Текст книги "Попаданство по любви, или Ёлочка, сгори!!! (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 19 Хочу домой!

– То есть, у Ведуна был какой-то магический источник, – подытожила я, когда Гена сбивчиво поведал свою историю, – из него вы брали силу. А потом с этой «поилкой» что-то случилось, и она стала отравлять, а не помогать, верно? – уставилась на него, сидевшего напротив.

– Если кратко, то да, – он кивнул и, хотя глаза и блеснули зло, когда я обозвала источник «поилкой», возражать вампир не стал. Наверное, из-за того, что сковорода все еще стояла на столе, как раз у меня под рукой – на всякий превентивный случай. – Вот я из него напился и глядите, кем стал, – горестно вздохнул. – Пришлось срочно бежать из деревни, пока навечно, это, не упокоили. Не помнят ведь люди добра-то. Чуть что, сразу за осиновый кол хватаются, – пожаловался он и облизнулся, посмотрев на мой обмотанный тряпицей палец.

– После этого Ведун и исчез? – спросил Мамонт, прижимая к тому месту, куда метко лягнул кровосос, лед, завернутый в тряпочку.

«Лекарство» для отбитого вампиром мужского жезла всевластия, столь дорогого сердцу каждого носителя игрек хромосомы, притащил из погреба кудрявый, теперь стоявший у стеночки – после знакомства с зубками мирно спящего на моих коленях Фунтика сидеть ему было проблематично.

– Да, – Гена кивнул. – Никто не знает, где он сейчас. После этого чехарда с порталами и началась. Король объявил его собственностью короны, начал взимать подати на прохождение. И все выше и выше их поднимает. Теперь вообще мало кто себе может позволить вернуться домой. А казне хорошо, с попаданцев дерут налогов втридорога, и за работу им платят меньше, чем местным.

– Что-то это мне напоминает, – пробормотала я. – Но главное не в этом. Вопрос в том, как подобраться к порталу и вернуться обратно в наш мир.

– То ж да, – Мамонт поморщился, поправив лед на самом интересном месте и мечтая, очевидно, оказаться в вечной мерзлоте, а не в седле в ближайшее время.

– Не знаю, – вампир вздохнул. – Надо деньги на подать сыскать, тогда, может, и пропустят через проход.

– А где он находится-то? – встрепенулся Сева. – Территориально, так сказать?

– Так во дворце, – подал голос хозяин харчевни. – Плиту, что открывает портал, в него перетащили, охрану вокруг понаставили – и не абы кого, а магов первостатейных. Такие одним взглядом испепелят и не поморщатся!

Мне показалось, или он это с удовольствием произнес, явно радуясь нашим грядущим проблемам? И вообще, не удивил. У меня тоже, когда дурное настроение накатывает, способность испепелять просыпается. На раз могу кого угодно в горстку пепла превратить одним глазом. И то, если второй глазик накрасить позабыла.

– Проблемы будем решать по мере их поступления, – отрезала я и встала. – Пора в путь!

Все вздохнули, посмотрев на меня. Новость энтузиазма как-то не вызвала, будто я провозгласила необходимость скинуться по две тысячи на подарок коллеге, родившей двойню.

– Там на улицу такой фуфлодуй, – пробормотал Сева, отведя взгляд, когда посмотрела на него.

Ясно, Стенька Разин не хочет быть храбрым предводителем войска попаданцев и штурмовать столицу, где засел экспроприатор порталов – местный король. Ему больше люба мысль о постельке, где можно лелеять свои бубенчики. А вот отмороживать их в пути он вовсе не горит желанием.

– Мяяяя, – проснувшись, кот, которого я переложила на лавку, выразил солидарность с Мамонтом и забрался ему на колени.

– И ты, Фунтя? – с огорчением вздохнула и встала. – Вы как хотите, а я оставаться в доме, где из меня едва блюдо дня не сделали, не намерена!

Надувшись, зашагала обратно к комнате. Со злостью дернула дверь на себя, в лицо ударил порыв ледяного воздуха, полный колких снежинок. Это что еще такое? Замерла на входе, хмурясь и разглядывая распахнутые настежь ставни. Я же последней уходила из спальни, отлично помню, что закрыла окно! Ну, Фунтик еще оставался, нежился в постели, но вряд ли моему охотнику на вампиров могла придти в пушистую голову гениальная идея проветрить помещение.

Подойдя к окну, потянула на себя створки, но заметила на подоконнике отпечатки. Следы. Но непонятно, чьи. Вроде бы и не обувь, и не лапки. Но снег внизу, тот самый сугроб, из которого ладошками черпала снег, чтобы умыться, примят, словно в него что-то свалилось. Или спрыгнуло.

Проводила взглядом дорожку непонятных вмятинок, что убегала вдаль. Похоже, в комнате кто-то был, но сбежал. Час от часу не легче! Кто здесь еще есть, в этой странной харчевне?

– Ты решила закаляться? – раздалось сзади, пока я вела расследование проникновения в наше жилище. – Похвальное стремление!

– Тебе не все равно? – фыркнула и с укоризной уставилась на Севу. – Ты же Мамонт, вечная мерзлота – твое все!

– Не злись, Даша, – встал рядом. – Давай поговорим.

– Будешь уговаривать меня остаться еще на день тут? – тихо спросила его. – Чтобы твои «джингл-беллсы» зажили? А то, что тут вампир под боком, ничего? Меня одну это пугает? – голос пошел на взлет помимо воли. – Пусть сожрет, ничего страшного, одной попаданкой меньше, делов-то!

– Ну чего ты, – смущенно пробормотал сосед – как и все мужчины, не знающий, как успокоить женщину.

К его чести надо сказать, что я и сама этого не знала. Это, наверное, самая большая загадка человечества – после вопроса о том, чего же та самая женщина вообще желать изволит.

– Я просто домой хочу! – не выдержала и разревелась.

Глава 20 Чертовщина

– А что тебя там ждет, Дашка? – вдруг спросил Мамонт. – По чему ты так скучаешь? Кот твой с тобой. По работе? По изменнику-парню? По слякотной Москве? По вечной гонке и нехватке денег? По злобным прохожим и вечно смурным лицам? По новостям, которые больше на хроники апокалипсиса похожи? По ценам, что за ночь вдвое пухнут? По курсу валют, что будто на Марс каждый день стартуют?

– А ты сам домой вообще не хочешь? – с удивлением уставилась на него.

– Да не особо, – пожал плечами. – Ты извини, что я так честно. Но, правда, чего мне там делать? Жена из дома выгнала, вернулся в холостяцкую берлогу. Работа – дамочкам телеса мять и от каждой пятой получать недвусмысленные предложения, а потом вылетать с места, потому что себя уважаю и отказался от интима? – усмехнулся невесело.

– А тут холод, дед-работорговец, вампиры, жадный король… – начала перечислять, загибая пальцы. – И это еще только та часть, о которой нам стало известно. А времени-то прошло всего ничего.

– Да и ладно! – он просиял улыбкой и брякнул, – зато тут ты есть.

Я подавилась своим следующим возражением, уже танцующим на языке, и изумленно уставилась на него.

– Прямовато-то вышло, да? – щеки Мамонта порозовели, и теперь синяк на скуле был похож на тучку на закате. – Ты, это, прости. Я прямой, как доска. Что на уме, то и на языке, даже у трезвого, – улыбнулся смущенно. – А уж если выпью, так вообще всю подноготную за раз выложу. Хотя и нечего особо таить. Короче, нравишься ты мне, Дашка. Вот.

И что мне на это ответить? Вот редко мужчинам удавалось поставить Дарью Кудрявцеву в тупик, но этот сумел. Откуда он такой только взялся на мою голову? Реально, как мамонт, из вечной мерзлоты будто вылез. Вечной мерзлоты неудавшихся отношений. Все мы временами оттуда выползаем, греемся на солнышке своей наивности и буримся обратно, бодро шлепая по граблям.

– Давай пока симпатии оставим в покое, хорошо? – предложила ему, так как ничего лучше не придумала. Да и что тут изобретешь, скажите на милость? – Пусть ты и не понимаешь моего рвения, но я хочу вернуться домой. Это главное. Все остальное потом. Так и договоримся, хорошо?

– Ладушки, – Сева повеселел.

Кажется, он ожидал, что я с криками сбегу прочь, запрыгну на ручки к вампиру и больше никогда на своего соседа не посмотрю.

– Ну, тогда пойду, – он направился к двери.

– Куда? – на всякий случай уточнила я.

– Так лошадей готовить, мы ж выезжаем скоро.

– Спасибо, – прошептала ему вслед и посмотрела на следы за окном.

Кто же все-таки был в нашей комнате?..

Я уже совсем забыла об этой загадке, решив, что никогда не узнаю ответ, и принялась радоваться тому, что мы покинули харчевню, когда пришел ответ. Чем дальше уезжали от вампирского логова, тем становилось спокойнее. Конечно, были и причины для беспокойства. Как мое ноющее и изо всех сил матерящееся «седло», например.

Подскакивая при каждом шаге лошади, я постанывала и косилась на Мамонта. Судя по лицу напарника, ему тоже несладко приходилось из-за пострадавших в драке с Геннадием многострадальных бубенчиков. Вздыхая сочувственно, я терпела, утешая себя тем, что мне мои страдания посланы, видимо, в наказание за то, что заставила мужчину с ущемленным достоинством – как звучит-то – пуститься в путь.

Ну, зато во все тяжкие точно не отправится. Констатировала мысленно, хихикнула и тут же скривилась. Ну, а как иначе, если ощущения такие, будто лошадь лягнула в копчик, разиков десять подряд!

Зато Фунтику было хорошо. Он спал в своем гнезде из моей сумки, укутанный в теплое одеяло. Наверное, со стороны я казалась дурной бабой, что таскает с собой кота, но мне было плевать на мнение окружающих. Их переживания по моему поводу – их проблемы. А я своего Фунтю, умеющего сделать кусь вампиру, чтобы спасти любимую хозяйку, ни на кого не променяю! Даже на репутацию приличной женщины.

– Ой, матушки, чего дееетсяяяя-тооооо! – женский истошный крик прорезал морозный воздух. – Ожил ведь!

Кто, почему и зачем ожил, да еще и без спросу? Натянув поводья, отправила лошадь к саням, на которых вопили женщины. Горохом покатившись с них в разные стороны прямиком в снег, они все также голосили, тыкая пальцами в сани. Что же там углядели такое эти громкие женщины?

Спрыгнув с коня, подошла ближе и уставилась на сундук, верх от которого прыгал, будто крышка на вскипевшем чайнике. Что за чертовщина?

– Это что за вайфаёвина? – емко выразился Мамонт, подойдя ко мне.

– И почему ты этот животрепещущий вопрос в мою сторону адресуешь? – поинтересовалась у него.

– Ну, ты же у нас в таборе специалист широкого профиля по всякой нечисти. Кто вампира вычислил?

– Тут я без понятия, – пожала плечами. – Давай выясним, что в сундуке.

– Как?

– Ты не поверишь, открыв его!

– Хорошая мысль, – нехотя одобрил напарник.

– Тогда давай, приступай, – кивнула на сундук, что так и продолжал изображать рыбу без воды.

– Почему сразу я? – заартачился Мамонт.

– Потому что ты мужчина и наш предводитель.

– Чего-то не сильно хочется, – он помялся и признался, – у меня еще после общения с вампиром кое-что болит. И вообще, я не очень-то любопытный, давайте просто скинем в снег этот сундук и делов-то!

– Хм, смотри-ка, ему твоя идея не особо пришлась по вкусу, – указала на попрыгунчика, что ходуном заходил, сам по себе рискуя ускакать в сугроб.

– Значит, там живое и оно боится, – Сева сняла с пояса топорик, подошел к объекту и одним ударом снес замок. – А ну выходи, биться будем! – прорычал вдогонку.

Сундук замер. Кажется, он уже пожалел, что стал причиной всеобщего внимания.

– Выходи, подлый трус! – свирепствовал Мамонт.

Я хихикнула, вспомнив мультик про Леопольда.

– Ну, как знаешь, – не добившись ответа, мой сосед поднял в воздух топорик, что со свистом разрезал воздух.

Глава 21 Сема

– А-а-а-а! – донеслось из сундука.

Крышка распахнулась и оттуда, как чертик из табакерки, выскочило что-то маленькое, черное и…

Хвостатое?!..

– Черт! – вскричали пришлые и начали вооружаться, хватая все, что под руку попадалось: кто вилы, лопаты и рогатины с саней, кто ножи, кто просто снимая рукавицы, чтобы оголить кулаки. – Бей рогатого!

Я вгляделась в то, что стояло на снегу и теперь дрожало всем телом – от куцего хвостика-прута до маленьких рожек на голове, что торчали из черных спутанных кудряшек. На чумазой мордашке хлопали полные ужаса голубые глаза. Губы кривились – вот-вот заревет.

– Стойте! – озаренная догадкой, встала на пути спешащих на расправу людей. – Это же ребенок!

– Это черт! – донеслось в ответ.

– Бить его!

– Башку оторвать!

– На кол посадить!

– На вилы его!

Чертенок, вздрагивающий при каждом всплеске людского многоголосья, разревелся – как обычный малыш, насмерть перепуганный толпой. Еще бы, попробуй сохранить спокойствие, если кровожадные тетки и дядьки тебя хотят разорвать на клочки, а убегать особо и некуда. От харчевни мы уже далеко уехали, вокруг снежные холмы. Сколько до столицы добираться никто толком и не знает. А этот детеныш еще и раздет полностью, на нем только какие-то лохмотья надеты в виде куцых шортиков и рубашонки, что ему мала размера на два.

– А ну цыц! – вмешался Мамонт. – Тихо, сказал! – рявкнул на разошедшихся пришлых. – Дите убивать не дам. Вам тут не инквизиция, понятно? Успокойтесь, живо!

Надавив авторитетом, он перекинул топорик из одной руки в другую, поиграл мышцами, на которых почти лопался кафтан и добавил:

– Кому не нравится, могут пешком дальше сами идти, никого не держу. Ну, возражения будут?

– Нет, какие возражения, – лидер пришлых опустил рогатину. – Мы так-то люди мирные.

Ага, только временами на нас что-то находит, видимо.

– Коли вам так этот чертенок приглянулся, так пусть ваш будет, играйтесь.

– Спасибо, – шепнула я Севе и повернулась к ребенку. – Все, не реви, – выудила из сундука тулуп и накрыла его. Дите утонуло в этой одежде, будто я веточку тонкую в кожурку от банана засунула. – Садись, – легко подняв его, посадила на край саней. – Под руками, несмотря плотность тулупа, прощупывались все детские косточки, будто у дворового худющего котенка. – Давай-ка рассказывай. Ты откуда взялся и кто вообще такой?

– Я мамкин, зовут Сема, – вытерев сопли кулаком, он доверчиво глянул на меня. – В селе родился, а потом батька помер на мельнице, задавило жерновами его, и мамка в саму столицу подалась. – Глазенки блеснули гордостью. – Там жили. Она пекла, я помогал, малышня под ногами мешалась, ползала. А потом на ярмарке, где у мамани лоток был с калачами да сушками, пошел гулять я, карусели глядеть, и потерялся.

Глазенки снова налились слезами, губешки задрожали.

– Эти нашли меня, – махнул рукой в сторону следа от саней, что вели обратно к харевне. – Сказали, что мамке вернут, а сами в мешок посадили и к себе в дом увезли. Там работать заставили. Куда бежать, я не знал. А тут вы, и как раз в столицу едете. Вот и подался с вами. Я это, – слезы снова полились водопадом, – к мааамкееее хооочуууу!

– Ну и чего реветь-то? – достала платок и сжала нос чертенка. – Сморкайся давай, Сема. Отвезем мы тебя к маме, ничего сложного.

– Правда? – он просиял и высморкался.

– Конечно. Давайте, по коням, а не то мы так год ехать будем.

– Мы с ним не поедем! – категорично раздалось со стороны пришлых. – Черт ваш, вот вы с ним и езжайте. А на сани мы его не пустим!

– Севааааа, – протянула я, коварно улыбаясь.

– Чего придумала? – он вздохнул.

Уже заранее смирился, похоже. Ну прямо идеальный мужчина. Растет в моих глазах!

– Бери чертенка с собой, – ответила ему.

– Почему мне-то такое счастье привалило? – он все же попытался посопротивляться. Наверное, больше для приличия.

– Потому что на сани ему путь заказан, тут у нас нетолерантное население. У меня кот, руки заняты. Так что дите поедет с тобой.

– Ладно, пойдем, рогатый, – Мамонт одной рукой подхватил притихшего ребенка и зашагал к лошади.

Я улыбнулась, глядя им вслед. Интересно, кто еще прибьется к нашей «стае» до того момента, когда на горизонте появится столица?

До вечера новеньких мы не встретили. Город впереди тоже не появлялся. Только снега, снега, снега. А потом и вовсе буран какой-то впереди нарисовался. Догнав Мамонта, перед которым сидел вполне довольный жизнью чертенок, я вгляделась в лицо нашего «предводителя». Он хмурился, жевал обветренные губы и что-то бормотал себе под нос.

– Что там? – спросила его, перестав любоваться идиллией из огромного Севы и щупленького пацаненка.

– Не пойму, – буркнул он. – То ли буря снова на нас идет снежная, то ли там ветрина такая, что в вихри все закручивает. Никогда такого не видал.

– Да нееее, – вмешался наш рогатый, высунув нос из тулупа. – Это ж кочевники скачут.

– Кто? – Мамонт напрягся, что было естественно, меня новость тоже не порадовала. Встретить в чужом мире незнакомцев с неизвестными намерениями – то еще счастье.

– Так говорю ж, кочевники, – дите вздохнуло и пояснило. – Они торгуют.

– Чем?

– Да вообще всем на свете. У них что хошь есть. Можно поменяться. Если есть, на что.

– А рабы у них есть? – спросила я.

– Конечно, – важно заявил малыш. – На любой вкус!

– Сева, надо уносить ноги, – шепнула я, когда мы с соседом переглянулись.

– Нееее, поздно уж, они вас, поди, увидели, и теперь нагонят.

– Мы тоже можем ускориться.

– Бесполезняк, – чертенок махнул рукой. – Вы посмотрите, на ком они верхом. От таких никто не убежит!

Глава 22 Ретрит тебя в ашрам!!!

– Ретрит тебя в ашрам!!! – потрясенно и довольно витиевато выругался Мамонт, вглядевшись в то, что для меня пока что выглядело просто снежным облаком.

– Что там? – заинтересовалась, вытянув шею. – Сева, интриган, не молчи, просуфлируй для тех, у кого не такое орлиное зрение!

– Да я бы и сам это лучше развидел! – потрясенно прошептал он. – Дашка, ты не поверишь, они едут верхом на огромных… блохах!

– Чего? – я с заботой посмотрела на попутчика.

Перегреться он тут точно не мог, не Мальдивы, замерзнуть еще не успел бы. Пили-ели мы все одинаковое. Что с моим Мамонтом стряслось, поломался ведь!

– Сама смотри, – он кивком указал на облако, что уже достаточно приблизилось к нам, чтобы можно было разглядеть…

Это и в самом деле блохи!!! Я ахнула, да так и осталась сидеть с открытым ртом. Туда, от нечего делать, любопытствуя, залетали снежинки, покалывая язык, и таяли, пока мои глаза отказывались верить в происходящее. Ведь по снежным холмам шустро бежали, перебирая лапками, огромные насекомые!

– Твою ж мать! – выдохнул облачко пара Сева.

– И я того же мнения, – пробормотала, ущипнув себя за тыльную сторону кисти.

Ладно, вампиры и дед, создавший филиал Рима на дому. Даже чертенок – это еще цветочки. Но блохи высотой с неплохой такой сарай или даже одноэтажный домик!..

Кстати, чертенок прав, они такие шустрые, что мы на конях не успели бы от них ускакать. Без шансов!

Я нервно сглотнула, разглядывая кадр из передачи «В мире насекомых», когда экзотичный транспорт остановился в десятке метров от нас. Кони заходили ходуном. Видимо, им такое соседство нравилось не больше, чем нам.

А кому понравятся большущие светло-серые насекомые, словно выползшие из какого-то фантастического фильма? Со жвалами, звук которых ударял по ушам, словно кто-то тер друг о друга два меча. С мощной грудной клеткой, прикрытой как бы щитками, и пузом, напоминающем осиное, но разделенное прожилками на несколько «колбасок», из которых торчало множество мохнатых лап.

Наверху, где сходились грудные щитки, сидели наездники. Снизу их было почти что не видно, зато они уж точно могли рассмотреть все. Мы же глазели лишь на их волосы, что торчали как верхушки ананасов.

Тишина нарушалась лишь ветром, что лениво швырял туда-сюда падающие с неба снежинки и поглаживал спинки сугробов. – Ну, так и будем молчать? – зычно крикнул Сева, выйдя вперед. – Чего хотим, люди добрые?

Блохи продолжали стоять, как хорошо припаркованные кони. Наверху одной наметилось шевеление. Черный куцый хвостик из волос, что торчал вверх, зашевелился, приподнялся, и показался сам «ананас» – до боли похожий на монгола мужчина.

Вот только татаро-монгольского нашествия, а следом и ига нам и не хватало!

– Меняться хотим, – выкрикнул он, – чего у вас есть?

– Только честь и совесть, – буркнул Мамонт.

– А, шутник! – блохарь – а как его еще назвать? – схватился за живот, хохоча. – Неееее, такого нам не надобно.

– А зря, это ж дефицит.

– Вон, бабоньки у вас в санях сидят сдобные, – продолжил монгол. – Ничего такие, я б взял парочку. Как раз жены у меня померли, новые нужны.

– Женщины уже замужние, – отозвался мой напарник. – И свободные. Не продаются.

– Ай-ай, жалко как! – тот скривился. – А мож, поторгуемся? Смотри, сколько я тебе дать за них могу!

Снежные холмы мигом превратились в филиал Черкизона, мир его праху. Азарт блохаря завораживал, но Сева держался стойко. Девушки наши, ставшие предметом торга, лишь ахали, когда в морозный воздух озвучивалась новая «цена» за партию жен. Их мужички, как мне показалось, начали поглядывать на своих благоверных со смесью недоверия и коварного сомнения. Остальные блохари тоже принимали участие в процессе, подъехав ближе и подбадривая своего главного торгаша выкриками.

– Слушай, мужик, – не выдержал Мамонт, – при всем уважении, прости, но женщины не продаются.

– Как скажешь, дорогой, – отозвался монгол. – Обидно, конечно, да. Но смотри, правила торговли таковы: что не продается, то берется силой!

Все блохари мигом скатились со своих транспортных насекомышей, будто с горок. Едва их ноги коснулись снега, как небольшая орда тут же  ощетинилась саблями.

– Давай уж тогда один на один, – Сева вышел вперед. – По честноку.

Я оглянулась на сани в поисках поддержки. И зря, все мужчины потупились, явно демонстрируя нежелание бороться за своих же жен.

– Все с вами ясно, – пробормотала с горькой усмешкой.

Порой брюки носят те, кому они вовсе не положены по статусу трусливого зайца.

– Держи, – спешившись, сунула сверток с Фунтиком в руки Семе, вооружилась, за неимением других вариантов, кукурузиной, сунув ее в карман, и подошла к Севе.

– Чего пришла? – процедил он. – Иди обратно.

– В шовиниста вздумал поиграть, Добрыня Никитич? – огрызнулась я.

– Дашка, ну неудобно же перед мужиками, – смущенно прошептал мой богатырь. – На стрелки без баб же ходят.

– А я и не баба.

– А кто?

– Боевой товарищ и портальный напарник.

– Отойди, ну пожалуйста, застыдят же.

– Ладно, но если что, включусь в драку и всех это, отжекичаню!

– Обязательно, – он закивал. – А теперь иди.

– Удачи тебе, – я чмокнула его в щеку. – Это чтобы думали, что я за этим подошла. Надери ему зад!