Текст книги "Попаданство по любви, или Ёлочка, сгори!!! (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11 Отварчик

– Дашь, ну уступи пожилому человек, – подключился к игре Мамонт. – Хочет он твой оберег, отдай.

– А как же я-то без него? – с деланной укоризной посмотрела на него. – Кто меня защищать будет?

– Я! – заявил мужчина.

– Ну, не знаааааю, – протянула, будто очень сомневаюсь, что можно сравнивать брелок и Севу.

– Обижаешь, – надулся. – Но старость надо уважать, помнишь?

– Ладно, ты прав, – кивнула, а сама подумала, что все зависит от того, что нам эта «старость» предложит на обмен. – Но учтите, дедуля, я вам амулет только за очень хорошую цену отдам.

– Одену твово мужика с ног до головы! – скороговоркой пообещал тот.

– Маловато, – помотала головой. – Магию на шмотье разменивать?

– А еще, еще, – глаза старика загорелись азартом, – оружие дам! И тебе шубу! Знатную, покойная моя Матрена носила. А до нее мать матренина козыряла, все бабы на деревне от зависти зубами скрипели! И бабка то ж. А все почему? Потому как сносу ей нет!

Я едва не подавилась смешком, вспомнив анекдот про мальчика, которому дали ботинки, они в тот же день развалились, и бабушка укоряла внука, напоминая, что до него обувку носил его отец, а до того дед, и вообще, до них таскал прадед, и все им сносу не было. А он, неблагодарный отрок, уделал ботинки за один присест!

– Мало, дедуль, мало! – поднажал на прижимистого старика Сева.

– А… а коли коня дам? – «клиент» пошел во все тяжкие. – И еды. И карту до того места, где есть проход в ваш мир обратно!

– Неужто есть такая? – сосед прищурился.

– Имеется, – дед важно кивнул, прошлепал к печке и велел, – отвернитеся! – потом долго ковырялся, гремел кочергой. – Вот, – шлепнул на стол какой-то желтый рулончик.

– Глянем, – мой напарник протянул к ней свою огромную лапищу, но тут же получил по ней от старика.

– Ишь, хитроумный, – тот цапнул вещичку. – Глянешь, запомнишь и меняться перехочешь. Знаю таких хитросделанных. Но меня не объегорить, ясно тебе? Я тертый калач, вокруг не скачь, объезжай по дужке, проваливай к подружке!

– Бдительный ты, – Мамонт усмехнулся. – Ну так что, Даша, готова совершить сделку?

– Была не была! – сделала вид, что принимаю решение. – Ладно, готова.

– Тогда давайте по чайку, – хозяин избы вновь подвинул нам деревянные кубки. – Пейте, касатики, покуда не остыло, а не то невкусняво станет.

– А что это ты нас все так настойчиво потчуешь? – Мамонт взял «чай» в руки, понюхал.

– Так это, гостеприимства ради, – выпалил дед.

По его голосу, давшему противного «петуха», я поняла, что напарник не зря докопался до старика. Неужели этот трухлявый пень думал нас опоить чем-то, а то и вовсе отравить?!

– Тогда, радушный наш, – коварно улыбаясь, не унимался Сева, – сам попробуй свое угощение, – отодвинул кубок обратно – так, что тот расплескался слегка.

– Да зачем же, я ж для вас старался, – пробормотал «подозреваемый».

– Мы не брезгливые, пробуй. – Мамонт перестал улыбаться и рявкнул, – пробуй, сказал, сейчас же!

– Да вот, вот, – дед трясущимися руками стиснул кубок, помедлил, а потом выплеснул содержимое и бросился наутек с диким воплем.

– Ушлая пенсия! – Сева вскочил, но не двинулся с места, запустив в беглеца-наглеца табуретом.

Деревянное возмездие настигло гада, заставив рухнуть на пол. Мебель упала рядом, выполнив свой долг по поимке преступника.

– Смотри-ка, хорошо делают, – удивленно хмыкнул напарник, подняв не пострадавший табурет. – Явно не из опилок, как у нас, из настоящего дерева, да еще и руками, а не как обычно.

– Живой хоть? – забеспокоилась я, когда сосед, присев на корточки рядом с беглым, уставился на него.

– Ты чего такая сердобольная? Он нас, может, травануть хотел.

– А ты представь, как нас на дыбе пытают, а потом казнят через четвертование, – огрызнулась в ответ. – Тоже забеспокоишься. Может, у него справка от местного психиатра имеется. Или у них тут старикам везде почет, как у нас.

– И то верно, – он кивнул. – Но все ж ты стерва, Дашка.

– Отойди, Раскольников, – встав, присела рядом. – Пульс есть, – выдохнула облегченно, прижав пальцы к сонной артерии на морщинистой шее.

– Ладно, давай-ка свяжем этого рецидивиста, – Сева огляделся, прошел в закуток, где была кухня, по-видимому, вернулся с веревками. – А то еще чего удумает. – Он быстро скрутил ему конечности и поднялся. – А теперь идем, возьмем, как и договаривались, нужное.

– Экспроприация? – уточнила со смешком.

– Скорее, компенсация за моральный ущерб, – поправил Мамонт.

Я прошла за ним в комнату, доверху заваленную всем на свете. Похоже, дедок-то у нас из тех, кто не выкидывает даже картофельные очистки. Или просто давно промышляет объегориванием попаданцев – вон сколько одежды, что похожа на современную земную. Растянула, взяв из кучки кофту оверсайз, что у нас сейчас все носят, от 40 размера до 70.

– И даже не думай, – вмешался Мамонт. – С твоей-то фигуркой эти картофельные мешки для гусениц-переростков грех таскать. Иди-ка сюда. – Поманил к шкафу. – Глянь, красота какая!

– Ну, да, – осторожно согласилась, разглядывая шубы, кафтаны и прочее добро как из средних веков. – Ощущение, что на Мосфильм попала.

– Так, с тобой все ясно, – он махнул рукой. – Беру все на себя. – Покопался в одежках, достал что-то благородно красное, с отливом и серебристой опушкой по рукавам и вороту и протянул мне. – Надевай.

Глава 12 Рабы

– Я и так тепло одета! – запротестовала, сделав шаг назад.

– Вот в это вот пальто Мымры из служебного романа? – окинул придирчивым взглядом. – Не смеши. – Всучил находку.

–  Оно мне нравится!

– Вот это и пугает, – пробормотал, роясь дальше. – Вы, женщины, забыли о женственности. Карьеру делаете, все куда-то несетесь, догоняете светлое будущее. А жизнь мимо пробегает, параллельной дорожкой. Вот еще бери, – всунул в руки шапку пушистую, перчатки белые из тончайшей кожи, шарф воздушный.

– Ты в программе «Модный приговор» подрабатываешь, что ли? – пробурчала я, поглаживая вещи – даже прикасаться к ним было приятно. Если не думать, что их кто-то до меня носил.

– Нет, я развелся с карьеристкой недавно, – вздохнув, пояснил, взяв с полки что-то похоже на доспехи из плотной коричневой кожи. – Которая не хотела детей, считала ниже своего достоинства раз в неделю приготовить ужин – ведь за месяц зарабатывает больше, чем я за год, и в итоге нашла любовника – олигарха, а меня выставила вон.

– Прости, – повинилась перед ним. – А я своего мужчину застала с двумя Снегурками сегодня. Он их по акции заказал, представляешь, две по цене одной!

– Идиот он.

– И почему-то очень обиделся, когда я потребовала освободить помещение, которое гад превратил в гнездо возврата.

– Дай догадаюсь, московской прописки у него нет? – Сева усмехнулся, закрепив доспехи и натягивая золотистый кафтан на свое широкие плечи. – Сапожки вон подбери еще, – кивнул на длинный строй женской обуви. – Они теплее твоих китайских копытец.

– Потому и пригорюнился, – я тоже сняла свое пальто, надела новое и улыбнулась – мягкий теплый материал обнял ласково, словно материнские руки. – Ну как тебе, похожа на княжну? – повертелась перед соседом, сунув ножки в красные сапоги.

– Хороша, – одобрил он, закрепляя за поясом топорик, кинжал и мушкет. – Совсем другое дело! – поправил сумку, что повесил через плечо. – А теперь идем. И пуховое вон одеяло захвати, кота завернешь, а не то поморозим твоего цуцика.

– Он Фунтик! – возмутилась я, но советом воспользовалась, потому как перспектива искать в Иномирье ветеринара не вселяла оптимизма.

– Ну, обнесли деда, можно и идти, – резюмировал напарник.

Глухой стук остановил нас, зашагавших к двери.

– Помогите! – донеслось откуда-то.

– Все меньше и меньше мне этот старпер нравится, – пробурчал Мамонт, подойдя к шкафу и рывком выкинув оттуда одежду. – Глянь, дверь! – ткнул пальцем на замок.

– Надо ключ у этого Чикатило поискать, – предложила я.

– А мужчина тебе на кой? – сосед пренебрежительно хмыкнул. – Отойдите все! – и одним ударом ноги превратил дверь в щепки. – Есть там кто? – крикнул в темный проем. – Выходите, не обидим!

Комната постепенно наполнилась людьми. Они все были разными, но одно их объединяло – лохмотья, изможденность и какие-то неуловимо одинаковые улыбки – радостные, словно они и не верили уже, что их когда-нибудь спасут, но в то же время настороженные, ведь неизвестно, чего ожидать от спасителей.

– Вы кто такие? – спросил Сева и получил простой ответ от одного мужчины, что вышел вперед, как негласный лидер, что сам собой определятся в любом коллективе, и отвесил поклон до земли:

– Рабы мы, – слова были простые, но от них морозец зябкими когтистыми снежинками пробежался по спине. – Дед нас отваром опоил, а потом туда упрятал, – кивнул на шкаф. – Днем выпускал, работать заставлял без продыху. А вечером краюху хлеба в зубы и обратно на ночь.

– А чего ж не порешили его? – Мамонт, злясь, заиграл желваками. – Вас же вон сколько. Много ль ему надо, гниде такой? Чего измывательства терпели?

– Отвар-то магический, – мужчина развел руками. – Не то что бунтовать, а и плюнуть в него не моги, а то так скрутит, будто по венам огонь бежит! Да и руку-то только поднимешь, а она немеет, будто и не твоя вовсе, падает плетью! А он смеется, на нас-то глядючи, заливается, за пузо держась, довольнехонек!

– Мерзавец! – Сева мотнул головой. – Но теперь-то свободны вы все, так что… По домам ступайте.

– Было бы куда, – пригорюнилась подошедшая к их главному женщина с тоскливым взглядом глубоко запавших глаз. – Мы ведь не тутошние. Через проход из чужого мира пришлые. А чтоб домой попасть, надобно через портал в столице пройти. – Вздохнула тяжко и закашлялась.

– Вы, похоже, недавно тут? – помогла ей другая, помоложе и побойчее. И понаглее, отметила я, увидев, как она бессовестно строит глазки моему соседу. – Правил-то не знаете.

– Что за правила? – уточнила, встав рядом с соседом. А что, так слушать удобнее!

– О том, что порталом ведает царь. За проход мзду берет, да такую, что никто и заплатить-то не может! Люди до старости гроши копят, чтобы в родном мире хоть помереть, да и то не всем удается такие деньжищи заиметь. Многие смиряются, да так тут и остаются.

– А этот ирод старый, – продолжил лидер, – дед-то, пользуется тем, что в окрестностях проход открывается. Пришлые к нему в избу приходят, он их поит отваром, рабами делает, вещи вон отбирает. – Кивнул на кучу шмотья.

– А обратно через тот портал нельзя домой попасть? – с надеждой спросила его.

– Нет, миледи, – он снова отвесил поклон до земли – ох уж этот этикетный фитнес! – Он только приводит людей сюда.

– А зачем? – пробормотала задумчиво.

– Да кто ж знает, – мужчина махнул рукой. – Это у Ведуна надо спрашивать.

– Это кто?

– Так хранитель проходов. Но его, сказывают, давным-давно никто и не видал. То ль в леса ушел, то ль в глушь какую степную подался.

– Все веселее и веселее, – пробормотал Мамонт и посмотрел на меня. – Одно ясно – надо в столицу ехать, портал обратный там.

Я кивнула, с трудом проглотив ком слез, вставший в горле. А что, если мы тут навсегда застряли? На Земле ведь постоянно люди пропадают. Вдруг часть вот так в проходы между мирами попадает, после того, как на кой-то ляд в магазинчик для взрослых затейников заглянет,  и… Все. Как тогда жить?

Глава 13 В путь

Бросить пришлых мы с Севой не смогли. Решено было всем вместе отправиться в столицу и попытать счастья с порталом. Пока Мамонт разбирался, как седлать лошадь, которую мы без зазрения совести умыкнули у престарелого рабовладельца, я отошла подальше от избы и вгляделась в розовеющее рассветом небо. Там, на холмах, открылся портал, через который нас вышвырнуло с Земли.

Мушкин, наверное, радуется. И в Череповец ехать не надо, и навалять по тощей заднице некому – будь я дома, взяла бы скалку-воспиталку и выгнала бы это неверное отродье из своего дома и жизни. Потом отдраила квартиру, сожгла постельное – после платных Снегурочек никакая стирка не поможет, я на него и смотреть не смогу, и начала новую жизнь.

– Открой проход домой, пожалуйста, – тихо попросила кукурузину, что держала в руках, и бросила ее, нагретую теплом моей кожи, в снег.

Ничего не произошло. Вредный гаджет исчез в пухлом снегу. Вздохнув, достала его, отряхнула и убрала в карман нового одеяния. Не то чтобы ожидала чудо, но все-таки в душе трепетала нежным огоньком едва живая надежда.

– Посторонись! – зычный крик Мамонта заставил отскочить в сторону.

И как раз вовремя, чтобы не попасть под копыта гнедой лошади, что неслась по двору, задрав хвост.

Следом пробежал Сева. Забавная парочка исчезла за домом. Когда они сделали круг, вернувшись, я спросила:

– Ты что, решил на ней жениться?

– Очень смешно! – укоризненно глянул на меня, встав рядом. – Запрячь в сани хочу, а это копытное против. А ну стой! –  решительно преградил путь лентяйке, что пошла на новый круг и вынырнула из-за угла.

Та встала на дыбы, заржав. Пришлось прыгнуть на напарника, будто на последнего холостого мужчину в мире, и свалить его в снег, чтобы ненароком не затоптали. Лошадь отступила и, всхрапывая, настороженно на нас уставилась.

– Напугал он тебя? – я сочувственно улыбнулась ей, лежа на Мамонте. – Мужики они такие, да. Никакой ласки от них не дождешься. Им лишь бы захомутать!

– Женщина! – обиженно рыкнул Сева. – Ты…

– Тихо! – зыркнула на него. – Хочешь еще побегать?

– Нет, – пробурчал он. – Но учти, когда девушка лежит на мужчине, тот имеет право ее пощупать.

– Чего?

– Это правило! Сама набросилась, уронила и сверху плюхнулась. Я не то чтобы против, просто… – его ладони поползли по моей талии.

– Да иди ты, осьминог! – покраснев, попыталась встать, но мужчина удержал. – Пусти!

– Там лошадь, – сделал большие глаза. – Опасная, жуть! Я тебя защищаю.

– Сама справлюсь, МЧС ты оборзевшее, – пробормотала и, встав на ноги, начала отряхиваться.

– Маруська, опять бузишь? – к нам подошел лидер пришлых. – Нехорошо, – потрепал кобылку по морде. – Пойдем-ка, я тебя запрягу. Идем, идем, не артачься.

– А ты чего лежишь? – с укоризной уставилась на Севу. – Иди, собирай в дорогу продукты и прочее, хватит отдыхать.

– И меня запрягли, – констатировал он, поднявшись.

Но по добродушной ухмылке я поняла, что он вовсе не против такого расклада.

Когда мы выдвинулись в путь, солнце уже грело вовсю, подтапливая наст, что образовался за ночь. Полозья саней, где сидели переодевшиеся пришлые вместе с нашими «запасами», весело заскользили вперед. Впереди, как гордый предводитель, ехал Мамонт, восседая на вороном жеребце. Я, как порядочная Гюльчатай, следовала за ним, вцепившись в поводья – ведь на лошади сидела впервые. Было удобно, но все же довольно высоко. Поэтому опасалась сверзиться и поломать что-нибудь чрезвычайно нужное.

К тому же, в моих руках была сумка с Фунтиком, укутанная в одеяло. Кот, устав от впечатлений, мирно спал в тепле. А я вспоминала мирную, спокойную жизнь, что осталась позади и иногда, каюсь, прикусывала себе губу – чтобы убедиться, это все не сон.

Замыкали наше шествие сани. Каждый раз, оборачиваясь, думала, что увижу боярыню Морозову с известной картины Сурикова. Почему – понятия не имею. Мозг сбоил от недавних событий, побуждая все сильнее вцепляться в поводья, что сжимали руки. Наверное, он опасался упустить еще и это, утратив тем самым контроль над собственной жизнью окончательно.

– Расслабься, – шепнул Сева, позволив нашему транспорту поравняться. – Иначе через час у тебя сведет все мышцы и, – усмехнулся, – потребуется массажист.

– Даже не вздумай предложить себя на эту роль, – процедила, пытаясь все же последовать совету, ведь тело уже начинало ныть.

– Зря отказываешься. Я как раз этим зарабатываю на жизнь. Ко мне, между прочим, женщины за полгода вперед записываются.

– И что же такое ты умеешь, раз такая очередь? – окинула этого хвастуна взглядом.

– Ты попробуй и узнаешь, – подмигнул и тут же уточнил, – если что, непотребством всяким не балуюсь, учти. Но от защемлений, боли, искривлений избавляю на раз.

Мои глаза скользнули по широким плечам и сильным рукам. Богатырь, не поспоришь. Такой все косточки промнет так, что кричать будешь на весь массажный кабинет. Я покраснела.   Сейчас он был больше похож на Степана Разина или Емельяна Пугачева. Кто там из них бегал по страницам учебников истории и княжну в бурные волны бросал? Разин, кажется.

Представила, как Мамонт подхватывает меня на руки – легко, будто соломинку. В солнечном сплетении потеплело от этой «фантазии». Так, куда-то не туда мысли сворачивают. Хм, зато о страхе перед лошадью полностью позабыла, тоже плюс.

Значит, едем дальше.

Глава 14 Харчевня

Несколько привалов остались позади, когда к нам на мягких лапах начал подкрадываться коварный вечер. Сумрак положил на снежные холмы, что никак не кончались, длинные синие тени. Они тянулись к нам, вовсю намекая о наступлении ночи. Перспектива встретить ее верхом вовсе не прельщала.

– Так, где-то рядом должен быть дом, – пробормотал Сева, вглядываясь в кусок кожи – карту, взятую у деда. – Очень надеюсь, что это постоялый двор.

Я не разделяла его оптимизма, но тоже изо всех сил в это верила. Потому как вовсе не хотелось бы здесь застрять в темноте. Неизвестно, какие зверюги тут водятся. Хотя куда больше боюсь двуногих, нежели четверолапых.

– Да, вон он! – перебил мой внутренний монолог Мамонт.

Привстав в седле, он всматривался куда-то вдаль. Я в какой раз  подивилась его отличному зрению, с трудом разглядев крошечную точку на снежном горизонте, плавно перетекающем в небо. Последнее, кстати, хмурилось, бугрясь серыми, многообещающими тучами. Пурга, дождь, снегопад – выбирайте, все в ассортименте.

Жилищем, что манило к себе, заинтересовались все. Даже Фунтик соизволил проснуться и высунул голову из своего убежища. Лошади тоже оживились и явно с удовольствием поскакали вперед. И даже мой многострадальный копчик, отбитый о седло, притих, перестав ругаться матом и требуя пощады.

Вскоре мы въехали во двор, освещенный факелом, воткнутым над дверью в странное здание – деревянное, обмазанное по низу глиной, вытянутое, будто длиннющая такса. Из-под копыт лошадей в сторону метнулась какая-то тень – кажется, она была хвостатая, разглядеть не успела. Кони всхрапнули, нервничая и отбивая свою тревогу копытами по утоптанному снегу.

– Кто тут хулиганит? – визгливый мужской голос ударил по ушам, словно писк скрипки в руках неумелого музыканта.

Из-за двери высунулось что-то заспанное, с всклокоченными кудряшками и большим хлюпающим носом.

– Нам бы на постой определиться, добрый человек, – пробасил Сева, спрыгнув с коня. – За все щедро отплатим.

– Коли так, проходьте, – личность повеселела и гостеприимно распахнула «врата» местной гостиницы. – Моя харчевня хоть и не велика, но пару комнат сыщем для дорогих гостей! – он отступил внутрь и гаркнул, – Генка, живо лошадей в стойло! Накормить, напоить да обтереть соломой. Ступай, оболтус!

– Раскричался-то чего? – донеслось из глубин харчевни. – Иду я, – под глухие шаги на улицу вышел худой мужчина с длинными черными волосами. Смычно зевнув, он потянулся, прохрустев всеми косточками, и оглядел нас. – Ишь ты, какие сладенькие! – он облизнул пересохшие губы – и от того, как он это сделал, меня передернуло.

Хотелось шепнуть Севе, что ну его, этот постоялый двор, поехали дальше. В седле всю ночь – не такая уж плохая мысль. Да и романтика, все ж таки. И копчик не так уж сильно болит, если вдуматься.

Но налетевший мощный порыв ветра захлопнул ворота за нашими спинами, словно отрезая пути к отступлению, подтолкнул в спину, а потом, пометавшись по двору, ударил в лицо колкой снежной взвесью.

– Буря надвигается, – снова зевнув, отметил Генка и взял лошадей под уздцы.

– Проходите в дом, гости дорогие, – засуетился хозяин. – Обогрею, горячей похлебкой накормлю, а потом, на сытое-то брюхо и спаться будет сладко.

Мысль о еде свернула желудок жгутом. Рот наполнился слюной. Осторожность отступила, уняв сомнения и страхи. Мы все прошагали внутрь, расположились на лавках около длинного стола, что одним концом почти упирался в горячо растопленный очаг. Хозяин бешеной мухой носился вокруг, поспевая и накрывать нам ужин, и отвечать на вопросы Мамонта. Через пару минут перед нами исходили паром миски с аппетитным на вид, напоминающим рагу содержимым. Рядом дразнили сладковатым, каким-то грушевым запахом кубки с вырезанными на них смешными человечками.

– Ты не мельтеши, – велел Сева кудрявому, – садись с нами, компанию гостям составь, поешь.

– Так уж вечерял, – попытался отнекиваться он, но под тяжелым взглядом нашего сурового «предводителя» все же сел на край лавки. – Испей, будь любезен, – Мамонт плеснул в его бокал из своего и прервал возражения, – давай, не то обижусь.

Правильно. Я затаила дыхание, наблюдая за хозяином харчевни. После того, как дед нас едва не опоил, надо держать ухо востро. Но как-то только хозяин дома пригубил напиток и скушал ложку похлебки, от сердца отлегло. Переглянувшись, все принялись дружно стучать деревянными ложками по дну мисок.

По мере того, как желудок наполнялся сытной пищей, вытесняя беспокойство и тревожные ожидания, я все сильнее расслаблялась. Наверное, в первобытные времена было также – люди, набегавшись за день от саблезубых тигров и намахавшись палицами по милости кровожадных соседей, жаждущих подсуропить какую-нибудь пакость – то шкуры утащить, то огонь в плетенке похитить, то бабу чужую в соседнюю пещеру сманить, садились у костра, жевали вчерашнего мамонта и успокаивались, поздравляя себя с тем, что пережили этот день. А что, неплохо – жив, здоров, твоими костями не хрустит пещерный лев, ливень не залил огонь, племя почитает тебя как хорошего охотника. Как мало для счастья надо!– Итак, Даша, теперь твоя очередь рассказывать о себе, – вдруг заявил Сева, сыграв роль коварной рептилии, что вдруг скользнула в мою воображаемую пещеру, прервав релакс от поедания мамонта.