Текст книги "Тонкости портальной магии (СИ)"

Автор книги: Екатерина Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Часть 14

До школы они шли в обнимку, шатаясь и изображая пьяных – за трезвых не сошли бы при всем желании. Северус потерял сознание, и Геральту приходилось шататься и петь за двоих. В коридоре им встретился старик Филч. Он кинулся было к ним, но резко остановился и спросил:

– Вы пьяны?

Геральт скептически осмотрел свою одежду, заляпанную кровью утопцев, бросил взгляд на бледного, бесчувственного Северуса и решительно ответил заплетающимся языком:

– Свсьм чу-чуть, – и, отодвинув старика в сторону, прошагал, шатаясь, в подземелья.

Холодная вода привела Северуса в сознание, он закашлялся, затряс головой и неожиданно деловитым тоном уточнил:

– Мы живы?

– Похоже на то, – не стал с ним спорить Геральт и попытался отчистить куртку от следов сегодняшней прогулки. Сапоги, похоже, были испорчены окончательно, штаны нуждались в штопке, а вот куртка пока держалась – дыра на локте не в счет.

Бросив бесполезное занятие, он принялся приводить в порядок меч, следуя заветам Весемира – оружие прежде всего. От этого занятия его отвлек Северус, который сказал:

– Я перед тобой в долгу.

Геральт, не поворачиваясь, спросил:

– Тебе еще зелье на мозги действует?

– Геральт, ты спас мне жизнь. Если бы не ты, я остался бы на острове среди утопцев, – говорил Северус злобно и как будто неприязненно. – Это называется долгом жизни.

– Это называется идиотизмом. Могли бы снова вернуться и придумать, что делать с этим варевом, – ответил Геральт и поднял меч повыше, проверяя, не осталось ли где на закаленном серебре пятен крови.

– У нас нет вечности на решение проблемы Лорда. Я действовал так, как счел нужным. А ты мог не спасать меня. Я видел, чего тебе это стоило.

Что же люди так любят все усложнять? Геральт вложил меч обратно в ножны, повернулся и сказал:

– Убивать монстров – моя работа. И защищать людей от монстров. Меня для этого создали.

– Создают инструменты, – отозвался Северус едко.

– А я и есть инструмент. Без эмоций и чувств. Очень хорошо отлаженный.

– Врешь и не краснеешь, – зельевар устало откинулся на спинку кресла. – Все у тебя в порядке с чувствами и эмоциями.

Геральт пожал плечами, показывая, что не намерен продолжать дискуссию, а потом хмыкнул и сказал:

– Идет. Тогда я весьма эмоционально и очень чувственно прикрыл задницу друга. Все равно никаких долгов. Разве что… Выпить я не откажусь.

Как обычно, выпивки у Северуса нормальной не было, поэтому они переместились к Геральту и засели за кости с бутылкой огневиски – на гвинт не было сил, а водки в этих краях не делали. Крестраж решили рассматривать позже – на свежую голову.

Когда через несколько часов пламя в камине позеленело и в комнату вошел директор Дамблдор, Геральт и Северус уже отложили кости и фальшиво пели местную песню про одноглазую ведьму. Северус – вполне искренне и от души, а Геральт, которого огневиски брал еще хуже, чем водка, просто за компанию.

– Как чудесно, – с умильным выражением сообщил Дамблдор. При этих словах Северус мгновенно протрезвел.

– Директор?

– Северус, прости, что побеспокоил в выходной. Геральт, и вы простите старика. Но дело не терпит отлагательств. Я бы хотел поговорить с вами обоими. Антипохмельное?

– У меня свое, спасибо, – отозвался Северус. Профессор Дамблдор добродушно улыбнулся и скрылся в камине. Северус достал из кармана заранее припасенные склянки, осушил одну, протянул другую Геральту, но резко убрал обратно со словами:

– Подлец. Ведь трезв как самка единорога.

– Уже протрезвел, – почти честно сказал Геральт. – Я могу управлять своим обменом веществ, расщепить алкоголь – не проблема.

Дамблдор ждал их в кабинете, улыбчивый и благодушный, но Геральт напрягся почти сразу – от старого чародея волнами исходила опасность. Он был очень и очень зол.

– Чаю? – спросил он ласково.

Они оба отказались и сели на стулья.

– Северус, мой мальчик, – Дамблдор соединил кончики пальцев шпилем, – ты ничего не хочешь мне рассказать?

Северус, никак не отреагировавший на «мальчика», задумчиво потер подбородок и произнес:

– Много всего, директор. И в то же время – почти ничего.

Геральт перевел взгляд в окно и задумался о птичках – у чародеев была мерзкая привычка копаться в голове, а Северус, похоже, решил что-то весьма художественно сочинять, так что подставлять его не стоило.

– Что ты имеешь в виду? – Дамблдор напрягся, но волны злости стали слабее.

– Во-первых, это касается Грюма. У меня нет доказательств, одни подозрения, но он ведет себя не так, как старый параноик Грюм. Мы с ним знакомы… достаточно тесно, чтобы я мог об этом судить, – произнес Северус. – К тому же, уже дважды в мою лабораторию кто-то вламывался и крал крылья златоглазок и шкурки бумсланга.

– Оборотное зелье? – уточнил директор.

– Я подозревал Поттера, даже спросил, а потом просмотрел поверхностные воспоминания – это не он. Его возмущение было искренним, а на ложь и притворство ему не хватит мозгов.

– Северус! – одернул его было директор, но зельевар продолжил:

– Если Грюм – фальшивка, то мы можем почти наверняка утверждать, что он подложил имя Поттера в кубок.

– Ты можешь предположить, зачем ему это?

– Геральт считает… – Северус сделал паузу, позволяя Геральту кивнуть, напоминая о своем присутствии, – что Грюм так или иначе работает на Темного лорда и в конечном счете постарается помочь ему заполучить Гарри.

– Твоя метка продолжает гореть?

– Как и у Каркарова. Он набирает силу. И почти наверняка сразу же после обретения тела захочет убить Поттера. Геральт тренирует мальчишку, но это – капля в море.

– Геральт, я слышал, Гарри проявляет большое усердие на твоих занятиях, – обратился к нему директор. – Как ты оценишь его навыки сейчас?

Геральт вздохнул и ответил честно:

– Ниже нуля. Значительно. У него есть характер и потенциал, но нужны годы тренировок, чтобы что-то из него сделать.

– Боюсь, – ответил директор, – что у нас нет этого времени. Северус, ты сказал «во-первых». Что «во-вторых»?

– Поттер. Снова Поттер. Его шрам нарывает и кровоточит. Их связь с Темным лордом – неоспоримый факт, и я давно говорю вам, директор, что нам нужно приложить усилия к устранению этой связи.

– Отнюдь, – Дамблдор улыбнулся. – В этой связи таится огромная сила. Я попрошу тебя, Северус, не вникать в этот вопрос. Когда будет нужно, Гарри все узнает. Что-то еще?

– Это все.

– Не совсем, – подал голос Геральт.

Дамблдор немного удивленно глянул на него, а ведьмак добавил:

– Колония гигантских хищных пауков в получасе ходьбы от школы.

– Хагрид был опечален их гибелью, —

вздохнул директор, потом блеснул глазами и сказал: – В отличие от меня. Уверен, нам станет спокойней без этих соседей. Так что у меня никаких претензий к вам, Геральт.

Геральт встретился с чародеем взглядом и медленно приподнял бровь.

– Разумеется, – как будто даже смутился директор. – Вы назовете сумму? Думаю, Совет попечителей с радостью выделит вам награду.

– Тридцати галеонов хватит, – ответил Геральт, прикинув в уме стоимость новых сапог и штанов.

Если сумма и была чрезмерной, Дамблдор не сказал об этом, только пообещал в ближайшие дни передать деньги. На этом аудиенция закончилась, разве что на прощание директор добавил:

– Тот вид, в котором вас застал сегодня Аргус… Надеюсь, вы будете благоразумны и не допустите подобного впредь.

В подземелье Северус вызвал домового эльфа, потребовал кофе и, выхлебав чашку, сказал:

– Хитрец. «Не допустите подобного впредь».

– Попросил не напиваться, – отозвался Геральт.

– Если бы. Сказал, что отлично понимает, чем мы занимаемся, но велел быть незаметней. Хотел бы я знать…

– Что?

– Почему он так бережет связь Поттера и Лорда. Он знает если не о самих крестражах, то о характере их связи, но намерено ничего не предпринимает. Не просто готов пожертвовать мальчишкой при необходимости, а намерено сообщает, что ничего не нужно делать, – Северус отставил пустую чашку из-под кофе и махнул рукой. – Одни догадки, бесполезно.

На следующее утро они занялись крестражем – это был старинный серебряный медальон, на котором изумрудами была выложена буква «S», похожая на змею.

– Символ Слизерина, – объяснил Северус. – Не удивлюсь, если этой побрякушке лет четыреста – Лорд всегда любил говорить о своем родстве со Слизерином, так что мог озаботится и найти родовой артефакт. Жаль… – Северус коснулся медальона почти нежно, – жаль разбивать будет. Возможно, удастся извлечь его, не повреждая носитель…

Геральт хотел было фыркнуть и сказать, что он думает о дурацкой сентиментальности в отношении проклятых вещей, но вдруг заметил, как неотрывно Северус смотрит на медальон, как нежно его поглаживает, и, не теряя ни секунды, взял со стола подготовленный клык местного василиска и резким ударом вогнал его в крышку. Северус вскрикнул, будто его поранили, а медальон забился в подобии агонии. Мелькнуло и исчезло злобное тупое лицо с красными глазами и ноздрями-щелками, и все кончилось. Северус тяжело дышал, держась за грудь. Медальон оплавился и почернел.

– Сильная… штука, – произнес Северус.

– Да уж, – согласился Геральт, разглядывая надломившийся клык. – В следующий раз я намажу ядом меч – удар будет точнее.

До конца дня Северус застрял в лаборатории – варил зелье, похожее по свойствам на то, которое пил в пещерах. Геральт спросил, зачем, но Северус только отмахнулся – и ведьмак решил не задаваться вопросами, на которых нет ответа, а вместо этого вышел на свою тренировочную полянку, пробежал полосу препятствий, поработал над стойками, как следует размялся. Разумеется, в середине тренировки к нему пришла неразлучная четверка – Гарри, Рон, Драко и Гермиона. Девочка по обыкновению спряталась ото всех за толстой книгой, а мальчишки с искренним восторгом отправились махать деревянными мечами, висеть на турниках и отжиматься. Когда, закончив разминку, все трое побежали вокруг поляны, Гермиона отложила книгу и подошла к Геральту.

– В чем дело? – спросил он.

– Геральт, вы сможете честно ответить мне на вопрос? – спросила она серьезно.

– Ну, попробую. Ты его сначала задай.

– Вы с профессором Снейпом вчера были не пьяны, да? Я видела из окна, как вы шли от Хогсмита. Вы почти тащили профессора на себе и совсем не выглядели пьяным, только специально шатались.

– И где вопрос? – уточнил Геральт.

– Зачем вам это было нужно?

Геральт опустился на поваленное дерево, чтобы смотреть на девочку прямо, а не сверху вниз, и спросил:

– А почему ты думаешь, что тебя это касается?

Гермиона закусила губу, наморщила нос, но ответила:

– Сэр, вы появились из ниоткуда и остались в замке. Помогаете Гарри на Турнире, учите нас – но вы здесь не за этим. Вы спрашивали Гарри про его шрам, брали воспоминания. В общем, я думаю, что вы хотите как-то помочь победить Сами-Знаете-Кого. Помочь Гарри. И мне кажется, что вчера…

Геральт тяжело выдохнул:

– Как ты думаешь, Гермиона, в чем сейчас твоя основная задача?

Девочка опять сморщила нос, не понимая вопроса.

– Ты лучшая ученица в школе, хорошая чародейка. В чем твоя цель сейчас?

– Я… я не знаю. Наверное, сделать этот мир более справедливым. В будущем. Отменить рабство, уничтожить дискриминацию… – она осеклась под насмешливым взглядом Геральта. – Нет?

– Нет, – передразнил он ее. – Учиться. Изучить все, чему тебя тут учат.

– Вы… я понимаю, о чем вы. Что нам не нужно думать о Сами-Знаете-Ком, о шраме и прочем, только об учебе, потому что рядом есть взрослые… Но они ничего не сделали, когда Сами-Знаете-Кто хотел украсть философский камень! И когда по школе ползал василиск. А в прошлом году…

– В этом году Гарри должен не умереть на Турнире, а вы с Роном и Драко – помочь ему в этом, – прервал ее Геральт. – С лордом и прочими буду разбираться я. И мне будет куда легче работать, если я буду уверен в том, что в решающий момент мне не придется защищать слишком инициативных подростков. Гермиона?

Гермиона опустила глаза.

– Гермиона? – снова позвал ее ведьмак.

– Я поняла вас, Геральт. Гарри, кстати, разгадал загадку яйца. И мы… – она хихикнула, – нашли решение. Очень простое.

– Действенное?

– Да, абсолютно. И нам его никто не подсказывал.

Геральт задумался, не спросить ли, что они нашли, но не стал этого делать. Должны же они хоть где-то проявлять самостоятельность.

После нескольких часов собственной тренировки и тренировок с детьми Геральт разогнал компанию по факультетским гостиным, а сам направился к себе. Но в коридоре остановился и принюхался. К обычному едва ощутимому запаху сырости и трав из лаборатории примешивался новый очень легкий аромат. Гвоздика, что-то сладкое цитрусовое, почти незаметная спиртовая основа.

Геральт осторожно открыл дверь в комнату и произнес, глядя в пространство:

– Здравствуй, Рита.

Маленький жук обнаружился на спинке кресла. Взмахнув жесткими крылышками, он пропал, а на его месте возникла улыбающаяся красными губами Рита Скитер.

– Сюрприз, – сказала она. – Как ты меня обнаружил?

– По запаху, – ответил Геральт, закрывая дверь, и спросил: – Зачем пришла?

– Фи, как грубо, – оскалилась Рита и вытащила из маленькой сумочки блокнот. – А я тебе принесла информацию. Хорошую. И много. Ты не представляешь, сколько бы мне заплатили, если бы я ее опубликовала.

– Но ты благородно принесла ее мне. Я тронут. А теперь давай к делу, а то я собирался поспать, – Геральт подвинул себе табурет и уселся, всем видом показывая, что ждет рассказа.

– К черту благородство, – она мгновенно стала серьезной. – Тот-Кого-Нельзя-Называть, для некоторых – Темный лорд, фигура загадочная и мистическая. Но так ли безупречно-чистокровен и велик этот волшебник, остановленный годовалым младенцем Гарри Поттером? – произнесла она.

– Рита, – напомнил Геральт, – я не твой читатель и я хочу спать. Давай ты просто расскажешь о фактах?

Рита поджала губы:

– Не понимаю, почему я с вами двумя сотрудничаю.

– Потому что ты – немного жук, – хмыкнул Геральт.

– Том Риддл, – произнесла в ответ женщина. – Так звали его в детстве. Окончил Хогвартс в конце сороковых, родителей не знал, рос в приюте для сирот. Его отец – Том Риддл, эсквайр из городка Литтл-Хенглтон в Корнуолле, а вот мать… – Рита блеснула улыбкой, продемонстрировав золотой клык.

– Так, стоп, – прервал ее Геральт. – Воспользуйся-ка камином и позови сюда Северуса.

Зельевар был недоволен тем, что его вынудили оторваться от котла, но все-таки пришел, а Рита, явно обрадованная увеличением аудитории, продолжила рассказ, кратко введя Северуса в курс дела.

– Его мать – нищая сквибка, но из очень интересного рода. Гонтов.

Похоже, для Северуса это что-то значило, потому что он сосредоточенно сдвинул брови.

– Она родила от Риддла ребенка и умерла. Кстати, похоже, любовью там и не пахло – Риддл вернулся в свой городок и клялся, что она его опоила.

У Риты, пожалуй, было еще одно достоинство кроме непостижимой пронырливости – она очень неплохо рассказывала, при этом, в отличие от Лютика, не скатывалась в неуместную лирику и в описание цветов на чьем-нибудь подоле. В пятнадцать минут она уместила рассказ о жизни и приключениях мальчика Тома, который в пятнадцать лет убил родных отца, деда, бабку и дядю, в семнадцать – девочку на несколько курсов младше, а в двадцать один, предположительно, почтенную старушку. Дальше его след потеряла даже Рита – он уехал куда-то на восток, зато спустя несколько лет вернулся с неожиданным пожеланием – преподавать в Хогвартсе.

– Дамблдор отказал ему наотрез, – хмыкнула Рита, – старуха Вильгельмина – одна из директоров – очень болтливый портрет. Она рассказала, что Том ушел в ярости.

– То есть, – буркнул Геральт, – ему не дали должность, он обиделся и пошел создавать армию, так?

– Думаю, наоборот, – возразил Северус. – Он хотел создать армию, поэтому попытался устроиться в школу. Нас… – он замялся, – нас всех вербовали в школе. Весь Ближний круг – точно.

Рита сделала было стойку, но тут же разочарованно вздохнула, вспомнив, что написать про Северуса не выйдет.

– После он затаился. Его уже никто не знал как Тома Риддла.

– Что нам это дает? – спросил в пустоту Геральт.

– Ничего. На первый взгляд… – себе под нос произнес Северус. – Или очень многое. Мне нужно кое-что проверить.

Он подскочил и быстро вышел из комнаты. Геральт пересел в кресло, ноги положил на табурет и прикрыл глаза. Рита пошевелилась, подошла к нему, обдав ароматом духов, и задумчиво провела пальцем вдоль шрама на лице. Геральт приоткрыл один глаз, оценил расстановку сил и снова закрыл. Рита восприняла это как приглашение и расшнуровала ворот рубашки.

– Рита, – сказал Геральт, все-таки открывая глаза.

– Геральт, – ответила она, усаживаясь на подлокотник кресла.

Вообще-то Рита была не в его вкусе. И дома его ждала огромная проблема – двойная. Но чтобы отказываться от того, что предлагается с такой откровенной настойчивостью, требуется очень большая сила воли и аскетизм. Аскетом Геральт себя не считал, поэтому мягко, но настойчиво пересадил Риту с подлокотника к себе на колени и неторопливо расстегнул несколько пуговиц на ее мантии, открывая светло-зеленую плотную рубашку, обтягивающую грудь.

В тот момент, когда мелкие пуговички были почти расстегнуты, а Рита сняла с него рубаху и с любопытством принялась изучать шрамы, в комнату вломился Северус.

Часть 15

Риту пришлось снять с колен, рубаху – надеть.

– Неймется, – прорычал Северус. – Рита, спасибо за информацию. Увидимся позднее.

– Северус, – начала было она, но встретилась со злобным взглядом, взмахом палочки вернула прическе и одежде идеальный вид, обернулась жуком и вылетела из комнаты. Северус закрыл дверь и наложил какие-то чары, после чего вытащил из кармана золотую диадему с крупным сапфиром в центре.

Геральт тут же забыл обо всех претензиях и взял украшение. Медальон, и без того дрожавший, заходил ходуном.

– Где ты ее нашел?

– В том месте, где все спрятано, – ответил Северус. – Это одна из тайн замка, комната, которая может быть чем угодно.

– Впечатляет. С чего ты решил…

– Что она может быть там? – Северус пожал плечами. – Мы знали, что в Хогвартсе есть крестраж. И я не подумал бы об этой комнате, если бы Рита не рассказала о попытке Лорда стать преподавателем. Я сразу подумал, что он спрятал крестраж именно в это время. Значит, у него не было возможности долго готовить тайник.

Кажется, Северус хотел добавить что-то еще, но не стал. В комнате Северуса Геральт забрал клык василиска, сцедил яд и обмакнул в него острие меча, а потом проткнул диадему, расколов сапфир на две почти ровные половинки. На короткое мгновение в комнате потемнело, снова мелькнуло красноглазое лицо – и все пропало.

– Минус два, – сказал Северус. – Это почти невозможно.

Теперь им оставался один в Лондоне, три, включая Лорда, где-то на востоке – Северус предположил, что в том самом городке Литтл-Хенглтоне, и, главное, Гарри.

Между тем, подошло время второго тура – в этот раз участникам нужно было продержаться под водой в течение часа и спасти нечто ценное. Педагоги нервничали еще больше, чем во время первого тура, кроме, как ни странно, Северуса.

– Знаешь, что они задумали? – спросил его Геральт тихо.

– Жабросли. Отличные водоросли, тихоокеанские. Пять галеонов за унцию, – ответил Северус и добавил: – Из моих запасов, разумеется.

Геральт хмыкнул и уточнил:

– Едва ли на месте коробочки лежали пять галеонов.

– Даже записки со «Спасибо» не нашел, – фыркнул Северус.

– Неожиданные таланты у Гарри обнаруживаются.

– У Поттера? Ни за что, у него мозгов не хватит. Это дело рук Грейнджер. И я почти уверен, что Малфой предлагал эти жабросли купить, но Поттер, Грейнджер и Уизли его отговорили, – Северус поднял воротник мантии повыше – на трибунах было ветрено.

Участники по очереди прыгнули в воду – и на этом зрелищная часть закончилась. Геральт внимательно следил за тем, как четверо подростков движутся под водой, но тоже был спокоен – топляков и прочей нежити в озере не водилось, а тритоны нападут только в ответ на прямую агрессию. Не считая задачи дышать под водой – вполне выполнимой, как оказалось, – этот тур был достаточно простым и подходящим для детей. Особенно в сравнении с драконом.

Геральт спокойно следил за тем, как из воды выныривали участники – кто-то со своими «ценными» друзьями, одна девушка – в слезах и с пустыми руками. Все, кроме Гарри. Северус нервно забарабанил пальцем по колену.

– Они у тебя не просроченные были? – спросил Геральт.

– Свежие и проверенные, – ответил Северус.

Время шло, постепенно истекал час, и буквально на последних его минутах вынырнул Гарри, волоча за собой Рона и напуганную девчушку.

– Идиот, – Северус сделал каменное лицо, но едва заметно выдохнул. Каким бы ни был идиотом Гарри, который вообразил, что, если он не спасет оставшуюся пленницу, то она погибнет, он все-таки выжил.

А на следующее утро школа оказалась похожей на большой встревоженный улей. Геральт даже сначала не понял, в чем дело, пока не обратил внимание на то, что никто не завтракает – все что-то обсуждают.

Северус на завтраке отсутствовал, поэтому Геральт был вынужден обратиться с маленькому полугоблину Флитвику за разъяснениями.

Он дернул верхней губой, как будто хотел показать ряд мелких нечеловечески острых зубов, и сунул Геральту помятый выпуск газеты.

На первой странице красовалось изображение Гермионы, которую за плечо обнимал Гарри. Далее шел длинный текст, в котором высказывался целый ряд предположений о том, что девочка любит героев и крутых парней, крутя романы попеременно с Гарри, Драко (сыном богатого папы) и Виктором Крамом, еще одним участником Турнира. Подпись под текстом стояла: «Рита Скитер». Геральт смял газету и швырнул ее на пол. Только что Рита устроила себе очень большие неприятности.

Найдя взглядом лохматую голову, Геральт вышел из-за стола и подошел к Гермионе. Девочку гладили по плечам Гарри и Рон. За ее спиной переминался с ноги на ногу Драко, а перед ней лежала кипа вскрытых писем. Геральту достаточно было посмотреть на одно, чтобы угадать содержимое прочих.

– Гермиона, – позвал ведьмак. Она всхлипнула и замотала головой.

– Она ничего такого не делала! – нервно сказал Рон, но быстро стушевался.

– Я заставлю ее написать опровержение! – сообщил Драко гордо. – Мой папа… – но тоже замолчал, вспомнив, чем в прошлый раз закончилось упоминание папы.

– Гермиона, – повторил Геральт, – пошли.

Девочка сомневалась, но Гарри и Рон почти силком вытащили ее из-за стола, и вовремя – в тарелку с недоеденной кашей шлепнулся, подняв фонтан брызг, еще один конверт – пухлый. Гарри потянулся к нему, но Геральт его опередил, посмотрел на свет, понюхал и сказал:

– Там что-то жгучее. Потом посмотрим. Пошли, Гермиона.

Мальчишки поплелись следом, но были остановлены коротким:

– Вы тоже теперь Гермионы? – и остались в зале.

Девочку Геральт довел до ближайшего класса, пока еще пустого – до занятий оставался почти час. Усадил за парту, отбросил в сторону конверт и вздохнул. Утешитель из него никогда хороший не выходил, но здесь Гермиона хотя бы сможет порыдать почти без свидетелей.

– Я ее найду, – вместо рыданий сказала Гермиона. – И заставлю за это ответить.

– Заставишь, – согласился Геральт.

Девочка пошмыгала носом и сказала:

– Почему все верят? Мне пишут люди, которые меня даже не знают… И в школе… – она всхлипнула, – все будут думать про меня как про… Я не знаю, как теперь смотреть им в глаза.

– Знаешь, – Геральт присел на краешек парты, – там, откуда я родом, ведьмаков осталось очень мало. Мы делаем необходимую работу – очищаем мир от монстров, которые способны уничтожить людей за несколько лет. Но когда я прихожу в город, думаешь, меня встречают приветственными криками?

Гермиона подняла на него глаза, на которых мгновенно высохли слезы.

– Мне обычно кричат вслед «мутант» и «урод», меня могут не пустить в корчму, а некоторые даже прячут от меня своих детей – боятся, видимо, что я их съем. И ничего, хожу по городам, смотрю людям в глаза.

– Это несправедливо, – сказала Гермиона.

– Как есть. Но если бы я дергался из-за каждого, кто подумает обо мне плохо, я бы давно уже сдох. Правда… – он пожал плечами, – это не значит, что я не получаю удовольствия, когда даю в морду особо зарвавшимся.

Гермиона улыбнулась, потом тихо рассмеялась и произнесла:

– Спасибо, Геральт.

Геральт кивнул. Девочка вытерла лицо, встала и направилась к выходу, но Геральт неожиданно для себя подсказал:

– Подумай, как она узнает информацию. И насколько это законно.

Он дал клятву не рассказывать о секрете Риты. Но он не клялся избегать любых разговоров и намеков на эту тему. И почти не сомневался, что Гермионе хватит въедливости, чтобы разгадать эту загадку самостоятельно.

Рита, словно чувствуя опасность, в Хогвартсе больше не появлялась, а в поиске крестражей обнаружилось затишье. Лезть в Литтл-Хенглтон стоило тогда, когда остальные – кроме, возможно, Гарри, – будут уничтожены. А кроме Гарри, оставался загадочный – в Лондоне.

– Давай хотя бы по городу походим, – предложил Геральт. Северус странно на него посмотрел и ответил:

– Ты просто наших городов не видел. Огромные улицы, тысячи железных машин, подземные поезда. Клянусь, тебе этого лучше не видеть.

О каких машинах и поездах идет речь, Геральт не знал, но был вынужден поверить Северусу на слово. Зельевар, кстати, закончил готовить дубликат вещества из подземной пещеры, в одиночку вернулся туда и создал подделку.

– Понимаешь, – пояснил он, – если Лорд нас опередит и решит проверить свои тайники, он не будет вычерпывать зелье – просто убедится, что оно на месте, а внизу лежит медальон.

До третьего тура оставалось два месяца, Крауч-Грюм все также шнырял по школе, но не предпринимал никаких действий, чтобы похитить Гарри. Наступило неприятное вязкое затишье.

Северус ходил по школе чернее тучи – его тоже раздражало витающее в воздухе напряжение. Профессор Дамблдор передал обещанные тридцать галеонов, на которые Геральт приобрел себе новые штаны и сапоги, закупил более или менее пристойной выпивки и все-таки нашел местный бордель.

Гермиона ходила по школе, подняв высоко голову, и сплетни, вызванные статьей, быстро умолкли – впрочем, возможно, этому способствовала охрана в виде Гарри, Рона и Драко, никуда ее не отпускавшая одну. Или проникновенная, но не совсем цензурная речь, произнесенная Геральтом в адрес нескольких идиотов, решивших, что проблемы девочки – повод для веселья. Или то, что особо непонятливые идиоты на себе ощутили всю прелесть усиленных занятий на Мучильне.

Из своего весьма обширного опыта Геральт знал, что затишье обычно бывает перед бурей. О ее начале сообщил вызов в кабинет директора.

Начал Дамблдор издалека – с разговоров об успеваемости студентов, о погоде и сливочном пиве. Геральт не перебивал – понимал, что любому человеку нужно время, чтобы собраться с мыслями. Наконец, описав прекрасного поросенка, которого подают в таверне «Три метлы», директор произнес:

– Геральт, я понимаю, что именно вы с Северусом делаете.

Геральт почувствовал неприятную щекотку в голове и быстро попросил:

– Не копайтесь в моих мыслях, пожалуйста.

Щекотка пропала, директор развел руками:

– Простите старика. Я понимаю, что вас уже не остановить. Но вы должны знать одну вещь, – он наклонился вперед, нависая над столом: – Вы не сможете все сделать за Гарри. Существует пророчество, и оно уже исполняется.

Геральт ничего не ответил, и Дамблдор продолжил:

– Только Гарри может победить Волдеморта. Особой силой, которой обладает.

– И что это за сила? – скептически спросил Геральт.

– Любовь, я полагаю.

Геральт сжал губы, но они все-таки дрогнули в улыбке, как будто он был готов вот-вот расхохотаться. Слишком уж красочно представил, как именно можно завалить Лорда силой любви. Правда, он подозревал, что Гарри этот способ не понравится. Но если понравится лорду – может, он и присмиреет, подобреет и перестанет играть в войну.

Дамблдор вежливо помолчал, а потом продолжил:

– Силу любви недооценивают. Я полагаю, в вашем обществе она не слишком в большом почете, но она – проводник энергии, могущественный и опасный.

– Директор, – сказал Геральт, – просто скажите мне, как. Как вы себе это представляете?

– Я не знаю, – ответил профессор, кажется, честно, – но могу помочь пророчеству исполниться и постараться защитить Гарри.

Геральт поднялся и сказал:

– Профессор Дамблдор, я не понимаю таких игр. Моя работа – убивать чудовищ, и ваш Лорд – одно из них.

После этого разговора Геральт спустился к Северусу и застал того над картой – он без устали рассматривал три почти неподвижные точки в маленьком городке.

– Не вижу смысла больше ждать, – сказал Геральт. Северус вздрогнул и машинально потер предплечье с меткой, которая с каждым днем горела все сильней. – Избавимся от этих трех – и нам останутся Гарри и один неизвестный. Два вместо пяти.

Северус постучал пальцем по карте и ответил:

– Ты прав. Чертовски прав. Когда отправляемся?

Геральт предложил:

– Сейчас.

Была середина дня, смысла откладывать дальше не было. Все эликсиры были готовы, мечи – наточены. Северусу нужна была только волшебная палочка, и она была при нем.

Геральт сунул в карман склянку с ядом василиска, Северус все-таки собрал с собой маленькую сумку с зельями, которая скрылась в кармане его мантии, и сообщил:

– Я готов.

Как и в прошлый раз, они пешком дошли до деревеньки Хогсмит, Северус сразу же создал два портала-камня. Несколько неприятных секунд – и они очутились в небольшой рощице с голыми чахлыми деревцами. Впереди виднелись несколько однотипных домиков со старыми крышами. Литтл-Хенглтон не был городом, это была деревня, причем бедная и запущенная, на всю – не больше тридцати человек жителей.

Покосившийся указатель на дороге сообщал, что через милю с небольшим должен начаться Грейт-Хенглтон, видимо, более крупный город.

Северус коснулся волшебной палочкой плеча Геральта, и ведьмак почувствовал разлившуюся по телу прохладу – он стал невидимым. То же самое зельевар сделал и с собой.

Двумя тенями они пошли по главной и единственной улице.

– Надо попробовать найти дом Гонтов, – шепнул Северус, – едва ли здесь много мест для тайников, а оно – весьма вероятное.

Никаких опознавательных знаков не было, поэтому, не колеблясь, Северус вошел в один из домов и осторожно прочел мысли кого-то из жителей, после чего сообщил:

– Это там, на самой окраине.

Они спустились с холма и оказались возле маленького покосившегося домика. Крыша покосилась, и внутрь заливал дождь и засыпал снег.

– Где толпы мертвяков? – спросил Геральт, дотрагиваясь пальцами до дрожащего медальона.

– Я бы и без них обошелся, – отозвался Северус. – Странно, только стандартный защитный набор.

Несколько минут он стоял неподвижно, после чего объявил: