Текст книги "Зефир в шоколаде (СИ)"

Автор книги: Екатерина Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Но вопрос: захочет ли Антон знакомиться с моей семьёй?

Следующее утро стало кошмаром. Я шла по школьному коридору и понимала, что меня разглядывают, разглядывают так, будто до этого дня и не знали. И чувство такое, что в школьном коридоре тише, чем обычно. Ученики оборачиваются мне вслед, другие педагоги при встрече здороваются чуть слышно и отводят глаза, а я в новом платье, на каблуках, будто сегодня лучший день моей жизни или, по крайней мере, день рождения. Вошла в учительскую, натолкнулась на чужие взгляды, стерпела и негромко поздоровалась. И только Лена смотрела на меня торжествующе и разве что не аплодировала. Я подошла, поставила сумку, а её предупредила:

– Не говори ничего.

Она всё-таки засмеялась, точнее, беззвучно затряслась, не спуская глаз с моего красного лица. А я добавила, причём громче, чтобы все присутствующие слышали:

– Антон сказал, что мы подадим опровержение.

– Что опровергать будете?

Я шепнула ей:

– Не знаю. Но он обещал!

Лена сделала жест рукой.

– Мне ваших проблем не понять, конечно.

– Перестань, – шикнула на неё я. Оглянулась на Марию Сергеевну, неслышно прошедшую за моей спиной, а когда та вышла из учительской, и мы с Леной одни остались, я с облегчением опустилась на стул. И призналась: – Это кошмар, все на меня смотрят. Никогда бы не подумала, что наши дети читают газеты. Я словно через строй прошла.

– За удовольствия надо платить, слышала о таком? А развлеклась ты на этих выходных, надо думать, на всю катушку. – Лена придвинулась ко мне, заглянула в лицо. – Скажи хоть, это того стоило?

Ответить я не ответила, попыталась спрятать улыбку, зато сделала очень тонкий жест, его частенько итальянцы используют, по крайней мере, в итальянских фильмах я видела его не раз, и означал он примерно одно: феноменально.

Ленка странно взвизгнула и выглядела искренне обрадованной. Вот за это я её и люблю, за то, что она умеет от души радоваться чужим успехам.

– Это самое главное, – заявила она, – а на разговоры внимания не обращай.

– Лена, это не разговоры. Это на первой полосе областной газеты. Ты статью читала?

– Читала. Много наврали?

– В том то и дело, что нет. Но преподнесли как-то… неприятно.

– Это их работа, грязь выискивать. А что там про женитьбу на младшей дочери?

– Антон говорит: бред. Но Алиса, моя сестра, в него явно влюблена. И сильно.

– Сколько ей?

– Двадцать два.

Лена легко отмахнулась.

– Другого мальчика себе найдёт. Куда ей с таким экземпляром справиться?

Я нервно усмехнулась.

– Лен, если бы ты её видела, то поняла бы, что я против неё наивная девочка. Она выросла рядом с такими, как Антон.

– Ну, значит, наш змей-искуситель предпочитает молоденьких, наивных девушек с чистыми помыслами.

Я поднялась, провела ладонью по новому платью.

– Видно, что мои помыслы так уж чисты?

Прозвенел звонок, и Лена с неохотой поднялась. А мне сказала:

– Чем больше мужчина тратит, тем сильнее у него привязанность. Поверь, я знаю.

– Я подумаю об этом, – пообещала я.

На следующей перемене в учительской меня поджидал сюрприз: роскошный букет розовых роз. Штук пятьдесят, не меньше. Я к своему столу подошла, оглянулась на других учителей, а мне с милой улыбкой сообщили:

– Тебе принесли, с курьером.

Секунда, две, и я хлопнула ресницами и разулыбалась напоказ. Но ничего не сказала, изобразила загадочность и вернулась к цветам. Наклонилась к ним, чтобы вдохнуть аромат, прикоснулась к нескольким бутонам. А потом вышла в коридор и набрала номер Антона, и тогда уже без всякого умиления поинтересовалась:

– Это что такое?

Он в ответ на мой тон хмыкнул и проговорил отчётливо и с расстановкой:

– Привет, милая. Тебе понравились цветы?

– Огромный букет.

– Как и мои чувства к тебе.

Мы всё ещё говорили про его искренность и мои сомнения, поэтому я лишь рассмеялась, но затем поблагодарила его.

– Спасибо. Красивые цветы. Но не стоило. На работу.

– Я подумал, что если продемонстрирую твоим коллегам всю серьёзность наших отношений, они не станут задавать тебе лишних вопросов.

– Они и не задают, Антон. Они только смотрят, а между собой шепчутся. В общем, ужасный день.

– Серьёзно? А мне помнится, что начался он весьма приятно.

Я как по заказу принялась оглядываться, словно нас подслушать кто-то мог.

– Перестань.

Антон рассмеялся.

– Не красней, на тебе красное платье.

– А тебе обязательно надо мне об этом напомнить. – Я приложила ладонь к щеке, конечно же, она показалась мне излишне горячей. И чтобы сменить тему, я спросила: – Чем ты занимаешься?

– Работаю, Снежинка. Но я приеду к четырём. Не поздно?

– Нет, в самый раз. – Я сделала глубокий вдох. – И, Антон, нам нужно будет поговорить.

– Что случилось? – Он, кажется, отвлёкся от какого-то дела, потому что его голос зазвучал ближе и беспокойнее. – Очкарик достаёт?

– Очк… – Я сбилась на полуслове, догадалась о ком он, и опасливо оглядевшись по сторонам, зашептала: – Антон, ради Бога! Так нельзя говорить о человеке, тем более, тебе незнакомом.

Антон выдохнул в сторонку, но спорить не стал, вместо этого переспросил:

– Так что у тебя случилось?

– Ничего не случилось. Но мне нужно будет с тобой поговорить… обсудить кое-что.

– Как серьёзно это прозвучало. Мне взять на вечер бутылку виски?

– Ни в коем случае. Ты мне нужен трезвый и серьёзный

Антон рассмеялся.

– Как скажешь. – И потребовал: – Поцелуй меня.

– Ни за что, – отказалась я.

– Лера.

– Нет, я не буду чмокать трубку. Антон, вокруг дети, а я уже из их возраста вышла. Надо мной и так люди смеются.

Он тоже надо мной смеялся, в голос, и я, разозлившись, телефон отключила.

К концу дня я решила, что самое страшное позади. Все меня увидели, разглядели, обо мне посудачили, какие-то слухи я, должно быть, пресекла, другие подогрела, в общем, программу максимум выполнила. Но, как оказалось, перед окончанием этого ужасного рабочего дня меня ожидало самое главное испытание, это Станислав Витальевич в дверях своей приёмной, встретивший меня тяжёлым взглядом. Я собиралась мимо пройти, даже дыхание затаила на эти пару секунд, но не повезло, он меня окликнул, причём неприятным, скрипучим тоном.

– Валерия Борисовна, вы не могли бы задержаться на пару минут?

Пришлось задержаться, вернуться на несколько шагов назад и подойти к нему. Коридор, как назло, был пуст и безмолвен.

– Я вас слушаю, Станислав Витальевич. – Я старательно отводила глаза, но чувствовала, что Стас меня разглядывает. Моё новое платье, причёску, а мне, как девчонке, хотелось спрятать руки за спину и качнуться на пятках, но я стояла, прямая, как струна, и смотрела в сторону.

Стас прищурился за стёклами очков.

– Вы не хотите мне ничего сказать?

– По поводу чего?

– Хотя бы, по поводу газетной публикации. Достаточно скандальной, надо заметить. Вы должны понимать, что поведение педагогов, отражается и на репутации школы. Меня это заботит.

Я всё-таки сцепила руки за спиной, сглотнула.

– Эта публикация надуманно скандальна. Я, конечно, раньше не была героиней газетных уток, но, думаю, скандал затихнет сам собой через пару дней. Да и скандалом бы я это не назвала. Скорее это наглое вторжение в мою частную жизнь.

– В частную жизнь, значит.

Я набралась смелости и посмотрела на него.

– Да, Стас, в мою частную жизнь. И, извини, но я не буду тебе ничего объяснять. Видимо, всё закончилось между нами так, как и должно было закончиться. То есть, ничем.

Он попросту пытал меня взглядом.

– И ты заторопилась, как на пожар.

– Не обижай меня, не надо. Я никуда не торопилась… просто у меня в жизни приключился пожар, и нашёлся человек, который с ним справился. Ты не захотел. – Я собиралась уйти, но решила вспомнить о том, что Стас всё-таки мой начальник, и добавила: – Извини меня за подпорченную репутацию школы, я не хотела. Но Антон обещал подумать, как это можно исправить.

– Даже интересно, что он придумает. Чтобы не усугубить, – проговорил он мне вслед, но я запретила себе вдумываться в его слова.

Зато Антон появился с привычной широкой улыбкой на губах, зашёл в учительскую, и словно вместе с ним солнце в комнату вошло, по крайней мере, мне так показалось. Опасный признак, кстати. Но в тот момент я испытала облегчение, во всяком случае, от того, что через несколько минут покину школу, и начнётся приятный вечер, с тёплой ванной, бокалом вина и… Я посмотрела на Антона. О да, с любовью.

– Добрый день, дамы, – поприветствовал он собравшихся в учительской педагогов, заметил Николая Эдуардовича, преподавателя физика, и вежливо добавил: – и господа. – Ко мне подошёл и остановился в шаге, под моим предостерегающим взглядом. От поцелуя отказался в последнюю секунду. Спросил: – Как дела? – Вздёрнул брови, глядя на цветы. – Кто такой щедрый?

Я изобразила улыбку.

– Очень остроумно. Бери цветы, я букет даже поднять не смогу.

– Как скажешь, моя королева. Я для этого бросил все дела, чтобы исполнять твои желания этим вечером.

– Шут, – шепнула я. А коллегам на прощание улыбнулась, немного подобострастно вышло. – До свидания. Желаю всем отдохнуть вечером, хоть немного.

– Всего доброго, Лерочка.

– Заедем пообедать? – спросил Антон, распахивая дверь.

– Может, лучше в магазин?

– О, кто-то готовить собрался?

Я только улыбнулась, шагнула в коридор, и столкнулась нос к носу со Стасом. Улыбка с моего лица стёрлась, я смущённо кашлянула, и негромко попрощалась:

– Всего доброго, Станислав Витальевич.

Стас же уставился на Антона, да и тот на него смотрел, прямо-таки разглядывал, с неподдельным интересом. Букет чуть ли не подмышку сунул, а соперника взглядом смерил. Я за рукав пиджака его дёрнула.

– Антон, пойдём.

Он ещё секунду помедлил, затем повторил за мной:

– Всего доброго. Станислав Витальевич. Приятно было.

Я снова его дёрнула, на этот раз настойчивее, испугавшись, что он сделает какую-нибудь глупость. Но он пошёл за мной, а потом и догнал в один шаг и за талию обнял. Спросил как ни в чём не бывало:

– Что готовить будешь?

– А что ты хочешь?

Он наклонился к моему уху и зашептал, чего именно он хочет. Я тут же покрылась мурашками, на губах расцвела глупая улыбка, но я постаралась её с лица убрать. А Антона упрекнула:

– Ты абсолютно бессовестный, мы же в школе.

– Представляю количество мест в этой школе, в которых парочки целовались.

Я покосилась на свой букет, который хоть и подарили мне с определённой целью, не задумываясь особо о романтике, но всё-таки подарили, и цветы были очень красивые, а Антон нёс его как-то небрежно, всё также, подмышкой.

– Антош.

– Машину новую сегодня взял. Такой движок мощный. Правда, в городе не разогнаться, но сейчас на трассу выедем…

– Антош. Неси цветы нормально. Они мне нравятся.

– А, всё-таки нравятся! А ощутимой благодарности я не увидел, одни намёки.

Но цветы он поднял бутонами вверх, как и положено, а я его после этого под руку взяла. В знак благодарности. И, как примерная женщина, переспросила:

– Так что там с машиной?

– Просто ракета.

Замечательно. Никогда не мечтала прокатиться на ракете, но Антон казался довольным, и я решила порадоваться вместе с ним. Но что сделать, если я не в восторге от спортивных машин? Вот «Жук» – это другое дело. Это удобно, это практично, и капельку экстравагантно… всё ровно в том соотношении, в котором мне нравится.

Недалеко от крыльца был припаркован тёмно-красный спорткар. Антон довольно разулыбался при виде него, прямо мальчишеское выражение восторга на лице.

– Под цвет твоего платья.

Остановилась перед машиной, пытаясь вникнуть и принять его слова, точнее, в них поверить. В то, что мой мужчина приезжает на машине в цвет моего нового платья, после чего пришла к неутешительному выводу.

– Да, нам надо поговорить.

Антон непонимающе нахмурился, но я, решив не опережать события, полезла в машину, после чего приняла у него цветы.

– Лера, что-то не так?

Я лишь головой качнула, не задумавшись о том, как Антон этот жест воспримет. А он, без сомнения, насторожился. И всю дорогу до его дома, косился на меня. То на меня, то на цветы, которые я разглядывала.

– Ты из-за очкарика? – спросил он, когда мы к дому подъехали. Додумался за полчаса.

– Можно тебя попросить? Не зови его очкариком.

Антон из машины вышел, дверью хлопнул, а сам губы недовольно поджал.

– Понятно, из-за него.

– Нет, Антон, не из-за него. Но очкариками людей называют десятилетние дети. Ты этот возраст давно перерос.

– Лер, ну не лечи меня. Боюсь, если я подберу другое слово, оно тебе ещё меньше понравится.

Я поднялась на крыльцо, дождалась, пока он откроет дверь и тогда уже с облегчением передала ему цветы. Они на самом деле весили тонну.

– Кажется, мы уже говорили об этом.

– О том, что я называю его очкариком, или о том, что ты к нему чувствуешь?

Сказать, что я ничего не чувствую по отношению к Станиславу Витальевичу было бы слишком откровенным притворством, поэтому я промолчала. И это же молчание было принято многозначительным и недовольным хмыканьем. Я на Антона обернулась.

– А что ты хочешь от меня? Чтобы я по щелчку пальцев забыла о его существовании?

– Нет. Я хочу, чтобы ты обо мне думала. В свете последних событий.

– Антон, я и думаю о тебе. Как может быть иначе? Но ты же понимаешь, мы со Стасом встречались не один месяц

– Это называется: встречались? Как я понимаю: прятались по углам.

Я рукой взмахнула, то ли обидевшись, то ли расстроившись из-за его слов.

– Всякое бывает. – Я туфли скинула, прошла в гостиную и присела на мягкий подлокотник дивана. Смотрела на Антона, который рывком снял с себя пиджак. – Антош, ты почему так реагируешь? Из-за того, что столкнулся со Стасом в школе? Не заметила, чтобы тебя это разозлило в тот момент.

– Меня и не разозлило. Меня ты злишь, точнее, что ты тут же начала юлить. «Антон, это ничего не значит», «Антон, мы с ним встречались»! Говори, как есть, я тебя не раз об этом просил. Он тебе мозги крутил, вот и всё.

В этот момент я от возмущения рот открыла.

– Ах, то есть мне стоит говорить, как есть? Всем? Что я такая дура, что меня за нос полгода водили, а я это позволяла ему. Ты этого хочешь?

Под моим взглядом и тоном, Антон отступил. Вздохнул, разглядывал меня исподлобья, затем подошёл ко мне. Подступил осторожно, как кот, разглядывал меня сверху, потом ладони мне на плечи положил. Я смотрела в сторону, за его плечо, но когда Антон ко мне наклонился и прижался губами к моему плечу, отворачиваться не стала.

– Прости. Ну, не нравится мне этот очкарик. Как он смотрит на тебя.

– И как же он на меня смотрит?

– Ты знаешь как. – Коснулся пальцем моих губ, наклонился, но от поцелуя я отказалась, отклонив голову немного назад. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. В какой-то момент его взгляд стал не на шутку напряжённым, губы дёрнулись, но Антон за секунду с собой справился, и на поджатых губах появилось подобие улыбки. – О чём ты хотела поговорить?

– Не о нём, Антон.

– Нет? – Тон был таким невинным, что было бы смешно, если бы не было так грустно, честно. И я тихо спросила:

– Мы ссоримся?

– Я не знаю. У меня были планы на этот вечер… куда более увлекательные. – Его руки переместились на мою спину, спустились ниже и притянули ближе. Антон устроился между моих ног и теперь смотрел мне в лицо сверху. Если бы придержал мой подбородок, я бы от поцелуя увернуться не смогла, но он и не настаивал. Вглядывался в моё лицо и выглядел задумчивым в этот момент.

– У меня тоже, – призналась я, и тоже сделала попытку улыбнуться, и моя улыбка вышла смущённой. – И не думала, что они тебя обрадуют.

– Что так? Ты всё ещё думаешь о статье?

– А как я могу о ней не думать? И понимаю, что никакого опровержения не будет, потому что опровергать нам нечего. Всё так, как и написано.

– Снежинка.

Я головой качнула, отказываясь от его поддержки и успокоения. Но при этом сама его коснулась, чтобы в самый трудный момент быть поближе и иметь к его телу прямой доступ. Поэтому обняла его за талию, уцепившись пальцами за пояс его брюк. А следом серьёзным тоном проговорила:

– Антон, я весь день думала.

Он брови сдвинул.

– Звучит страшно.

Я дёрнула его за ткань рубашки.

– Послушай, я серьёзно.

– Не сомневаюсь.

– Антон, я хочу, чтобы ты встретился с моей мамой.

На секунду повисло молчание, Антон смотрел мне в лицо и выглядел озадаченным.

– Ты об этом хотела со мной поговорить?

– Да, – созналась я. И тут же принялась оправдываться: – Я понимаю, что всё слишком быстро. В конце концов, мы знакомы… то есть, мы с тобой… – Я снова сбилась и отчаяния едва не застонала, а Антон поторопился кивнуть и успокоить:

– Я тебя понял.

Я на самом деле испытала облегчение, кивнула и поторопилась продолжить, пока слова в голове были подходящие.

– Да, хорошо, что понял. И я всё понимаю, что слишком рано, слишком быстро, и, вообще… неизвестно стоит ли. Спешить, в смысле. Но мама… – Я голос понизила, пытаясь донести до него степень серьёзности моего положения. – Она мне ещё не звонила. Я думаю, что она не видела газету, она же в деревне, а там свежей прессы не бывает, всё с задержкой дня на два-три. А тётки… скорее всего, они не хотят её расстраивать. Но она всё равно узнает! И придёт в ужас. И мне нужно будет как-то объяснять… своё поведение. И если ты согласишься, – я разглядывала его бледно-голубую рубашку, потом ладонью по ряду пуговиц провела, – наденешь костюм, я буду тебе очень благодарна.

В лицо я ему не смотрела, таращилась на его живот, а Антон придержал мою руку у пряжки своего ремня. Переспросил с намёком:

– Насколько благодарна?

От его тона я невольно закатила глаза, а руку свою в возмущении освободила.

– Антон, ты можешь быть серьёзным?

– А я серьёзен, – тут же заявил он. Волос моих коснулся, потом серёжки в ухе. – И как твоя мама отреагирует на меня? – спросил он.

– Если ты будешь серьёзен и корректен, то, думаю, её это успокоит.

– Правда? – в его тоне мне послышался намёк, и я подняла глаза к его лицу, пытаясь понять, что у него на уме.

– А ты намекаешь на что-то конкретное?

– Ну… – Он многозначительно качнул головой. – Некоторые люди реагируют на меня с удивлением.

– Да? А ты никогда не думал, что они реагируют на твоё поведение и выражение самодовольства на твоём лице?

Он глаза на меня вытаращил и рассмеялся.

– Вот так значит? Ты права, я об этом не думал. Особенно, о моём самодовольстве.

– Зря, – ответственно заявила его, и затормошила его. – Так что? Ты познакомишься с моей семьёй?

– Конечно. Если ты этого хочешь.

Я с облегчением улыбнулась.

– Замечательно.

– Давай познакомимся с родственниками, – продолжил он. – И поженимся.

Улыбка медленно стёрлась с моего лица. Поторопилась уточнить:

– Мы?

Антон кивнул. Внимательно смотрел мне в глаза, не выглядел задорным или насмешливым, он выглядел хитрым, как лис. И я заподозрила издёвку, даже рассмеялась коротко. А он сказал:

– Я серьёзно, Лера. Нам надо пожениться.

– Ты с ума сошёл?

– А ты не хочешь замуж?

Я инстинктивно отодвинулась от него и свалилась с диванного подлокотника, слишком отклонившись назад. Забарахталась на диване, а Антон мне руку протянул. А сам сказал:

– Не надо так на меня смотреть. Я тоже думал весь день, кстати, о том самом опровержении. И ты права, Снежинка, опровергать нам нечего, только воду больше мутить, чтобы круги расходились. – Антон диван обошёл и сел рядом со мной. Я уже не возилась, сидела, сложив руки на коленях, и таращилась на него, а он повернулся ко мне, устроив локоть на спинке. Посмотрел мне в глаза и выглядел в этот момент настолько проникновенно, что осталось лишь поаплодировать его умению подстраиваться под любую ситуацию. Даже под такую. – Подумай, если мы поженимся, это очень многое объяснит окружающим. И твоим родственникам, и моим… наверное. По крайней мере, успокоит и слухи стихнут. Ты снова станешь порядочной девушкой, которая целуется только с мужчиной, за которого замуж собирается.

Видимо, последней фразой он пошутить пытался. Я не рассмеялась. Я пребывала в шоковом состоянии, всё ещё не понимая, что на него нашло. Я понимаю, придумать что-нибудь, если честно, я и ждала от Антона идеи, решения, но не такого же… кардинального! И я была ошеломлена, изумлена, но в то же время, как и любая женщина на моём месте, я в этом уверена, на подсознательном уровне принялась размышлять. Присмотрелась к Антону, представила себя в свадебном платье, его рядом, в костюме, вокруг родственники и друзья, цветы и поздравления… Уже в следующую секунду я головой мотнула, пытаясь избавиться от наваждения, но сделать это было не так просто. У меня заколотилось сердце и стало жарко, кажется, на щеках даже румянец проступил. Я пыталась дышать, размышлять трезво, напоминала себе, что мы знакомы с ним без года неделю, и выходить замуж после нескольких дней, что мы провели вместе в постели, попросту глупо и недальновидно. Да и не предлагает Антон мне брак по любви, потому что любви-то нет, она при всём желании созреть и родиться не могла. Значит, не брак, значит, сделка. Или что-то вроде того.

– Фиктивный брак? – спросила я.

Антон немного замешкался, а продолжил осторожно, подбирая слова.

– Что означает «фиктивный брак»? – задал он мне встречный вопрос. – Когда люди друг другу чужие, но их объединяет общий интерес. Так? Но разве мы чужие? – Антон коснулся моего плеча, затем поднял руку к моему лицу. – Малыш, конечно, всё это глупо, поспешно и, наверное, не к месту. Но мы сейчас в такой ситуации находимся, причём вместе, что нам неплохо бы задуматься об этом всерьёз. Лера, это на самом деле решение. Мы успокоим общественность, подадим опровержение в виде объявления о свадьбе, успокоим твою маму, – с нажимом проговорил он и в этот момент улыбнулся. – И мою, кстати, потому что она уже несколько лет пребывает в отчаянии по поводу моего нежелания обзаводиться собственной семьёй. – Он снова меня погладил. – А ты ей понравишься.

– Антон, это всё слова.

– Понимаю. Но у нас всё очень интересно складывается, разве нет? Мы не расстанемся завтра, и думаю, что даже через неделю не расстанемся. По крайней мере, я надеюсь. Так почему бы нам не прожить наши отношения со штампом в паспорте? Кого это касается кроме нас с тобой? А потом решим.

Я внимательно его слушала, и в душе у меня царила полная сумятица. Я была растеряна и не знала, как реагировать. Точнее, понятия не имела, что ему отвечу в следующую минуту.

– Решим, когда разводиться? – Никак не могла заставить себя улыбнуться. Даже лёгкого тона не получалось, наоборот, я боялась, что голос дрогнет, и Антон поймёт, насколько я взволнована.

Антон тут же меня упрекнул.

– Ты опять ищешь негатив. Зачем думать о плохом? Тебе со мной плохо?

Я его руку от своего лица оттолкнула.

– Прекрати со мной сюсюкать. Думаешь, я не понимаю, для чего тебе это нужно?

Он глаза на меня вытаращил, получилось у него весьма искренне, даже возмущение во взгляде проскользнуло.

– Для чего?

– Антон, я не дура!

Он выдохнул.

– Ты опять меня подозреваешь, – посетовал он. – А я, между прочим, только о твоём благополучии забочусь. Тебя эта ситуация заботит куда больше, чем меня. К тому же, я мужчина, мне репутацию беречь не надо.

– У тебя нет репутации. Ты хозяин «Чёртового колеса».

– Это тоже верно. Но мы подпишем брачный контракт, и всё о чём мы с тобой говорили – про деньги и наследство, пропишем чётко и ясно, чтобы ты не беспокоилась.

– Я не об этом беспокоюсь, Антон. Но брак… Люди так не женятся!

– Как? Без любви? – Я молчала, но весьма выразительно. И тогда он спросил: – А ты меня не любишь? Совсем?

Я кусала губу, разглядывала его, не в силах выдавить из себя ответ, и так и не смогла этого сделать. Вместо этого с лёгким ехидством спросила:

– А ты меня?

Несколько секунд, что мы в молчании смотрели друг на друга, показались мне вечностью. В какой-то момент стало совсем невыносимо, я отвернулась, а Антон придвинулся ко мне. Объятия раскрыл, и я его обняла. Он рукой по моим волосам провёл, прижался щекой к моей щеке.

– Ты мне очень нравишься, Снежинка. Ты особенная. Ты красивая, чудесная девочка. И умная. Ты же сама понимаешь, что говорить о любви сейчас, преждевременно. Но нам хорошо вместе, и я считаю, что для брака этого достаточно. А дальше видно будет. – Его рука спустилась на мою спину, потом ещё ниже, на мои ягодицы, и Антон при этом так вздохнул, что я стукнула его кулаком между лопаток. Он портил момент. Предложение делает, о браке говорит, о будущем, хоть и неизвестно, насколько долгом совместном будущем, а думает о том, что находится, куда ниже души и сердца. Правильно моя тётя говорит, что у всех мужиков мозги в штанах, и чем дольше живу, тем больше в этом убеждаюсь. Грустно.

Я отодвинулась от Антона, волосы пригладила. Антон смотрел на меня пристально и с ожиданием, и в его взгляде не было и намёка на желание немедленно сочетаться браком. Хотя, думаю, в моих глазах тоже было больше сомнений. Что совсем не мешало мне именно в этот момент продумывать фасон свадебного платья и новый виток объяснений с мамой.

– Так что ты мне скажешь? – спросил Антон через минуту.

– Зависит от того, что ты хочешь от меня услышать.

– Я тебя замуж позвал.

Я смотрела на окно.

– Не помню такого.

Антон негромко хмыкнул, после чего спросил:

– Снежинка, ты станешь моей женой?

Секунда, в которую я мысленно назвала себя дурой, потом другая, когда я окинула взглядом гостиную его дома, и третья, когда я едва заметно кивнула и сказала:

– Да.