Текст книги "Рубиновое сердце богини"

Автор книги: Екатерина Лесина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Охотник

Нет, вот это невезение. Фатальное невезение, на сутки, всего-навсего на сутки убрали Пыляева, и список «цветовода» едва не пополнился еще одной жертвой. С собакой она погулять, видите ли, вышла. Ей повезло, что череп крепким оказался и что убийцу спугнули раньше, чем он успел довершить начатое, а она о собаке переживает. Собаку, конечно, жалко, животных Антон любил. Но дальше-то что делать? В свете последних событий план выглядел дурацкой авантюрой. Поймать на живца, глупость какая! Это ж надо было до такого додуматься!

Антон совсем не удивился, когда вечером позвонил Пыляев. Может, оно и к лучшему, пускай эта его подружка пересидит недельку-другую в тихом месте, глядишь, чего и прояснится за это время.

По правде говоря, Сапоцкину было немного завидно, вот его бывшая в жизни не полетела бы вызволять его из милиции. Она, видите ли, искренне полагала, что все свои проблемы мужчина должен решать самостоятельно, а любая помощь унизительна. На словах звучало хорошо, а на деле… На деле Антону быстро надоело сражаться с проблемами супруги, мамы супруги, тети супруги, тетиной дочки и целой череды подруг, у которых для решения проблем не было мужа. А Пигалица эта прилетела в отделение и кричала, сама не замечая, что кричит. Пыляев, видите ли, не виноват. А кто виноват? Бухгалтерша, скончавшаяся от сердечного приступа и уже после смерти попавшая в багажник шикарного пыляевского авто?

А еще маньяк этот…

Список подозреваемых сократился. У гражданина Баюна Георгия Алексеевича в двух случаях из четырех имелось алиби, вслед за Георгием Алексеевичем из списка выбыли охранник и курьер, финансовое состояние которых не позволяло покупать дорогие букеты. Значит, остались четверо: Запольский, Пыляев, Сергеев и Алексин. Но на девушку напали, когда Пыляев находился в КПЗ, выходит, он ни при чем? С другой стороны, можно кого-нибудь нанять, заплатить, и жертва осталась жива, что само по себе странно. Нет, рано бывшего однокурсника со счетов сбрасывать. И с Алексиным непонятно получается – как он возле дома оказался? По какому такому делу? Неужели по тому самому, из-за которого Антону не дают работать нормально? Черт бы побрал все спецоперации, вместе взятые.

Пигалица

К утру мои лилии заметно погрустнели, золотые лепестки съежились, и цветы не радовали, а скорее раздражали. Пришлось выбросить, Пыляев довольно хмыкнул. А я неожиданно заробела, вещи собираю, а на душе муторно. Еду неизвестно куда, неизвестно зачем, неизвестно с кем… Это я немного переборщила, очень даже известно.

– А что там, в Выхино?

– Вимино, поселок называется Вимино, – поправил Пыляев. – Там дом.

– Твой?

– Мой.

Бр-р, ну что за существа мужчины, нет бы, взять и толком рассказать, что за дом, откуда, какой, кто в нем живет, если Дамиан почти все время торчит в городе, так приходится каждое слово клещами вытягивать.

– Не бойся, Пигалица, тебе понравится. – Не хотелось бы его разочаровывать, но боюсь… Просто боюсь.

До поселка этого мы добирались почти два часа. За городом красиво. Ни тебе грязи на улицах, когда подтаявший снег, смешиваясь с песком, солью, разлитым бензином и автомобильными маслами, образует желто-черную вонючую жижу, пятна от которой невозможно вывести вплоть до следующей зимы. Ни серых стен с влажными потеками и трещинами на краске, ни чахлых деревьев с обломанными ветвями, ни пробок, ни городской суеты, из-за которой к концу дня окончательно перестаешь соображать, где ты и как тебя зовут.

Именно удивительное спокойствие и бросалось в глаза. Обычная среднестатистическая российская дорога, с «горбатым» асфальтом, частично стершейся разметкой и двумя рядами елочек по обе стороны. Черно-белые поля с беспомощно торчащей из-под влажного весеннего снега травой. Суровый лес, который словно бы пребывает в раздумье, просыпаться ему, соглашаясь с робким теплом мартовского солнца, или еще подождать немного. Серая ворона на проводах, стайка воробьев у деревянного сруба и проржавевший знак автобусной остановки. Другая жизнь, медленная, неторопливая, подчиняющаяся лишь солнцу да собственным глубинным ритмам.

А вот и указатель «Вимино». Черные буквы на белом фоне, рядом кто-то пририсовал смешную рожицу, мне же было не до смеха. Что я буду делать в этой глуши? Тут и телефона, наверное, нету, а в доме, скорее всего, печь, которую придется топить дровами. К печи воображение дорисовало рыжую рогатую корову, толстую свинью, облезлого кота и десяток вечно голодных кур. Напуганная радужной перспективой грядущего фермерства, я решилась спросить:

– Дима, а животные там есть?

– Есть. – И никаких разъяснений, понятно, пугать раньше времени не хочет. За окном машины промелькнули две полуразвалившиеся избушки. Ужас!

– Это старая деревня, – соизволил пояснить Пыляев. – Здесь был когда-то колхоз, но после развала Союза разорился, люди большей частью разъехались. Сам поселок дальше, вообще-то не совсем поселок, пять домов всего, но скоро будет больше. Зона почти заповедная, воздух лучше, чем в санатории, река опять же. Летом вообще благодать, любому курорту сто очков вперед даст, сама увидишь.

И я увидела. Двухэтажный каменный особняк с причудливо изогнутой, наподобие китайской пагоды, крышей, флюгером в виде дракона и балконом, опоясывающим по периметру весь второй этаж. Кот здесь тоже имелся, толстая черная зверюга устроилась на заборе. Признаться, я слегка оробела.

– Ну, Пигалица, приехали. – Дамиан помог выбраться из машины. – Снегу-то намело. Давай, скачи скорее к дому, пока не замерзла, это тебе не город, здесь весна к концу марта начнется. Или вообще в апреле. Зато тогда уж за неделю и снег сойдет, и листья на деревьях появятся, и цветочки всякие. – О чем это он? Слышать не хочу ни о каких цветочках.

– Давай, давай, Мышь, топай.

Куда топать-то? Где у этого монстра вход? Кроме дома за забором, выкрашенным в сдержанный серо-голубой цвет, имелась еще низкая деревянная постройка непонятного предназначения, не то сарай, не то гараж. Снега, кстати, действительно намело, сугробы по колено, а в воздухе, что бы там Пыляев ни говорил, весна носится.

– А вещи?

– Потом принесу. Прошу! – Димка широким жестом распахнул дверь, точнее, попытался, потому что дверь не шелохнулась, а красивая ручка в виде львиной головы с неприличным треском отделилась от матовой поверхности.

– Черт! – Пыляев едва не упал. – Черт знает что! – Уже тише повторил он, разглядывая львиную голову в руке, из двери одиноко торчали два шурупа. – Убью Федора! Ладно, пошли, есть одна идея.

В дом мы все-таки попали, через окно в подвале, и чувствовала я себя молодым вором-домушником, ведомым на дело более старым и опытным партнером. И смешно, и страшно, а вдруг соседи милицию вызовут? Не вызвали. И из подвала мы выбрались, правда, я успела с ног до головы перемазаться в угольной пыли, расшибла колено и поняла, что воровская карьера мне не грозит. Пыляев же, как назло, выглядел свежо и прекрасно, будто в дом вошел по красной дорожке, а не через форточку. И как это у него получается?

Изнутри дом выглядел еще более солидно, чем снаружи. Бело-голубые стены, мебель в стиле конца позапрошлого века, и толстый ковер великолепного светло-бежевого цвета, правда, после того как по нему прошлись мы, ковру требовалась хорошая чистка…

– Давай куртку, – приказал Пыляев, и я подчинилась, страшно подумать, что скажут хозяева этого места, обнаружив в чистом светлом доме неизвестно откуда взявшуюся чумазую девицу.

– Короче, тут холл, столовая, библиотека, там кухня. Жилые комнаты наверху. В комнате для гостей сейчас ремонт, так что поживешь в моей. Пошли, чего встала.

– У меня ботинки грязные. – И не просто грязные, а покрыты толстенным слоем черной пыли.

– Понял. – Димка притащил тапочки. – Телефон есть, но иногда бывают обрывы на линии. Отопление, к сожалению, не центральное, но за котлом у нас Федор следит. Туалет один здесь, один наверху, с ванной то же самое. Горячая вода всегда в наличии. Вот, кажется, и все.

– Уезжаешь?

Одна я здесь не останусь ни за какие шиши.

– Что, страшно? – Он еще шутить будет! Конечно, страшно. Дом-то обитаем, я не спрашиваю, кто здесь живет, но и без того понятно: моему неожиданному появлению хозяева вряд ли обрадуются. Вот пусть Дамиан остается и объясняет, на кой ляд он меня сюда притащил.

– Не злись, Маруся, не так все плохо. – Димка выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны. – Леди, вперед.

На втором этаже царил приятный для глаз полумрак.

– Вторая дверь слева, – подсказал Пыляев. – Заходи, не стесняйся. А у тебя на волосах пыль.

– Сама знаю. А ты здесь живешь?

– Жил, – уточнил Димка. – Теперь только летом наведываюсь.

– И часто?

– Случается. Ты сядь куда-нибудь, поговорим, пока тихо.

Я с любопытством осмотрелась. Удивительно, ничего общего с квартирой, там все какое-то чужое, заемное, что ли, создается впечатление, будто жилье, как бы это правильнее выразиться, временное, и хозяину все равно, на чем спать, сидеть и уж тем более какой рисунок на обоях. Здесь же чувствовался дух, по-другому и не скажешь. Эта комната подходила Дамиану так же, как его тошнотворно-правильные костюмы, серебристый «Лексус» и неистребимое ехидство.

– И о чем говорить будем? – Честно говоря, разговаривать о чем бы то ни было совершенно не хотелось. Зато хотелось завалиться на эту огромную кровать и валяться, глазея в окно, за которым весеннее солнце, ослепительно-белый снег и солидные зеленые ели. Отсюда весь двор виден как на ладони, а если задернуть шторы, то и подремать можно. Красота.

Но вскоре мне стало не до этой красоты. Я-то, наивная, полагала, будто рассказала в милиции все, что знала. Но нет, Шпале далеко до Хромого Дьявола: за сорок минут Пыляев наизнанку меня вывернул, вспомнила все в мельчайших подробностях, и не представляла, что такое возможно.

По мне, так без толку, ситуация не прояснилась. Зачем кому-то понадобилось убивать Светлану, засовывать ее труп в багажник? Зачем кому-то понадобилось доносить на Димку, которого милиция задержала прямо на выезде со двора? Зачем кому-то понадобилось травить Степана и нападать на меня? А если это маньяк, почему он тогда не довел дело до конца? Толик нашел меня возле подъезда, хотя я отчетливо помню, что в момент нападения шла к мусорным бакам за Степкой. С Толиком тоже непонятно. Зачем он приходил? В гости? Так он отродясь ко мне в гости не заглядывал, только по делу. Странно.

– Где их носит? – Дамиан посмотрел на часы. – Ладно. Итак, Маруся, ты тут отдыхаешь недельки две-три, как получится. Таблетки и все инструкции, полученные вчера в поликлинике, остаются в силе. Узнаю, что игнорируешь, – голову откручу. Понятно?

– Так точно!

– Это первое. Теперь второе. Я буду звонить регулярно, если вдруг что-нибудь случится, неважно, мелочь, ерунда, короче, любое событие, которое покажется тебе подозрительным, – звонишь мне. Сразу. Номер, надеюсь, помнишь? Телефон завтра же куплю. – Эти подробные указания внушали определенную степень беспокойства, да и голова после упоминания таблеток разболелась.

– Вот и хорошо. И еще, Машуль, это просьба, просто… В общем, чем меньше народу знает, где ты находишься, тем лучше для тебя.

Спустя час мы пили чай, и я прикидывала, как бы так половчее свалить отсюда. Во всем Димка виноват, ну кто, спрашивается, его за язык тянул? Нет же, нравится ставить меня в дурацкое положение… пошутил он, видите ли.

Ладно, о чем это я? Ах да, о чае и о доме. В нем, как и положено нормальному дому, жили люди – мать Дамиана и ее престарелая тетушка. Все было бы хорошо, если бы Пыляев не представил меня в качестве своей невесты. А я так растерялась, что даже возразить не сумела, а потом стало поздно. Димкины родные как-то сразу поверили, заговорили, заулыбались, и со второго этажа мы спустились на первый. Чай пить.

Мне было неловко, хуже того, просто стыдно, а Пыляев ничего, сидит, гад, улыбается, с тетушкой разговаривает. Маменька его, Анастасия Павловна, исподтишка рассматривает меня, а я, чтобы не встречаться с ней глазами, гостиную изучаю.

Огромная, как и все в этом доме, комната имела замечательное окно, даже не окно, а настоящую стеклянную стену. Любопытно, дом сразу так строили или это уже потом стену снесли, а в образовавшийся проем стекло вставили? Заметив мой интерес, Анастасия Павловна пояснила:

– Раньше здесь была открытая веранда, но так, на мой взгляд, лучше.

Не могу не согласиться. Двор как на ладони, вместе со всеми сугробами, елками и выцветшим после долгой зимы небом. А еще в комнате был камин, облицованный речным камнем, пушистый ковер и чудесный круглый стол с вышитой вручную скатертью, у моей бабушки была похожая – голубые незабудки и розовый вьюнок по краю, схема из «Крестьянки». Я не удержалась и, погладив знакомый узор, спросила:

– Сами вышивали?

– Тетушка Роза. – Анастасия Павловна потрогала скатерть. – Она у нас рукодельница.

Интересные женщины. Тетушка – сухонькая старушка, воздушная, как осенняя паутина, и живая, точно капелька ртути, даже сидя на месте, она умудряется что-то делать, то вазочку с вареньем переставит, то тарелки на столе поменяет местами, то на кухню порывается за конфетами, печеньем, хворостом, маслом… Список продуктов, которых, по мнению тети Розы, жизненно не хватало на столе, был бесконечен. Внучатого племянника – насколько я разбираюсь в сложных отношениях между родственниками, это так называется – старушка просто обожала и почти до слез расстроилась, когда узнала, что Димочка собирается уехать прямо сегодня. И лишь известие, что я остаюсь на неопределенное время, немного ее успокоило. А вот Анастасия Павловна моему появлению, похоже, не слишком обрадовалась. Ох, боюсь, своей дурацкой выходкой Пыляев подарил мне незабываемую неделю – о двух я и думать не хотела – в обществе второй Аделаиды Викторовны. Вон какие у нее глаза холодные, точно сама Снежная королева соизволила спуститься к людям, чтобы понаблюдать за этими странными существами вблизи. Еще у Анастасии Павловны были седые волосы, собранные в аккуратный пучок, тонкие губы, желтоватая кожа, которую морщины лишь украшали, подобно тому, как дыхание времени украшает благородный мрамор. В противовес милейшей Аделаиде Викторовне, которая без макияжа не выходила и за порог своей комнаты, госпожа Пыляева косметику игнорировала.

– А вы, Машенька, где работаете? – поинтересовалась тетя Роза, голос у нее был звонкий, как колокольчик, и молодой.

– Там же, где и я, – ответил Дамиан.

– Так вы на работе познакомились?

– На работе.

– А свадьба когда?

Кажется, до Пыляева начало доходить, какую глупость он сморозил, и Димка беспомощно посмотрел на меня. Придется выкручиваться:

– Еще не решили.

– Так скорее решать нужно! Дима, ты ведь понимаешь, что свадьба – это очень серьезно?

– Понимаю, – кивнул он.

– А заявление уже подали?

– Нет.

Тетя Роза аж задохнулась от возмущения.

– Дима, ты ведешь себя отвратительно!

О, неужели ему хоть кто-то это скажет?

– Машеньке ведь тоже готовиться надо. Родственников известить, друзей, платье подобрать, что ты себе думаешь? – Судя по выражению лица, Пыляев думал о том, как бы скорее смыться из гостеприимного дома. Конечно, он сейчас сядет и уедет, а мне придется отвечать на тысячу и один вопрос, начиная с того, как и где мы познакомились, и заканчивая описанием свадебного букета. Короче, врать, врать и еще раз врать, противно, эта милая женщина не заслуживает такого обращения.

– Ну, – Димка посмотрел на часы, – мне пора. Маш, проводишь?

Провожу. Обязательно провожу и хорошего пинка напоследок дам. Мы вышли во двор.

– Я поехал?

– Дима, – я старалась не сильно кричать, – объясни, зачем ты это сделал?

– Что сделал? – А глаза честные-пречестные, вот бес проклятый. Хромой Дьявол.

– Не притворяйся. Зачем ты назвал меня своей невестой?

– Ну, мне показалось, что это неплохая идея. И объяснять не надо, кто ты и зачем.

– Зато кое-что другое объяснять придется. – У него было такое виноватое выражение лица, что вся моя злость мгновенно испарилась. – Ладно, езжай. Только… В общем, Дим, ты там поосторожнее, ладно? И в случае чего… Короче, звони мне, а не Гошке, хорошо?

– Конечно, Машуль.

Я еще долго стояла у ворот, до тех пор, пока серебряный зверь Пыляева не исчез за поворотом. Пошел снег, мелкая белая крупа, холодная и колючая, точно на дворе не март, а середина зимы. Черный кот, презрительно фыркнув, спрыгнул с забора, пожалуй, и мне пора в дом.

Мамочка

Аделаида Викторовна пребывала в состоянии, близком к панике, причиной тому служили неадекватные действия родной милиции. Ну как могло получиться, что Пыляева выпустили? Это невозможно! Во всех детективах, если в багажнике машины находят труп, владельца транспортного средства арестовывают по обвинению в убийстве. А тут не только отпустили на все четыре стороны, но и машину вернули. Так не бывает! Определенно, во всем виновата проклятая девка, бывшая жена Жоржа. Мало того что она почти в открытую жила с Дамианом, так еще и не стеснялась говорить об этом!

Пыляев Аделаиде Викторовне никогда не нравился, впрочем, как и его мать. Да, они со Стасей вместе учились и даже дружили, но, боже мой, Анастасия всегда относилась к Адочке, как к дополнению. Стася была слишком красива, слишком обаятельна, слишком весела, чтобы кто-то заметил на ее фоне Адочку. Анастасию любили, ей дарили цветы, приглашали в театр, водили в кино и посвящали неумелые, но искренние стихи, и она существовала в этом всеобщем обожании, воспринимая любовь как должное. Аделаида же оставалась вторым сортом, если кто и знакомился с ней, то лишь в надежде подобраться к более красивой подруге, Алексей и тот пытался ухаживать за Стасей, и Ада через всю жизнь пронесла обиду на супруга, который столь долго пренебрегал ею. А потом у заклятой подруги случился роман с генералом, и Аделаида на протяжении шести лет с затаенным злорадством следила, как тщетно бьется Анастасия, пытаясь вырваться в законные жены. На пальчике самой Адочки давным-давно блестело заветное колечко, оно одно стоило всех украшений Пыляевой. Когда же генерал уехал, счастью Аделаиды не было предела. Наконец-то справедливость восторжествовала!

Можно было бы развернуться и уйти, как другие, но Ада осталась. Подруге нужна была помощь, впервые за долгое время Анастасия не сама помогала кому-то, а вынуждена была принимать чужую поддержку. Сколько удовольствия получила Адочка, глядя на злые слезы и сочувствуя, сочувствуя, сочувствуя… Она очень хорошо понимала – несмотря на всю красоту, замужество Стасе не грозит, кому нужна мать-одиночка, поэтому и поддерживать подругу в ее горе было легко и приятно.

Жорж даже подружился с Дамианом. Вот имечко-то ребенку дали, но это все генерал, с причудами мужик был, якобы сына назвал в честь деда. Поначалу Аделаида не возражала против этой дружбы, Георгий с его нежной душой и тонким восприятием мира очень тяжело сходился с людьми, а одиночество ребенку противопоказано. Адочка лишь следила, чтобы Димка не слишком забывался, уж больно живой был мальчишка, вечно у него в голове глупости какие-то: то голубятня ему нужна, то собак бродячих прикармливает, то еще чего придумает. Ладно, если бы сам, но он ведь и Георгия на эти шалости подбивал! А однажды они вообще подрались, и тогда Аделаида Викторовна не выдержала, рассказала мальчишке и про маму, и про папу, и про место самого Димы в жизни – взрослый уже, хватит сказками кормить.

И вот пожалуйста, от этого так называемого друга у Жоржа одни проблемы. Впрочем, дело не столько в Пыляеве или милиции – как же все не вовремя! – дело в камне… Он стоил огромных денег, у Жоржа таких денег отродясь не было, у Эллы тоже, значит, камень принадлежал не им, скорее всего, Элла украла рубин, за это ее и убили. Но что станет с Георгием? Пока Аделаида Викторовна выжидала: рано или поздно Жорж откроется, он всегда рассказывал матери о своих проблемах. И когда Адочка узнает, каким образом камень попал к Георгию, она поймет, как решить проблему. Мальчик тянул с признанием, а давить Аделаида Викторовна не хотела, Жорж такой чувствительный…

С Машкой она тоже что-нибудь придумает, с ней и с Дамианом. Ситуация критическая: с одной стороны, Адочка еще не готова к серьезным действиям, с другой – каждый прожитый девицей день, каждое ее слово могло привести к катастрофе. А если еще кто-нибудь видел? Следует взять себя в руки и… Не будет Машки, не будет и алиби, Пыляева посадят, и одной проблемой станет меньше. Если повезет, то и не одной…

Примерный план был готов, но Аделаида Викторовна не смогла удержаться от одного телефонного звонка. Старой подруге следует знать правду о той змее, которую сын притащил в дом, – Ада не сомневалась, что Дамиан отвез девицу в Вимино, больше некуда. Телефон Адочка помнила наизусть, в последнее время они часто созванивались.

– Привет, Стасенька, это я. Узнала? Жаль, богатой не стану… Слушай…