Текст книги "Бессмертные тоже плачут (СИ)"

Автор книги: Екатерина Козина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

3

3

Валерка крутил ручку у радио, пытаясь поймать волну. Радио шипело, кряхтело и выдавало какие-то отрывки из новостей. То ли здесь нормально не ловило, то ли радио решило неожиданно сломаться.

– Грх…шшш… Ленинградский вампир… шшш… наносит удар…грх… новая жертва…пшш…мужчина…шшш… шшш… уже третья жертва…грх…маньяка, – выплюнуло радио и окончательно выключилось.

Рита, вгрызающаяся в хлеб с маслом, который сама же утром принесла из булочной, поймала на себе взгляд Валерки.

– Фто? – спросила она. – Я от человеческой еды отказываться не собираюсь.

– Ты слышала, что передали по новостям? – сурово спросил парень.

– В этих помехах были слова? – наигранно удивилась девушка, продолжая расслабленно есть свой бутерброд.

– В городе объявился маньяк, которого прозвали Ленинградским вампиром. Ты что-то слышала об этом?

Рита поперхнулась и стала неистово кашлять, пытаясь избавиться от крошки хлеба, попавшей не в то горло. Откашлявшись, она просипела.

– Ого. Нынче выходить на улицу становится все опаснее.

Лагунов подозрительно посмотрел на подругу. Он пока не верил, что убийцей могла быть Рита. Это просто совпадение. Или в городе есть другой вампир. Она ведь просто ходит гулять по ночам, наслаждается новыми открывшимися возможностями.

Но Валерка все равно не смог сам себя убедить, что девушка ни в чем не замешана. В последние несколько недель она вела себя все развязнее, хамила ему, огрызалась. И постоянно уходила гулять, часто пропадая на несколько дней.

Лагунов решил, что в следующий раз обязательно проследит за ней.

***

Рита спала беспокойно. Картинки прошлых двух ночей постоянно всплывали у нее перед глазами. Она, будто дикий зверь, набрасывалась на своих жертв, раздирала им вены и пила, пила кровь.

Она проснулась в пять утра, мокрая от пота. Уставилась в потолок, пытаясь перевести дыхание, вспомнить, где находится. Но даже когда дурной сон отошел на второй план, Рита поняла, что она продолжает жить в кошмаре. Вся ее новая жизнь – сплошной кошмар.

Да, будучи человеком она почти умерла, и укус Валерки подарил ей новую жизнь. Вот только жизнь ли это? Можно ли считать это жизнью, когда ты скрываешься в заброшенных домах, питаешься кровью и не можешь снять красный значок с серпом и молотом?

Она даже подумывала о самоубийстве. Оставить рубашку со значком в комнате, а самой выйти на солнечный свет, который сожжет ее, оставив только горстку пепла на асфальте.

А потом, ее вторая сущность, начинала возмущаться. Мол, тебе подарили вторую жизнь. Так наслаждайся ей! Наслаждайся той силой, которую имеешь. Умереть всегда можно. Зачем же это делать так рано?

И она продолжала надевать рубашку, и ходить, будто не боролась только что сама с собой, не думала о смерти.

А ведь еще полгода назад Рита училась в школе, как и все. Простые подростковые проблемы. Кем быть дальше? Куда поступать после десятого класса? Даже в Валерку влюбиться успела. Вот только теперь… Теперь он ей стал противен.

Наверное, это из-за того, что оставил ей свободу воли. Ведь стратилат легко может управлять теми, кого он обратил. Захоти Лагунов, чтобы Шарова была от него без ума – будет. Рита же никаких навязчивых мыслей не испытывала, кроме голода и желания умереть. Вряд ли это мог навязать ей Валерка.

Одно его желание, и Рита управляемая кукла.

Девушка встала и прошлась, разминая ноги и спину. От сна на жестком все тело задеревенело и начинало ныть.

Она подошла к окну, посмотрела между заколоченными досками. На улице еще стояла темень.

***

– Не скучаешь? По родителям, – как-то спросила Рита Валерку.

Тот лишь слабо усмехнулся. Как не скучать? Он их любил, столько времени вместе прожили, вот только нельзя было оставаться вместе. Теперь, когда он попробовал настоящей крови, жизни родителей были под угрозой.

Идею Риты тогда обсуждали долго, все никак не могли прийти к какому-то решению. Ребята должны были разыграть свои смерти, что очень бы травмировало их родителей и бабушку, но потом сыграло на руку.

– Они с ума сойдут, когда узнают, что я погиб, – ходил по комнате Валерка. – Может, просто сбежать? И не придется ничего придумывать. Мама не вынесет, если ее второй сын тоже умрет. Понимаешь?

– А если ее второй сын начнет ее кровью питаться и в какой-то момент осушит до последней капли? – нападала Шарова. – Это она, по-твоему, переживет?

Валерка замолкал. Ему бы поговорить с Игорем Корзухиным, который так много ему помогал, но тот взял и укатил куда-то с Несветовой. По слухам, они бежали от ее мужа, которому она потом почтой выслала бумагу на развод.

– А если убежим, то они по нашим следам обязательно следаков пустят. Сбежавшие несовершеннолетние дети. Какой кошмар! Да если нас будут искать, то вычислят очень быстро. Неужели не понимаешь? – удивлялась Рита.

Она, конечно, тоже думала о том, что станет с бабушкой, когда ее внучка окажется лежащей в гробу. Не хватит ли старушку инфаркт? Но Рита все же считала, что бабка у нее еще молодая, сильная. Все равно готовилась к тому, что болезнь Ритку доканает. Значит, спокойнее перенесет.

Валерка долго думал, не соглашался. Тянул время. А Рита места себе не находила.

– Мы либо сбегаем вместе, либо я сделаю это одна, понял? – процедила она. И так уже третий день домой не возвращалась. Еще немного, и в розыск заявят.

***

Инсценировали смерть просто и по очереди. Каждый в своей комнате сделал вид, что выпил банку снотворного. Написали предсмертные записки с просьбой никого не винить в собственной слабости. Просили прощения за такой поступок. И молили, чтобы родители и бабушка продолжали жить дальше.

Врачи, приехавшие на вызовы, диагностировали остановку сердца – вампирам легко удалось их провести. Попытались реанимировать, воткнули капельницы. Но ничего не помогло, потому что Рита и Валера этого совершенно не хотели.

Сначала с собой «покончила» Рита. Обвинив во всем смертельную болезнь. Написала в записке, что не хочет больше пытаться выживать.

Ее бабушка почти сразу же попала в больницу с инфарктом – не выдержало старое сердце. Но спасти женщину удалось. Жаль, что горе не лечится таблетками и операциями.

Риту похоронили на третий день. Пришли одноклассники, из больницы выбралась бабушка. Валера тоже там был. Стоял, как и остальные. Вот только он, в отличие от всех собравшихся, знал, что скоро с Ритой встретится.

Ночью он пришел на кладбище. Раскопал Ритину могилу и открыл крышку.

– Наконец-то! – девушка протянула ему руку, чтобы парень помог выбраться ей из гроба. – Я тут чуть от скуки не умерла. И голода. Дико есть хочется. А еще клаустрофобия, оказывается, бывает и у вампиров. Не понимаю, как в книжках они спят в своих гробах. Жутко неудобно.

Она обняла Лагунова и потянула его прочь с кладбища.

– Подожди! – возмутился парень. – Надо еще все закопать обратно.

– А, точно. Я же умерла, – согласилась Рита.

Она решила, что до фальшивой смерти Валерки, поживет пока в заброшенной церкви. Вампирам тепло ни к чему, поэтому стоит просто чуть-чуть потерпеть.

Валерка выдал Рите рюкзак с ее вещами, в котором лежал украденный пакет с донорской кровью, и распрощался.

Девушка стала предоставлена сама себя.

Через четыре дня она должна была точно так же вытащить из гроба Валеру.

Валера ничего нового выдумывать не стал. Написал записку о потерянной любви в лице Риты, упомянул смерть Анастасийки, и точно так же бросил рядом пустую банку из-под таблеток. А дальше все пошло по старому сценарию.

***

Пока Рита ждала похорон парня, пыталась справиться с одолевающим ее голодом. Одного пакета крови хватило на полтора дня, а после этого снова захотелось есть.

Поймала пару крыс, думала, что получится их выпить, но даже укусить не смогла – от одной мысли о грязных животных ее затошнило.

Рита ходила по церкви, ногтями царапая каменные стены. Скрежещущий звук разлетался по всему помещению, и казалось, будто это стоны мертвецов.

Однако, был некто, кого совершенно не пугали мертвецы. Старый выпивоха, некогда бывший зек. Он решил переночевать в церкви, собираясь с утра отправиться дальше по своим делам, в поисках новой жизни.

Только не суждено ему было пережить эту ночь.

Рита, страдающая от дикого голода – она уже пыталась проникнуть в одну из ночей в больницу, но там в это время шла операция и всю кровь отвезли в операционную, услышала посторонние звуки в самом низу, возле лестницы. Замерла, прислонилась к стене и стала медленно спускаться по полуразвалившимся ступеням.

Старик сидел возле организованного на полу костерочка и что-то жарил на нем. Приглядевшись, Рита поняла, что это тот самый недавний хвостатый грызун, которого она отпустила, не поужинав.

Зато сейчас ужин пришел прямо ей в руки.

Девушка вся собралась. Голод просто затуманивал разум. Она даже не до конца осознавала, что собирается сделать на самом деле. И вот сделала еще шаг.

Ботинок ступил на разбитое стекло. Раздался скрежет по камню. Зек дернулся, оглянулся. Заметил девчонку.

Ему показалось, что она напугана. Он оскалился, демонстрируя гнилые зубы.

– Не бойся, деточка, не кусаюсь, – прокряхтел он. – Садись к костру. Погрейся.

Она продолжала стоять на последней ступеньке, нервно перебирая пальцами бусины браслета. Живот урчал от голода. Сосущее чувство никак не хотело отступать.

– Глухая что ли? – поинтересовался зек.

– Нет, – тихо ответила Рита.

Она сошла со ступеньки на пол и подошла ближе. Девушка все еще пыталась бороться сама с собой, но в голове все помутилось, так хотелось есть.

– Откуда здесь? Из дома удрала? – снова попытался завязать разговор старик.

Рита наконец-то переборола свой страх и села рядом, с удивлением понимая, что перед ней никакой не старик, а вполне молодой мужчина. Не старше сорока лет. Просто густые спутанные отросшие волосы и борода делали его в темноте намного старше.

– Да. Сбежала, – ответила она, не зная, зачем продолжает разговор. Ей просто нужно было накинуться на него, и выпить кровь. А она по какой-то причине решила поговорить. Может, надеялась, что голод отступит, как вода в отлив.

В школе им рассказывали, что, если когда-нибудь они окажутся на берегу моря или океана, а вода резко отступил назад – быть беде. Обычно люди в такие моменты бегут собирать ракушки или рачков, но стоит как можно быстрее покидать пляж, потому что идет по истине большая волна. Волна, которая унесет жизни этих глупцов вместе с ракушками и рачками.

И вот сейчас Рита поняла, что ее вдруг резко притупившийся голод, оказался никаким не отливом, а самым настоящим цунами.

– Не хочешь пошалить, согреться? – усмехнулся зек, но улыбка быстро превратилась в гримасу ужаса.

Рита прыгнула на него, придавила руками плечи к земле и впилась в шею. Вкусная кровь потекла ей в горло, наконец-то давая то ощущение тепла и спокойствия, истинного наслаждения, какого она еще никогда не испытывала.

Именно в этот момент Шарова поняла, что все эти пакетики донорской крови – самый обычный полуфабрикат, когда она хочет есть настоящее мясо.

4

– Я поискал упоминания о похожих убийствах в других городах. И нашел только два, – Антон Шмелев положил на стол к Кравцовой два листочка. – Оба висяка. Первое, больше полугода назад в Куйбышеве, наши даже заморачиваться не стали. Там погиб какой-то бомж в старой церкви. Нашли его только через несколько дней. Но признаки те же самые. Второе убийство было в Калинине, три месяца назад. И вот теперь сразу два.

Василиса Игнатьевна быстро пробежала глазами записи. Но ничего нового из них так и не узнала, кроме того, что маньяк начинал свой путь из Куйбышева. К тому же смерть бомжа могла быть совершенно иной, а следаки что-нибудь напутать.

– Спасибо, Антон, – кивнула девушка, делая пометки в своей блокноте.

Она уже собиралась пройти и подышать воздухом, чтобы подумать. Сделать несколько кружочков вокруг здания, даже все листы сложила аккуратной стопочкой на столе и поднялась со стула.

Вот только дверь открылась, впуская одного из тех людей, кого Кравцова была совершенно не рада видеть.

– Кравцова, тобой тут интересуются, – с ехидцей произнес Лев Игоревич. Его лысеющая макушка блеснула в свете белых офисных ламп.

Девушка удивленно приподняла брови.

– Да? И кто же?

– Ну, предположим, что я, – в кабинет вошел статный достаточно молодой мужчина. Бледная кожа, темные волосы, идеальные зубы и затемненные очки, скрывающие глаза. Одет он был в строгий достаточно дорогой костюм, это сразу бросалось в глаза, и длинное черное пальто. – Дмитрий Павлович Огнев. Вы расследуете убийства Ленинградского вампира?

Голос у него тоже был какой-то странный. Почти безэмоциональный, холодный, но при этом каждое слово отдавалось где-то в глубине грудной клетки.

Вася боялась, что ее дело передадут в другой отдел или вообще в вышестоящие органы, поэтому сразу увидела в Огневе своего противника. И Головин стоял, усмехаясь, будто радовался, что наконец-то кто-то еще признает профнепригодность Кравцовой.

– Старший следователь Василиса Игнатьевна Кравцова, – она подошла к мужчине и протянула ему руку для рукопожатия. – И я попрошу вас предъявить документы. Из какого вы ведомства? Что хотите узнать? Журналистам мы интервью не даем.

Дмитрий осклабился.

– Разве я похож на журналиста?

На журналиста он был похож меньше всего. Вася даже не могла предположить, кем может быть этот мужчина. Для опера слишком дорогой костюм, а будь он начальником отдела – зачем пришел сам, а не попросил кого-то.

– Обычная предосторожность, – выкрутилась девушка, не придумав ничего лучше.

Лев Игоревич, посмеиваясь, пошел к двери.

– Ты мне потом расскажи все, Кравцова. Можешь сразу написать заявление по собственному, чтобы не позориться увольнением.

– Приму к сведению, Лев Игоревич, – процедила в ответ Василиса.

Лавров, тоже находящийся в кабинете, понятливо поднялся, кивнул Васе и Дмитрию Павловичу и ретировался вслед за начальником в коридор.

Они остались один на один.

Дмитрий достал из кармана пальто удостоверение и продемонстрировал коллеге.

– Дмитрий Павлович Огнев. ОБСП, – проговорил он еще раз в слух.

– И что это за отдел такой? Впервые слышу, – нахмурилась девушка.

– Раз ни разу не слышали, вам же лучше. Давайте будем считать, что это отдел борьбы с… серьезными преступлениями, – запнувшись на предпоследнем слове, будто задумавшись, произнес мужчина. Очки в помещении он так и не снял.

Кравцова продолжала недоверчиво на него смотреть.

– Ваш начальник в курсе, кто я такой. Поэтому, давайте опустим формальности, и Вы расскажите, что уже выяснили. Это упростит дело нам обоим.

– Вы забираете у меня это дело? Оно переходит ОБСП? – руки у Василисы опустились. Она знала, что если долго не будет никаких подвижек, то дело отдадут более опытным следователям. Но девушка не ожидала, что настолько быстро. Она и поработать-то толком над ним не успела. Только начала находить какие-то зацепки, и теперь все? Конец?

– Нет, пока нет. Но какое-то время нам все же придется поработать вместе. Надеюсь, что напарники из нас получатся неплохие, – Дмитрий усмехнулся.

Эта его усмешка, которая могла ввести большинство женщин в состояние близкое к влюбленности, на Василису действовало совершенно иначе. Она ее раздражала.

Люди погибают, две жертвы в городе, а он улыбается. Старается быть приветливым, но она видит его насквозь. Заносчивость, как и у всех мужчин бьет просто ключом. Он знает, что неотразим. Знает, какое впечатление производят его костюм и пальто. Но при этом он продолжает надеяться, что она примет за чистую монету эту наигранную вежливость и галантность?

– Присядем? – спрашивает мужчина, показывая на два стула. Будто это он находится в своем кабинете, а Василиса просто заглянула к нему.

– Конечно, как это я Вам не предложила, – с нажимом произнесла она, садясь за свой стол. – Вы можете взять вон тот стул.

Стул, который предложила Василиса гостю, был самый неудобный во всем офисе. Он специально стоял возле стены, потому что иначе шатался – одна ножка по какой-то причине была немного меньше своих собратьев.

Дмитрий взял предложенный стул, сел на него и даже не подал вида, когда тот слегка покачнулся. Мужчина был совершенно спокоен и расслаблен, даже с учетом того, что ему приходилось постоянно поддерживать равновесие, не давая стулу шататься.

Кравцова надеялась, что в таком положении сотрудник ОБСП станет менее уверенным в себе, ведь если тебе не удобно сидеть, ты начинаешь нервничать, ерзать на своем месте, чтобы найти более удобное положение. Но ничего из этого Василиса так и не смогла понаблюдать.

– И так, расскажите мне все, – облокотившись обеими руками на стол, и наклонившись в сторону Кравцовой, елейным голосом попросил Дмитрий Павлович.

***

Как бы Васе не хотелось докладывать все, что она выяснила этому напыщенному индюку, но все же пришлось.

Она честно выложила все. И про бомжа в Куйбышеве, и про Калинин, и про двух жертв здесь.

– Я считаю, что он начинает убивать все чаще. В первый раз это было спонтанное убийство. Скорее всего пробное. Вряд ли наш маньяк к нему особо готовился. Затем затаился на какое-то время. Возможно, сбежал в другой город, чтобы скрыться от возможного преследования. А когда понял, что его не разыскивают, снова убил, – проговорил Дмитрий, тщательно изучив материалы.

– Почему вы думаете, что первое спонтанное? – удивилась Василиса. – Мне наоборот кажется, что маньяк тщательно готовился к нему. Искал жертву. Выбрал самую незначительную. Какого-то бомжа. Еще и место отдаленное, заброшенное, где его вообще могли не найти.

– Просто поверьте моему опыту, он не готовился, – усмехнулся Дмитрий.

***

Рита уже больше трех недель сидела в заброшенной квартире вместе с Валеркой. Старалась не выходить на улицу, чтобы случайно не сорваться.

Они почти все время спали, и толком даже не разговаривали. Ждали неизвестно чего.

Ритку ломало. Словно все это время она была под наркотиками, и теперь началась ломка. Ночами впивалась зубами в подушку. Ее лихорадило. Руки тряслись. Как только закрывала глаза – видела людей с прокушенными шеями, на языке появлялся привкус крови.

– С тобой все нормально? – спросил как-то Лагунов, обратив внимание на девушку, сидящую в углу комнаты и пустыми взглядом смотрящую куда-то вперед. Ее руки при этом продолжали перебирать бусины на браслете.

– Нет, – тихо прошептала Рита потрескавшимися губами.

– Хочешь есть? – удивился Лагунов, который еще нормально держался после последнего приема крови. Шарова только кивнула. – Хорошо, давай сходим сегодня ночью в одну из больниц.

– Нет, – опять ответила девушка.

– Но ты голодна.

– Я не пойду. Не могу. Наброшусь еще на кого-нибудь, – ее голос был похож на шелест.

– Вроде бы хорошо держалась эти полгода, не набрасывалась. Ладно, я сам схожу. Тебе еще чего-нибудь принести? Может, одежду какую-нибудь? На улице холодрыга, а ты бегаешь в одной рубашке. Люди могут не понять.

– Делай что хочешь, я все равно не выйду больше на улицу, – она поменяла свою позу и просто легла на пол, прислонившись щекой к полу.

Валерка не знал, что делать с Ритой. Если раньше она огрызалась, сбегала, то сейчас ее словно подменили. Эта апатия. Нежелание двигаться.

– Скоро вернусь, – он вышел за дверь.

***

Надо было почаще выбираться на улицу. Оказалось, что за месяц очень многое может измениться. Листва с деревьев совсем опала. Ледяной ветер гулял по улицам, будто был единственными хозяином здесь.

Прохожих с каждой минутой становилось все меньше. Валерка шел быстро, засунув руки в карманы. Старался не привлекать особо внимания, он все еще не был уверен, что родители смирились с его смертью.

Первую неделю, после того, как его похоронили, парень приходил к дому по вечерам, взбирался на дерево, которое росло возле, и смотрел в окна, как отец и мать ужинают.

Мама почти постоянно плакала. Но однажды, когда он не успел достаточно быстро спрятаться, она увидела его.

– Валера! – закричала она, вставая из-за стола и подбегая к окну.

Лагунову не оставалось ничего, как перепрыгнуть с дерева на крышу дома и дождаться, пока мать накричится. Она открыла окно и долго смотрела на дерево, где ей почудился сын.

– Валера! Валера! – кричала она.

– Тебе показалось, милая. Закрой окно, а то простынешь, – пытался успокоить ее отец, вот только маме было все равно.

Она ведь только что видела своего сына. Живого.

– Но он был там. На дереве! Я видела! Видела!

Через час отцу удалось все же увести свою жену в комнату и закрыть окно из которого дул ледяной ветер.

После этого Валерка не приходил к дому, чтобы мама смогла отпустить его и забыть.

И вот сейчас он шел по полупустынной улице. Мимо по дороге проезжали одинокие машины. Надо было торопиться, парень понимал, что в таком состоянии Рита долго не протянет. Сорвется. А он сам знал, каково это бороться с голодом. Хотя раньше было почему-то проще.

Теперь на крови доноров, он мог только существовать, а не жить, выживать. Зубы каждый день чесались вонзиться какому-нибудь человеку в глотку, но парень просто отбрасывал эти чужие мысли. Мысли, принадлежащие монстру, а не человеку. А он не хотел быть монстром. Он ведь для того и сбежал из дома, чтобы оградить родителей от своей второй сущности. Хотя, будь Корзухин по-прежнему рядом, он мог бы продолжать питаться его кровью, как и раньше.

До больницы он не дошел совсем чуть-чуть. В подворотне раздался какой-то шум, и Валерка направился туда, слыша мольбы о помощи.

Мимо пробежал мужчина в черной одежде, но парень почему-то впал в ступор не понимая, что ему делать.

– Помогите, – раздалось из темноты.

Лагунов, собравшись с мыслями, двинулся туда. На асфальте лежала девушка. Колени разодраны.

– Я повредила ногу и не могу встать. Помогите, пожалуйста, – еще не видя Лагунова, позвала девушка.

Он вышел из темноты и протянул ей руку. Аромат крови, исходящий от ее разодранных коленок, кружил голову. Валерка собрал все силы в кулак, только бы не наброситься на беззащитную девушку.

– Спасибо, – она поднялась с его помощью, но неудачно пошатнулась и оперлась рукой о стену. Оцарапала еще и ладонь. – Ой. Зараза…

Он не выдержал. В одно мгновение оказался возле ее шеи и укусил. Девушка сначала удивленно вскрикнула, потом замерла, не в силах шелохнуться.

Валерка сделал несколько глотков, пришел в себя и вовремя смог отшатнуться назад, чтобы не натворить глупостей. Девушка все еще была жива. Крови потеряла не слишком много, хоть и слегка побледнела.

Он отшатнулся назад, зажал себе рот рукой и, оставив потерпевшую возле стены, бросился прочь из подворотни. Бежал так быстро, как только позволяли вампирские силы.

Сорвался. Он сорвался! Не смог справиться! Еще стратилатом называется. Позорище! Слабак!

Перепрыгнул через небольшой канал, пробежал по мосту и оказался возле одного из парков. Перемахнул через забор, чтобы не искать в темноте калитку, пробежал еще немного и плюхнулся на мокрую скамейку.

Глубоко дыша, чтобы прийти в чувства, Валерка крепко сжимал кулаки, кусал губу.

Когда он смог здраво мыслить и понял, что ничего страшного и противозаконного пока не произошло – немного расслабился. Надо было возвращаться на дорогу, идти к больнице за донорской кровью. Рита там в комнате осталась одна с сильной ломкой. Могло произойти все, что угодно.