Текст книги "Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лоринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Он ухмыльнулся и текучим движением оказался рядом.

– Не подходи! – от совершенно девчачьего визга меня удерживало только собственное достоинство. Но если бы люди могли управлять снаррами, наш мир звался бы не Ниарисом, а как-нибудь по-другому. Чудокраем, например. Руки шантажиста легли мне на плечи – я зажмурилась, по-хозяйски прошлись по волосам, очертили скулы, посылая по коже морозную дрожь… и отпустили. А может, это я от страха ничего не почувствовала? Зря закрывала глаза, получается?

– А что-то было? – спросила я шепотом, все еще пребывая в каком-то тумане от произошедшего.

– Можешь быть спокойна, я не совращаю детей, – снарр с безмятежным видом сидел за столом и наливал вина, – а ты, я теперь понял, сущее дитя.

Несмотря на то, что поцелуй с несносным эльфом совершенно не входил в список желаний, прозвучало обидно. В школе моя репутация была почти безупречной – и для наставников, и среди студентов. Парни принимали меня за равную в управлении вивернами и охотно звали в свою компанию, девушки – все, кроме Лили – сторонились, но когда было нужно, охотно прислушивались. И никому в голову не пришло бы назвать меня ребенком.

Нет, ну сколько можно самокопания! Будто мне не все равно, что думает этот эльф.

– Верно, для тебя я и впрямь дитя, – язвительность в моем голосе вполне искупила унижение, – учитывая, насколько ты стар.

– Мой возраст не дает тебе покоя? – снарр усмехнулся и подал бокал, наполненный на три четверти, – Мне около двухсот.

Двухсот… он прожил столько лет и проживет в сотни раз больше… А по линии моей жизни фитиль уже подожжен. Первым порывом было выплеснуть вино ему в лицо, но это слишком… по-детски. Прицепилось же, не хуже репея!

– Я хочу уйти, – произнес деревянный голос, непохожий на мой, – немедленно.

Невыносимо тратить драгоценные секунды на неприятное общество, только и напоминающее о том, что неминуемо произойдет.

– У нас был договор, – снарр вложил ножку поразительно тонкого хрустального бокала мне в руку – тепло его ладоней я воспринимала как со стороны, – ты должна отзавтракать со мной, а потом иди, если захочешь. Куда угодно. Выпей.

Под тяжелым взглядом я отпила глоток. На удивление чувствуется крепость, при том что вкус в меру терпкий, в меру сладкий. Идеальный.

– Это старое эльфийское вино, – пояснил блондин, прочитав мой неозвученный вопрос. Что ж, даже кровь-противоядие не помешает насладиться напитком. Слава Солнцу, Фил ничего не прибавил про список и дал возможность урвать эту радость у судьбы.

В то же время цветы на арках расцветились особо яркими красками, солнечные лучи скользнули по мраморной плитке замысловатым узором – напомнившим ридгийскую роспись хной, а еда стала вызывать неподдельный аппетит.

Я взяла блинчик с каким-то деликатесом в качестве начинки и обвела взглядом океан. Из-за высоты не доносилось ни звука, кроме ветра и журчания искусственных водопадов здесь же, в нишах на террасе.

– Где мы находимся?

– А я уже было думал, что не спросишь. Редкая нелюбознательность для одной из лучших учениц, – кажется, у меня уже иммунитет к его словесным экзерсисам – или же вино действует на меня сильнее, – Селестар, как ты знаешь, начинает гряду Хрустальных гор, за ней Солнечный океан. Мы на одном из безымянных островов.

Про океан знает каждый ребенок из жреческой школы, которую посещают все с семи лет, но никому не удавалось пересечь неприступную гряду. С уроков истории я помнила, что она защищает империю от вражеских кораблей. И вот я тут. Расскажу друзьям, не поверят.

Вино расслабило меня настолько, что я начала получать искреннее удовольствие от этого утра – самого потрясающего в моей жизни, без преувеличения. Требовала еще выпить, пробовала неведомые кушанья и громко хохотала, когда они не оправдывали ожидания.

– А похоже было на огуречную пасту! – живот болел от смеха, а горло горело от ядреной приправы.

– Кто же заставлял тебя есть ложками! – эльф тоже веселился. Как я могла считать его врагом, если он такой приятный собеседник?

– Но дома мы мажем ЭТО на хлеб! – на глаза выступили слезы, – размешиваем с тертым сыром и чесночком… А тут будто один чесночок и положили! Был бы ты простым человеком, поиграли бы в угадайку вместе. Как орк с эльфом из романа Алиссана, не читал?

Взгляд Фила стал серьезным. Я чем-то его опечалила? Может, упоминание орка для современного эльфа оскорбительно? Но почти забытый классик первой эпохи действительно писал про таких разных побратимов. Я сама видела орка лишь однажды в далеком детстве, когда его везли в железной клетке… на каменоломни, наверное? Зеленокожие варвары давно не пересекали залива.

– Тебе хватит, выпей вот это, – со мной говорил суровый брат-близнец того весельчака, что подливал вино в бокал и смеялся над каждой моей шуткой.

– Если мне не понравится, с тебя… с тебя… – так и не придумав достойной компенсации, я махом опустошила серебряный пузырек. Ну и гадость! И ощущения такие, будто все мысли кто-то решил по-быстрому простирнуть на реке. До чего же голова кружится!

– Сейчас пройдет, – мрачно пообещал снарр… отнюдь не друг, а мой шантажист и практически похититель! И это ему я приделывала пушистые усы из укропа? Как он только стерпел? Я замаскировала рвущийся смех под кашель от снадобья.

– Что. Со мной. Было? – после отрезвления все мое недавнее веселье воспринималось как старый – страшный – сон.

– Я хотел, чтобы ты получила немного удовольствия, – усмешка криво разрезала гладкое лицо с твердой челюстью, – но раз ты не способна на это сама, пришлось помочь.

– Очень любезно с твоей стороны, – «сон» то и дело подкидывал воспоминания, за которые было стыдно. Нет, ничего неприличного, но я общалась с этим мерзавцем, как с другом. А он считал себя вправе решать, какие эмоции мне испытывать. Не по-людски это, как сказал бы деда, не по-людски. Даже если им руководили самые добрые мотивы.

– Что ж, перейдем непосредственно к делу, – снарр переплел изящные пальцы перед собой, на безымянном пальце левой руки сверкнул золотой перстень.

«Обращай внимание на детали, – учил деда годы назад, – глава рода всегда носит печатку на левой руке, на безымянном пальце. Младшие сыны – на правой». Дед Фрайт готовил меня к успешной жизни среди снарров… Знал бы он, чем все обернется – увез бы в самую глухую провинцию. А я, даже осознавая полную бессмысленность новой информации, продолжала ее воспринимать. В какой-то момент подключилось любопытство, и захотелось узнать имя рода моего шантажиста. Вот только герб с моего места не увидишь.

– Признаю, я ошибался во многом, – ровным голосом проговорил снарр. Ничего себе, в северных лесах, наверное, все гхары передохли! – когда с тобой случились… неприятности, я решил, что ты – идеальный шанс. Был уверен, что схватишься за соломинку, не раздумывая. Кто ж знал, что в тебе взыграет глупое благородство.

Так, лучше молчать – глядишь, быстрее отпустит домой, и можно будет продолжить свой путь за зельем.

– Придется кое-что пояснить, хотя мы никогда не выдаем свои секреты… людям, – красноречивая пауза перед последним словом яснее некуда подчеркнула отношение эльфов к смертным, – кроме малой части, что вам дозволено узнать, и чем разрешено пользоваться. Семьдесят лет назад Совет ввел закон о массовом обращении артефактов среди желающих стать укротителями. Проводились эксперименты, строились школы. Как думаешь, зачем?

«Чтобы возвысить людей на новую ступень развития?» Так бы ответил Карлион, преклоняющийся перед Селестаром? Для него они боги, или же магистр хотел, чтобы все так считали? «Знание – это оружие, – всегда говорил деда, – но излишнее знание – печаль». Однако, никогда не проводил границу между нормальным и «излишним». Похоже, я сделала шаг по запретной территории. Было тревожно, как в сумеречном лесу без фонаря.

А эльф выглядел искренне заинтересованным в моем ответе. Не каждый наставник смотрит на учеников подобным образом, и я смутилась, обнаружив в нем эту неожиданную грань. Хотя… где гарантия, что он не играет?

– Не знаю, – пока я была не готова к откровенности, – я соглашалась выслушать, но не отвечать.

Фил понимающе хмыкнул.

– Совету нужна была сила против истайров. Хрупкий мир трещал по швам, приграничные стычки учащались. Лунных всегда было больше, и они прекрасно владели укрощением. Нам же требовалось оружие… и солдаты, – от пристального взгляда мой значок чуть не плавился (с того памятного дня я его носила на всякий случай даже поверх простой холщовой рубахи). А эльф продолжал, – Забыв гордыню, великие лорды обратили внимание на смертных.

А он говорит так, будто не относит себя к из числу, мелькнула едва уловимая мысль. Ну все верно, он вряд ли входит в Совет.

– Людям выдали артефакты, благодаря которым виверны перестали воспринимать вас как мясо, обучили искусству укрощения. Цель была достигнута – истайры признали силу Снартари и больше не стремились пересечь границу. Хочешь мира – готовься к войне, как гласит снартарийская пословица.

А я сидела громом пораженная. Вот она, эльфийская мудрость во всей красе. И все, в принципе, правильно, только осадок горький. Сколько раз Карлион говорил о нашем величии? О начале эпохи людей? В учебниках не было ни слова правды, одна сладкая ложь.

– Я опечалил тебя?

Мягкий, приятный голос – таким только баллады петь – неимоверно раздражал, как и его обладатель.

– Давай ближе к делу, – отрезала я, – вы не выдаете секретов людям, но у тебя нет иного аргумента, кроме как открыть ту малость, что нам позволено узнать от вас, великих снарров, – и то потому, что я твоя заложница, вне зависимости от итога сегодняшнего разговора.

– Не ерничай, – почему он снова говорит так мягко, что хочется разреветься? – мы живем несколько обособленно, все верно. Но опять же, почему? Мы тоже уязвимы, и защищаем себя доступными нам методами.

Я вскинула глаза на эльфа – впервые после неприятного откровения отвлекшись от созерцания узорчатой скатерти. Снарры – и уязвимы? Не укладывалось в голове. Но если их настолько мало, вполне может быть. Чисто теоретически, если бы люди перестали на них молиться, осознали себя как равных и способных к конкуренции, то могли бы истребить… захватить власть. С такой точки зрения снарров можно понять.

– Вот и замечательно, что одно недоразумение разрешилось, – Фил отсалютовал бокалом, – пора перейти ко второму.

Ко второму… тоже недоразумению?

– Что ты имеешь в виду?

– А не догадываешься? – глаза-изумруды зачарованно сверкнули, – несмотря на девичьи глупости, в твоей голове находится место не только для них, – это он так своеобразно похвалил или посмеялся? – поняла, для чего мне грифон, но видела мои мотивы только сквозь призму мерзавца и шантажиста.

Только не спорить… Я глубоко вздохнула и всем своим видом продемонстрировала, что готова внимать дальше.

– Тебе, полагаю, известно, что в Совете двенадцати заседают клахды, великие лорды, – возможно, мне показалось, но на его лице промелькнуло что-то похожее на уважение – оттого, что не поддалась на провокацию? – их двенадцать, а родов, пусть и исхудавших – тридцать два, – тут я поймала себя на мысли, что когда эльф говорил нормально, без издевок, его голосом можно заслушаться. …И почти с усилием вникала в смысл.

– Ты была права насчет переворота, – говорил снарр, и я наконец вынырнула из блаженно-вязкой топи, держась за нить повествования обеими руками, – пребывавшие в тени не пожелают там оставаться еще на пятнадцать лет, – спасибо, деда! – Великие лорды грызутся друг с другом не хуже дворовых собак, и даже строжайший запрет на нанесение физического вреда не всех останавливает. Но ты ошиблась во мне.

– Правда? И в чем же? – напрочь забыла, что обещала себе не вступать в диалог.

– Я не желаю зла империи. Напротив, хочу избавить от паразитов.

– Путем гражданской войны? – я вскочила на ноги, – тебе надоело быть в тени, поэтому ты готов пожертвовать страной ради места под солнцем?!

– Страной сейчас жертвуют лорды, набивая карман и увеличивая налоги, – ответ прозвучал так невозмутимо, что заставил устыдиться моей эмоциональной вспышки. Снарр все так же расслабленно сидел в белом кресле, держа бокал на весу, – я хочу сплотиться с теми, кто лоялен к людям. Все произойдет тихо и быстро, искра не успеет разгореться. Никакой войны.

– Если хочешь тихо и быстро, почему бы не нанять убийц? – я позволила себе усмешку. Не верилось, ни на гран не верилось в правдивость его «честных намерений».

– И это говорит одна из лучших учениц! – снарр притворно-сурово покачал головой, – в Селестаре все сплелось в такой клубок, что не понять, чьи сети захватили черную гильдию, а чьи – добычу мерцающей соли, кто из ковена поддерживает Совет, а кто работает на «теневиков», ждущих своего часа. Думаешь, никто не предпринимал попыток убрать ближнего? Иногда они увенчивались успехом, но то единичные случаи. Нельзя перебить всех из одного укрытия. Его быстро обнаружат.

Снарр говорил со мной как с равной, и оттого было куда более стыдно за свою недалекость, чем если бы он позволил себе снисходительность.

– Скажу больше – даже если в моих руках будет вся магия империи, а за спиной – лучшие наемники, нельзя войти в зал советов широким шагом и смести все на своем пути. Это и приведет к войне. Каждый лорд потянет за собой свою часть лоскутного одеяла, ныне единые солдаты встанут под разными флагами. Узел нельзя рубить, его надо распутывать.

– И его никак не распутать без вмешательства… в естественный процесс? – признаться, эльф взял за привычку меня впечатлять. Ему бы на трибунах ораторствовать.

– Нет. Я, увы, не всесилен, – он развел руками и плеснул себе вина, – но переполох в курятнике ослабит бдительность лордов, алчность всегда застилает взор…

– То-то я и вижу!

– Милая моя девочка, – в изумрудных глазах блеснули задор и насмешка, а мне предельно ярко вспомнилась наша беседа в парке, когда он сорвал месть Лайзиенне. И прикосновение его руки к моей щеке… Так, что кожа прямо сейчас начала гореть, – говори, что тебя смущает.

– Твое якобы желание сплотиться с лояльными к людям, – проговорила я, стараясь не думать о второй вещи, смущающей не меньше первой, – в чем твоя выгода?

– Всего лишь хочу, чтобы моя раса не исчезла с лица Ниариса, – на его лице не дрогнул ни один мускул, – Вас много, и однажды может статься так, что вы пойдете на Селестар. Я не могу этого допустить.

Хм. Звучало правдоподобно. Эльф не превозносил благородство, что совсем не вязалось бы с его шантажом, а открыто говорил о своих интересах. И определенно в его словах было зерно истины. Но что, если клубок запутается еще сильнее? Так, что рубить придется несколько узлов?

– Пожалуй, с тебя достаточно, – снарр поднялся из-за стола и подал руку, – идем, верну тебя домой. И подумай, хочешь ли ты лучшей судьбы не только для себя – для своего народа.

В голове отчаянно зазвенело.

– Подожди!

– Да, Сайерона? – от обертонов его голоса я была готова полюбить свое эльфийское имя, – что-то не так?

– Почему я? – вырвался на волю давно мучавший вопрос. Отчасти ответ на него был – мать-грифонша не выносит мужской энергетики, но ведь я отнюдь не единственная студентка, – ты мог бы поманить ту же Лайзу, например… Любая достала бы для тебя яйцо и даже расписала, как на праздник жизни. Не тратил бы время на лекции и убеждения.

– Все просто, – он ошеломительно улыбнулся, – у твоей Лайзы сноровки не хватит. Как и у всех остальных.

***

Эльф оставил меня на площади – той самой, куда вывела арка с Арены. На вопрос, почему переместил именно туда, он пояснил, что площадь как точка приема втрое экономит энергию кристалла. Ну да и гхар с ней. Снарр исчез в новой вспышке, привлекая внимание прогуливающихся, и я добрела до кованой скамьи с орнаментом циклонии – символом бывшей императорской власти. Красивый маленький цветок, нежнее цветущей вишни, вот только края лепестков заостренные, как шипы, и такие же колючие. Помню, в детстве поранилась о такой, когда из чистого любопытства лезла через увитый циклонией забор в среднем городе. В нижнем она не росла и с тех пор всегда ассоциировалась с богатыми домами.

Откинувшись на покатую спинку, я прикрыла глаза, ощущая себя не двадцатилетней, а по меньшей мере ровесницей моего знакомого эльфа. Тень большого клена укрывала естественным шатром, защищая от яркого снартарийского солнца и от посторонних глаз. Можно было спокойно поразмыслить обо всем, что поведал снарр.

Начнем с информации о нем самом. Ничего нельзя проверить, а значит и верить пока не стоит. Тем более имя он скрывает. Знаем только то, что он глава рода, один из «теневиков», затеявший глобальный переворот вместо обычной предвыборной борьбы. Предыдущие выборы я не помнила из-за малого возраста, но деда как-то рассказывал, что все приближенные ко двору – мелкое дворянство, старшины цехов и главы гильдий – в определенный день приходили в храм и опускали монетку в непрозрачный сосуд с гербом кандидата. Сосудов было тридцать два, выданных монет – двенадцать. По большей части лотерея, но каждый всячески стремился склонить народ на свою сторону. Когда кампания начиналась, под флагом того или иного рода проходил парад увеселительных действ – турниры, ярмарки, представления, на которые съезжалась вся империя. От пятилетней меня в памяти запечатлелся пестрый калейдоскоп красивых одежд, иллюзорные бабочки и вкус мятного пряника. Каждый стремился перещеголять соперника в роскоши и расточительстве… это и сказывалось на казне, о чем толковал деда.

Итак, вернемся к снарру. Фил, гхар его за пятку. Не мог придумать нормальное эльфийское имя, или честь не позволила? Как я уже убедилась, по отношению к своим у него имеются определенные принципы, а вот к людям… Хорошая причина не доверять. Однако, его доводы были разумны, этого я отрицать не могла. Скажи он, что хочет перебить всех, как свиней, и провозгласить себя единственным владыкой, я бежала бы подальше от такого безумца. Он прав, империя слишком велика, чтобы подмять под себя трон и не встретить сопротивления. Жертв не хочет, это давало еще одно очко в пользу снарра. А что, если мы и правда станем жить лучше?

Поломав голову над этой дилеммой с полчаса, я не нашла лучшего решения, как пойти к ближайшему колодцу гаданий. Таковой имелся на каждой площади. Никогда не верила в его правдивость, но мне был необходим хоть какой-то совет.

Мраморная беседка с округлым куполом, пропускающим свет ровно посередине – прямиком над колодцем, обнаружилась быстро. На уровне пояса была вырезана ниша, в которой всегда лежали обтесанные деревянные прутики – кидаешь такой в воду (обязательно через плечо), и если всплывет, то ответ на твой вопрос положительный. Ежели потонет – то и так ясно.

Неловкими пальцами я взяла прутик, растревожив аккуратную горку – очевидно, с самого утра посетителей не было, или было мало. Нишу наполняли на рассвете.

Левой рукой я бросила медную монетку – в знак почтения богу Солнца. Толща илистой воды лениво всколыхнулась и забрала подношение. Я крепче сжала прут. Только бы его не забрали так же…

«Нужно ли идти за яйцом?»

Сердце забилось пугливым зайцем. Ей-богу, словно от глупого колодца зависит моя жизнь. А жить хотелось. Так хотелось верить, что снарр говорит правду.

Я медленно развернулась, готовая бросить прут и узнать ответ – каким бы он ни был. Замах. Всплеск. Вздох.

Обернулась. Ветка лежала на воде и не собиралась отправляться на дно. Выдохнула. Но надо проверить – так сказать, закрепить результат. Я полезла в карман за второй монеткой. Что, во имя Солнца…?! На ладони лежало чистейшее золото. Да у нас с дедой даже серебрушки нечасто водились, а тут настоящий золотой, блестящий всеми гранями барельефа Селестара…

Я быстро осмотрелась по сторонам. В нижнем городе любили практиковать «подкидон»– в карман жертве подкладывали деньги, драгоценности, что угодно, а потом обвиняли в краже и требовали в два раза больше. Если отдать долг было нечем, его записывали в городскую долговую книгу, бывало что и на пожизненную выплату.

Вокруг никого подозрительного не наблюдалось – чинно прогуливалась пожилая пара, какой-то менестрель у дороги наигрывал на лютне, пару раз пробежал мальчишка с корзиной горячих булок. Ныне пустой постамент облюбовали голуби. Обычный будний день в хорошем районе. Но возможно, только на первый взгляд.

Загребла полную горсть – как я думала, медяков – так, чтобы не было видно с площади. На всякий случай.

Чистейшие золотые. От непривычного блеска заболели глаза. Я засунула их обратно почти с суеверным страхом, и пальцы наткнулись на свернутый лист бумаги.

Записка. Губы невольно растянулись в улыбке. Знакомая печать Селестара – не ставит, хитрец, свою. Но доступ к государственной имеет…

«На траты для твоего списка. Ф.» – лаконичен, как никогда. На углу улицы, примыкающей к площади, взгляд выхватил яркую вывеску салона. Так вот почему он телепортировался сюда, и вовсе не в целях экономии кристалла – а может, совместил полезное с полезным.

На душу легла тяжесть, сравнимая с весом потяжелевшего кармана. Он считает, что если я из нижнего города, то меня можно купить? Удлинять волосы расхотелось, любая мысль об этом теперь отдавала грешком.

…Интересно, а сколько платьев можно пошить на эти деньги. Даже половины хватит, чтобы жить припеваючи несколько лет. Возможно, даже переехать… С ценами на приличную недвижимость я была знакома очень поверхностно.

Нет, нельзя позволить искушению одержать верх.

Оставшийся день я провела с дедой, выспрашивая о каждой подробности своего детства – будто все еще сомневалась в принятом решении. Домашний непритязательный уют оградил от мыслей о снарре, но наша связь была дремлющей змеей, и этой ночью она подняла голову, стоило моей коснуться соломенного тюфяка.

Мужская фигура в саже и копоти пробиралась меж черных валунов – обугленных лавой? – пока не склонилась перед высоким дольменом. Несмотря на грязь на лице и изглоданные лохмотья вместо одежды, я безошибочно узнала снарра.

– Ты прошел четвертое испытание – огонь, – казалось, говорили сами обсидиановые камни, отдаваясь эхом о стены ущелья, – ты больше не испытаешь боли физической, но никто не застрахован от душевной. Всегда помни об этом.

– Не беспокойся, – снарр поднялся с колен, – у меня давно нет души.

Я поразительно близко увидела его глаза, необычайно яркие на фоне сажи и копоти – они глядели вдаль, сквозь меня и пространство, наполненное то ли пеплом, то ли снегом – как подушка богача перьями. Смотрел жестко и целеустремленно. Пронизывая льдом. Не выдержав этого холода, я отступила назад – и полетела с обрыва, словно сбылись страхи сегодняшнего утра, и он разомкнул объятия на краю.

Солнце, не отведи взора от своей дочери. Зубы отбивали джигу, одеяло сбилось в районе колен. Он улавливает мои мысли. Возможно ли, что во сне связь стала обоюдной, и я проникла в его прошлое?