Текст книги "Фальшивая Жена (СИ)"

Автор книги: Елена Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Я решила пойти в оранжерею, чтобы оттянуть время разговора. Глупо, знаю, да и не надышаться перед смертью, но всё же я надеялась еще привести нервы в порядок. Мама слишком хорошо меня знает, и чувствует моё разбитое сердце. Она будет допытываться, и случайно сыпать соль на свежие раны.

Ходила между рядов с цветами в горшках, а мысли были вовсе не здесь. Как говорить с мамой на тему Мэтта? Как объяснить ей причины развода? Как идти послезавтра на работу, для того чтобы подать заявление на увольнение? Я не знаю. Мне кажется, что у меня просто не хватит сил со всем этим справиться в одиночку.

– Эй, ты чего тут? – мягко позвала меня Кирстен, положив руку на плечо. – От мамы прячешься?

– Привет, дорогая, – поцеловала в щёку сестру. – Да, прячусь немного. Так заметно?

– Привет-привет, – ответила девушка. – Мне – да. Лицо у тебя такое, будто схоронила хомячка.

– Не смешно, – нахмурила я брови.

Ох уж этот чёрный юмор моей самой доброй в мире младшей сестрёнки! Нашла про кого шутить.

– Ладно, прости, – потянула она меня за руку, усаживая на скамью в центра оранжереи.

– Что случилось, Кэт? Ты с чемоданом.

Наверное, если и есть на свете человек, который понимает меня и чувствует лучше, чем мама – то это пятнадцатилетняя Кирстен. Она мудрая девочка, уже взрослая для своего возраста. Возможно, мне стоит выговориться ей, и станет хоть капельку легче.

– Да вот и мама спросила, чего я с вещами. А я не смогла ей так сходу всё объяснить.

– Она тебя запытает своей любовью. Всё равно придётся рассказать. Потренируйся на мне, – пожала плечами сестра.

– Знаешь, мне действительно нужно высказаться. Тяжело так на душе, – сказала я своим сцепленным на коленях рукам.

– Так скажи, милая, – положила Кирстен на мои руки свои тонкие ладошки. – Ты ведь знаешь, я никогда не осужу и никому не расскажу. Мы ведь с тобой не только сёстры, но и подруги. Забыла?

– Нет, помню, – ласково потрепала её по щеке. – Конечно, помню.

Она ещё юная, но что такое любовь уже представляет себе – у неё уже есть бойфренд, которого одобрила даже строгая мама.

– Я вернулась домой. Мы больше не будем жить вместе с Мэттом, и разводимся. Прости, я не сказала тебе, мне не позволял Донован – брак был фиктивным. И больше он ему не нужен.

– Фиктивным? А зачем? – задумчиво закусила губу она.

– Так нужно было. Он помог мне и Джейсону, а я – ему. Мэтту нужна была фальшивая жена, роль которой сыграла я.

– Понятно. А ты влюбилась, да? Поэтому сейчас такая печальная.

– Да. Влюбилась, дурочка.

– Чего это дурочка? Он такой классный, как в него можно не влюбиться?

Она схватила меня за руку:

– У вас что-то было?

Не уверена, что должна отвечать на такие вопросы младшей сестры. Мы еще никогда о таком с ней не говорили. Но решила всё же не врать.

– Да.

– Тогда почему он тебя отпустил?

– Секс и любовь не всегда совпадают. Особенно, у мужчин.

– И что он сказал? "Уходи, Кэти, домой"?

– Практически так. Моя помощь больше не нужна, и я могу быть свободна.

– Я не верю, что он тебя не любит. Он так смотрел на тебя в день свадьбы.

Я опустила глаза в пол. Больно от её слов и воспоминаний. Действительно, тогда мой будущий муж смотрел на меня с восхищением. Но это всего лишь прошлое.

– Видимо, всё-таки не любит, раз так просто отпустил.

– И что ты намерена делать?

– Ничего, – пожала плечами. – Найду новую квартиру, сменю работу и начну жизнь с чистого листа. Без него.

– И уволишься даже? – подняла вверх брови Кирстен.

– Да, – посмотрела я на нее. – А как мне с ним работать? А представь, он себе новую жену заведёт? Я что же – сидеть и смотреть на это буду? Не смогу. Мне будет больно рядом с ним.

– Ну да. Логично. Что ж, если он такой придурок, хоть и потрясный мужик, что упустил тебя – то он многое потерял. Мама переживать будет. Но лучше ей сказать, что вы пока что просто поссорились.

– Почему поссорились, если мы разводимся? – с непониманием уставилась на сестру.

– Потому что уверена – развода не будет.

– Ты что-то задумала? – с подозрением продолжала смотреть на неё.

– Нет, – невинно смотрела она в ответ. – Ничего. Маме скажи всё-таки, что вы рассорились. Потом скажешь про развод. Позже.

– Ну ладно.

– И про смену работы не говори. Живи пока у нас. И не говори, что уволиться хочешь. А там всё образуется. – Хорошо. Я и сама не смогу пока сказать, наверное, всё и сразу.

– Девчонки! Там чай уже остыл совсем, а вы тут обе, оказывается, никак не наговоритесь, – в дверном проёме появилась мама. – Идёмте пить чай.

Мы обе встали и вышли вслед за нашей мамой в кухню. Интересно, что она услышала из разговора? Если сейчас я расскажу ей придуманную с Кирстен версию про ссору, а мама слышала правду, она нас обеих убьёт за враньё.

Как и следовало ожидать, она тут же стала задавать вопросы. Я придерживалась истории про скандал двух влюблённых, и мама, кажется, пока удовлетворилась этой версией.

– Оставайся здесь, сколько хочешь, Хитоми, – сказала она мне. – Но не забывай, что у тебя всё так есть муж.

Был. Но да – не забуду.

– Что ж… Давайте тогда курицу запечём? Нас сегодня снова много.

Я с готовностью стала помогать матери заниматься ужином. Любое дело сейчас отвлекало меня от грустных мыслей. Не хочу раскисать.

Я сильная, и я со всем справлюсь.

Глава 32

Мэтт.

Все эти дни не находил себе места.

Приехал – её нет. Ни её, ни вещей. Лишь в воздухе ещё витал её нежный, как и сама она, парфюм. А может, мне уже кажется – её запах, как и вся она, уже вшился не только в сердце плетёной нитью, но и на подкорку мозга. Так просто уже не вытрясти из себя.

А чего я ожидал? Сам ведь отпустил, сам так решил. Что теперь-то? Должно было стать легче, проще. Но стало только гаже на душе. Появилось ощущение, что я всё-таки ошибся насчёт неё.

Прошёл в свой кабинет, достал виски и бокал, сигары. Чувствую, сегодня полезет. Может быть, хотя бы виски даст забыться?

Налил себе добрую порцию янтарной жидкости и отпил. Сморщился.

Нет, напиваться – не моё. Придётся страдать на трезвого. Сигару, что ли, хоть покурить тогда?

Видишь, Старшова, что ты наделала со мной? Курить и пить хочу из-за тебя. А не получается.

Хотя сигара вот зашла нормально. Только это вовсе не помогало вытравить из головы образ Кэт.

Может, я идиот вовсе? Чего я испугался? Струсил?

Похоже, что да.

Люблю ли я Старшову?

Чёрт, сердце тут же в ответ кричит, что да. Значит, люблю.

Тогда какого я её сам выгнал?

Ну говорю же – идиот.

И что теперь? Вот я прозрел. Хреново без неё, даже одной ночи не пережил сам, как размазня готов побежать за ней обратно и привезти сюда. А впрочем, чего это размазня?

Вот почему зачастую любовь, чувства, способность признать ошибки и послать куда подальше гордость ради той, что нужна, как воздух или вода, порицается и считается слабостью? Если я люблю, значит я слаб или, наоборот, силён как никогда? Ведь вдвоём мы однозначно – сила. Это по одиночке мы все слабы. Разве это стыдно – сказать «люблю»?

Нет. Это смело, это сильно.

Почему я не сказал? Потому что сам себе не готов был признаться в том, что делаю то, от чего я зарёкся после развода с Даной – снова любить.

Я люблю всегда сильно. Весь люблю. Доверяю, всё готов сделать для нашего счастья, чтобы нам было комфортно вместе. Обычно, таким как я, плюют в ту самую душу, которую открыли, такие стервы как Дана.

Понимаю, что не все женщины одинаковые. И Катя мне это доказала. Она другая, я точно знаю, что она бы не променяла своего мужа ни на кого другого. Понятия не имею, откуда такая уверенность, но против воли я стал ей доверять, пусть поначалу и относился предвзято, как и ко всем остальным. Я был уверен, что моё сердце теперь уже никто никогда не разбудит.

Как же я ошибался... Самоуверенный болван! Просто я еще не знал Старшову. Смешную девчонку, умную, нежную, страстную… Можно перечислять до утра. А потом взял и просто выгнал её. Просто выгнал.

Нет, ну как выгнал – я просто больше не могу делать вид, что она мне безразлична, мне стало тяжело быть рядом, я стал привязываться. Ну и испугался повторения истории с бывшей женой. Когда была история с Колином, чуть с ума не сошёл, увидев, как он её лапал. Думал, убью его просто – у него прямо мания на моих женщин, именно на моих! И какое же было облегчение, когда Старшова сказала, что он ей вовсе не нужен, и это было видно по лицу, когда мой братец пытался её обнимать.

А вот со мной ей было приятно. Точно знаю. Только вовсе не уверен, что она прониклась ко мне так же, как я. Она не простит мне принуждения к браку в начале. Я бы не простил себя за это. Но тогда я ещё не знал, что фальшивая жена станет для меня нужной по-настоящему.

Нет, ну так сидеть и смолить третью сигару за вечер тоже не дело. Раз уж она так мне нужна, нужно всё же поговорить. Я же не трус. Ну и пусть скажет, что ненавидит меня, не прощает, посылает в дальние края, отлучает от церкви… Зато я буду знать, что не слабак, и я попробовал.

Решено. Завтра же увезу её с работы, и всё скажу. Пусть сама решает, что теперь ей со мной делать. Нам ведь было хорошо вместе. Она меня любит. Наверное…

Глава 33

Мэтт.

Утром после бессонной ночи ушло много времени, чтобы привести себя в божеский вид. Пол ночи слова всё подбирал и думал, думал, думал…

В офис приехал ровно в девять, чему удивились сотрудники, которые привыкли к тому, что я всегда на работе заранее. Сегодня мне не до работы, ни на чем не смогу сосредоточиться. День будет непростым, всё придётся перепроверять за самим собой.

Остановился напротив стола Кэт. Он был пуст. Она не пришла ещё? Странно, за всё время работы со мной она опоздала лишь раз – в самый первый день, и то, я тогда придрался. Как сказал ей приходить за сорок пять минут, так она послушно и выполняла. Потом сжалился, и разрешил приходить за двадцать, так как девчонка уже шустро управлялась со всем.

Почему же сегодня она вдруг так опаздывает? Что-то случилось?

Прошёл в кабинет и снял пальто. Повесил его в шкаф, и сел за стол. Включил компьютер. Первым делом необходимо ответить на почту. Пока листал письма, всё поглядывал на часы.

Девять-десять, Старшовой по-прежнему нет. Ладно, подождём ещё.

Девять-двадцать, и я начинаю сердиться и одновременно переживать. Она никогда себе такого не позволяла. Точно, что-то случилось. Но почему тогда не позвонит и не предупредит?

Девять-тридцать. Ну хватит, сам тогда позвоню и узнаю, по какой чёртовой причине она не явилась на работу. Прогулять решила?

– Алло, – ответила девушка после череды длинных гудков в трубке.

– Старшова, а ты где? Ты время видела?

– Простите, мистер Донован. Я как раз сейчас собиралась вам звонить.

Мистер Донован? Ну ясно, мы теперь снова на официал перешли, так как вроде как разводимся, и умная девочка Кэт приняла решение держать субординацию.

– Я заболела, и открыла больничный лист.

– Чем ты больна? – строго спросил её.

– Не беспокойтесь. Обычная простуда. Но несколько дней меня в офисе не будет.

– Ясно. А ты сейчас где?

Повисла пауза. Она растерянно спросила:

– А зачем вам это знать? Я ведь вам больше не жена.

Потому что я хочу знать, куда она пошла. Квартиры съемной у неё сейчас нет. И что за ней кто-то приглядит.

– Хочу знать, что ты не в одиночестве болеешь, и тебе даже некому таблетки купить.

– Спасибо за заботу. Я не одна.

– С кем? – выпалил я.

– Мистер Донован, вы задаёте слишком личные вопросы. Я не обязана отвечать.

Не обязана. Но я хочу знать!

– Ты у матери?

– Да какая разница тебе? Простите… Вам.

– У матери или нет?

– Да, у неё. Всё на этом? Допрос окончен?

– Окончен. Врача вызывала?

– Мистер Донован, – Кэти начала раздражаться от моей настырности. – Смею ещё раз вам напомнить, что вы сами решили разорвать этот брак. И поэтому я сама буду разбираться со своим здоровьем.

– Заеду вечером.

Снова повисла тишина, потом растерянная совсем Старшова тихо спросила:

– Зачем?

– Поговорить хочу.

– Что-то срочное по работе?

– Именно.

– Тогда, конечно, приезжайте. Если это никак не может подождать.

– Никак не может. И врача вызови. Я проверю. До связи.

***

День был просто бесконечным. Только и торопил часы, чтобы дела на сегодня оставили меня в покое и я мог поехать к ней.

Тянуло так, будто если сегодня с ней не поговорю, то случится что-то страшное. Понятия не имею, откуда вдруг такое чувство, но я склонен доверять своей интуиции. И пусть я немного обманул Старшову, и разговор вовсе не имеет к работе никакого отношения, но он нам необходим. Пока всё ещё можно исправить.

Всё же не выдержал, и уехал раньше, снова удивив свой персонал. Хотела заехать в один магазин и сделать покупку. Для Кэт.

После магазина направился прямиком к её матери. Припарковался возле дома. Уверенно постучал в дверь.

– О, мистер Донован! – вежливо улыбнулась мне Хана Бенсон.

Мать Кэти впустила меня в дом и закрыла за мной дверь.

– Кэти сказала мне, что вы заедите с ней поговорить. Проходите в гостиную. Чай будете?

– Спасибо. Может, позже. Сначала дела.

– Понимаю. Сейчас я её позову, и позабочусь о том, чтобы вас никто не беспокоил.

– Благодарю.

Мама Старшовой была предельно вежлива со мной, но глаза смотрели куда более внимательно и глубоко. Катя, наверное, уже успела ей рассказать о нашем расставании. Но она ничем не показывала своего негативного отношения, если оно и было – Хана умеет помнить хорошее. Я ведь помог уберечь от тюрьмы его супруга.

Сел на диван и стал ждать. Спустя непродолжительное время возле меня послышались лёгкие шаги. Повернул голову – Катя. Какая же она всё-таки красавица, и как мне её не хватает. Я успел истосковаться по ней всего за несколько дней, что мы толком не общались, а потом вообще разъехались.

– Добрый вечер, – кивнула мне она и присела рядом на диван.

В руках у неё был белый лист.

– Добрый. Как себя чувствуешь?

– Уже лучше, спасибо.

– Что-то по лицу незаметно, что ты болеешь.

– Простуда не такая уж сильная. Раз вы приехали, то…вот.

Она протянула лист, который держала в руках, мне. Я взял его в пальцы и опустил глаза на бумагу. По мере прочтения и понимания, что это такое, лицо моё становилось всё более хмурым.

– Решила уволиться? – посмотрел прямо в её зелёные глаза.

– Да, – пожала она плечами. – Подпишите, пожалуйста.

– Почему же?

– Я нашла другое место. В Ливерпуль.

Рука сама собой сильно смяла лист с соответствующим хрустом.

– Осторожнее, – непроизвольно она накрыла мой кулак с её заявлением свой мягкой ладошкой. Потом встретилась с моими сердитыми голубыми глазами и отдёрнула руку. – Помнёте же…

– Хочешь сбежать?

– Почему это сбежать? – нахмурилась она.

– Потому что ты бежишь. От меня. От того, что было. Своим увольнением.

– А какая разница? – она говорила глухо и смотрела в стену напротив. – Если и так, то что? Не могу я с тобой работать…после всего.

Значит, ей тоже плохо. Она испытывает ко мне чувства. Я сейчас их чувствую даже в воздухе. Как я мог не замечать раньше? Сравнивать её с Даной и другими бессердечными стервами, считая, что и Катя себя однажды проявит не лучшим образом. А стоило всего лишь поверить ей, поверить еще раз, чтобы обрести счастье нам обоим. Схватил её лицо в свои ладони и прижался к её губам. Она на миг замерла, потом стала вырываться, и разорвала поцелуй.

– Мэтт… Не надо. Ну зачем ты..? Ты ведь все сказал мне уже, – Катя пыталась убрать от себя мои пальцы, но я не позволил этого сделать, продолжая удерживать её лицо в своих руках, и заставлял смотреть в глаза.

Заявление валялось где-то на полу. Я смял его и испортил. Оно всё равно никуда не годное…

– Не всё, кажется. Ты хочешь уехать, чтобы всё забыть?

– Да. Не хочу жить там, где всё напоминает о тебе.

– И когда ты собиралась уехать?

– Послезавтра, если ты сможешь отпустить меня без времени на поиски замены.

Опустил руки, наконец, и задумался. Вот почему меня сюда как гнали метлой. Потому что Старшова собиралась от меня удрать, и её мама наверняка мне адреса бы не дала. И мне было бы сложно найти её в другом городе. Потребовалось бы больше времени. Катя забывает, что я не обычный смертный, у меня есть отряд безопасников, который её нашёл бы даже на Марсе. Но она уверена, что я и не побегу её искать. А я побежал, и раньше, чем она успела бы наделать глупостей.

– Не отпущу, – твёрдо покачал головой.

Она расстроилась.

– Мэтт… Ну что ты вредничаешь? Я ведь хорошо на тебя работала. Срок испытательный не закончен даже. Ты не можешь меня держать.

– Я не про работу говорю.

– А про что? – непонимающе уставилась она на меня.

Я снова посмотрел в её бездонные глаза цвета изумруда, и увидел в них не только одно непонимание, но еще и надежду. Что ж, пора спасать нас обоих.

– Я передумал разводиться.

Кэти застыла в ещё большем удивлении.

– Как? Как это передумал.

– Обыкновенно. Я ошибся, считая, что смогу держать своё сердце под контролем, и смогу расстаться с тобой после окончания нашего договора. Не смог.

– Но ты ведь отправил меня домой ещё раньше.

– Потому и отправил. Что уже больше не мог изображать равнодушие. Не одной тебе плохо, Катерина.

– Ты выучил моё имя?

– Я много чего выучил, связанного с тобой, Хитоми. Сама прекрасная из женщин.

Она улыбнулась. Ей было приятно знать, что я не поленился узнать, что значит имя, данное ей с любовью мамой.

Взял её ладони в свои руки. Как же чертовски тяжело обнажать душу, но я должен. От меня сейчас зависит, поверит ли мне она, и останется ли здесь, со мной.

– Кэти, я не умею говорить красивых слов. Просто – прости меня, а? Я ошибся. Я больше никуда тебя не отпущу.

– Но ты так долго был равнодушен. Так холодно выставил меня за дверь в пятницу.

– Но видишь – сейчас я тут. И делаю шаг первым. Потому что виноват. Я кое-что принёс тебе.

Достал из кармана сафьяновую коробочку и открыл. Я и Кэти смотрели на кольцо, которое хранила в себе мягкая ткань.

– Что это? Зачем? – подняла она на меня свои прекрасные глаза.

– Я делаю тебе еще раз предложение, Катя Старшова. По-настоящему. Выходи за меня. И прости меня, дурака. Я не разобрался в себе, но точно знаю, что без тебя мне хреново. По-настоящему.

Она растерянно смотрела на меня, потом мягко улыбнулась. Не может никак рискнуть довериться мне. Подорвал её к себе доверие, кретин…

Достал кольцо и натянул на её палец. На нём еще виднелся след от обручального, которое я надел ей в церкви.

– А то где кольцо? – сжал её пальцы в своих.

– Лежит в коробочке с украшениями. Мне было тяжело на него смотреть.

– Наденешь обратно?

Она помолчала немного, принимая решение.

– Надену.

Смелая и решительная девочка. Не знаю даже, имел бы я столько силы духа на её месте, чтобы принять того, кто ещё вчера от меня отказался…

Прижал её к себе, вдыхая запах волос, ставший для меня самым пьянящим на свете.

– Люблю тебя, Старшова. Представляешь?

– Нет, – тихо ответила она.

– А вот люблю.

– И я тебя люблю, Мэтт.

Снова залип на её глаза. И эту женщину я готов был потерять, как самый последний дебил? Ну уж нет.

– Хочешь еще раз свадьбу организуем?

– А что остальные подумают?

– Да плевать! Главное, чего хочешь ты.

– Не нужно. И наша первая свадьба была замечательной. И вполне даже настоящей.

– Ну хорошо, – не стал я спорить. – Но вот свадебного путешествия у нас с тобой не было. Значит, будет. Куда хочешь поехать?

– Ты разве сможешь найти на это время? У тебя ведь работа.

– Да тьфу на неё. Никуда не денется она, если мы на пять дней улетим к океану. Так куда хочет поехать отдыхать Принцесса, как однажды сказал мой сын?

– Не знаю пока, – смущённо заулыбалась она.

– Ладно, придумаем вместе. Слушай, ну на работе оставайся. Куда ты собралась? Мне с тобой так весело и удобно работать. Тем более, всё равно скоро уйдешь.

– Куда?

– В декрет, – изогнул бровь.

– Ты хочешь детей?

– Конечно, хочу. Я для чего женат, для красоты? И это тоже, конечно. Но ещё я хочу детей от своей жены. Ну, поехали, времени мало.

Встал на ноги и потянул её за руку.

– На что времени мало?

– Пора делать детей, милая. Мы с тобой почти три месяца женаты, а детей всё нет. Мои родители ждут!

Она рассмеялась и вдруг прижалась к моей груди. Я ласково зарылся в её волосы и поцеловал в макушку.

– Поехали домой, жена. Твоё место рядом со мной.

– Поехали, – хлюпнула она носом.

– Эй, – поднял вверх подбородок Кати. Ну да – слёзы льёт. – Что это такое? Чего рыдаем?

– Я от чувств. Не ждала, что ты придёшь ко мне сам и попросишь вернуться.

– Ну да. Вот пришёл, и говорю – вернись, милая! Хочу быть с тобой. Чего тут рыдать-то?

– Ты не поймешь. Ты – мужчина.

– Ц… Женщины.

Прижал её к себе и баюкал, пока всхлипы не кончились.

– Маме сказала уже, что разводимся?

– Нет. Сказала, что поссорились, и я уезжаю в командировку.

– Ну, пусть считает, что теперь мы помирились, а командировка отменяется. Иди, вещи бери необходимые. Остальное потом заберешь.

Эпилог

Кэти.

Мама зашла в комнату в тот момент, когда я закрывала готовый чемодан.

– Помирились?

– Да.

– Возвращаешься домой?

Улыбнулась и обняла её. Сейчас мне было настолько хорошо, что я готова была обнять весь мир.

– Да, мама. Мэтт приехал за мной.

– Ваш фальшивый брак… Превратился в настоящий?

– Кажется, так. Я в самом деле его полюбила. И он меня. Видишь – не дал мне наделать глупостей и уехать. Командировка была попыткой сбежать.

– Хитоми, – прижалась она ко мне щекой. – Какая ты у меня еще неопытная. Рядом любовь ходила, а ты её в упор не видела. Так я и думала, что вы уже не сможете расстаться.

– Правда?

– Да. Вы подходите друг другу. И взаимные чувства всем понятны и видны были. Кроме вас самих, разумеется.

Невольно рассмеялась. Действительно, многие в самом деле верили в наш брак. Потому что он почти с самого начала настоящий, и только я и Мэтт упорно делали вид, что это всего лишь договор.

– Уже уезжаешь, сестрёнка? – на пороге появилась и Кирстен.

– Да милая. Мам, подождёшь нас внизу? Хочу пару слов сказать этой малявке.

– Кэт, – строго одёрнула меня младшенькая, а сама улыбнулась одними уголками губ.

Она знает, что раз зову малявкой, значит, грустить перестала.

– Хорошо. Не копайтесь тут долго, Мэтт ждёт.

Мама ушла, а я взяла за руки Кирстен.

– Ты была права, милая. Мэтт приехал за мной. Он меня любит.

– Вау! – обняла она меня, звонко чмокнув в щёку. – Я уже собиралась звонить этому павлину, и говорить, что ты решила сбежать в Ливерпуль.

– Кирстен, – сурово уставилась на неё.

– Да-да, – развела руками она. – Что с вами делать, идиотами влюблёнными, если вы никак не договоритесь сами? Ты собиралась уехать, а это большая ошибка. Мэтт сообразил всё быстрее тебя, и приехал.

– Вот хитрюга! Так я и думала, что ты что-то задумал, – шутливо толкнула её в плечо.

– Ну кто-то же должен был спасать вашу любовь. Эх, не успела я побыть купидоном! Ну и ладно. Главное, что вы помирились. Теперь всё будет хорошо?

– Очень надеюсь. Честно сказать, – опустила я глаза. – Недоверие к Мэтту всё равно осталось. Но я попытаюсь начать всё заново. Ради нас.

– Мудрое решение. Ты умница, Кэти. Дай вам шанс обоим, и он докажет тебе, что нормальный мужик. Эх, везёт. Такого красавчика подцепила, а…

Она притворно вздохнула, чем насмешила меня.

– Брось. Твой парень ничуть не хуже Мэтта.

– Он, конечно, тоже красавчик, но Донованы это Донованы. Особенно Мэтт. Ладно, иди уже. Твой принц ждёт тебя внизу.

***

Мы вернулись домой. Теперь между нами больше не было никаких преград и недоговорённостей. Мы дурачились вечерами на диване после ужина, а потом проводили жаркие ночи в теперь уже нашей с Мэттом постели.

Как бы я без него жила? Не знаю. Жизнь была бы серая и унылая. Внутри я бы долго еще не была живой, только физически. Просто счастье, что мы всё же не успели друг друга потерять, и вовремя поняли, что значим друг для друга.

Мэтт, как и обещал, взял отпуск на целых пять дней, и мы на частном самолёте улетели к островам в океане. Это были райские каникулы, полные блаженства, безделья, океана, солнца, горячего песка и не менее горячей любви. Не сосчитать, сколько раз мы занимались сексом под пальмами или в нашем уютном бунгало. Кажется, кто-то очень решительно нацелен на совместного ребёнка.

Я вовсе не против. Нет лучшего комплимента от мужчины, чем искренне желание получить от женщины своё дитя. Это лучше, чем все признания в любви всего мира, это лучше любых громких слов. Всего одна фраза, и ты понимаешь, насколько ты дорога мужчине, что он хочет детей с твоими глазами, губами или характером, а главное ¬– именно с твоей кровью и ничьей больше. Твоя плоть и кровь. Твои гены. Частичка тебя и его. Разве какие-то комплименты могут сравниться с этим?

Отпуск кончился, но нами того было достаточно, а в сером Лондоне вовсе не скучно – лишь бы вдвоем.

Осталась работать с Мэттом. Выполняла обязанности его помощницы и переводчика. Только теперь он перестал гонять меня, но всё равно остался довольно строгим и требовательным – чтобы и другим было неповадно. Но некоторые обязанности перешли границы дозволенного – секс на рабочем месте вовсе не входил в условия контракта, но это лишь добавляло остроты в наши будни.

Чуть позже стали известны и последствия нашего очень бурного отпуска – две полоски на тесте. Врач подтвердил наличие беременности, и теперь я намеревалась сказать об этом своему мужу.

– Можно? – постучала и заглянула в кабинет Мэтта.

– Заходи, – поднял он на меня глаза, оторвавшись от монитора. – И дверь закрой.

Опять будет сейчас приставать. Ох уж этот мистер Донован… Но дверь я закрыла.

Мужчина поднялся со своего места и быстро дошёл до меня. Обнял за талию и притянул к себе ближе. Когда я вижу так близко его нереально синие глаза, мне всё кажется, будто я куда-то падаю. Настолько они бескрайни и глубоки…

Мэтт поцеловал меня и куда-то повёл. Уперлась ногами о стол, а потом почувстовала, как Мэтт меня на него усаживает.

– Подожди, – упёрлась я руками в грудь мужа, глаза которого уже приобрели знакомый мне тёмный оттенок, оттенок желания.

– Что? Давай потом.

– Сейчас.

Он немного отстранился и прервал поцелуи и попытки меня раздеть.

– Хорошо, говори.

– Я беременна. Врач подтвердил. Несколько секунд он молча смотрел на меня, потом прижал к себе с новой силой.

– Милая, – гладил он меня по спине. – Такая радость! Ты сделала меня сегодня ещё счастливее.

– Правда, – помимо воли на моём лице расплылась довольная улыбка.

– Правда, – провел он пальцами по щеке. – Спасибо, Хитоми. Это лучший подарок от тебя. Ты сдала анализы?

– Не беспокойся. Уже сдала. И все необходимые рекомендации от врача буду соблюдать.

– Умница. Береги малыша. Сейчас это самое важное. Если устала, или плохо – обязательно говори мне, договорились?

– Да.

– А теперь я умираю как хочу свою жену.

И Мэтт продолжил снимать с меня блузку…

***

С этого дня теперь и у меня появилась помощница, которая доделывала различные мелочи, чтобы я больше отдыхала. Родителям Мэтта мы сказала о нашей радости немного раньше. Они были очень рады, открыли бутылку шампанского, которая стояла на случай важного повода, и который принесли им мы с их сыном. Пили без меня, естественно. Но я не расстраивалась – у меня миссия гораздо более важная, чем пить алкоголь – я ношу ребёнка.

Мне кажется, после новости о будущем внуке, родители Мэтта стали еще более внимательны и радушны ко мне. Какая же у него хорошая семья. Мне повезло не только с мужем, но и с его родителями.

Моя мама, сестра и Джейсон тоже приняли новость с большой радостью. В нашей семье это вообще первенец, и потому новость взволновала всех в самом приятном смысле слова. До родов далеко, но Кирстен уже начала на пару с мамой скупать детские магазины, покупая нейтральные предметы гардероба, постельное бельё и прочие принадлежности для малыша.

Мы переоборудовали одну из комнат в доме мужа под детскую, купили кроватку, мебель в комнату, коляску. Осталось лишь дождаться появления малыша в доме.

Жарким июльским днём на свет родилась наша дочь, которую мы назвали Кайли. Девочка родилась здоровой, она активно растёт и развивается. Для помощи мне Мэтт нанял няню, с которой мы вместе ухаживаем за малышкой. Но чаще нас в доме много – мама и Кирстен постоянно приезжают понянчит маленькую хохотушку Кайли, мама Мэтта тоже наведывается довольно часто, желая пообщаться с внучкой, так что скучать и уставать мне просто не дают.

Мэтт тоже любить играть с малышкой. После работы он первым делом целует меня и дочь, принимает душ и почти до самой ночи играет с дочкой. Семейные вечера под угуканье маленькой Кайли – что может быть лучше!

Сейчас я благодарю судьбу, однажды столкнувшую меня с корпораций Донованов, и с Мэттом. Ошибалась на его счёт, и даже не думала, что могу быть рядом с ним такой счастливой, что у нас будет семья. Но я рада, что всё вышло именно так. Всё было мы оставили позади. Мэтт больше не совершал поступков, которые подорвали бы моё доверие, а я в ответ дарила ему свою безграничную любовь и заботу.

Мы вместе, и мы счастливы, а Кайли стала нашей общей страстью, которая объединила нас в ещё более крепкую и самую настоящую семью.

Конец