу, которая единственная и составляет суть ее жизни. В любви смысла почти нет, но она придумает его для других женщин, уж коли его нет в природе, она заставит их поверить в большую любовь. И кто знает, может быть одна из них ее и встретит когда-нибудь. Ведь каждое правило предполагает исключение…
После похорон прошло около месяца, когда вернувшись из издательства, Вика услышала на кухне голоса. Дина совсем недавно завела с Викой разговор о том, что деньги непременно куда-то нужно вкладывать, и посетовала на то, что нет рядом «дельного» человека, способного дать разумный совет. Судя по всему, теперь она такого человека нашла. Виктории вовсе не хотелось участвовать в выяснении что, где и сколько можно заработать. Пусть мать сама решает. Тем не менее она заглянула на кухню, чтобы поздороваться. Скороговоркой произнесла: «Здравствуйте!» – и только тогда разглядела гостя.
Это был тот самый молодой человек, которого она видела на похоронах рядом с Ирочкой. Тогда он, кажется, позабыл где находится, потому что не сводил с Вики глаз. Даже когда Ирочка уцепилась за его рукав и что-то стала говорить ему на ухо, он, должно быть, не слышал. Вика помнила, что он подал матери платок, и еще помнила, что взгляд у него тяжелый, и от этого взгляда мурашки ползут по коже. Собственно как и сейчас…
– Познакомься Виктория, это Вадим.
Она поспешно кивнула, приготовившись ретироваться к себе. Но Вадим уже стоял рядом, целовал руку, а потом, не отпуская руки, говорил о ее романах и вел ее за собой к столу. Он усадил ее и, не давая Дине открыть рта, вкратце пересказал суть разговора с Диной.
Вика не слушала. Прозрачный лед чужих глаз вел с нею совсем другой разговор. Она задумчиво кивала. Да не тем предложениям, которые делал Вадим вслух. Другим, молчаливо просачивающимся в каждую клеточку ее тела.
Тут вмешалась Дина, предложив поужинать.
На столе возникла запотевшая бутылка шампанского, крабовый салат, красиво упакованные закуски. Одного взгляда на мать Вике хватило, чтобы оценить насколько дорог ей этот гость. И понять – почему дорог…
«Ах, мама, мама! Почему бы тебе не успокоиться со своей местью? – думала Вика. – Ты сама виновата… Теперь не плачь!»
С этой минуты Виктория пропала…
Глава 8
Вадим вошел в их жизнь раз и навсегда. Тогда они еще не чувствовали этого. Он явился снова и увез мать и дочь в свой клуб. Дине предстояло решить, стоит ли вкладывать деньги в начинание молодого человека.
«Летучая мышь» – вывеска не была яркой и привлекательной. Дина пожала плечами, бросив несколько критических слов о рекламе. Виктория шла следом за матерью, предчувствуя что-то необычное…
Первое помещение предназначалось для охраны. Двое крепких ребят вскочили, как только открылась дверь. Здесь была собрана самая современная техника, двенадцать мониторов позволяли видеть все внутри и на улице. Вадим предложил Дине с Викторией взглянуть на экраны: ремонтные работы велись полным ходом. Вика заинтересовалась мельтешением миниатюрных людей: повсюду сновали крохотные рабочие в синих комбинезонах, похожие на муравьев, художники, занятые росписью, сидели вдоль стен неподвижно, как мухи, а молодые люди, выглядевшие словно братья-близнецы, контролирующие работы и беспрестанно переговаривавшиеся по рациям, напоминали черных жуков.
Из помещения охраны они попали в маленький бар, расписанный странными знаками, отдаленно напоминающими иероглифы. Рисунки перемежались с драпировками серого шелка. Рабочие устанавливали мраморную стойку причудливой изогнутой формы. Внимательно изучив стены, Дина спросила:
– Ничего не понимаю. Вы говорили двести пятьдесят метров, – она сверилась с планом. – Да и на мониторах мы видели несколько комнат.
Вадим смотрел на нее улыбаясь.
– Как же попасть в другие помещения? – слегка раздраженно спросила она.
– Я пытаюсь возродить клубную систему, – отозвался наконец Вадим, – где люди будут находиться среди своих, а значит, чувствовать себя защищенными. Члены клуба должны знать, с кем они встретятся здесь, и иметь гарантии от случайных вторжений чужаков. Иначе получится обычный кабак, – закончил Вадим презрительно. – Этот же бар – для всех желающих. Или, скажем, для тех, кто еще не получил членской карточки.
Он подвел женщин к стене и сдвинул переливающийся шелк в сторону. Близорукая Дина разглядела лишь тонкую полоску, куда Вадим вставил пластиковую карточку. Двери быстро разъехались, освобождая узкий проход.
– Прошу, – обратился Вадим к Дине.
Она проследовала вперед и двери за ней тут же закрылись. Вадим повернулся к Вике и, взяв ее за руку, подтянул на полшага к себе.
– Эта система пропускает только одного человека и не даст любопытному проникнуть вслед за членом клуба, – сказал он, глядя ей в глаза, и поцеловал руку.
Молчаливый их диалог продолжался: смысл сказанного вслух не имел ни малейшего отношения к тому, о чем он спросил взглядом. «Ты будешь моей?» Взгляд полыхал напряжением, собеседник не был уверен в ответе и это ему страшно не нравилось. Вика не успела подумать о том, что даже если ответит ему отказом, он не услышит ее «нет». Она это почувствовала, и уровень адреналина в крови в тот же миг стремительно пополз вверх. Острота ощущений подстегивала.
Вадим ждал. Виктория должна была ответить.
– Замечательно, – сказала она, не отводя взгляда, и на губах ее медленно проступила улыбка.
В ту же секунду дверь снова открылась, Виктория шагнула за порог и не заметила искры безумной радости, мелькнувшей в глазах собеседника. Она прошла в другую комнату и присоединилась к Дине, которой молодой человек с рацией объяснял устройство пропускной системы. Еще через секунду появился Вадим и продолжил экскурсию.
Ремонт в этом помещении не закончился и на половину. В центре красовалась круглая площадка, причудливое освещение которой им с гордостью продемонстрировал хозяин.
– Это помещение для неофитов. Здесь ведутся наиболее сложные работы. Ведь что нужно новичку? Максимум атрибутики и прочего, что способно поразить воображение. Чтобы потом было о чем рассказать. Здесь должно быть собрано все, к чему у человека нет доступа в домашних условиях.
– Интересно, что бы это могло быть? – скептически поинтересовалась Дина.
– Так, разные электронные игрушки.
Вадим явно не был расположен распространяться на эту тему и Дина снова посмотрела на него недоверчиво.
– Ничего особенного, – добавил он, поймав ее взгляд, – подсмотрел на Западе. Потом покажу каталог.
Удовлетворившись расплывчатым ответом, Дина остановилась перед массивной дубовой дверью, покрытой инкрустацией с перламутром.
Она осторожно тронула ноготком резьбу.
– Это все настоящее? Не слишком ли роскошно?
– Эта дверь для тех, кто переходит на следующую ступень, – Вадим толкнул ее и пропустил женщин вперед, в широкий холл, миновав который, они оказались в следующем зале. – Она и должна быть роскошной. Каждый из членов клуба должен мечтать отворить ее. А мечта обязана быть красивой, – он обернулся к Вике.
– Я заметила, что с другой стороны дверь обычная, – сказала она.
– Правильно, – кивнул Вадим не сводя с нее глаз, – так и должно быть: когда мечта становится реальностью, приукрашивать ее нет смысла.
Маски сброшены, как шелуха, истинная сущность не рядится в маскарадные костюмы… Здесь не будет излишеств ни в оформлении, ни в развлечениях, зато предполагается комфорт, доведенный до абсолюта.
– Если я соглашусь стать совладелицей этого клуба. – потирая руки сказала Дина, – то стану заходить именно сюда.
Она прошла дальше и не видела с какой иронией посмотрел на нее молодой человек с рацией.
Следующий зал напоминал лабиринт, потому что был разбит на участки, окруженные стенами в половину человеческого роста. Каждый такой участок имел отдельный вход.
– Место для уединения, – Вадим обвел глазами комнату. – Только для посвященных. Максимальная изоляция от магнитных и других видов излучений, экологически чистые материалы, мраморный пол, ковры ручной работы… Словом – рай. В принципе здесь остались только отделочные работы. Прислушайтесь…
Вадим закрыл дверь, и они погрузились в тишину. Сюда действительно не проникали никакие звуки, даже разговоров рабочих из соседней комнаты не было слышно.
Дине стало не по себе, и она поспешила пройти дальше. Но следующая дверь не поддалась, и она обернулась к Вадиму.
– Опять какие-нибудь хитрости?
– На этот раз – нет. Собирался устроить там свой кабинет, а пока комната доверху забита строительным материалом и попасть туда можно только с черного хода, извините.
Дина внимательно посмотрела на план.
– Но здесь нет этой комнаты. И не показано, где черная лестница.
– Мы собирались сделать стену глухой, поэтому и не указали.
Дина глубоко вдохнула воздух.
– Запах потрясающий. Вы что, храните там благовония?
– Я же сказал – стройматериалы. Кажется, так пахнет какая-то финская краска. Каковы общие впечатления?
– Впечатляет, – подумав сказала Дина. – Но вы, кажется, и без наших денег справляетесь…
– Деньги всегда не помешают, – ответил Вадим. – А партнер просто необходим: я часто в разъездах, кто-то ведь должен присматривать.
Доверять управляющему – глупо. Вы когда-нибудь видели честных управляющих?
Экскурсия завершилась, и сердце Виктории забилось гулко и часто. Время разглядеть Вадима получше у нее было: впервые ей попался такой любопытный партнер.
Направляясь к выходу. Дина спросила как бы между прочим:
– Что привело вас на похороны моего мужа? – и затаила дыхание.
Они были осторожны как три охотника, но только двое из них знали наверняка, что не останутся сегодня без трофеев.
– Ирина попросила помочь. – Вадим смотрел на Дину с улыбкой.
Дина по всем правилам драматического искусства изобразила изумление и, неприязненно поморщившись, спросила:
– Вы знакомы с этой…
– Представляю, как вам неприятно, – в голосе Вадима промелькнули нотки такого же театрального раскаяния, – но не могу вам лгать.
С Ирой меня познакомили друзья, когда я искал партнера. Она как раз собиралась вложить деньги…
– И что же теперь? Уже не собирается?
– Я как-то не удосужился поинтересоваться.
Не видел ее с самых похорон.
– Да? – Дина была вполне удовлетворена ответом, но продолжала разыгрывать ревнивое раздражение. – Почему же?
Нагнувшись к Дине, Вадим почти ласково сказал ей на ухо:
– Да вы не хуже меня это знаете.
Дина бросила быстрый взгляд на Викторию и замолчала.
Идея вложить деньги в подобное предприятие Дине понравилась, она аккуратно сложила в сумочку документы, переданные ей Вадимом для изучения, и, вернувшись в бар, они выпили по фужеру шампанского.
Усадив Дину в машину рядом с водителем, Вадим осторожно взял Викторию за руку и, дождавшись пока Дина опустила стекло, сказал полувопросительно:
– С вашего позволения, я похищаю вашу дочь…
Дина бросила тревожный взгляд на Вику, растерянно пожала плечами, и в тот же момент машина рванула с места…
Они стояли на улице до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом.
– Почему она распоряжается твоими деньгами? – спросил Вадим.
«Где твое слабое место? Почему мать помыкает тобой?» – услышала Вика.
– Меня не интересуют деньги.
– Ты знаешь какое у тебя имя?
– Какое?
– Не существующее.
– В каком смысле?
– Его нет в святцах. А значит у тебя нет святого покровителя.
Вадим смотрел на нее изучающее.
– Имя не настоящее. Тебя как будто нет, ты – не реальная.
– Это плохо? – с вызовом спросила Виктория.
– Для кого?
Они рассмеялись.
Глава 9
Костя Санников возвращался с работы переполненный двумя чувствами. Первое – чувство всеобъемлющего счастья – делало его походку медленной и вальяжной, исполненной несколько неуместной на улице торжественности. Второе – страх, что первое чувство может оказаться ошибкой, – заставляло вдруг ускорять шаг и поспешать к дому, задыхаясь от безумной догадки: такого полного счастья не бывает, все – сон, она ушла…
Но он возвращался домой вот уже седьмой день, а счастливый сон не прекращался: Лариса открывала ему дверь, неизменно улыбаясь, сажала ужинать и с нетерпением ждала рассказа о сегодняшних его клиентах…
После сеанса гипноза, проведенного Мариной, Лариса переменилась. Она часто сидела погруженная в собственные мысли, беззвучно шевеля губами или улыбаясь чему-то.
– Ты ведь собиралась искать своих, – напомнил ей как-то Костя. – Когда начнешь?
– А я уже начала, – она посмотрела на него так странно, что Костя не рискнул уточнить, как именно она это делает.
Днем Лариса занималась с Николаем Савельевичем специальной гимнастикой и каждую ночь не выходила из его комнаты, пока он не засыпал.
Костя подслушал однажды, как Лариса что-то тихо то ли напевает, то ли бормочет, сидя у его кровати.
– Ты не пытался помочь отцу? – спросила она Костю.
– Помочь можно только тем, кто хочет, – вздохнул он. – Ты и сама знаешь.
– Знала, – кивнула она. – Но сейчас я знаю и другое. Есть люди, которые не только никогда не попросят о помощи, но и не примут ее. А если и принимают хоть какую-то малость, то не рады этой помощи, а уязвлены ею. Они умеют отдавать, а брать не умеют и не хотят.
– Ну вот, – развел руками Костя. – Это как раз про отца.
– Конечно. Потому что такая цель, как поправить собственное здоровье для таких людей слишком ничтожна и эгоистична. Они палец о палец не ударят, чтобы помочь себе. Но если есть высокая цель, касающаяся близких людей…
– Какая же?
Дыхание у Кости враз перехватило. Он смотрел Ларисе в глаза.
– Ты ведь догадываешься, наверно, – сказала она и замолчала.
– Не очень… – пробормотал Костя и в ту же секунду его накрыл приступ странной болезни: он охрип, его бросило в жар, пульс участился, а вздох не завершился выдохом.
– Поженить нас с тобой, а потом гулять с внуками в скверике.
Костя попробовал глотнуть воздуха, но тщетно.
К приступу странной болезни прибавилось легкое покалывание безумия на самом кончике языка, с которого рвался вопрос: «А это возможно?»
Они смотрели друг другу в глаза целую вечность, прежде чем Лариса сказала:
– Я думаю…
И тут из прихожей донесся странный звук: будто кто-то скребся в дверь. Костя с Ларисой удивленно взглянули на часы – половина двенадцатого. А потом они вместе поднялись, чтобы открыть.
– Нет, нет, – быстро сказал Костя. – Я сам.
Он бросился к двери с одним желанием – быстренько убить того, кто помешал ей ответить, и вернуться назад, чтобы выслушать все-таки…
Костя резко распахнул дверь, посмотрел на визитера и тут же дверь захлопнул. Там за дверью стояло настоящее чудовище: его однокурсник Артем Жуков.
Пережив первое потрясение, Константин взял себя в руки, выдавил улыбку и снова открыл дверь.
– Здравствуй, – настороженно сказал Артем. – Рад тебя видеть.
И протянул руку. Костя ответил крепким рукопожатием и жестом предложил приятелю войти.
– Извини, что так поздно. Я здесь по делу.
И так случилось, что оказался совсем без денег.
Не приютишь на пару ночей?
– Конечно, пожалуйста…
Костя провел его на кухню и познакомил с Ларисой. Артем слово в слово повторил ей все, что сказал Косте.
– У вас украли деньги? – спросил она.
– Нет, я их отдал. Один человек попал в сложную ситуацию, и я ему помог. Правда, – он виновато посмотрел на Костю, – сам теперь нуждаюсь в некоторой помощи… Ты позволишь мне воспользоваться телефоном?
– Конечно! – Костя проводил его в коридор к телефону и вернулся к Ларисе.
– Почему у тебя такой несчастный вид? – шепотом спросила она.
– О! Ты не знаешь этого страшного человека? Большей зануды на нашем курсе не было. Пожалуйста, ни о чем его не спрашивай.
– Почему?
– Потому что он станет отвечать.
– А что в этом плохого?
Костя задумался. Трудно было вот так сразу объяснить что такое Жуков.
– Например, если ты спросишь его, как забить гвоздь, он расскажет тебе о работе завода по штамповке гвоздей, производства по изготовлению молотков и не забудет историю архитектуры.
– При чем здесь архитектура?
– Это он тебе тоже объяснит.
– Он полиглот?
– Нет, он частный детектив.
– В самом деле? – воскликнула Лариса. – Знаешь, я никогда не видела частных детективов живьем. Только в кино. Давно он…
– Тц… – Костя приложил палец к губам. – Про детектива – это строго между нами. По крайней мере два года назад он тщательно скрывал свое занятие…
Они замолчали, и из коридора донесся голос Жукова:
– Нет, – говорил он с волнением. – Я ничего не забыл. Объясни ей, пожалуйста, что деньги и проездной предназначались для нее и возвращать мне ничего не нужно. Только умоляю, будь предельно вежлива…
Артем вернулся на кухню и с благодарностью принял предложение поужинать. С тех пор как он лишился командировочных, у него во рту маковой росинки не было. С аппетитом уплетая жареную картошку, он ловил себя на том, что совсем не думает о деле, ради которого приехал, а снова и снова вспоминает плачущую девушку, так глупо оставленную им одну на скамейке. Кто знает, что с ней еще могло приключиться? Он ведь обещал приглядывать за ней…
Лариса смотрела на гостя с любопытством. Артем Жуков походил на молодого профессора из прошлого века: поблескивающие очки в металлической оправе, бородка, грустные глаза. Его можно было без особого труда представить ботаником, разыскивающим редчайшее растение, или лингвистом, восстанавливающим биографию какого-нибудь малоизвестного ирландского поэта, блеснувшего на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков единственной, но гениальной поэмой. Он производил впечатление человека исследующего явления абсолютно земные и реальные, но до того мелкие или редкие, что в силу их незначительности они вряд ли привлекли бы еще чье-нибудь внимание. Но вот представить Артема в роли частного детектива, да еще такого, к которому обращаются за помощью, которому доверяют свою судьбу и даже платят за это деньги, Лариса не могла.
Гость же в свою очередь вовсе не стремился развеять ее сомнения: он ел молча и задумчиво, не замечая, что на кухне стоит полная тишина.
– Надолго к нам? – спросила Лариса на правах хозяйки, правда, тут же прикусила язык, вспомнив наставления Кости.
– Это зависит не от меня, – кратко ответил гость, – а от того, как скоро я смогу распутать одно дело. Я – частный детектив.
Лариса с удивлением посмотрела на Костю. Вот тебе и зануда. Вот тебе и «строго между нами».
– Вы конечно не можете рассказать о нем, – практически без всякой надежды спросила Лариса.
– Почему же, – аккуратно вытирая губы салфеткой, ответил Артем. – Обязательно расскажу.
Только не лучше ли завтра? – Он обворожительно улыбнулся и показал глазами на часы.
