Текст книги "Роковое селфи (СИ)"

Автор книги: Елена Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Ведь ругал меня Роман за открытие дверей без просмотра глазка! И был прав.

– Аля, – всунул Женька ногу между дверью и косяком. – Пожалуйста. Это важно.

Подумала – ну, чёрт с ним, пусть говорит! Быстрее уберётся, и оставит меня в покое. Отошла от двери, и встала напротив, скрестив руки на груди в молчаливом ожидании.

– Даже не поздоровалась в ответ, – он прикрыл дверь, не закрывая на ключ.

– Я тебе не рада. Что – непонятно? Слушаю тебя очень внимательно. У тебя пять минут. Я очень занята.

– Ты съезжаешь? – оглянулся Женя, зашёл без приглашения в комнату и, конечно, заметил бардак из вещей и чемоданов.

– Догадливый. Ты прямо Капитан очевидность! Время, между прочим, тикает. Четыре минуты осталось, – подняла брови вверх.

– Я скучал по тебе.

– Так, без цирка, пожалуйста, – закатила я глаза.

– Цирк – то, во что братец превратил мою жизнь. Ты к нему собралась с вещичками?

– Твоё какое дело?

– А такое. Я не хотел уходить от тебя.

– Как это? Может быть, и изменять не хотел?

– Я не изменял. Никогда. Я любил только тебя.

– Что ты несёшь, ты себя слышишь? – я схватилась за голову.

Сама не знаю почему, но его слова вдруг ранили меня. Очень глубоко и больно.

– Это правда. Он меня заставил.

– Кто?

– Роман. Ты его совсем не знаешь. Я в курсе, что ты начала с ним встречаться. Думаешь, он тебя любит?

– Я не хочу это слушать! – закрыла я уши. Не хочу знать. – Уходи, пожалуйста.

– Ты собралась за него замуж. И ты должна знать, за какое чудовище выходишь.

– Откуда ты?...

– Ты забыла, что у нас общая мать. Ей он уже сказал, что женится. Кстати, маме будет забавно познакомиться со старой новой невесткой. Или он пока не сказал ей?

– Я не знаю. Мы ещё это не обсуждали. Ты же вроде бы уехал. Откуда ты тогда здесь так быстро нарисовался?

– Я вернулся недавно. Следил издалека за твоей жизнью. И знаю, что ты с ним... Как быстро же ты меня забыла.

Я смотрела на него и понимала, что он не врёт. Я знаю его очень хорошо, и видела его глаза, когда он пытался лгать. Он НЕ лгал. Ему было больно по-настоящему.

– Но... зачем? – я не могу сложить картинку воедино. – Для чего тогда ты сказал, что изменил мне?

– Я должен был бросить тебя. Подумал, что так тебе будет легче пережить расставание, если ты будешь меня ненавидеть. Надеялся, что уеду и забуду тебя. Но не смог. И никакие угрозы Романа меня не остановили.

– Какие ещё угрозы? – нахмурила я брови. Ничего не понимаю! – Как понять – ты должен был? Кому что должен?

Женя вздохнул.

– Если очень коротко – я должен был много денег. И не только брату, но и ещё одним шакалам. А отдавать мне было нечем. И тогда Роман меня спас и наказал одновременно. Он оплатил мои долги и простил свой. За тебя. Я должен был отдать тебя брату и уехать. Поэтому я так резко исчез, бросив тебя. Но вся история с изменой – выдумка... Роман сказал мне придумать что-то, во что бы ты поверила и не сильно страдала по предателю. Вот и придумал.

Я смотрела на него огромными глазами и не могла переварить сказанное. Голова кружилась, пытаясь сопоставить факты и сложить пазл. Волосы, только что, дыбом не встали.

– Я тебе не верю, – тихо сказала ему.

– А ты спроси Воронцова на досуге. Это он прикидывался таким простым, чтобы подобраться к тебе. И подобрался. А на самом деле вот как Роман убирает конкурентов – он просто купил тебя. Ты, Аля, стоишь хорошую квартиру в центре небольшого города. Людей с деньгами нам с тобой не понять. Они считают, что могут купить всё. И так оно и есть.

– Как ты мог на это пойти? Я ведь любила тебя тогда.

– У меня не было выбора. Меня бы убили. И брат это знал.

Я осела на диван. Руки тряслись и в миг похолодели. Я мотала головой, не могла принять то, что я сейчас услышала. Ромка, мой любимый Ромка, за которого я собралась замуж, так подло поступил со мной и братом? Он решил, что в праве выбирать за нас и вершить наши судьбы. Я бы, может, и сама рассталась бы с этим повесой, но это было бы моё решение! Никто не давал права этому Хозяину жизни так себя вести с нами.

В груди поднялась дикая и необузданная злость. Больше всего в жизни я ненавидела ложь и пренебрежение. А тут два в одном – просто бинго! Я чувствовала, знала, что опасно любить его. Вот о чём кричала мне интуиция – он не тот, за кого себя выдает. Сытый не поймет никогда голодного. Мы, может, жили с Женькой скромно, и не всегда мирно, но зато честно. Я могла бы не бояться, что стану игрушкой в его руках. А Роман, пользуясь своим положением, деньгами, просто как в магазине купил понравившуюся девочку. И неважно, будь она жена хоть самого Сатаны – купил и всё. Без зазрения совести нас развёл, не задумываясь о том, что я, может быть, любила кудрявого.

Я не знала, как это пережить. Роман успел стать частью моей жизни, я уже не могу без него. Мир просто станет мне неинтересен. Я вчера так была счастлива в его руках, соглашаясь на брак. А, кстати, неужели богатеи женятся на своих игрушках? Что-то, похоже, и самого Воронцова занесло в этой игре. Но это ничего не меняет – он обманул меня...

Никакой свадьбы не будет! Слёзы побежали по лицу.

Я не заметила, как Женя сел рядом, и взяв моё лицо в ладони, начал вдруг целовать солёные губы.

– Нет, – хоетла я отстраниться. – Не надо...

– Аля, прости меня. И я тебя прощаю, что ты была... с ним. Ты же не знала ничего. Давай попробуем ещё раз. Обещаю – я изменюсь. Я уже совсем другой. Вернись ко мне. Больше не будет никаких долгов.

– Нет, – сказала, убирая его руки от себя. Но тщетно – парень снова и снова меня тянул к себе. Я видела почти слёзы в его голубых глазах. Чёрт, как мне больно за всех нас! За себя, за него – он не чужой для меня. – Женя, не надо, я прошу тебя!

– Ну почему? Ты же любила меня.

– Любила. Но сейчас я люблю его.

– Этого урода, который купил тебя?

– А ты продал.

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда. Я не буду ни с ним, ни с тобой. Ни с кем...Если тебе так спокойнее.

– Аля... – прошептал мне в губы кудрявый, и стал целовать куда более настойчиво, стягивая сначала с себя футболку, а затем мою майку.

Он, не слушая моих криков остановиться, опрокинул меня на диван, терзая мои губы, шею, грудь. Я пыталась вырваться, но Женя просто обездвижил меня, сев сверху, зажал бёдрами ноги, а руками пригвоздил к кровати мои запястья, поцелуем заткнул рот. Я могла лишь невнятно мычать и смотреть на него огромными глазами.

Помощи ждать неоткуда. Неужели он сделает это со мной?!

25.

Внезапно всё прекратилось. Я даже не поняла ничего, как вдруг стала свободна. Всё произошло за считанные секунды, но мне показалось, что кто-то поставил происходящее на замедленную съёмку – настолько много всего разом произошло. Женя просто отлетел от меня, и через мгновение я увидела того, кто устроил ему полёт через всю комнату.

Роман, неизвестно откуда здесь взявшийся, тяжело дышал, с перекошенным от ярости лицом, схватил парня, и как пушинку швырнул кудрявого в угол комнаты. В два шага он пересёк комнату и со всего маху съездил по его белобрысой морде. Затем нанёс ещё несколько серьёзных ударов под дых, и блондин, скрючившись на полу, так и не смог разогнуться. Он стонал, лёжа мешком в углу, по губам его стекла ярко-алая струйка.

Взяв за кудрявый чуб, Роман поднял его лицо на себя и, глядя в глаза, сказал:

– Повезло тебе, что Она здесь. Встречу тебя в городе – убью. Ты мне больше не брат, – кровь стыла в венах от его вида и голоса.

Я стояла в ужасе возле дивана в одних шортах и лифчике, зажав рот рукой. Роман перевёл звериный взгляд на меня. Я мигом похолодела от этого взгляда. Ноги сами принесли его в тот угол, где стояла я.

Меня вдруг охватыватила паника – от Романа даже на расстоянии чувствуется нечто звериное, вдруг проявившееся и обратившееся уже ко мне. Я никогда его не видела таким! Что с ним происходит?

Он приближался, и меня начинало трясти. Чем ближе я видела его глаза – тем яснее понимала, что Роман в полном неадеквате. Я боялась его. В воздухе ощутимо повисли мои страх и паника. Это не человек, а монстр какой-то…

Когда он подошёл очень близко, я неосознанно выставила руки, защищаясь. Вдруг зверь схватил мои запястья и с силой сжал так, что я не удержала вскрика боли.

– Ай! Больно! Рома, больно... – простонала я, скривив лицо.

– Больно? – кинул мне в лицо. Ослабил хватку, не выпуская рук. – А мне не больно, когда ты говоришь мне «Да», а потом трахаешься с ним?!

Приблизился вплотную. Его лицо, перекошенное болью и злобой напротив моего лица, источающего ужас. Я не думала, что он может быть таким...

– Ч-что? – запинаясь, и превозмогая ледяной страх, хотела возразить. – Я ничего не…

– Молчи, – грубо зажал мне рот ладонью, вцепившись пальцами в лицо до боли. – Не хочу слушать твоих лживых оправданий!

Меня затрясло не на шутку. Язык от паники приклеился к нёбу. Мне показалось, ещё одно лишнее слово – и Рома ударит меня. Мне казалось даже, что я если сейчас начну дышать не так – он меня просто растерзает. Но я ведь не виновата!

Снова по моим щекам потекли дорожки слёз. В его глазах появилось ещё больше горя, ещё больше разочарования и дикой злобы на меня. Зверь грубо прижал меня к стене и впивался бешеным взглядом в лицо. Я дрожала в его руках. Только на этот раз не от страсти.

– Отпусти, я боюсь тебя! – ломающимся голосом прошептала ему.

– Ром, не дури, ладно? Отпусти её, – услышала я позади него голос кудрявого.

Женя уже успел очухаться. Морда разбитая, губы кровят. Герой, блядь.

– Назад! – рычит Роман ему. Парень невольно останавился на месте и замолчал. Защитничек....

Пальцы мужчины перешли на мою шею, ощутимо сжав её, впиваясь в кожу, причиняя боль. Я почувствовала лёгкий привкус удушья, цеплялась в его руки и беспомощно хватала ртом воздух.

– Как ты могла?.. Я так тебя любил... А ты... Ты разбила меня. Уничтожила. Ненавижу! – прохрипел мне Роман в лицо и вцепился, как сумасшедший, в пересохшие от частого дыхания губы.

Он терзал их, умышленно делая больно. Зверь целовал их, как в последний раз. Как будто пытался запомнить вкус этих губ. Как будто прощался… Я стонала от боли и бессилия. Мне было больно, обидно, горько… Я не понимала – почему?

Резко прервав поцелуй, прорычал:

– Какая же ты дрянь! – бросил меня, будто куклу, с брезгливым выражением лица, будто бы я нечто мерзкое.

Я не удержалась на ногах и рухнула на ставшие слабыми колени, когда он перестал зверем цепляться. Взглянув ещё раз в мои глаза, он отвернулся и пошёл прочь, будто ему больше нечего здесь делать.

– Рома! – крикнула в истерике, неловко поднимаясь с колен. – Подожди!

Мне было страшно приближаться к этому незнакомому мне дикому зверю. Но я чувствую, если он сейчас уйдет, так и не выслушав меня – я больше никогда не увижу его. Догонала и схватила за рукав. Роман молча перехватил мою руку, снова сжав так, что я невольно вновь зашипела от боли, и отцепил от себя.

– Не прикасайся, – бросил руку. – Тебя больше нет для меня.

Хлопнул хлипкой дверью.

***

Наблюдала за собой будто со стороны. Всё как в тумане и не со мной.

Я лежал в ковёр лицом. По телевизору как назло играли весёлые песенки, будто измывались надо мной.

Меня сотрясала жуткая истерика. Не могла даже вдохнуть нормально, каждый короткий вздох, на который я способна, разрезал лёгкие пронзительной болью. Что уж говорить про сердце… Мне казалось, оно просто остановилось сегодня. Мне не хотелось жить. Не для чего.

Женя пытался, кряхтя сам, поднять меня, пока я орала на него благим матом. Просила уйти. Я не хотела никого видеть. Мне слишком плохо. Я чувствовала только боль, которая мучительным ядом пульсировала по всему телу.

Женя бросил попытки меня успокоить и вышел за дверь. Я слышала сквозь собственный вой, как он звонил Ане:

– Ань, привет! Можешь к Альке приехать? Да, прямо сейчас. Случилось. Ей плохо очень. Истерика. Сама расскажет, если захочет. Она меня выгоняет. Я пока тут рядом с квартирой, жду тебя.

Прошло время и истерика сменилась апатией. По телеку продолжали орать клипы. Мотают одно и тоже...Я невольно начала вслушиваться в песню, пока тихие слёзы так и капали на мои колени, которые я обняла, сидя на полу.

– А я могла бы жить для тебя… просто жить для тебя… Могла бы умереть за тебя… И воскреснуть опять. Скажи мне, почему? Сама я не пойму. Какая сила тянет меня к нему? Я полюбила монстра…

Чёрт, как же подходит. Монстр. Как я могла не замечать? Кто это был сегодня здесь?! Я не узнавала этого мужчину. Это не мой Роман, а какой-то бешеный монстр. Он с трудом контролировал себя. Мне даже показалось в какой-то миг, что мужчина сейчас меня ударит.

Бить не стал, но всё равно так сжимал меня, что аж синяки остались. Оглядела запястья – ну да, самые настоящие синяки. Сволочь. Ненавижу. Потому что люблю.

Опять меня начали рвать рыдания. Ничего не могла с собой поделать и опять начала выть. Эту боль не сравнить с той, что была после ухода Женьки. Романа-Монстра я полюбила сильнее… значит, болеть буду дольше. Тяжело же мне будет.

Он что – подумал, что я собралась спать с бывшим? Но почему?

Меня пронзила мысль, которая выбила почву из под ног окончательно. Я даже перестала плакать – да ведь Женька специально всё! Он всё подстроил... Появился внезапно, а следом – Роман. Вряд ли, это случайность. И дверь оставил открытой. Всё рассчитал верно. Роман сразу же поверил, увидев эту сцену – ну возня и возня, не поймёшь за этим бугаем моей реакции. Увидев меня под ним, Роман сложил картинку в голове. Только неверную… За что Женя со мной-то так? Хочет мстить брату, я здесь при чём ? Почему воюют они, а страдаю я?

Сжала до боли кулаки и натыкнулась на кольцо на пальце. В бешенстве стянула его и швырнула, не глядя. ЭТО мне больше не нужно.

Зашла Анька. На лице тревога и внимательность. Она подняла меня с пола, усадила на диван и приснесла какие-то успокоительные. А мне хочется эвтаназии… Но я никому не скажу об этом. Это пройдёт. Я буду жить всем назло. Пусть теперь и на половину. Я впервые чувствовала, что я неполноценная без него. Без моего мужчины. Я не целая, я – половина.

– Что случилось? – спросила серьёзная подруга.

ТАКОЙ она меня ещё никогда не видела. Потому что у меня такой истерики никогда и не было.

Когда я немного успокоилась после препаратов, которые дала Аня, то смогла, наконец, хоть что–то объяснить.

– Роман меня бросил. Женька меня подставил, – говорила, а в глазах пустота, и все слова пресные.

– Что?! – в шоке спросила Аня. – Как? Что произошло? Расскажи по порядку.

Путаясь в мыслях, я коротко рассказала о том, что здесь произошло. Мы вместе порыдали в обнимку. Аня нашла бутылку вину, что привозил Роман, и мы её распили, пытаясь успокоить хоть немного нервы.

– Вот такая сказка, Аня. Не долго я была принцессой. За всё надо платить.

– Да уж. Лучше бы он не появлялся тогда!

– Я понимаю его. То, что он увидел – было отвратительно. Одно дело, когда кто-то сказал, а тут он увидел всё сам. Женя очень хорошо всё продумал. Он знал, что Рома не поверит никому, кроме себя. Но я не смогу понять и простить то, что он не захотел меня выслушать. Я не буду бегать за ним и просить поверить в то, что я ни в чём не виновата…

Даже в такой ситуации я искала Ему оправдания.

– Слушай, ну получается, он и правда тебя любит. Женька.

– Не знаю. Любил бы меня – не причинил бы зла. Женка себя любит. Хотел отомстить брату через меня. А может, и два в одном: отомстить брату и расстроить свадьбу. У него это вышло грандиозно! Роман никогда мне не поверит, я знаю. А я, как дура, буду страдать ещё лет пятьдесят. Слишком в душу запал. Никого не хочу теперь другого.

26.

Роман.

Не помню как приехал домой. Телефон трезвонил – среди бела дня я бросил все дела и помчался к ... ней. Позвонил брат и сказал, что если я приеду ТУДА, то увижу нечто интересное.

Да уж, представление было что надо.

Выключил телефон и бросил его прямо на пол. Осел спиной по стене. Лицо закрыл ладонями. Ещё немного и я заплачу, как пацан. Мне казалось, мою зияющую и саднящую рану в сердце видно через одежду и рёбра.

Бешенство сменялось горечью и апатией, а потом новая буря. И так по кругу. Посидел немного на полу, потом опять вспомнил…

Моя Аля, без майки, в одном лифчике и тонких шортиках, что еле скрывают попу, лежит под ним...

Я умышленно причинял ей боль. Я грубо целовал её губы, желая запомнить навсегда вкус губ предательницы, пока она стонала от реальной боли. Больше никогда я не услышу её стонов. Больше никогда не коснусь этих губ, что казались мне тогда горькими… Больше никогда. Даже имени её больше не произнесу.

Яркая вспышка в мозгу. Бешеная ярость разрывала меня. Я не отдавал отчёта в своих действиях. Мне хотелось убивать.

Вскочил на ноги и принялся колошматить всё, что видел – стены, какие-то вазы – что они вообще делают в моём доме? – стулья, столы, телевизоры....

Очнулся посреди зала на полу среди осколков. Господи, где я?! В комнате будто война была и перестрелка. Это я натворил?! Вот чёрт!

Встал, огляделся. Не, не чёрт, а Пиздец! Ладно, пойду в душ, а потом в спальню – до туда не добрались мои кулаки, сбитые в кровь и изрезанные осколками. Надо позвонить на работу и попросить снять с меня операции... Вызвать службу клининга тоже не помешает... Это не квартира теперь, а деревня после набега печенегов.

Мне показалось, я успокоился. Взял в руки телефон, валявшийся в коридоре и включил его. После логотипа компании – производителя включилась заставка...

– Сука, сука, сука!!! – заорал я, как раненый медведь, швыряя телефон о стену.

Опять меня накрыло... Ведь на заставке у меня стояла Она.

Опять безумие...

***

Снова сидел и тяжело дышал на полу. Осколков и ран на руках стало больше... Да и насрать.

Пошёл искать старую «Нокию» на случай, если сломается мой смартфон. В том, что он тихо скончался, я не сомневался. Потом куплю другой, сейчас надо дозвониться на работу. Выудив из месива, оставшегося от смартфона, свою сим-карту, вставил её в тапик.

– Ева, меня ни для кого нет. Я заболел, сегодня и завтра меня не будет. Все дела передайте заместителю. Операции на неделю вперёд снять с меня. И ещё, будьте другом – закажите уборщицу на мой адрес на завтра. Да нет, ничего особенного. Просто закажите и всё. Пока. Телефон отключаю.

И отключил. Не могу тут сидеть. Уже вечереет. Сколько же часов я здесь всё громил? Не помню. Никогда ещё так не крыло меня.

Поеду в бар бухать. Может, так мне станет легче, если я отравлю своё тело. Душа давно отравлена, хоть собери и выкинь. Только как? Моя душа вся её... Я будто в тюрьме карусели её образов. Она везде...

Принял душ, переоделся и вызвал такси. В баре уселся за стойку и заказал водки. Стопка за стопкой, а мне всё хреновее. Такое себе средство глушить душевную боль.

Я прилично набрался. Зацепился за кого-то. Подрались. Теперь у меня ещё и морда в хлам. Я нарывался. Хотел, чтобы физическая боль перебила душевную. Секундное облегчение, а мы все выкинуты из бара охраной. Ладно, хватит приключений – поехал домой.

Приехал. Не разуваясь, пошёл в спальню. Морда в крови, ботинки грязные, да и одежда тоже заляпана прилично. Лёг прямо так на кровать. Скрутился калачиком. Выпрямиться после боёв без правил невозможно. Засыпаю. А там опять Она. Целует меня и гладит по волосам нежными руками актрисы. Смотрит на меня своими карими лисьими глазами.

Сука. Ненавижу...

Да отпусти ты меня!

Какая дрянь!... Дрянь...

Дрянь.

***

Аля.

Аня осталась ночевать со мной, и последующие несколько ночей тоже. Только когда она убедилась, что я начинаю успокаиваться, и истерики стали гораздо реже, она снова поехала к себе. Жила девушка одна и, зная о том, что мне некуда съезжать, пригласила меня пожить с ней, пока я не найду другую квартиру. Я была рада её предложению, и вскоре мы оказались с Аней на одной территории её крохотной однокомнатной малометражки. Добираться до театра теперь пришлось дольше. Ну, ничего – где наша не пропадала!

27.

Спустя месяц.

Аля.

Хотелось бы сказать, что мне стало легче, и время лечит.

Не стало. День за днём мои пытки продолжались. Если днём я ещё могла чем–то отвлечь себя, то наступления ночи я боялась до дрожи. Я стала бояться засыпать. В моих снах каждую ночь был Он. Тот, чьего имени я больше не хотела произносить ни вслух ,ни про себя.

Он был нежен и ласков, иногда страстный. Но неизменно сны заканчивались одним и тем же – плачущей мной, порой до истерики и икоты.

Я не думала, что так бывает, что ТАК можно страдать. Мне казалось, это меленький ад не закончится никогда. Как бесконечная казнь ночью сурка.

Я думала, хуже уже некуда… Но потом началась тошнота по утрам, усталость, вялость...и задержка.

Скрепя сердце, я отправилась в аптеку за тестом.

– Блядь!! – услышала Аня мой вопль из ванны.

– Ясно. Тест можешь не показывать, – вздохнула та.

***

Потом была череда исследований, гинекологов и прочей беременной чепухи. Браво, Аля! Только ты могла так влипнуть – забеременеть от этого ревнивого чудовища!

Вышла из поликлиники. Мне не терпелось поделиться этим с Аней. Я не дождалась прихода домой, решила позвонить, когда вышла с дотошного осмотра.

– Ань, я, правда, беременна. Пять-шесть недель.

– Что будешь делать? – спросила подруга.

– Рожать, – пожала плечами я. – Не вижу причин отказываться от этого ребёнка. Он не виноват. К тому же, Он мог говорить, что угодно, но этот ребёнок появился от большой любви. Я не имею права поступить по-другому.

– Правильно, – одобрила Аня. – В конце концов, декрет ты себе заработать успела, слава Богу. А там видно будет. И папаню надо бы призвать к ответственности.

– Нет, – твёрдо сказала Аля. – Не хочу ему говорить.

– Почему?

– Да потому, что первый вопрос, который он мне задаст после объявления новости – чей ребёнок? Не хочу слушать эти унижения. Не верит мне – пусть катиться ко всем чертям собачьим! Ничего доказывать я не буду. Женька того и добивался – знал, что он поверит и бросит меня. Какая-то бесприданница наших дней – «Так не доставайся же ты никому! – Бабах!» Ну и вуаля, блин – я брошенка с прицепом. Теперь уж точно никому не буду нужна – влюблённая беременная дура!

– Ох, Алька. Иди домой, покормлю тебя, брошенка ты моя!

***

Жизнь тянулась своим чередом. Мне казалось, что мой мир вдруг поставили на паузу. Но на самом деле планета как вертелась – так и вертится.

Порой, по дороге с театра до остановки, меня провожала чёрная, дорогая тонированная машина.

Водителя не было видно, но сомнений не могло быть, кто за рулём. Иногда я видела эту машину под окнами дома. Откуда он узнал, что я теперь живу с Аней – мне неизвестно. Но кроме него некому больше меня стеречь, пусть и издалека. В эти вечера я опять много плакала и переживала.

Лучше бы он не делал этого! Во мне снова загоралась надежда, что мы ещё можем быть вместе. Как же мне катастрофически не хватало его. Я готова была простить всё, если бы он сам пришёл к осознанию, что нам необходимо поговорить. Но он верил в предательство и не прощал меня. Эта недосказанность и ложные надежды меня убивали. А может, это всё-таки не он?

Женька атаковал меня по телефонам и сетям, приходил к театру, пытаясь поговорить со мной и вернуть. Но мне это было неинтересно. Даже если бы не моя личная драма – я бы не вернулась. Я полностью переосмыслила наши с ним отношения. Это вовсе не то, что я хотела бы увидеть.

Вот Роман соответствовал образу мужчины в моей голове. Чёрт, назвала всё-таки имя этого поганца...Его имя кажется мне таким красивым и мужественным, и одновременно – нежным. Как он сам. Даже когда он вёл себя, как животное, в тот день – он вёл себя как мужчина. Оскорблённый и раненый в сердце зверь. И меня возбуждало даже это в нём. Я любила его таким, какой он есть. Несмотря ни на что. Я простила эти оскорбления в лицо. Знала, что в нём кричала боль. Я – причина этой боли. Он любит меня, я не сомневаюсь. Но слишком гордый, чтобы простить измену. И я тоже! Пусть её и не было – он об этом не знает. И я принимаю это.

Спасибо, что это было... Я была бескрайне счастлива. А теперь ношу самого прекрасного малыша под сердцем – его сына или дочь. Что может быть лучше в жизни женщины, чем ребёнок от любимого? Поначалу, я испугалась, и даже расстроилась. Но потом я поняла, что это – огромное счастье! И этот ребёнок меня уже спасает – ради него я держусь, и пытаюсь не истязать себя никому не нужными страданиями.

28.

В один из вечеров вышла из театра. Напротив входа стояла та самая чёрная машина. Я остановилась и стала смотреть на неё. Ну зачем он сюда ездит, если даже поговорить не хочет выйти? Просто посидеть в машине? Очень мудро и по-взрослому!

И тут случилось то, чего я боялась и ждала – Роман вышел из машины. Он смотрел на меня и уже сделал шаг в мою сторону. Моё сердце пустилось отбивать неровный рваный ритм, как вдруг…

– Привет.

Оборнулась – Женька с букетом. Чёрт!!! Ну почему сейчас?!

Я посмотрела на Романа. Его лицо опять исказилось тем злым оскалом раненого в сердце зверя, что я уже видела. Он молча сел в машину, та с визгом сорвалась с места и улетела за считанные секунды. Ну что у меня за талант так тупо попадать?! Он почти со мной решился поговорить…

Это всё. Внутри меня что-то оборвалось и, упав об асфальт, вдребезги разбилось. Последняя нить между нами разорвалась. Он больше не приедет посмотреть на меня издалека. Он никогда не поверит мне. Он подумал, что мы вместе с кудрявым... Не зря же блондин припёр мне веник.

В бешенстве обернулась на Женю. Молча забрала цветы и начала лупить ими прямо по кудрявой морде! Парень в шоке отбивался и просил прекратить это. Но я не успокоилась, пока не облетел последний лепесток с моих любимых белых роз.

– Я беременна. Поэтому свали уже! Оставь меня в покое! – кричала, задыхаясь после активных маханий веником.

– Ясно, – блондин опустил вниз глаза. – Я ж не знал, Аль.

Ему было больно. Мне тоже. И морально, и физически.

Вдруг меня пронзила зезкая боль внизу живота. Я согнулась и упала прямо на асфальт. Кто-то куда-то меня хватал, нёс, веёз. Я не понимала ничего – была только эта адская боль и фраза, срывающаяся с моих губ:

– Ребёнок... беременна... Ребёнок...

***

Не знаю, откуда появилась вдруг Аня, но я точно слышала её голос:

– Срочно примите её. У неё нервный срыв, и похоже на выкидыш. Она держится за низ живота.

– Садитесь в лифт, поднимайтесь на третий этаж, там гинекология, – быстро среагировал медбрат. – Я позвоню им, чтобы осмотрели срочно девушку.

– Спасибо, – сказала Аня и потащила меня в лифт.

Меня завели в кабинет. Аня осталась ждать в коридоре и открыла рот, когда через несколько минут прибежала медсестра с лекарствами и штативом для капельницы и скрылась за дверью кабинета.

Спустя время вышла и врач, чтобы отдать распоряжение о срочной госпитализации Али Богдановой.

Роман.

Зачем только приехал опять туда? Вот и увидел, что ожидалось. За что боролся, что называется. До последнего всё ездил и проверял где и с кем она. Это полная шиза, неизлечимая. Даже персонал заметил, что я похудел и осунулся. Стали переживать уже за моё здоровье, в том числе и душевное. Без причин мог наорать на врачей или Еву, которая точно ни в чём не была виновата. Только нет лекарств от такой болезни. От души считаю это уже отклонением каким-то.

Любовь – прекраснейшее из чувств! Именно благодаря ей у нас переполнены тюрьмы и психиатрические лечебницы…

Не прощу ведь никогда, и сам не понимаю, зачем продолжаю за ней таскаться и всё выяснять. На руках было полное её досье, только легче мне не стало от полученной информации. Не знаю даже, что я искал – что-то, что очернит её в моих глазах ещё больше. Я не мог придумать, за что ещё её не любить. Измены мне мало – всё равно люблю всей душой. Больной, раненой любовью. Ненавижу тоже всей душой. Но день изо дня не выдерживаю и еду посмотреть, как она возвращается с театра к подруге домой. И как же сладка радость, когда я вижу её одну. Мне кажется, если увижу, что её провожает какой-то парень – я сорвусь и покалечу его. Я её никому не отдам. Не моя – значит, ничья.

Иногда мне казалось, что я готов простить, лишь бы вновь почувствовать вкус её губ, зарыться в волосы. Я готов был выйти из машины сегодня и сказать… Не знаю, что именно. Но я уже допустил малодушную мысль о том, что, может, стоит её выслушать? Хоть бы она смогла убедить меня, что всё не так, как я увидел. Я готов был обмануться. И вновь дала себя поцеловать. Только один поцелуй, и я бы снова ожил. Эту мысль я сейчас топтал, что есть сил, в своём сердце...

И тут появился он – кудрявый. Значит, они всё же сошлись снова. Зря, что ли, с цветами припёрся? Недаром я так и не смог успокоиться, и ревновал к нему. А я так был – временным помутнением. Наверное, она продолжала любить его, но он ушёл, и подвернулся я – весь такой настырный и влюблённый дурак.

Сердце спорило со мной, что она вовсе не такая, и она тоже влюблена в меня. Но мне, наверное, было легче считать её плохой, чтобы не срываться и не звонить ей. Сколько раз я набирал и скидывал. Сколько сообщений я написал и не отправил. Один раз, она даже заметила значок в диалоге «Набирает сообщение...». У неё, как и у меня, не поднялась рука заблокировать контакт и удалить историю сообщений. Я как обычно написал лютую дичь, за которую самому стыдно, и стёр. Через минуту получил сообщение:

«Я видела, что ты писал. Почему не отправил?»

Ничего не ответил. Напился опять в этот вечер, как скотина. Только это не приносит облегчения. Уже прошёл целый месяц, а я всё ещё живу в огне. Думал, я – человек. А нет – Саламандра, блядь! Если ад и существует на земле – то я в нём. Горю в своём личном котле. Где же я так накосячил по жизни, что так страдаю уже второй раз? Хотя нет – вот именно ТАК страдаю впервые. Сколько же ещё меня будет преследовать Она?

Один раз я уже чуть было не женился. Тоже влюблён был очень, хотя с любовью к Ней не сравнить. А потом застукал невесту за пару дней до свадьбы в постели со своим лучшим другом.

С тех пор друзей у меня нет. Никому не доверяю больше, и от любви бежал, как от огня. Довольствовался только сексом, и меня абсолютно всё устраивало, пока однажды не пошёл к этому белобрысому ублюдку в дом. Как только я её увидел, сразу пронзила дурацкая мысль – «Это – Она!» Да и потом я уже не смог отделаться от желания быть с Ней любыми путями. Но я проиграл. И опять наступил на те же грабли, поверив красивой женщине. Захотелось, блин, любви. Ещё раз убедился, какая гадость эта ваша любовь. Брехня. Особенно, женская.

«Отпусти, отпусти, отпусти...» – мысленно твердил про себя, как мантру.

Не отпускает...

***

Аня.

Беременность удалось сохранить. Она протекала успешно, лишь слишком сильное потрясение поставило её под угрозу, и чуть не оборвало жизнь будущего ребёнка. Врачи твердили только одно: если девушка будет так нервничать – рецидив повторится.