Текст книги "Дама червей (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 24.
Дик.
Алекс продолжал читать мои сообщения, пока второй мой сын Веня пытался взломать мессенджер, чтобы определить местонахождение отправителя.
– Значит, они хотят, чтобы ты принёс им бумажки. Что за бумажки? – протягивает задумчиво он. – Даже не деньги?
– Это не просто бумажки. В девяностые, когда я вышел из тюрьмы, нас было трое, кто держал город и строил бизнес… У каждого из нас руки в дерьме, которое мы смыли, но оставили полотенца, которыми подтирались. Чтобы защитить друг друга и заставить молчать вечно, каждый из нас спрятал компромат на других в надёжном месте. Там есть все, этого хватит, чтобы засадить каждого…
– И на кого у тебя компромат? – интересуется сын, морщась от моих слов. Он следователь, всегда отстаивает закон и порядок, против насилия.
– Лучше тебе не знать. Это очень влиятельные люди, даже не бизнесмены.
Тот, кому нужен на них компромат, хочет лишить их власти или сделать из них марионеток. Одно их двух.
– Если ты отдашь их, тебя убьют. – заключает Веня, откидываясь на стуле. – Что ты будешь делать, если мы не найдём их?
– Отдам компромат. – спокойно говорю я. – Рано или поздно тайное всегда становится явью, и они не стоят того, чтобы из-за них с Соней что-то случилось. Я переживаю больше из-за того, что они могут получить бумаги и не отпустить её.
– А меня больше волнует, что где-то лежит папочка и на тебя, которая может засадить тебя в тюрьму. – Алекс сжимает кулаки. – Кто знает о существовании таких документов кроме Вас троих?
– Не знаю. Возможно, кто-то из их приближенных. Мы не сможем это узнать сейчас.
– А что, если кто-то из них пытается выудить информацию о себе, чтобы обезопасить свое будущее?
– Это исключено, потому что никому из нас нет смысла пытаться уничтожить друг друга. Наш бизнес и интересы не соприкасаются, много лет мы уже не общаемся. Если кто-то захочет обнародовать папку, другой также может достать компромат.
– Нашел. – победоносно заключает Веня, потирая руки и расплываясь в улыбке. Я запеленговал отправителя. Есть адрес!
София.
Через несколько часов к моим рукам и ногам стала возвращаться чувствительность, мне удалось ощупать диван на котором я сидела. Велюровая обивка была приятной на ощупь.
Я сосредоточенно вслушивалась, пытаясь различить любые звуки, расслышать голоса в соседней комнате.
– Девчонку не трогайте, ради Бога, в моё отсутствие. – скрипучий голос кого-то наставлял перед уходом. – Давайте ей воды. Через час вколите ещё наркотик, чтобы не сбежала.
– А трогать почему нельзя? – заскулил мальчишка, голос был очень молод, не больше двадцати. – Очень аппетитная тёлка.
– Потому что! Её муж оторвет нам потом херы, если кто-то ей присунет. – недовольно объясняет скрипучий.
– Но она же чпокалась с Диком! Так почему нам нельзя?
– Пусть сами там разбираются, это уже не наше дело.
+++
Мой муж?
Пытаюсь понять о ком идёт речь? Я никогда не была замужем и дня. Они точно не могли говорить о Володе; хоть он и был отцом моего ребёнка, но мы с ним вместе ни жили и дня. Я умудрилась залететь от него с первого раза. Да и образ Володи не вяжется с тем, кого боятся. Наоборот, это Вова всех боится. Маленький симпатичный чмошник.
Речь никак не может идти и о Дике, не может же он сам у себя меня красть?
Мужчина со скрипучим голосом торопливо уходит, оставляя меня на остальных. Они включают телевизор, забывая о моем существовании.
Лицо продолжало болезненного пульсировать, напоминая мне, что мой маленький аккуратный нос безвозвратно утрачен. А еще, это подстегивало меня действовать.
Меня не связали, парализовав каким-то наркотиком, считая, что я не смогу двигаться определенное время. Но лекарство выходило из моего организма быстрее, чем им хотелось, ко мне возвращалась моторика и слух.
Стараясь не торопиться, я постаралась встать на ноги, действуя предельно медленно. Если я упаду, то точно не смогу никуда добраться. А вообще, парни были подозрительно расслабленные, не особо следили за мной.
Я сползла с кровати на четвереньки и развязала повязку, желая рассмотреть место моего содержания. Когда ко мне вернулось зрение, мне удалось посмотреть на квартиру.
Небольшая комната со стильным ремонтом и современной мебелью выглядела очень уютно. Она никак не вязалась с бандитами. Больше было похоже, что тут живет одинокая девушка – любительница милых безделушек.
Осматриваю внимательнее квартиру, стараясь найти любой острый предмет, способный помочь в самообороне. Кроме подушек, милых статуэток ничего нет.
– Давай что ли чайку попьём?
– Я бы пивка ща задавил.
– А будишь давить чай!
Мужикам за дверью явно было не до меня, и это немного успокаивало. Выпрямившись и убедившись, что ко мне вернулась сто процентная подвижность, я взяла всю свою волю в кулак и на носочках подошла к входной двери, замерев у зеркала. Все лицо было в засохшей крови. Зрелище было потрясающее. Можно прямо отсюда идти на площадку и сниматься в ужастике в роли жертвы маньяка.
Дверь была не заперта, делаю глубокий вздох, набираюсь смелости и открываю её.
Дик.
Серый панельный дом с облезлым подъездом, стены которого выкрашены в голубой цвет, был дотошно обычным и непримечательным. Его жильцы даже не подозревали, что группа людей похитили женщину и привезли ее сюда на съемную квартиру, чтобы удерживать силой.
Похитители были тоже так себе. Не старше двадцати пяти лет. Сидели и смотрели на меня своими оловянными глазами, потеряно и затравлено
– Какими нужно быть кончеными дебилами, чтобы остаться охранять девчонку и профукать ее? – спрашивает Алекс, не сдерживая истерического смеха. Мне не так смешно как ему, но согласным с сыном. Кретины.
– Ну, шустрая оказалась. У нее вся морда в крови была, и наркотин мощный, лошадь на сутки парализует! – один из них сглатывает, бросая взгляд на кровавое пятно на диване.
Меня перемыкает от злости. Стискиваю кулаки, я же им глотки пораздираю за мою девочку.
– Морда у тебя, животное. – пропиваю ласково, делая знак сыну, чтобы попробовал найти Сонечку по камерам во дворе. Может быть где-то засветилась. – И если ты сейчас не расскажешь, кто организовал туристический тур Сони от моего дома сюда, станешь парализованным не на сутки, а на всю твою оставшуюся жизнь. А я уж прослежу, чтобы она у тебя была длинная и несчастная.
– Ага, а если скажу тебе, то вся моя семья останется инвалидами? – парнишка усмехается и сплевывает прямо на пол в квартире. Манеры у него, конечно, оставляют желать лучшего.
– Ну что ж. – достаю из кармана пачку зубочисток, которые всегда ношу с собой еще с девяностых. – Если ты не понял, объясню. Мне не жалко ни тебя ни твоих друзей. Ни капельки. Но меня очень волнует судьба девочки, и ради того, чтобы найти ее и защитить, я могу с лёгкостью освежевать Ваши шкурки. – вгоняю пару зубочисток под кожу парню, морщась от его дикого крика. – Поэтому повторю вопрос еще раз, кто заказчик?
– Да муж её! – взвизгнул парень, пытаясь выдернуть глубоко засевшие зубочистки. – Писец, ты же маньячело. За что?
– Какой муж? – лишаюсь дара речи и прокручивая в голове личное дело девочки. Нет у нее никакого мужа и не было. Бывший есть, но видел я его, это чмо не может даже знать о существовании папок. Мелковата рыба.
– Вован. – лицо парня вытягивается и смотрит он на меня как на идиота. – Он попросил нас помочь проучить жену, а то он пока срок мотает ради нее и сына, она трахается с кем попало.
Моя челюсть ударяется об пол.
Это прикол.
Я не слепой, видел этого чмошника, он даже на свет еще не появился, когда мы папки прятали.
+++
София.
У меня не было телефона, чтобы позвонить Дику или маме, и не было денег, чтобы добраться домой или к Дику в особняк. Я была выброшена в мегаполис и частично связано по рукам и ногам. Без денег тут нельзя было и шага сделать.
Видок у меня был еще тот, все лицо в засохшей крови. Люди при виде меня ускоряли шаг, стараясь поскорее скрыться и не вступать в разговор. А кто захочет связываться с той, что похожа на умалишенную? Ни одна живая душа не согласилась дать мне телефон, чтобы позвонить. Люди даже не удосуживалась вступать в разговор.
Пешком идти было бессмысленно, в Москве такие расстояния, что дня три идти можно.
Я пол часа стояла на улице, напоминая попрошайку, пока не увидела машину ДПС с патрульными в ней. Это был шанс.
– Здравствуйте. – поздоровалась я с ними, подойдя к машине. – Меня обокрали, забрали все документы и телефон. Не могли бы Вы отвезти в ближайший участок, чтобы я могла связаться с родными и написать заявления на грабителей?
– Мы те чё такси? – один из ментов гаркнул так, что у меня пол лица дернулось. Было ощущение, что он меня ударит.
– Извините, может быть разрешите позвонить родным? У меня нет денег, и я даже не могу добраться домой. Я живу на другом конце Москвы. – не оставляю попыток разжалобить полицейских слишком бездушных для слуг народа.
– Иди отсюда. – цедит мент. – Пока не наваляли. Или иди заработай. Ваши тут за углом стоят!
– Спасибо за проявление отзывчивости и помощи населению при исполнении своих прямых должных обязанностей! – восклицаю я и пинаю машину от вспышки злости. – Козлы!
Видимо, последнее я добавила зря, потому что до этого нерасторопные менты достаточно быстро выскакивают из своей машины, подлетая ко мне и больно ударяя в живот, заставляя согнуться пополам. Перед глазами, как в мультиках, начинают кружить птички и звездочки. От боли я сгибаюсь по полам и даже прикусываю губу, струйка крови медленно стекает по подбородку.
– Охренела?
– Эй, мужики! Руки то не распускайте. – знакомый до боли голос выбивает у меня из-под ног почту. Теряю равновесие и падаю на колени, разбивая их. Останется у меня к концу дня хоть одна часть тела целая?
Мужчина подходит ко мне и поднимает на ноги. Я безошибочно сразу узнаю его запах, от которого меня начинает тошнить. Тело парализует и меня снова ломает паническая атака.
– Разберитесь с ними. Стоите как истуканы, ей Богу! – Володя подхватывает меня на руки и уносит прочь, оставляя ментов охране, которые быстро закатывают рукава и надвигаются на мужчин. Не то, чтобы мне было жалко их после всего этого, но я считаю, что силой не решить проблемы. И силой не отвечают на силу. Я за теорию "подставь щеку". – Что же ты одна по городу бегаешь в таком виде?
– Что ты тут делаешь? – не могу пошевелиться. Тело отказывается слушать импульсы мозга. – Ты же в тюрьме?
Краем глаза я замечаю, что охранники пинают лежащих на земле ДПСников ногами. Они избивают мужчин средь белого дня на виду у всех, и никто не реагирует. Словно опять девяностые.
– Меня выпустили по УДО. – коротко говорит он и усаживает меня на заднее сиденье лимузина, после чего забирается в него сам. – Знаю, лимузины уже не модные, но мне отчего-то так захотелось. Водичку будешь?
Киваю на автомате, прячась в дальний угол от него. Пытаясь осознать происходящее, щипаю себя, чтобы проверить, что я не сплю. Происходящее не сон.
Передо мной сидит мой бывший, настоящий гавнюк, шестерка. Вот только, почему он себя ведёт как Босс?
– Не вижу радости на твоём лице, Сонька! Как не родная. – Вова пересаживается ближе к нему и запускает руку под кофту, тиская противно грудь. Его действия напоминают мне мой первый раз, когда он меня изнасиловал. Ведь, если тебя насильно принуждают к сексу – это изнасилование, даже если Вы пара. – А папочка вернулся, теперь все будет как прежде.
Пытаюсь отбиться, разорвать связь. Трачу последние силы, кусаюсь и брыкаюсь, но Вова намертво удерживает меня подле себя. Его вторая рука сдавливает моё горло.
– Ты меня немного разочаровала, когда я узнал, что ты стала трахаться с Диком. Не знал, что тебя тянет на стариков! Такое еще будет нужно отработать.
– С какой стати? – выплёвываю ему в лицо и улучая возможность, ударяя изо всех сил по щеке. Мне хотелось бы еще добавить, что этот "старик" выглядит моложе и спортивнее его. – Ты мне никто! Между нами ничего не может быть! Меня тошнит от тебя! Не трогай меня и пальцем! Фу!
Вова проводит рукой по моему лицу, заставляя успокоиться. На его пальцах замечаю тюремные наколки.
За время пребывания в тюрьме он изменился, того услужливого парня не осталось, ему на смену пришло настоящее чудовище. Точнее, он и много лет назад таил в себе страшную и извращённую темноту, которая в тюрьме расцвела новыми красками.
– Знаешь, что такое фу, Сонечка? Когда тебя мужик дерёт в очко в обосранном туалете. Это настоящее фу. – он снова сжимает моё горло, прекращая доступ кислорода в легкие. Ужас сковывает и растаптывает остатки моей смелости. Он же придушит меня здесь.– А между нами сложные химические связи. Строишь из себя такую неприступную, ей Богу! Но у нас же семья!
Глава 25.
Дик.
– Интересное кино. – протягиваю, окончательно запутываясь в происходящем. Сюжет зарисовывается покруче, чем в фильме «Крестный отец». – Как эта мелкая шваль может организовать такой концерт? Видел его, тварь дрожащая. Этот и не рыкнет.
– Его сегодня выпустили по УДО. – отчитывается Алекс, тяжело вздыхая. Сын насилует свою машину, чтобы выжать из нее максимум возможностей. Позади нас едет несколько машин с охраной. – Я попросил своих бегунков навести справки, чтобы разузнали о нем. Вообщем, до тюрьмы он был самой обыкновенной шестеркой, тебя пытался ограбить тоже по наводке. В голове мозгов так – крохотульки. Короче, ничего из себя не представлял. В тюрьме же…э… – Алекс делает паузу, и я отчётливо слышу, как он давится смехом. Сын подбирает уместные слова по такому случаю. – стал любовником местного, очень серьёзного авторитета по кличке Конфуций. Забавный был… старичок. Так долго был на нарах, что переформировался в гея. Он изнасиловал нашего Владимира и сделал своей подружкой. Пикантные подробности их жаркого романа мне не докладывали, но Вова видимо так хорошо давал, что стареющий Конфуций передал ему практически всю свою власть и деньги. Полюбил он нашего героя. Вместе с властью у Володи и крыша поехала, возомнил себя всесильным. Видимо, после того, как ты наведался к нему в тюрьму и отмудохал, решил показать, кто из Вас круче.
После рассказа Алекса в машине наступает тишина, а затем мы взрываемся, начиная смеяться до слез. Истерический смех звучит надрывно. Каждый из нас представляет эту парочку. Я думал, что видел в жизни все, но даже меня старика – это удивило.
– Поразительно, как живуч и находчив парень! – отмечаю я, заканчивая веселиться и становясь серьезным. Не было бы так весело, если бы не было так грустно. – Значит, Вика у него. Если верить ребятам, в районе квартиры была девушка с разбитым лицом, которая просила о помощи ДПСников. Закончилось все тем, что их отправили в больницу с пробитыми головами, а девушку забрали. Это может быть только Соня.
– Я пробил номера тачки, которые ты мне дал. – в разговор вступил Веня, продолжающий пробивать нужную нам информацию в ноутбуке прямо в машине. – Это номера от лимузина на прокат. Его арендовал на два дня какой-то Арсений Попов. Судя по данным, просто бомж. За машину платили налом… Не хотели светиться.
– Если посмотреть по камерам? – спрашивает Алекс.
– Не засветилась нигде.
– Едем домой. – принимаю решение. – Этот придурок захочет забрать дочь.
Расстёгиваю рубашку на несколько пуговиц, по спине стекает холодный пот. Если бы я мог, то побежал бы впереди этой чертовой машины, которая едет всего двести километров в час. Нужно было лететь на вертолете, чтобы не терять время.
Этот поганец причинил ей когда-то боль. Не знаю, что именно он с ней сотворил, но она до сих пор боится, когда ее касаются. Дергается от любого прикосновения. Этот ублюдок совершил над ней насилие, я бы убил его собственными руками за такое. И теперь каждая минута была на счету.
Дежавю. Когда-то я не уберёг одну женщину, был слабым. И сейчас, совершил ошибку, не смог защитить Сонечку.
– Ты был прав. В доме гости! – говорит Веня, разворачивая ко мне экран ноутбука, показывая изображение с камер моего дома, на которых виден герой – любовник и Соня. Стискиваю кулаки, желая обрушить их на пустую голову этого недоумка. Опущенный олень.
– Будем через десять минут! – восклицает Алекс, выжимая из машины все, на что на способна. Мотор ревет, крича, что уже на пределе и больше не может. Даже охрана за нами не успевает.
Через минут десять мы подъезжаем к дому, у которого припаркованы незнакомые машины.
– Я убью его! – рычу я, вылетая из машины еще до того, как она остановилась.
+++
София.
Единственный человек, пугающий меня до дрожи, парализующий и превращающий меня в амебу с мозгом в форме киселя – Володя. Меня замкнуло в ту ночь, когда интеллигентный и милый парень взял меня силой, я не ожидала такого от него. И в моей голове появился страх, что-то щелкнуло в голове.
Что еще он может сделать со мной?
Вова втащил меня во двор к Дику, точно зная, где он живет.
– Если сделаешь хоть что-то, что мне не понравится – отыграюсь на Ксюшеньке. Усекла? – он сразу предупредил, что меня ожидает, если я буду сопротивляться. У меня все внутренности покрылись коркой льда от его слов.
– Угрожать собственной дочери – это такая низость. – тихо говорю я, испытывая неконтролируемое отвращение к этому мужчине. Если бы мне в руки дали пистолет, то я бы нажала на спусковой курок, чтобы избавить эту землю от отребья. – Как же ты мне противен!
Я очень боялась стычки между охраной и людьми Вовы, но нас пропустили во двор. Начальник охраны, игнорируя присутствие моего бывшего очень мило со мной поздоровался и многозначительно добавил:
– Георгий Александрович очень беспокоился за Вас. Скоро он будет здесь, а пока думаю, Вам стоит умыться, чтобы не испугать Ксюшу.
В ответ я нервно улыбнулась, испытывая облегчение, что Дик рядом, у него все под контролем. Мужчина протянул мне бутылку воду и салфетки, чтобы я могла смыть с лица кровь, за что я была искренне благодарна ему. Не хотелось пугать маму с больным сердцем и дочку.
– Ничего страшного, переживет. – отрезал Володя, толкая меня к дому. Но охрана Дика образовывает полукруг, не давая пройти дальше. Они становятся плотно, не давая мышке прошмыгнуть мимо них. Вова недовольно пыхтит, бросая охране: Хотите, я кому-нибудь что-нибудь отстрелю?
– С удовольствием Вас пропущу, но не могу позволить девочке увидеть мать в таком виде. – Начальник охраны вновь протягивает воду с салфетками. Его спокойствие предаёт мне уверенности, что они знают, что делать.
– Не тяни время! – Володя приставляет к моей спине небольшой нож, холодное лезвие которого даже через ткань кофты заставляет кожу пылать. Перед глазами начинает плыть. Я не столько боюсь за свою жизнь, сколько за Ксю. Что еще придёт в голову больному человеку? – Двигай булками, у нас плотный график. Я очень хочу поцеловать свою любимую девочку. Не могу ждать ни минуты.
Охрана расступается, не желая подвергать мою жизнь опасности. Медленно, не чувствуя ног, не решаясь раскрыть до конца глаза, начинаю двигаться, испытывая боль в спине от напряжения.
– Не помню, чтобы приглашал гостей. – услышав уже родной и такой звенящий голос, испытываю облегчение, а на глазах начинают наворачиваться слезы. За моей спиной показывается раскрасневшийся и впервые на моей памяти растерянный Дик. Таким неорганизованным я видела его впервые.
Увидев меня, его и без того хмурое выражение лица стало совсем суровым и жаждущим крови Володи. Брови угрожающе сошлись над переносицей, а глаза опасно засверкали.
– Дик. – чувствую, что мой бывший напрягся всем телом, испытывая страх перед хозяином дома, позади которого уже показались его сыновья. Почему-то сейчас эта троица напоминала мне команду супергероев. – Рад тебя видеть!
– Не скажу, что взаимно. – Дик говорил с Вовой ровно при этом глядя исключительно мне в глаза. Он сканировал моё состояние, оценивая критичность всей ситуации. С его появлением дикий страх стал отступать, позволяя мне выдохнуть. Как будто его биологическое поле распространялось и на меня, защищая от всех бед.
– Мы заберём нашу девочку и поедем. Надолго тебя не задержим. Позовите Ксюшу сюда. – командует бывший и протягивает меня еще ближе к себе, прислоняя обжигающую сталь к моему животу.
– Я даю тебе минуту на то, чтобы отпустить Соню. – Дик проходит через охрану Вовы без проблем. Никто из них не решается остановить его. Мужчина равняется с моим бывшим, нависает над ним. Его превосходство неоспоримо, Дик смотрит на него с презрением как на собачье говно, прицепившееся к итальянским туфлям. Вова на фоне Дика выглядит смешным и маленьким. – Если не уберёшь нож, то член Конфуция в твоей заднице окажется лучшим, что с тобой было.
+++
– Странные у тебя угрозы, Па! Может он только этого и хочет? – один из сыновей Дика издаёт гортанный смешок. Ни совсем понимаю о чем говорят мужчины и над чем шутят, но Володя сильно напрягается от их шуток. Рука, удерживающая нож, начинает дрожать. И я задерживаю дыхание, непроизвольно втягивая живот. Дик это тоже замечает.
– Давайте так… – протягивает Дик, поворачиваясь к охране Вовы. Он начинает разговаривать как самый настоящий авторитет. – Уверен, Вам самим не в кайф ходить под пидарком этим. Я беру Вас всех к себе на работе. Слово даю. Обнуляем все, что было «до». В деньгах не потеряете, с криминалом будет покончено. Что порешаете, мужики?
Замечаю, что все присутствующие искренне задумываются над его предложением. Все они явно уважают Дика и боятся. Во-первых, за Диком было явное численное преимущество, а во-вторых у Дика была слава. Он в девяностые крышевал половину Москвы.
– Я бы на твоём месте так громко не распинался. Если со мной что-то случится, данные из твоей папочки попадут куда нужно, и ты будешь просто уничтожен. И чтобы тебе не было так скучно на том свете с тобой отправятся твои любимые сыночки.
За время заключения Володя и вправду оперился, стал более смелым, или мне так казалось?
– Володенька. – протянул Дик, расплываясь в улыбке. – Думаешь, твои угрозы меня остановят? Ты приставил нож к моей женщине и хочешь забрать из моего дома моего ребенка. Думаешь, я оставлю тебя в живых?
Дик непринуждён и вальяжен, от него исходит подавляющая энергетика. Он не даёт даже микроскопической возможности предположить, что что-то сейчас может произойти в разрез его желанию.
– Это не твоя женщина и не твой ребенок. – капризно говорит Вова и лезвие ножа прикасается к моему напряженному животу, разрезаю кофту и царапая кожу. В доли секунд на серой ткани расползается алое пятно. Бывший даже не замечает этого, продолжая истерично кричать: Из-за тебя, Козел, я загремел в тюрягу на все эти годы и не видел свою семью. А теперь ты появляешься весь такой красивый в костюмчике и бросаешься такими выражениями как «моя» «мой», какое ты имеешь на это право?
Со стороны Вова напоминал истеричку, он даже кричал фальцетом.
Дик же неотрывно смотрел на разрастающееся кровавое пятно на моем животе. Он напоминал разъярённого быка, увидевшего красную тряпку. Из ушей повалил пар, глаза налились кровью. Дик размял шею, готовясь к броску. Но Вова в припадке не заметил этого.
Не обратил он внимание и на то, что все его парни отступили, соглашаясь на предложение Дика. Если у них и были сомнения по поводу смены работодателя, то теперь они окончательно развеялись.
– Окей. Приведите Ксю. – Дик примирительно махнул охраннику рукой, приводя всех в замешательство. – Пусть посмотрит какой псих ее биологический Папа. Думаю, девочка будет в восторге от того, что ты приставил нож к ее матери.
– Она поймёт все. – несмотря на свои слова, Вова все же поспешно убирает нож мне за спину, пряча его под кофту. Его руки стали дрожать сильнее от волнения. Видимо, Дик только этого и добивался, потому что когда мужчина заводил руку за спину, Дик подлетел ко мне, резко притягивая меня на себя и прижимая к груди. Кто-то из его охраны совершил то же самое с Володей, рывком потянул в противоположную сторону от меня, выбивая нож из рук.
Острое лезвие разрезало ткань, оголяя мою спину, но не задевая меня.
Дик прижал меня к себе, издавая протяжный вздох, зарываясь носом в спутанные волосы. Поддаваясь неконтролируемому чувству радости, что он рядом, я крепко обвиваю его торс руками. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
+++
– К счастью, нос не сломан. Мы вправим хрящ на место и будет красивее, чем было. – полный доктор Дика с угольно чёрными волосами и седыми висками пристально осматривал моё лицо под надзором встревоженного Дика, расхаживающего по палате.
– Эй, не нужно мне ничего вправлять, с ним уже все нормально! – Меня ужасала мысль, что мне будут что-то ломать и снова причинять боль. Я готова была ходить с кривым носом, лишь бы не испытывать это снова. – Заживет сам и все будет как раньше.
– Не думаю… – протягивает мужчина, наклоняется и быстрым движением руки проворачивает мой нос, я не успеваю даже глазом моргнуть. Раздаётся щелчок, сопровождающийся неприятным ощущением. – Вот и все! Больше боялись! Можешь вести домой нашу пациентку, Жора.
Я возмущённо вскрикиваю для проформы, подмечая фамильярное обращение.
– Может быть какое-то назначение? – Дик пристально оглядывает меня с ног до головы, сканирую моё состояние. – Лекарство? Физиотерапия?
– Покой. Ласка. Забота. Я вколол обезболивающего, от него скоро начнёт клонить в сон, больше не нужно ничего. Если завтра не пройдёт отёк, будет необходимо приложить холодное к носу, чтобы снять отёк. – доктор подмигивает мне. Дик привёз меня лично на осмотр к своему другу, заставляя его отложить операцию. – Я кстати так и не услышал занимательную историю как это произошло. Твоих рук дело?
– Конечно. Ты же знаешь, что по понедельникам я люблю приложить даму сердца в табло!
Мужчины перебрасываются еще парочкой колких фраз, демонстрируя свою близость, но я немного тушуюсь от «дамы сердца». Наши отношения с Диком стремительно набирали обороты, развиваясь странным образом. И сейчас мужчина впервые представил меня перед кем-то своей девушкой.
– Что же, если ты обещаешь впредь беречь это милое личико, то я отпускаю Вас домой. – у врача был очень мягкий голос. Он похлопал Дика по спине и уже добавил мне: Рад был познакомиться с Вами, София.
Я смущенно улыбаюсь, пытаясь вспомнить его имя. После всех сегодняшних событий в моей голове события смешались, образуя кашу, я не могла вспомнить даже как Дик привёз меня в больницу и с чего начался осмотр. Я была так напугана, что все проходило мимо меня.
Словно чувствуя моё состояние, Дик пожимает руку другу:
– Спасибо, Миш, поедем мы. День выдался очень длинным
Пытаюсь слезть с кушетки, но мужчина властно останавливает меня, подхватывая на руки и прижимая к часто вздымающейся груди. Его близость действует на меня как валерьянка на кота: успокаивает и возбуждает одновременно.
– Устала? – тихо спрашивает он, целуя меня в висок. В ответ лишь слабо улыбаюсь, испытывая тихую радость. Жизнь в свое время связала меня с больным человеком, который чуть не разрушил все, что меня окружает. Но, к счастью, она же во время свела меня с Диком.
– Очень. – признаюсь, прижимаясь к нему. – Что теперь будет?
– Я обо всем позабочусь. Тебе не нужно ни о чем думать. – по интонации понимаю, что он не позволит мне вмешиваться, решим все сам. И я неожиданно для себя это принимаю и расслабляюсь. Мне хочется почувствовать себя за многие годы защищённой. Поэтому просто киваю. Чтобы меня успокоить Дик добавляет: Ксю и Светлана Ивановна уже спят, они не в теме происходящего. Думают, что мы просто поссорились и ты ушла в загул.
Зеваю, хлопая глазами. На меня наваливается сонливость, которую невозможно контролировать. Глаза слипаются против воли.
Я возмущена тем, что мои близкие думают, что я инфантильная и загульная, но у меня не остается сил сказать ничего Дику. Вместо этого я снова зеваю, вызывая у него улыбку.
– Чтобы не пугать твоих, я сказала им, чтобы мы решили провести недельку в загородном клубе, так сказать помириться и уединиться. Им эта идея пришлась по вкусу. Они там заняты каким-то Ксюхиным концертом, Аглая Тарасовна и Светлана Ивановна готовят декорации… – голос Дика доносится издалека до моего сознания.
Снова хочу высказать возражение, недовольно хмуря брови. Какой концерт? Сколько меня не было?
Но я лишь издаю не членораздельный звук и засыпаю, сладко посапывая. Дик крепко удерживает меня рядом с собой.
❤️❤️❤️
