Текст книги "Почувствуй, насколько мне безразлично (СИ)"

Автор книги: Екатерина Юдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37. Слова

– Мы скоро подъедем к какому-то городу? – устало спросила, пытаясь всматриваться в указатель мимо которого мы как раз проезжали.

За последние несколько часов, это были первые слова, произнесенные в этой машине. Ровно с того момента, как Картер все-таки сел в свой внедорожник, мы молчали. Альфа вел машину, а я, разместившись на задних пассажирских сиденьях, постоянно смотрела в окно. И мы обоюдно делали вид, что друг друга не существует.

Насколько это помогало – неизвестно. Но мы хотя бы больше не набрасывались друг на друга. Лишь время от времени по телу бежали странные угольки. Непонятные. Пробирающиеся под кожу и, каждый раз улавливая их, я чувствовала, как сердце замирая, к чертям трещало. Повторения того, что было, я не желала. Боялась этого. Причем настолько сильно, что тревожность уже насквозь пропитала кровь и нахождение Картера рядом со мной становилось более чем невыносимым.

Но пока что все было терпимо. Наверное. Порой я даже пыталась заверить себя в том, что то отклонение я слишком переоцениваю. Может, это больше не повторится.

Вот только, все это слабо успокаивало. Хотелось гарантий.

Поэтому, когда мы подъехали к первому попавшемуся городу и стало ясно, что нам в нем придется остановиться на ночь, я сказала, что в первую очередь хочу заглянуть в ближайшую больницу.

Когда мы подъехали к ней, Картер остался в машине на парковке. Я пошла в больницу, надеясь, что прием у врача не займет больше получаса. Еще больше я надеялась на то, что моя студенческая страховка это покроет.

В принципе, все и правда было не так плохо. Из-за того, что ливень все еще неистово бушевал, больница была практически пустой и местный доктор смог меня принять. И страховка покрывала анализы. Не все, но хотя бы несколько основных.

– И что же вас беспокоит? – спросил мужчина, садясь в свое кресло. Он был без белого халата. Одетый в повседневную одежду. Судя по запаху, он даже курил в кабинете.

Поджав губы, я оглянулась по сторонам. Этот город был крошечным и на всю округу лишь одна больница. Вот только, и она не внушала доверия. Чего только стоил этот кабинет захламленный всем, чем только можно. И слои пыли повсюду.

– У меня возникла одна проблема, – произнесла, опять поворачиваясь к доктору. Ладно. Может, не стоит судить по виду его кабинета. Стоит послушать, что этот мужчина скажет.

Уточнив то, что я бета, так же в подробностях рассказала и о том, как рядом с альфой потеряла самоконтроль, что по ощущениям было похоже на действие сильного наркотика. Конечно, запрещенные вещества я ни разу не принимала, но другого сравнения придумать не смогла. Почему-то мне казалось, что оно достаточно близко.

– Так вам просто нравится этот альфа, – сказал врач, ковыряясь в зубах мизинцем. – Вы молодые, горячие. Гормоны и все такое.

– Он мне не нравится, – я стиснула зубы, кривя губы. – У меня есть парень, которого я люблю, а этого… ненавижу.

– Ненависть тоже может порождать жажду, – он лишь пожал плечами, вытирая мизинец о свою кофту. – Не ищите проблему, где ее нет.

– Может, вы просто анализы у меня возьмете? – у меня уголки губ дернулись.

Правильнее было бы уйти и пройти обследование уже у нормального врача, но когда я смогу попасть к нему – неизвестно. А тут анализы могут взять хоть сейчас. И ответ ждать максимум минут двадцать. Еще и бесплатно.

Поэтому я все же настояла на них и доктор, с кислым выражением лица, все-таки, отправил меня к медсестрам.

После того, как у меня взяли кровь, я села на лавочку в коридоре и достала телефон. За последние полчаса он несколько раз странно пикнул и я, посмотрев на экран подтвердила свое предположение – связь появилась.

Пришло оповещение о множестве пропущенных. Я тут же позвонила сестрам. Узнала, что у них все хорошо и немного успокоилась. Но на сообщения Клейна я пока что ответить не могла. Раз за разом перечитывала их и каждый раз становилось больно. Сильнее, чем вообще можно себе представить.

Я вышла из сообщений и нажала на значок сети. Возможно, хотела просто отвлечься, но вбила в поисковик запрос о Картере и его нахождении в больнице.

Сразу появилось несколько статей. Все они были достаточно старыми и не имели ясной информации. Там было написано лишь о том, что он упал с какой-то ощутимой высоты. Переломал множество костей и сильно ударился головой. Год провел в коме. Из нее вышел с частичной потерей памяти.

Перечитывая все это, я опять почесала запястье. Оно почему-то опять ныло и покалывало.

Дала мне эта информация хоть что-то? Нет. Ну, упал Картер когда-то. Ну, потерял часть памяти. И что? Да, сама по себе ситуация ужасная, но мне что с нее?

Единственное, за что я зацепилась, так это за дату, когда Картер получил эту травму. Этот день я прекрасно помнила. Мы тогда в последний раз виделись.

Конечно, уже прошло много лет и, казалось, точную дату запомнить невозможно, вот только имелось одно огромное «но». У Картера тогда день рождения был и забыть то, что тогда было просто невозможно.

Сжимая в ладони телефон, я подумала про тот день. Несмотря на всю грязь, в которой Картер успел выкупать меня, я попыталась пойти на примирение. На дружбу не рассчитывала. Я ее больше не хотела. Просто надеялась на то, что он наконец-то оставит меня в покое и ради этого приготовила подарок. Сделала его своими руками. Долго старалась и в итоге преподнесла его.

Вот только, Картер его разбил. Прямо на моих глазах и сделал ответный «подарок». Тот, который я никогда не забуду.

Открыв глаза, я приподняла край своей майки и посмотрела на живот. Там все еще был еле заметный шрам. Отпечаток того дня.

И сейчас я думая об этом, понять не могла, где были мои мозги, раз я вообще решила пойти с ним на примирение? Картер же изощренный вид ублюдка. От такого держаться стоит подальше.

Да и сейчас он меня неистово раздражал и злил. По истечению множества лет я ничего не забыла и не простила. Это невозможно. Вообще ни при каких обстоятельствах. Но я вроде как начала с ним нейтрально общаться, а эти вновь вспыхнувшие воспоминания, кислотой прошли по сознанию, давая понять, что ничего нейтрального у нас быть не может. Только негативное.

Качнув головой, я попыталась сосредоточиться на первой мысли, которая не дала мне покоя.

Если Картер попал в больницу в тот день, когда мы виделись в последний раз, а уже очнувшись он просил найти Кэли, значит, они были с ней знакомы до этого.

Тогда почему я ее не помню? Конечно, у Картера было много друзей и сейчас, постаравшись, я даже лиц их не вспомню. Но я отчетливо знала, что среди всех его друзей я являлась единственной не его круга и достатка. Это точно, так как многие ситуации ставили на этом огромный акцент.

А ведь Кэли была его лучшей подругой. И как я могла про такое не знать?

Уже тут у меня что-то не вязалось.

Опять войдя в сеть я попыталась найти детские фотографии Кэли и Картера. Их не было, зато я увидела маму Кэли.

И узнала ее.

Она очень изменилась. Похорошела. Все-таки деньги делают свое и эта женщина уже теперь выглядела роскошно. Пышная фигура, темные волосы и дорогостоящая одежда.

Но в прошлом она абсолютно точно являлась старшей горничной в доме Картера и тогда выглядела крайне неприглядно. Как серая моль. Мысленно я именно так ее и называла, но, если честно, в те годы я ее жуть как боялась. По характеру эта женщина была не просто строгой. А даже какой-то маниакальной в этом плане.

Если другой прислуге не было до меня дела и все мое общение с ними заканчивалось на том, что они могли меня покормить или дать воды, то эта женщина постоянно находилась рядом. И бесконечно меня ругала.

Я прекрасно запомнила, что ей не нравился мой южный акцент и то, что я некоторые слова произносила иначе. Например, вместо «черт» – «брена». Словно «классно» я произносила, как «верф». Это я у бабушки нахваталась, которая родилась и выросла на юге. Ее своеобразную внешность я и переняла. Правда, только сейчас, когда я подросла, это стало заметно.

Но все те слова не являлись плохими. Просто некий диалект, вот только, главная горничная вечно ругала меня. Иногда кричала. Кажется, однажды грозилась линейкой руки побить, утверждая, что я плохо влияю на молодого господина и он таким темпом нахватается от меня всякого паршивого. И, если мне было разрешено находиться рядом с ним, то и вести я себя должна соответствующе.

И… У нее была дочь. Точно. Эта женщина вечно ставила мне ее в пример. Говорила, что они тоже раньше жили на юге, но приехав в центральную часть страны и разговаривать начали правильно. В отличие от меня, которой элементарное не понимала.

Сильно зажмурившись, я попыталась вспомнить еще что-нибудь. Это трудно. Прошло много лет и многое в сознании растворилось. Что-то вовсе легло на дно разума из-за ненадобности. Человек ведь не склонен запоминать все. Особенно то, что считает не нужным.

Но сейчас в сознании вспыхивали кое-какие моменты, связанные с этой женщиной. Хотя бы самые мощные на тот момент. Она ведь была моим кошмаром пока я находилась в доме Картера. Но, кажется, при нем она меня не трогала. Почему? В голове тут же вспыхнул один момент. Очень блеклый, но, кажется, она при нем прицепилась к моему диалекту и Картер ответил что-то жесткое. Что именно… не помню. Но в голове отложилось то, что даже при нем забываясь и вновь произнося неправильные слова, я вздрагивала и кидала испуганные взгляды на главную горничную. Но она поджимала губы и молчала.

Но в голове вспыхнуло следующее воспоминание. О том, что она уже ругала меня за то, что я иногда руками активно жестикулировала. И этого нахваталась у бабушки. Она еще и некоторые жесты пальцами делала. Обычные. Выражающие некоторые эмоции, а главная горничная говорила, что и это неприлично. Люди должны себя сдерживать, а не руками махать. И вновь упоминала свою дочь, которая так себя не вела.

Почему?..

Что-то в голове щелкало. Не давало покоя. Вот почему она дочь постоянно упоминала?

Точно…

Она и ее пыталась привести в домик прислуги. В нашу с Картером компанию. А ведь я тогда, кажется, была рада.

Стоило уцепиться за эту эмоцию, как в голове расцвели почти полноценные воспоминания. Я вспомнила дочь этой женщины. Моя одногодка. Или около того. И… она тоже была полненькой, а мне, девчонке, которая натерпелась из-за своего веса было жесть, как радостно встретить такую же, как я. Это же одна проблема на двоих. В ней можно поддержать друг друга.

Но тогда что-то не заладилось. Думая об этом, я зацепилась за острую эмоцию разочарования и обиды. Лишь после этого вспомнила о том, что та девчонка со мной почти не общалась. На контакт не шла. Но она тянулась к Картеру.

Но обида была не из-за этого. Вот это я точно плохо помнила, но, кажется, она что-то плохое сказала про меня Картеру. Или то, что у меня слишком грязные кроссовки, а они просто были слишком старыми и уже плохо выстирывались. Или что-то про мои слишком лохматые волосы.

Вот, что именно она сказала, я не помнила. В голове лишь отобразилось то, что я услышала это случайно и мне было обидно от того, что я считала, что хотя бы она не будет цеплять мою внешность. Мы же обе из семей более низшего класса и обе полненькие. Но, в итоге и эта девчонка меня кольнула. Еще и за спиной.

Что потом было? Картер сказал ей больше не приходить. И главная горничная явилась на разборки. Конечно, сказано громко, так как при молодом господине она никогда даже лишнего слова не говорила, но все же эта женщина спрашивала, почему ее дочь прогнали.

Весь разговор я не слушала. Да и не запомнила бы его. Но сейчас в сознании отобразилось то, что я сидела на лестнице и до боли кусала губы. Тогда мне казалось, что ей обидно за свою дочь, которую прогнали из компании и я грызла себя тем, что могла бы больше постараться, чтобы подружиться с ней.

Сейчас же я понимала, что та женщина просто хотела, чтобы у ее дочери был такой друг, как Картер. Выгодное знакомство.

Но мысли рвало не это.

Правильно ли я понимала, что та девчонка и была Кэли? Но рядом с Картером ее толком и не было. И уж точно лучшими друзьями они не являлись.

В голове вновь щелкало, трещало, рвалось и в сознании возникали предположения, от которых по коже скользил холодок.

Глава 38. Зачем

Встав со скамейки, я начала расхаживать по коридору. Сама не понимая, что вообще делаю. Иногда ладонью придерживаясь за стену и с каждым мгновением все сильнее сжимая телефон. Так, что уже теперь пальцы не просто ныли. Их пронзало болью.

Какого… черта происходит?

Вновь остановившись, я ввела еще один запрос в поисковик. Может, я чего-то не понимаю и у той женщины помимо Кэли есть еще одна дочь? Вот только, сколько бы я не искала, Кэли абсолютно во всех имеющихся статьях, если там что-то и уточнялось, значилась, как единственный ребенок в семье. Да и в универе, кажется, про это говорили. Ни сестер, ни братьев у нее не имелось.

Ненадолго закрыв глаза, я попыталась хоть как-то переварить все эти мысли. Не получалось. Я словно бы грызла колючую проволоку. И от того, что узнавала, никакого понимания не ощущала. Наоборот, вопросов становилось лишь больше. И каждый из них был хуже яда.

– Какой-то бред, – произнесла еле слышно.

Хотелось улыбнуться. Или даже рассмеяться от того, насколько мне было стыдно, из-за собственных мыслей. Вернее, от предположений. Настолько бредовыми они являлись.

Ведь уже теперь мне казалось, что… Кэли заменила меня.

Глупо. Идиотская мысль. Такого же быть не может, но все это и тот чертов брелок, который, абсолютно точно плела я, но Картер почему-то говорит, что ему его подарила Кэли, никак не давали покоя.

Остановившись рядом с подоконником, я оперлась о него руками и, наклонившись, лбом прикоснулась к прохладному стеклу. На улице все так же шел ливень и грохот ударов капель об окно, отдавался гулкой рябью в моем сознании. Сверкнула молния и раздался гром.

Я вновь думала. Пыталась все это объяснить как-нибудь иначе, но до сих пор не могла этого сделать. Остальные предположения логике не поддавались.

Вновь подняв телефон, я положила его на подоконник. Решила поискать фотографии. Может, хотя бы они помогут хоть что-то понять, но, если фотографий Картера было много. Причем, в самом разном возрасте, то ранних снимков Кэли не имелось. Их было много с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать или пятнадцать, но на них она уже такая же, как и сейчас. Красивая, ухоженная, роскошно одетая.

Лишь пролистав множество статей, я кое-то нашла. Снимок со школы, в которой она училась. Младшие классы и Кэли на этой фотографии действительно полненькая. Я даже не сразу ее узнала. Пришлось долго всматриваться. Да и одежда у нее тут куда проще.

Сделав глубокий вдох, я опять закрыла глаза. Теперь все складывалось. Кэли действительно та девчонка, которую на пару дней главная горничная приводила в дом Картера. Та, которой он в итоге сказал там не появляться.

И как мне к этому относиться?

Если Кэли и правда заменила меня…

Я качнула головой. До сих пор подобное в голове не укладывалось, но, если Кэли все же это сделала, как у нее и у ее матери это получилось? Зачем? И почему вообще Картер меня искал? Он ведь меня ненавидел.

И вновь в голове множество раздирающих вопросов. А еще ликующая дрожь. Как бы я не хотела об этом думать, более чем прекрасно понимая, что для этого не время, но я ведь Кэли уничтожить жаждала. За все, что она сделала мне и моему сестринству. Но, главное, за то, что из-за нее Мона до сих пор находилась в больнице.

Из-за этого, видя явную ложь Кэли, первой эмоцией, помимо едкого сумбура рвущего сознание, я испытала нечто сродни вкуса победы. Это ведь то, чем я могу ее раз и навсегда разбить?

В мыслях рваными отрывками начали появляться представления о том, как я раскрываю ложь Кэли. Делаю это при ней и при Картере, а затем…

Что затем?

Отвернувшись от окна, я пошла к скамейке. Упала на нее и, опуская голову, закрыла лицо руками. Долгое время тяжело дышала, судорожно сглатывала и до вспышек перед глазами жмурилась. Даже заставляла себя подумать о чем-нибудь другом, ведь, создавалось ощущение, что в ином случае я точно свихнусь.

– Допустим… – произнесла вслух, тут же запнувшись.

Допустим, Кэли и правда солгала, заменив меня собой, но тут главным был вопрос, почему вообще Картер меня искал. Сказать, что он меня тогда ненавидел, значит ничего не сказать. Из-за того, что в то время происходило, вообще создавалось ощущение, что он желал, чтобы я вовсе никогда не существовала.

И сейчас единственным моим предположением было, что после больницы он мог меня искать лишь по той причине, что ранее еще не окончательно добил.

Но, какой бы вообще причина не была, нас с Картером связывала пара лет общения в детстве. То, что легко забывается и стирается. Во всяком случае, в обычном случае, а не в том аду, в который он меня окунул.

А с Кэли Картера связывали уже долгие годы совместной жизни. Помолвка. Признание ее своей официальной бетой. Ну раскрою я эту ложь. И что? Думаю, Кэли для него стала куда более важна чем какое-то старое вранье.

Зато потом сама проблем огребу. Зачем оно мне надо?

Я легла на скамейку. Все эти мысли не просто вымотали. Они мне сознание порвали на части и мне явно следовало успокоиться. Если получится.

– Готовы результаты ваших анализов, – в тишине я услышала голос врача и, подняв голову, увидела, что он как раз проходил мимо меня по коридору. Помахав мне тонкой папкой, мужчина жестом указал мне на дверь своего кабинета: – Входите. Давайте не будем задерживать друг друга.

Из-за того, что меня эмоционально штормило, я уже успела забыть о том, где нахожусь и зачем вообще сюда пришла, но после слов доктора, поднялась на ноги и поплелась к нему в кабинет.

– Ну, садитесь, – он указал мне на стул, а сам лениво плюхнулся в свое кресло. Облизнув подушечку большого пальца и пролистнув первые страницы папки. Судя по всему, это и были результаты моих анализов.

Я села на указанное место и, ожидая пока мужчина все просмотрит, немного качнулась, наклоняясь вперед. Уже было как-то и не до этих анализов. До сих пор эмоционально штормило и раздирало. Хотелось просто пойти куда-нибудь и посидеть в одиночестве с чашкой горячего чая. Или, лучше, до полной потери сил побегать под дождем.

– Вы еще долго будете их рассматривать? – спросила, недовольно сдвигая брови на переносице. Врач уже в третий, или в четвертый раз перелистывал папку, но выглядел так, словно там все было написано непонятным для него языком.

– Сейчас… Тут просто кое что странное. Мне нужно уточнить.

Глава 39. Тест

Увидев то, что мужчина отложил папку и, наклонившись к своему ноутбуку начал что-то быстро печатать на клавиатуре, временами, бросая резкие и непонятные взгляды на результаты моих анализов, я качнулась в бок и посмотрела на экран.

– Вы серьезно? – спросила на выдохе, понимая, что он искал в сети значения того, что было в папке. – Вы вообще врач или кто? Если не можете понять, что там написано, позовите нормального специалиста. В сети и я могу полазить.

– Я кое-что проверяю, – не отрывая взгляда от экрана и что-то не просто читая, а словно бы перечитывая, раз за разом скользя взглядом по одной и той же строчке, он нахмурился так, что даже черты лица немного исказились.

– И что? Со мной что-то не так? – откинувшись на спинку стула, я чуть не упала, с трудом успев пальцами схватиться за стол. Оказалось, что одна из ножек короче, чем остальные. Тут даже мебель была непонятная и дряхлая.

Наверное, когда врач, получив твои анализы начинает себя вести вот так, это может стать поводом напрячься, но, учитывая, что совсем недавно он ногтем ковырялся в зубах, затем вытирая палец о свитер, при этом пытаясь выставить меня за дверь, а сейчас вовсе в сеть забивал результаты моих анализов, доверие к нему, как к специалисту было спорным.

Поэтому я больше внимания уделяла стулу. Ерзая на нем. Пытаясь усесться так, чтобы он не качался.

– Вы сказали, что вы бета, – отрывая взгляд от экрана, мужчина наконец-то перевел его на меня. – Тогда, почему анализы у вас, как у омеги?

– Откуда мне знать? Может, вам стоит написать куда-нибудь и попросить прислать вам в больницу нормальное оборудование? – мне захотелось закатить глаза. У них даже лаборатория поломанная, или там сидят идиоты. – Вы же людей лечите. Как у вас могут так ошибаться с анализами?

– У нас с таким не ошибаются, – мужчина стиснул зубы. По большей степени он теперь вовсе выглядел совершенно другим. Серьезным. Хмурым и в какой-то степени растерянным. – Мы небольшая больница, но наша лаборатория лучшая на все ближайшие города.

– И это вы говорите после того, как анализы показали, что я омега? А они случайно не показали, что я еще смесь динозавра и рептилоида? – наверное, я уже перебарщивала. Мне не следовало быть настолько раздраженной. И уж тем более, не грубить.

Шумно выдохнув, я попыталась уже более спокойно произнести:

– Ладно, спасибо за прием, но я лучше пойду, – я уже собиралась вставать, как мужчина меня остановил.

– Подождите. То есть, вы действительно хотите сказать, что вы всего лишь бета? – он вновь взял мою папку, уже теперь окинув ее напряженным взглядом.

Но лично мне вопрос показался глупым, из-за чего я сказала то, что и так было очевидно:

– Не «всего лишь». Не стоит принижать бет. И, если бы я была омегой, это значилось бы в моей медицинской карте. Огромным, красным шрифтом. И вообще карта у меня была бы другая. А еще, помимо нас, сейчас в кабинете находилось бы несколько верзил-охранников от правительства.

Я перечислила лишь несколько факторов, которые отличали меня от омеги. А их было множество. Даже тех, о которых мне, далекой от всей этой темы было неизвестно. Но вообще омегу и бету невозможно перепутать. Да и омега бы в жизни не оказалась в такой больнице. Правительство направило бы ее в самую лучшую.

– Тогда… я не понимаю, – взяв ручку, врач что-то подчеркнул в моих анализах. – Сколько процентов у вас было на тесте на омегу?

И этот вопрос мне показался глупым, из-за чего я все так же монотонно произнесла:

– Ноль. Иначе, опять-таки, я была бы в сопровождении верзил. Все беты, у которых тест показывал больше нуля, передавались на попечительство правительства ровно до девятнадцатилетия и определения пробудится бета как омега или нет. Вы видите рядом со мной верзил? Нет. Вы могли бы и не спрашивать про тест.

– Нет не мог, так как судя по анализам ты, черт раздери, омега.

Я даже вздрогнула от слишком резко изменившегося тона и этого непонятного перехода на «ты».

– Наша лаборатория не ошибается. Понимаешь? И с какой проблемой ты ко мне пришла? Напомни. Ты как-то непонятно реагируешь на альфу? Не кажется ли, что все сходится? Омеги, как раз в отличие от бет, способны на это. Конечно, не так как сами альфы реагируют на них.

Врач кольнул прямо в больное место, но этим лишь вызвал ироничную улыбку от осознания того, что, оказывается, он может неплохо сопоставлять всякую чушь.

– Знаете, что не ошибается? Тесты на омег. А у меня он, как я уже говорила, показал ноль процентов, – я лишь пожала плечами, все-таки вставая со стула.

– Подожди, – мужчина тут же остановил меня, тоже поднимаясь со стула. – Давай сделаем еще один тест.

– Зачем? – обходя стул, я придержала его. Казалось, что он и без меня готов упасть.

– Потому, что на такое нельзя закрывать глаза. Если дело действительно в нашем оборудовании, нам следует искать ошибку. Мы их раньше никогда не допускали и не намерены начинать.

В первые мгновения мне хотелось отказаться. Все-таки, на стоянке ждал Картер. Не то, что бы я хотела идти к нему. Скорее наоборот, но и тянуть все это не хотелось.

Но все-таки я согласилась сдать еще какие-то анализы. Возможно, по той причине, что врач уже теперь выглядел совершенно иначе. Вел себя по другому и у меня создавалось ощущение, что их лаборатория для него действительно важна.

В первый раз у меня брали кровь в отдельном кабинете. Теперь отвели прямо в лабораторию и я не могла отрицать того, что выглядела она внушающее. Небольшая, но с множеством всяких приборов назначения, которых я не знала, но они даже немного пугали. Все, казалось, новое и чистота такая, что даже пытаясь увидеть какую-нибудь пылинку, я этого сделать не могла.

Стоило нам войти в помещение, как из-за огромной стальной стенки вышел пожилой мужчина. Высокий, одетый в специальную форму и белый халат.

– Нам нужно сделать повторные анализы, – сказал ему врач, протягивая ту самую папку и в это мгновение я поняла одну вещь. Если доктор был обычным человеческим мужчиной, то этот старик – альфа.

– Это та самая омега? – спросил он, рассматривая меня. Медленно и слишком пристально. Причем даже это делая как-то непонятно для меня. И глубоко втягивая воздух носом. – Еще не пробудившаяся?

– Я бета, – ответила, засунув ладони в карманы шорт. – Вы ошиблись с результатами анализов.

– Я никогда не ошибаюсь, – старик сузил глаза. Создавалось ощущение, что мои слова для него были хуже оскорбления. Но ничего больше, чем эти слова, он себе не позволил.

– В этом вся проблема, – доктор махнул рукой, указывая мне, чтобы я села за стол. После этого он обратился к альфе. – Ей сейчас восемнадцать лет и семь месяцев. В медицинской карте отмечено, что она бета. Тест на омегу показал ноль процентов.

Старик нахмурился. Достаточно сильно, чтобы было ясно – эти слова полностью шли в разрез тому, что он думал. Но, помимо всего прочего, он не мог отрицать того, то у меня не было того, что должно быть у омеги и, когда пожилой альфа, наклоняясь вбок посмотрел по сторонам, я поняла, что старик искал тех самых верзил, которые должны стоять позади каждой омеги. Словно он считал, что его разыгрывают и сейчас он их увидит.

– Покажи мне ее медицинскую карту, – в итоге сказал он, так и не увидев этих самых верзил.

– Она загружена в базу. Можешь посмотреть на компьютере, – ответил врач, вновь показав мне, чтобы я села за стол и, пока я это делала, они вдвоем рассматривали мою карту, о чем-то достаточно громко споря.

Я не слушала их. Думала о том, что вся эта ситуация такая ересь.

Но, все-таки, уже теперь по коже бежали мурашки. Если, находясь в затхлом кабинете врача я уже перестала всерьез воспринимать его слова, то будучи тут в лаборатории, мне уже было трудно оставаться все такой же скептической.

Но все равно анализы были неправильными. Другого варианта быть не может. Сейчас они их повторят и все прояснится.

Но, когда у меня взяли кровь, спустя десять минут тот старик подозвал меня к себе.

– Посмотри, – он пальцем указал на экран. Там были какие-то точки. Желтого, оранжевого и алого цвета. – Это твоя кровь. И все дело в этих красных телах. У бет их быть не может. Совсем. Только у омег. А у тебя их вообще очень много.

Смотря на экран, я некоторое время молчала. Не понимала, что сказать, ведь ожидала совершенно другого, но все-таки, качнув головой, произнесла:

– Вы опять ошиблись. Или чего-то не понимаете. Я бета и не могу быть омегой.

Старик шумно выдохнул и откинулся на спинку своего кресла, после чего указательным пальцем постучал по столу.

– Я большую часть жизни работаю в лаборатории и прекрасно знаю свою работу. Да, омеги раньше ко мне не попадали. Более того, я вас вживую никогда не видел. Даже издалека, но твои анализы… То, что ты омега это факт. Пусть пока что и не пробудившаяся.

Я ощутила, как у меня сам по себе нервно поднялся уголок губ. Дернулся и затем вновь опустился.

– Я, как и все остальные беты, проходила тест на омегу. У меня ноль, – уже в который раз повторила. Но именно этот факт был тем, о что разбивались все вот эти анализы. – Тесты на омег никогда не ошибаются.

– Знаю. Меня это тоже вводит в тупик, – старик кивнул, вновь хмурясь. – Конечно, были случаи, когда тесты вроде как ошибались, но в итоге оказывалось, что…

– Это были подтасовки анализов и те, кто это делал, потом на пожизненное в тюрьму отправлялись, – закончила я, вместо него.

Все эти случаи были достаточно громкими и в свое время прогремели на весь мир. Но в них все немного иначе. Там беты, получив ответ на котором значился ноль, махинациями его меняли и добавляли себе хотя бы несколько процентов.

Зачем? Чтобы хотя бы на три года получить значимые блага от государства. Естественно, они знали, что, как омеги не пробудятся, но ведь это обычное дело. Не все из тех, у кого тест показывал хоть какой-то процент, пробуждались. Но эти беты не учли одного – в восемнадцать им приходилось проходить повторный тест и вот там уже махинации не срабатывали и шла жестокая, беспощадная проверка того, почему беты, которые до этого показали хоть какой-то процент после этого оказывались нулевыми.

Ну и их, а так же соучастников махинаций отправляли в тюрьму на пожизненное. Все это жестоко и показательно. Чтобы все знали – играть с результатами теста чревато.

– Верно, – старик еле заметно кивнул. – За все время и правда ни разу не было такого, чтобы тесты ошибались, но, судя по всему, на тебе он дал сбой. Чувствую, ты станешь громким делом. Это понятно даже по анализам. Опять-таки, омеги ко мне никогда не попадали, но я все равно изучал вас. У тебя мощные показатели. Я вот в базе кое-что просмотрел. Такие за все время были только еще у двух омег. У Розали Майндес и Денис Вурст. Слышала про них?

Конечно, слышала. Это две самые знаменитые омеги. Те, которых называли богинями. Самые красивые, безупречные, чарующие.

– Думаю, что у тебя еще немного порастут показатели и ты можешь даже превзойти их. Неплохо, как для той омеги, у которой изначально тест вообще показал ноль, – старик взял ручку и покрутил ее в ладони. – Пробуждение у тебя, судя по всему, будет мощным.

– Я не хочу быть омегой, – я даже не поняла, как произнесла это. Но, наверное, в груди, несмотря на все неверие, уже начало пожирать от нервозности.

– К сожалению, при рождении мы в таком случае не выбираем кем быть, – старик положил ручку на бумаги, окидывая меня еще более медленным взглядом.

– Я пройду анализы в другой больнице и они покажут, что вы ошибаетесь, – произнесла на выдохе, чувствуя, как пальцы начало покалывать от нервного онемения.

– Пройди, – он кивнул. – Более того, я советую сделать это как можно скорее. Судя по показателям, твое пробуждение будет максимум через месяц. Но, может, это произойдет уже на следующей неделе или даже завтра. Будет хорошо, если до этого момента ты получишь от правительства охрану и остальное необходимое. Ты ведь знаешь, как альфы реагируют на омег?

Даже разомкнув губы, я ничего ответить не смогла. Но ощутила острую нужду немедленно уйти отсюда.

– Я… пожалуй, пойду, – произнесла запнувшись и, качнувшись, уже собиралась быстро пойти прочь, как старик меня остановил: