Текст книги "Пансион Святой Маргарет"
Автор книги: Элен Бронтэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
14
Еще две недели все разговоры в школе так или иначе касались недавнего бала, а по прошествии этого времени мысли учениц и учителей сосредоточились на приближающемся Рождестве.
Эмили предложила подруге объединить их уроки, и миссис Аллингем со своим обычным равнодушным видом согласилась на это нововведение. Хелен разучивала с младшими девочками рождественские гимны, в то время как руки их были заняты разукрашиванием деталей рождественских же вертепов, которые по эскизам Эмили вырезал из дерева плотник в Роттингдине. Самый красивый вертеп должны были установить в церкви, остальные займут места в столовой, холле и сиротском приюте.
На второй день Рождества пансион Святой Маргарет устраивал свой собственный рождественский бал, на который приглашалось только самое избранное общество – родственники девочек, члены попечительского совета и состоятельные леди и джентльмены, оказывающие школе помощь из своих средств.
Девушкам разрешалось танцевать на этом балу, но, как со смехом сообщила подруге Хелен, редко кому из них удавалось воспользоваться этим правом.
– В самом деле, не танцевать же им с этими благообразными старцами из попечительского совета или собственными братьями, шутки ради все время норовящими отдавить им ноги?
– Неужели этот бал совсем уж скучный? – недоверчиво спросила Эмили. – Отчего же тогда девочки ждут его с таким нетерпением, да и ты сама опять продумываешь свой туалет? К тому же среди этих братьев-сорванцов наверняка есть привлекательные юноши…
– Если ты намекаешь на мистера Найта – да, конечно, – вынуждена была признать мисс Эйвери. – И все же кокетничать с братом своей подруги любая из наших учениц может, только избавившись от десятков следящих за ней глаз родителей, учителей и миссис Аллингем, а в здании пансиона невозможно укрыться. Другое дело летние балы и пикники. Наши девушки нередко стараются встретиться с кем-либо из своих поклонников на кладбище или на берегу реки. Ты еще услышишь, как миссис Фирман безнадежно призывает девушек вести себя как подобает и рыскает по кустам наподобие гончей.
При сравнении дородной миссис Фирман с гончей Эмили не удержалась от смеха. Сама она не могла рассчитывать повеселиться на школьном балу, круг ее знакомств вне пансиона все еще был очень узок, но мистер Рикман наверняка приедет в Роттингдин и, возможно, пригласит ее на танец.
– Только бы сюда не явилась моя тетя Фанни, – пожаловалась она подруге.
– Миссис Пэйшенс? Она ни за что не пропустит обед для узкого круга друзей миссис Аллингем и обязательно останется на бал, – огорчила ее Хелен. – Ах, я так надеюсь, что мистер Найт продвинется дальше в своих ухаживаниях…
– Ухаживаниях за кем? – непонимающе взглянула на мисс Эйвери Эмили.
– За мной, глупышка! Он несколько раз говорил, что увлечен мною, но он слишком легкомыслен, чтобы этому можно было поверить. Я хочу переговорить с ним в нашей комнате, ты ведь сделаешь для меня эту малость – не станешь подниматься сюда, пока бал не закончится?
Эмили уже привыкла к тому, что Хелен беспрестанно удивляет ее своими суждениями, но сейчас, по ее мнению, подруга зашла слишком далеко. Привести мужчину в их комнату? Надменный мистер Найт будет рассматривать скромную обстановку и посмеиваться над их вещами?
– О, Хелен, это решительно невозможно! – пылко воскликнула Эмили, она испытывала такое отвращение к мистеру Найту, что ей была невыносима мысль о его присутствии в ее комнате. – Что скажет миссис Аллингем, если кто-то из слуг сообщит ей? Ты сама только что говорила, что в школе невозможно укрыться от любопытных глаз. Миссис Вильерс не упустит из виду, что тебя и мистера Найта нет в зале!
– Я полагала, мы с тобой – хорошие подруги, – носик Хелен обиженно искривился. – А ты, оказывается, вовсе не желаешь помочь мне устроить свое счастье!
– Пойми же, мистер Найт никогда не женится на тебе, – была вынуждена высказаться Эмили.
– Отчего же? Я недостаточно родовита для него? Думаешь, ты подошла бы ему больше?
Язвительность Хелен нередко задевала Эмили, но сейчас она постаралась не обращать на это внимания, ведь ее подруга огорчена и не ведает, что говорит.
– При чем здесь я? Мистер Найт не нравится мне так же, как и его сестра. Дело не в этом, Хелен. Он уже наверняка знает, с кем вступит в брак. Такие блестящие джентльмены женятся непременно на девушках с огромным приданым! Даже если он и любит тебя, его семья не позволит ему взять в жены скромную девушку, учительницу из пансиона. Такие романтические истории встречаются только в книгах!
Хелен вскочила на ноги и принялась бегать вокруг стола, за который присела Эмили.
– Ты ничего не знаешь о том, какой он милый и обаятельный! Конечно, он держится независимо, но он может себе это позволить. Ты невзлюбила Филлис и перенесла неприязнь к ней на ее брата – разве это справедливо? Мистер Найт уже несколько месяцев оказывает мне знаки внимания, а ведь он знает, что у меня нет приданого, значит, его ухаживания продиктованы одними лишь чувствами!
Эмили вздохнула, ей показалось, что вместо Хелен с ней говорит одна из учениц, причем далеко не из старшего класса. Энид, Сьюзен и их подруги и то больше знали о жизни, чем мисс Эйвери, всю жизнь запертая в пансионе. И как ее переубедить? Эмили не хотелось ссориться, но, похоже, она всерьез задела Хелен своими словами о том, что та не подходит мистеру Найту.
– Ты и в самом деле его любишь? – кротко спросила она.
– Нельзя не согласиться с тем, что мистер Найт – во всех отношениях блестящий молодой джентльмен. Конечно, он мне приятен, и, конечно, я не умру от разбитого сердца, если окажется, что он всего лишь убивает скуку, ухаживая за мной, – с обескураживающей откровенностью сказала Хелен. – Мне необходимо узнать, какие чувства он испытывает ко мне, и не тратить свое время, выслушивая его комплименты, если они не подразумевают под собой ничего, кроме легкого флирта.
На взгляд Эмили, чувства мистера Найта было нетрудно описать последними двумя словами Хелен, но продолжать увещевать подругу означало привести ее в еще большее раздражение. Хелен впервые столь определенно высказывалась о своих надеждах, и Эмили следовало ценить оказанное ей доверие.
Хелен подождала ответа, но Эмили, кажется, не торопилась отвечать, и Хелен пришлось вернуться к своей недавней просьбе:
– Так ты не станешь мешать моей встрече с мистером Найтом здесь?
– Не стану, – без особого удовольствия ответила Эмили. – Но как же миссис Аллингем и мисс Олдридж? Вдруг они заметят, что мистер Найт поднялся на второй этаж?
– Миссис Аллингем всегда прощает мои невинные проступки, – Хелен улыбнулась своей хитрой улыбкой, делающей ее еще больше похожей на лисичку. – Ты уже наверняка слышала от миссис Вильерс, что у директрисы свое, особое, отношение именно ко мне.
– Как, ты знаешь о том, что болтает про тебя миссис Вильерс? – Эмили смутилась, она не знала, как сказать подруге, что миссис Вильерс поделилась своими домыслами в первые же дни пребывания Эмили в пансионе.
– Разумеется, моя дорогая, – фыркнула Хелен. – Я и сама достаточно наблюдательна, чтобы не сомневаться: миссис Аллингем – моя настоящая мать!
Эмили ахнула – как может эта девушка сохранять хладнокровие, на протяжении многих лет встречаясь со своей матерью, словно та была для нее совершенно чужим человеком?
– Сейчас ты начнешь расспрашивать меня о том, что я чувствую, – Хелен досадливо одернула кружево на воротнике серого платья. – Поверь, я привыкла к этому знанию давным-давно и не склонна проливать слезы или компрометировать миссис Аллингем, бросаясь в ее материнские объятия. Хотя это был бы невероятный скандал!
Мечтательность в тоне подруги заставила Эмили поневоле улыбнуться. Еще бы – для попечителей, учителей, учениц и их семей откровенное признание мисс Эйвери в том, что она является незаконнорожденной дочерью директрисы, было бы подобно землетрясению. Навряд ли после него школа смогла бы устоять, и миссис Аллингем пришлось бы уезжать все дальше и дальше от Роттингдина, чтобы молва о ее ужасной тайне оставалась всегда хоть на шаг позади нее.
– По твоему лицу я вижу, что ты понимаешь – здесь никому не нужен скандал. Пускай миссис Вильерс болтает, что ей угодно. Пока ничего не сказано во всеуслышание – слух остается слухом.
Эмили предпочла бы, чтобы сегодняшнего разговора вовсе не было. Прежняя скрытная Хелен нравилась ей гораздо больше, чем нынешняя, решительно настроенная поразить подругу своими откровениями.
К радости Эмили, Хелен сочла, что на сегодня достаточно наговорила, и, после того как Эмили еще раз пообещала не мешать свиданию Хелен и мистера Найта, вернулась к чтению нового романа. Эмили надела теплую накидку и шляпку и вышла на улицу, ей хотелось подышать свежим воздухом, пусть даже он был сырой и холодный.
«Я так и не спросила Хелен, любит ли она миссис Аллингем хотя бы немного, – думала Эмили, стремительно проходя по темной улице. – Кажется, она слишком практична для этого и довольствуется тем, что может вести себя немного свободнее, чем другие учителя. Но как она может быть такой наивной в том, что касается Найтов? И брат, и сестра используют ее, а она надеется на брак с мистером Найтом! Это все равно, как если бы мне предложил выйти за него мистер Мэйленд!»
От мыслей о безнадежно заблуждающейся Хелен Эмили вернулась к своим собственным заботам. Как она и ожидала, от матери пришло письмо с пожеланием хорошо повеселиться на рождественском балу в школе и обязательно побывать на приеме у одной из подруг тетушки Фанни, где собирается весьма приятное общество, но о том, чтобы Эмили провела каникулы в доме Томаса, речи в письме не было.
– Что ж, каникулы в пансионе, по словам Хелен, не так уж скучны. Здесь останется много девочек из тех, кого не забирают родные, а также кое-кто из учителей. Я смогу подольше гулять и закончить наконец портрет Эми, – задумавшись, Эмили разговаривала сама с собой, когда заметила, как остановился экипаж, только что обогнавший ее.
Из кареты выскочил мужчина, и его высокий рост и стремительные движения не оставили у Эмили сомнений – перед ней мистер Мэйленд собственной персоной.
– Мисс Барнс! – радостно воскликнул он. – Мне сразу показалось, что это вы, но я не был уверен, пока не рассмотрел вас при свете фонаря. Что вы делаете на улице в такой час?
– Я вышла на прогулку без какой-либо особенной цели, мистер Мэйленд. Иногда школьные коридоры становятся слишком тесными для меня, – пояснила Эмили.
– Я и представить не могу, как вы выносите это каждодневное затворничество, – сказал Мэйленд и тотчас ответил на незаданный вопрос Эмили. – Я навещал своего друга, его поместье в пяти милях за Роттингдином, и теперь возвращаюсь в Брайтон.
– Надеюсь, ваша сестра и мистер Кронбери в добром здравии? – Эмили не знала, что ей спросить у мистера Мэйленда.
– Как и всегда, мисс Барнс, как и всегда. Иногда для меня становится невыносимым смотреть на их упоительное семейное счастье, и я уезжаю на пару дней к Фрэнклину. Мой друг женат на вздорной, капризной женщине, и возвращение в дом моей сестры уже не кажется мне наказанием после того, как я вдоволь наслушаюсь брюзжания миссис Меридэй.
Эмили подумала, что беднягу Мэйленда можно даже пожалеть – его ссылка в Брайтон явно тяготила подвижного молодого человека, а сестра беседовала с ним не иначе как в назидательном тоне.
– Вы полагаете, что не заслужили свое наказание? – не удержалась она от вопроса, заранее уверенная в том, каким будет ответ.
– О, наверное, заслужил, – к ее удивлению, тут же ответил Мэйленд. – Я скомпрометировал одну леди и теперь должен испить до дна чашу всеобщего осуждения.
Эмили продолжала медленно идти по улице, и ее спутник примеривался к шагам девушки, понимая, что она отклонит приглашение вернуться в пансион в его экипаже.
– Скомпрометировать леди – худшее, что может совершить джентльмен. – Эмили вдруг почувствовала себя на месте миссис Вильерс, так ей захотелось узнать подробнее о неслучившейся помолвке Мэйленда.
– Несомненно, мисс Барнс. Но я не мог преодолеть отвращение к этой леди, возникшее у меня после того, как я лучше узнал ее характер, – без всякого раскаяния в голосе заявил мистер Мэйленд.
– Чем же она вызвала в вас такое сильное неприятие?
– Полагаю, вы слышали достаточно, чтобы мне не нужно было говорить вам о бедной горничной, опозоренной одним негодяем…
– Кузеном вашей невесты. Я слышала ровно то, что мне сообщила моя тетя. – Эмили не могла в сумерках разглядеть лицо мужчины, но он, похоже, не испытывал смущения, обсуждая столь деликатную тему с леди.
– Увы, я никак не мог ожидать, что за прелестной внешностью моей предполагаемой избранницы скрывается жестокосердие, приправленное изрядным лицемерием. Она не сказала ни единого слова осуждения в адрес своего кузена и прогнала бедную горничную, не удосужившись помочь девушке. О, никакие силы не заставили бы меня вступить в брак с женщиной, лишенной сострадания!
Взволнованная речь мистера Мэйленда отнюдь не походила на шутливое остроумие, проявленное им на балу в Брайтоне, и Эмили от неожиданности остановилась и попыталась заглянуть в глаза джентльмена. Неужели он и в самом деле преисполнен такого благородства? Увы, было слишком темно, но Эмили казалось – Мэйленд не лжет, когда говорит о причине, побудившей его удержаться от помолвки с той леди.
– Прошу прощения, мисс Барнс, мне стоило вести себя более сдержанно, но всякий раз, как я вспоминаю о той истории, а это в доме моей сестры случается нередко, я попросту закипаю, – Мэйленд обезоруживающим жестом развел длинными руками, и Эмили улыбнулась ему с невольной симпатией, хотя он и не мог разглядеть в темноте ее улыбку.
– Мы с вами считаемся знакомыми с самого детства, пусть даже и плохо помним друг друга, мистер Мэйленд, – мягко сказала она. – Я рада, что вы поделились со мной своими мыслями, это лучше, чем выслушивать от других искаженные, приукрашенные подробности ваших похождений. Вы поступили совершенно правильно, это ваша невеста и ее кузен достойны всяческого осуждения, а вовсе не вы.
– К счастью, она так и не стала моей невестой, – поправил Эмили ее собеседник. – Благодарю вас, мисс Барнс. Так, как вы, думает лишь несколько моих друзей. Для остальных же я – бесчестный человек, обманщик, морочивший голову девушке из приличной семьи, не собираясь при этом жениться на ней.
– Какое-нибудь новое происшествие быстро заставит свет забыть о вас, – постаралась Эмили утешить его. – А теперь мне, пожалуй, пора вернуться в пансион. Уже слишком поздно для того, чтобы гулять, не рискуя споткнуться и повредить лодыжку или повстречать какого-нибудь пьяницу или попрошайку.
– Я провожу вас, после чего продолжу свой путь. Сэмюэль, разворачивай карету и езжай следом за нами! – крикнул Мэйленд кучеру.
Эмили была признательна мистеру Мэйленду за то, что он не собирался оставлять ее одну. Если бы не его захватывающая история, она давно пошла бы назад и сейчас уже была в школе.
Мистер Мэйленд вернулся к своей обычной манере вести беседу, и Эмили немало посмеялась над его описаниями светских развлечений в Брайтоне в эту пору. Единственная тема, которую она решительно отказалась поддерживать, касалась их общих воспоминаний о детстве, давней дружбе их отцов и дальнейших событиях, печальных для семьи Барнс. Мистер Мэйленд обладал некоторой чувствительностью и довольно быстро понял, что мисс Барнс неприятны разговоры о прежних счастливых временах, и заговорил о другом.
– Вы знаете, мисс Барнс, что я оказался в числе приглашенных на бал, который устраивает ваша директриса вместе с попечительским советом? Надеюсь, вы потанцуете со мной, а также укажете мне тех из ваших прелестных учениц, кто не откажется стать моей партнершей.
Эмили была удивлена, пожалуй, приятно. Вот у нее появился и еще один кавалер, кроме мистера Рикмана.
– Откуда мне знать? Для меня такой бал впервые, и я не знаю, кого обычно приглашает миссис Аллингем.
– О, меня самого она ни за что бы не пригласила, не сомневаюсь, она прекрасно знает обо всем, что обо мне болтают. Но моя сестра так прониклась очарованием всех этих безделушек, что ваши девочки изготовили для ярмарки, что пожертвовала на нужды школы весьма кругленькую сумму, – объяснил мистер Мэйленд. – Разумеется, она тут же получила пространное письмо с благодарностями и приглашение на бал для нее и членов ее семьи. Мое имя в письме не упоминалось, но Джулия решила, что мне нужно бывать в обществе, чтобы своим примерным поведением скорее загладить дурное впечатление от моих прошлых проступков.
Эмили подумала, что пансион для девочек – не лучшее место для мужчины с дурной репутацией, но миссис Кронбери можно было понять – чем скорее мистер Мэйленд зарекомендует себя как порядочный молодой человек, тем скорее он вернется в Лондон и оставит в покое ее и мистера Кронбери.
– Мои родители уехали на несколько недель к престарелой тетке моего отца, она при смерти и желает видеть своих наследников, так что на балу будут Джулия, ее муж, и я тоже приеду.
– Рада слышать это, но, боюсь, будет не слишком весело, – заметила Эмили. – Девочки покажут свои умения, состоится что-то вроде домашнего концерта, после него – небольшой ужин и танцы.
– Но я все равно этого жду, мисс Барнс! Унылые лица мне уже порядком надоели, а ваши девочки еще не надели маски притворной добропорядочности вроде той, что носила моя недавняя избранница…
Эмили послышалась горечь в его словах, которой она не замечала прежде за его шутливой манерой говорить обо всем.
– Вы очень любили ее? – не удержалась она от вопроса, они уже обошли церковь Святой Маргарет и свернули на улицу, ведущую к пансиону.
– Какое-то время я думал, что так оно и есть. И первое время после размолвки мое разочарование было столь сильным, что я почти уверовал в глубину своего чувства, но вскоре я уже не мог думать о ней иначе как с презрением. Вероятно, я был увлечен ее прелестной внешностью, дарованиями и ласковыми взглядами… И почему я говорю вам все это, мисс Барнс?
Внимательно слушавшая Эмили слегка растерялась от этого вопроса. Ей пришлось собраться с мыслями, чтобы ответить.
– Наверное, вы не раз пытались объяснить все это друзьям и своей семье, но так и остались непонятым. Вам досадно, что ваши мотивы люди трактуют в искаженном виде, и вы пытаетесь убедить хотя бы кого-то…
– Пожалуй, вы отчасти правы, мисс Барнс. Мне кажется, вы – именно тот человек, кто поверит мне. Все эти разговоры о том, что я сам полюбил горничную и даже хотел убить ее обидчика, мне уже порядком надоели! А это еще самое малое из того, что мне приписывают!
– Я вам верю, – просто ответила Эмили, стараясь погасить его неуместный пыл.
– Благодарю вас, мисс Барнс. Надеюсь, ваша репутация не пострадает из-за дружбы со мной? – внезапно обеспокоился мистер Мэйленд.
Эмили неуверенно покачала головой.
– Я не знаю. Пансион предъявляет к учителям высокие требования относительно соблюдения норм морали, но мы с вами знакомы с самого детства, и это может послужить оправданием тому, что я общаюсь с вами. И все же вам не следовало провожать меня так далеко.
– Почему? На улицах темно, и вам может грозить опасность. К тому же мы уже почти пришли. Видите, у ваших дверей какой-то человек садится в экипаж?
– А на крыльце стоит наша экономка, мисс Олдридж. Она провожает доктора, у девочек в это время года участились простуды, и доктор навещает нас утром и вечером.
– Вы полагаете, экономка пожалуется вашей директрисе, что одна из учительниц прогуливается вечерами с незнакомым джентльменом?
– Я почти уверена в этом, – тихо сказала Эмили и тут же прибавила более отчетливо, чтобы мисс Олдридж услышала: – Благодарю вас, что проводили меня, мистер Мэйленд. Передайте от меня вашей сестре пожелания всяческих благ, мы будем рады видеть всех вас на нашем рождественском балу.
– Непременно передам, мисс Барнс. Моя сестра и мистер Кронбери с нетерпением ожидают, когда им представится возможность взглянуть на ваших прелестных девочек в домашней для них обстановке.
Эмили и мистер Мэйленд любезно распрощались, причем джентльмен не забыл почтительно поклониться и экономке, все еще стоящей под аркой, прежде чем уселся в свою карету.
Мисс Олдридж вошла в пансион вслед за Эмили. По дороге она сообщила, что две девочки так сильно кашляют, что их пришлось устроить в отдельной небольшой спальне, нарочно приспособленной для заболевших учениц. Ни слова не было сказано о мистере Мэйленде, и Эмили порадовалась, что поблизости не оказалось миссис Вильерс.
