Текст книги "Кольцо златовласой ведьмы"

Автор книги: Екатерина Лесина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Судя по тону отца, этот исход был правильным и логичным.

– Но прежде чем умереть, она успела записать рецепт яда, который поначалу так и назывался – яд Туфании. Потом его переименовали в «аква Тофано», воду Тофано. Яд этот не имеет цвета, вкуса и запаха. Растворяется в любых жидкостях, не теряя своих свойств. Устойчив к нагреву и охлаждению. При желании рецепт его можно изменить таким образом, что яд будет действовать и при соприкосновении с кожей. Смерть он вызывает медленную, но, по сохранившимся данным, безболезненную. Жертва до последнего мгновения не понимает, что происходит, и, более того, находится в состоянии эйфории.

«Аква Тофано».

Мертвая вода.

И где Светка успела с ней столкнуться?

– Туфания дала основу, а истинную «аква Тофано» создала Теофания ди Адамо. Рим… семнадцатый век. Волна отравлений. И гибнут лишь мужчины. Богатые. Известные. У таких обычно множество врагов, поэтому сначала никто не усматривает в этих смертях закономерности. Да и сами смерти поначалу не внушают подозрения. Болезнь. Такая вот странная эпидемия, и чем дальше, тем более странной она выглядит. Начинается расследование. Папа Александр VII лично следит за ним…

В глазах отца появляется странный блеск, доселе Серегой не замеченный. Эта история, давняя, полулегендарная, волнует его куда сильнее Светкиной внезапной смерти. Более того, сама эта смерть становится частью той истории.

– Следствие выходит на некую Джерониму Спера, гадалку. А заодно – торговку приворотными зельями, среди которых и обнаруживаются особые составы. Естественно, дознание того времени в методах не ограничено.

По выражению лица папаши становится ясно, что он полагает подобное положение вещей правильным. Преступники не заслуживают снисхождения.

– Под пытками она сознается, что действовала по указанию своей подруги, Теофании ди Адамо. Она сама рассказала о том, что делала. Шестьсот человек! Среди ее жертв было множество знатных, сильных людей. Она не считала себя виновной. Более того, она открыто сказала, что мстила мужчинам за их недостойное обращение с женщинами… Ее казнили на Площади Цветов. – Отец замолчал, устремив взор на картину.

Рим. Собор Святого Петра, написанный с удручающей аккуратностью, которая делала картину мертвой. Но Серега ничего не смыслил в высоком искусстве.

– Но Теофания успела родить дочь. И девочка получила не только имя, но и книгу, в которой описывался рецепт «воды Тофано»… эта книга передавалась от матери к дочери. Они все занимались травами. Кто-то – лекарствами, кто-то – ядами, но не столь совершенными, как «аква Тофано». Этот рецепт зашифрован. И ключ от шифра спрятан в кольце.

А кольцо – в яйце. Яйцо – в утке. Утка – в зайце. Дальше вроде идут сундук и дуб, в роли которого придется выступить Сереге.

– Так получилось, что это кольцо оказалось в руках моей матери.

Вот это уже интересно! О своей матери, Серегиной бабке, отец не то чтобы неохотно рассказывал, скорее уж, вычеркнул ее из жизни, сделав это с обычной для него дотошностью. Не осталось ни фотографий, ни документов, ни даже имени.

– Ты понимаешь, что я не люблю вспоминать о ней. Эта женщина поступила безответственно, бросив ребенка и мужа.

…Интересно, а будь она мужчиной, отец нашел бы оправдание такому поступку? Скорее всего. Мужчины имеют права. Женщины – обязанности. И мать должна была это понимать. А если уж она не желала понимать – в силу врожденной ограниченности ума, то хотя бы смириться и делать то, что ей говорят.

– Ее отец, мой дед, имел в войну доступ к некоторым ценностям. Я не буду тебя обманывать, говорить, что все они достались ему честным путем, но кольцо было получено в подарок от любовницы. Женщины любят делать красивые жесты. Вероятно, так она пыталась привязать его к себе.

И, если она осталась любовницей, попытка эта не увенчалась успехом.

– Война их разделила. Та женщина попала в концлагерь, но не погибла. Более того, после войны она отыскала моего деда и обвинила его в обмане. Якобы он обещал вывезти ее и их совместно нажитую дочь из опасного района, но не сделал этого. Точнее, дочь он вывез, а вот любовницу – нет. И она требовала вернуть ей кольцо, которое собиралась отдать второй своей дочери. Дед отказал. Они поссорились. И та женщина пригрозила, что дочь имеет право владеть ее кольцом, но если после ее смерти кольцо не вернется к роду Тофано, будет уничтожен наш род.

– Он и правда это обещал? Вывезти их?

Прадеда Серега помнил по фотографиям. Он и отец были похожи: то же каменное, лишенное намека на мягкость, лицо с тяжелым подбородком и острыми скулами. Те же поджатые губы, как знак, что лишних слов не будет сказано. Та же манера смотреть – с плохо скрытым презрением.

– Понятия не имею.

Ложь. И, значит, обещание было дано.

– Какая разница! Обещал или нет, но моя мать, которой это кольцо досталось по наследству, сбежала с иностранцем. Завела себе новую семью.

Обижен. Столько лет прошло, а все-таки – обижен. И Сереге снова все это удивительно: неужели отец, такой сильный и властный, не способен переступить через давнюю обиду?

– Не так давно она умерла. Череп ее был проломлен. Наследников иных, кроме меня, у нее не осталось. И на правах наследника я потребовал сделать опись имущества. Кольца там не было.

И что это означает? Ничего. Это кольцо могли продать, подарить, выбросить, потерять… тысяча вариантов.

– Оно вернулось, – папаша придерживался собственного взгляда на события. – Оно либо у девчонки, либо у ее мамаши. Они обе были рядом с… Валентиной.

Значит, бабку звали Валентиной. Валей.

И ее фотографию хорошо бы увидеть!

– Обе имели возможность забрать кольцо… ты должен его вернуть, пока эти твари не уничтожили нашу семью!

Все бы ничего, но, по Серегиному мнению, семья эта существовала сугубо в папашином воображении.

– То, что произошло со Светкой, – не случайность…

…Ну да, как это Серега не подумал, что Светка не могла случайно отравиться древним ядом!

– …этот рисунок – почти точное повторение кольца. Сердолик, обрамленный виноградными листьями. И книга пропала. Я держал ее здесь, в сейфе, – отец вынужден был остановиться и посмотрел на Серегу так, словно именно его подозревал в хищении ценного артефакта. – Никто не знал об этом.

Ну, это преувеличение; например, тот, кто книгу взял, тот-то определенно знал.

– Книга и кольцо у этих… и, если ты постараешься, вернешь их в семью.

Все это, конечно, хорошо, но у Сереги имелась парочка вопросов. Например, каким чудесным образом чужая книга оказалась у папаши? И, главное, как она исчезла из сейфа? Серега очень сомневался, что девчонка – спецагент, способный пробраться тайком в отцовский кабинет, вскрыть сейф и вытащить книгу, а потом, вместо того чтобы скрыться с добычей – самое логичное решение, – остаться и отравить Светку.

Они же только-только познакомились.

Нет, книгу взял кто-то свой… а кольцо?

Тоже не доказано, что оно у Вики.

Более того, сам план с женитьбой выглядит более чем идиотским замыслом. Если папаша всерьез подозревает, что некто задался целью истребить все его семейство, то не было ли разумнее убрать из дома гостей? Нет, темнит папаша, по старой своей привычке. Но как бы Серега ему ни доказывал бессмысленность данной тактики, он не отступит.

Куда там! Самый умный.

Остальные все – дебилы. И Серега, несмотря на родство, в их числе.

– Хорошо, – Серега поднялся. – Я постараюсь выяснить, что там и как…

А то мало ли, сунется он со своим идиотским планом к кому-нибудь еще, спугнет ненароком…

Пятый не любил похороны, что, в общем-то, было естественно для нормального человека. И сейчас, глядя на гроб – разумеется, отец выбрал самый дорогой, демонстрируя обществу извращенную форму родительской любви, – он видел не Светку, но старуху.

Пожелтевшее, изрезанное морщинами лицо. Тонкую шею. Черные лохмотья, точно перья… она посмеялась над ним, и сейчас Пятый готов был признать, что странная шутка удалась. Пятый не нашел кольца…

…и Светка поплатилась.

Она встретила его по возвращении из интерната. Вышла за ворота и стояла, переминаясь с ноги на ногу, странно повзрослевшая, но нелепая в детском наряде. Коричневая юбка. Коричневый свитер. И две косички, перехваченные коричневыми резиночками. Он вышел из машины, и Светка неловко его обняла.

– Я рада, что ты вернулся домой, – сказала она, отводя взгляд. – Ты… ты прости, пожалуйста, что я тогда…

– Да ладно, он бы от меня все равно избавился.

Кивнула, принимая его аргумент. Так ведь легче, представить, что случившегося все равно было не избежать. Но Светка – добрая. Остальные… тоже изменились. Вытянулись. Повзрослели. Поняли, что на всех отцовского внимания не хватит и надо выделяться.

Он умел подстегивать это естественное, в общем-то, желание быть лучше остальных. Скупая похвала, как кусок сахара дрессированному медведю. Одному из стаи. Кому достанется?

Не Пятому, точно.

А теперь вот Светку хоронят. И он нес гроб, не в силах отделаться от чувства вины.

Златовласка на похороны не пришла. Она вообще редко покидает пределы комнаты, словно прячется ото всех. Или только от отца? Откуда в нем эта заинтересованность в чужой, по сути, женщине? Ее мать рада его заинтересованность поддержать. Она сама вокруг отца вьется, позабыв о том, что замужем.

Говорит много. Глупости говорит.

Но, когда думает, что никто ее не видит, умолкает и меняется. Проскальзывает на ее лице нечто этакое, темное. И Пятый больше не верит ей. Никому не верит.

Он знает, что не убивал Светку. А вот остальные?

Серега мечется… они со Светкой всегда близки были, ближе, чем остальные. Единокровные. Родные не только по отцу, но и по матери. Неужели та, другая половина крови, держала их? А теперь он остался один и разом посерьезнел, пусть и цепляется за свою прежнюю маску бесшабашного идиота.

Но, опять же, разглядывает собравшихся с прищуром.

Подозревает?

Кого и в чем?

Третий отстраненно равнодушен. Однажды он решил, что эмоции вредят его карьере, пусть и существовавшей сугубо в проекте, и отказался от эмоций.

Четвертый злится, но скрывает это. Он хорошо научился играть, впрочем, как и все в этом доме. И никто не догадывается о маленькой тайне Четвертого. У всех есть тайны. Иначе легко сойти с ума.

Главное, что обоим интересна Златовласка.

Однако поминки – не тот случай, когда можно пригласить даму на танец и подарить ей пару-другую комплиментов. Да и против Сереги они идти побоятся.

Поминки проходили в доме, в обществе избранных, которым было явно неуютно из-за своей избранности. Большинство знакомых отца ограничились тем, что прислали цветы и траурные открытки, где выражали свои искренние и глубокие соболезнования…

…и странно, как в этот избранный круг попала Эльвира. Отец считал ее крайне неподходящей компанией для Светки. А Светка в кои-то веки отцовское мнение проигнорировала.

– Привет, – Эльвира была в черном шелковом комбинезоне. Был бы он чуть менее открытым, сошел бы за траурное одеяние. – Не против, если я тут посижу?

Против. Но Эльвира садится, прижимается к нему всем телом. Чего ей надо? Прежде Пятый не вызывал у нее хоть сколь бы значимого интереса.

– Ты – единственный нормальный человек в этой семейке, – призналась она и за руку его взяла. – Светка так сказала.

Эльвира пустила слезу по напудренной щеке. Можно подумать, она и правда любила Светку. Хотя, может, и любила, по-своему, странной женской любовью.

– А Серега как же?

Эльвира обхаживала его давно, то усиливая напор, то ослабляя. Возможно, когда-нибудь она и добилась бы успеха.

– Серега… шут балаганный. И вообще, у него неве-е-ста!

Ну да. На поминки спустилась, держалась в стороне ото всех, заняв самый дальний и самый темный угол. И Серега избранницу свою не то чтобы нарочито игнорировал, скорее уж, действительно не замечал.

– Светка мне про нее все рассказала, – Эльвира глядела на соперницу с явной ревностью. – У нее мамаша – ведьма!

В черном траурном платье она и правда чем-то походила на ведьму. Или это предубеждение?

– У нее книга есть, древняя, с рецептами всяких там… – Эльвира нарисовала вензель, – зелий. Приворотных. Пара капель – и все…

Серега меньше всего походил на привороженного.

– Мне Светка ее даже показывала.

– Кого?

– Книгу.

Будь Элька в меньшей степени расстроена случившимся и более трезвой, вряд ли рассказала бы о таком. Значит, есть еще и книга.

– Не веришь? – Эльвира расценила его молчание по-своему, и золотые браслеты на ее запястьях обиженно зазвенели. – А она мне ее и правда показывала! Такая вот…

Эльвира очертила пальцем в воздухе кривоватый прямоугольник.

– Здоровая такая! И еще, обложка кожаная. Я поначалу решила, что деревянная. А Светка сказала, что кожаная. Просто кожа старая очень. И книженция – тоже. Там вообще жуть! Но картинки красивые… колечко нарисовано такое, что просто вынос мозга! Светке втемяшилось его заполучить, вот она и перерисовывала. Я ей про ксерокс, а она мне, что, типа, если повредит книге, папаша ее прибьет. Скотина он у вас.

– Скотина, – согласился Пятый, раздумывая над тем, откуда подобная книга взялась в доме и почему о ней знала Светка, но не знал он.

– Она к колечку себе колье заказала. И браслетик. И сережки тоже. Ну, комплект, чтоб в одном стиле все было. Как раз привезли…

– Когда?

– Ну, тогда… – Элька всхлипнула. – Она мне позвонила, что ей комплект прислали. И что круто получилось. И чтобы я пришла, посмотрела…

– И ты посмотрела?

– Ага… классные штуки. Слушай, а может, твой папаша их продать согласится? Спроси, а? Меня он не любит…

Вот и причина Элькиной внезапной любезности. Не Пятый ей нужен, точнее, нужен, но лишь как посредник. Светкины цацки покоя ей не дают…

– Я спрошу.

– Ты чудо, – Элька, позабыв о том, где находится, обняла его. – Я этого никогда не забуду!

Конечно. Если же вдруг она забудет, Пятый ей напомнит. Долги надо возвращать.

– Там, в общем, колечко такое, с сердоликом, виноградными листиками оплетенное. К нему в пару – браслет. Серьги. И цепочка с подвеской. Тоже камушек круглый, а листики вроде как его оплетают! Ну просто прелесть!

Ему и самому будет интересно взглянуть на эти украшения, которые доставили Светке перед смертью. И вот тут, с учетом ее привычки – хвастать новыми побрякушками, – возникает вопрос: почему о цацках знала только Эльвира, но никто больше? Почему Светка не нацепила их перед завтраком, чтобы похвастаться не только перед заклятой подружкой, но и перед гостями? Три бабы в доме – достаточный повод, чтобы покрасоваться…

…но не было на Светке украшений.

Ни браслета. Ни кольца. Ни серег. Ни подвески.

Эльвира, добившись желаемого, быстро отыскала какой-то предлог отойти и избавила Пятого от своего великосветского общества. Он окинул взглядом зал. Отец с кем-то разговаривал, вероятно, с кем-то важным и нужным, если уж удостоен он был беседы. Лизка держалась поблизости.

Серега наблюдал за ними.

Остальные все разбрелись, смешались с гостями. Никто не заметит, если Пятый исчезнет. Ненадолго, конечно. Он вышел в дверь, поднялся по лестнице, которая, к счастью, была пуста. Дверь в Светкину комнату оказалась не заперта.

Странно, но Пятый никогда прежде здесь не бывал и удивился тому, до чего детской и странной была эта комната. Словно он в игрушечный дом попал. Резная мебель с завитками и ангелочками. Круглое зеркало в раме и фотография рыжего котенка на стекле. Шелковые обои розового цвета, и без всякого уважения к ним – плакаты, наклеенные скотчем. Ворох мягких игрушек и фарфоровая кукла в половину человеческого роста, жутковатая из-за своего сходства с ребенком.

С детьми у Светки не ладилось… и она подумывала усыновить ребенка, но отец ей запретил.

Украшения Светка хранила в шкатулке из розовой пластмассы. И розовые стразы были еще одним знаком ее протеста. По сравнению с их ярким, вызывающим сиянием мерк степенный блеск истинно драгоценных камней. Впрочем, ничего особо ценного в шкатулке не хранилось.

Цепочки. Подвески. Браслетики и колечки.

Некоторые – россыпью, словно Светке недосуг было собрать их аккуратнее.

Но – ничего, похожего на то, что описала ему Эльвира.

Он бы не нашел подвеску, если бы не наступил на нее. Розовый камень, какой-то мутный, в золотой оплетке. Но и золото выглядит потемневшим. Такое неприятно брать в руки. И цепочка потемнела. И главное, что она не расстегнута – замочек в виде виноградного листа цел, – а разорвана.

Что случилось? Вот Светка получила заказ… примерила… позвонила Эльвире. Продемонстрировала ей. И… что дальше? Настроение у нее опять переменилось, и новая игрушка перестала ее радовать? Светке захотелось ее снять? Допустим, от серег и кольца она избавилась легко. А вот замочек сложный, пришлось повозиться, и Светка просто разорвала цепочку, так?

Уронила… а остальное – где?

Пятый, не выпуская из руки находку, осмотрел остальные вещи. Ничего. Значит, кто-то их забрал… зачем?

Над этим определенно следовало подумать. И, опустив цепочку в карман, Пятый вернулся в холл. Еще немного, и гости разойдутся. Спустя полчаса он понял, что его эти люди больше не раздражают. Напротив, они довольно-таки милые…

…вот только рука чешется.

Вика, наблюдая за Антоном Сергеевичем – он напоминал ей старого, давным-давно обжившегося в своем болоте крокодила, – не могла отделаться от мысли, что она сделала глупость, согласившись на мамину авантюру. Книга? Да была ли эта книга вообще?

Вика изо всех сил пыталась вспомнить.

И память услужливо подсовывала ей обрывки ощущений. Запах страниц, старых, шершавых на ощупь. И неровности обложки. Железные уголочки, острые, но красивые, с узором из виноградных листьев. Разве Вика могла придумать нечто подобное сама?

Нет, конечно.

И, следовательно, книга существовала. Ее забрал Антон Сергеевич, как когда-то давно его предок забрал и кольцо. А теперь ему зачем-то понадобилась Вика.

Человек-крокодил спокоен и внешне равнодушен, он хорошо себя контролирует, чтобы выдать свой интерес к Вике, сочинил историю… и Серега. Он тоже в курсе? Наверняка.

Лжец!

Лжец избегал Вику с того самого дня, как они вместе вернулись домой. И в этом ей тоже виделась хитрая игра. Надо ли было соглашаться на участие в ней? Вика никогда не отличалась сообразительностью, и актриса из нее никакая. Она не сумеет обмануть этих людей…

Мама расстроится.

И бабушка, которую Вика помнила плохо, едва ли не хуже, чем книгу, о существовании которой узнала всего пару дней тому назад, тоже.

– Скучаешь? – поинтересовался Семен, присаживаясь рядом с ней.

– Нет.

– Это же не поминки, правда? Светский раут.

В этом Вика готова была с ним согласиться. Не считая черных траурных тонов в одежде и черных лент, которыми был украшен холл, все было, как на картинке. Дамы. Кавалеры. Официанты с подносами.

– Для отца – это лишь удачный информационный повод. Ну, и случай показать, что семья скорбит – все вместе.

– Вместе с кем?

– С ним.

У Семена открытая улыбка, и не возникает ощущения, что он лжет. Но вряд ли это – повод доверять ему. В конце концов, он тоже сын Антона Сергеевича, и пусть и решился пойти против отцовской воли, но делал это как-то так, что… возникали сомнения.

И тот человек, который побывал в доме.

Кто знал о Викином укрытии?

И знал ли кто-то о кольце? Оно – Вика чувствовала эта всеми фибрами души – было тем самым, из маминого рассказа. И оттого становилось непонятно: судьба ли привела Вику в тот пыльный переулок, или же – обстоятельства, чей-то хитрый план… ну, по городу-то она бродила без всякого плана. Из всех переулков она могла выбрать любой.

И что же тогда остается? Поверить в некие высшие силы? Вике не верилось. Вчера она, запершись в ванной – та, в отличие от комнаты, имела замок, пусть и формальный, – долго разглядывала полученное в подарок от старухи кольцо.

Розовый камень. Виноградная лоза… и змея, которая приникла к плети винограда, почти слилась с нею. Словно предупреждение, что кольцо это не такое уж безопасное, каким кажется.

Ободок гладкий. Ни штрихов. Ни таинственных символов.

Ничего, что можно было бы счесть ключом к шифру.

Но и расшифровывать пока что нечего. Вика пыталась понять: почему она ни словом не обмолвилась маменьке о кольце? Возможно, мама успокоилась бы. Удовлетворилась бы одной реликвией. Или же – воодушевилась бы, посчитав, что высшие силы на Викиной стороне, и значит, им легко удастся восстановить справедливость.

Знать бы, как! Не видела Вика себя в роли коварной соблазнительницы, сводящей с ума эту и без того безумную семейку, а потом в постели, после жаркой ночи – от одной этой мысли у нее уши покраснели, – выведывающей некие секреты.

– Мама была с ним знакома, – она легким кивком указала на Антона Сергеевича, который как раз повернулся к Вике спиной, но все равно не выпустил ее из виду. Старые крокодилы в жизни не отпускают своих жертв так легко. – Давно. И, по-моему, он хотел на ней жениться.

– Если бы хотел – женился бы, – спокойно заметил Семен.

Наверное. И надо радоваться, что он не захотел.

– Она на него обижена… – Вот как подобраться к сути дела? Не в лоб же спрашивать: извини, но ты случайно не знаешь, где твой отмороженный папенька прячет семейную реликвию, по дурости отданную ему моей маменькой на ответственное хранение? – …не только из-за свадьбы. Там что-то с деньгами было, – Вика поморщилась – ну не рождена она для роли разведчицы!

– Пойдем, – предложил ей Семен. – Прогуляемся. А то душно здесь.

Он подал руку, и Вика ее приняла. В этом предложении ей виделся скрытый смысл. А вдруг Семен знает что-то, о чем не знает она?

Например, что в доме стоят «жучки»? И скрытые видеокамеры? И вообще, все прослушивается, просматривается…

Эдак и паранойю заработать недолго.

Семен вывел ее в сад, освещенный редкими фонарями.

– Не замерзнешь? – поинтересовался он заботливо.

Вечер был по-летнему теплым. Где-то далеко, укрывшись в кроне дерева, заливался соловей. Сыроватый воздух пах свежескошенной травой. И Вика вдруг расслабилась. На нее больше не смотрят.

Семен ведет ее по дорожке. Молчит.

Он тоже изменился, сгорбился, словно из него воздух выпустили.

– Слушай… ты мне, наверное, не поверишь. И вообще, нельзя такое говорить. Нечестно. Но… почему ты не уехала, когда была такая возможность?

Потому что появился Серега и убедил ее, что надо возвращаться. И ехать ей было некуда.

– Ну да, понимаю, – Семен не стал дожидаться ответа, словно знал его заранее. – Из-за него, да? Он тебе нравится? Он всем нравится.

– Кто?

– Сергей. Любимчик. Отцовский тоже… они ведь действительно – одной крови. И ссорятся только потому, что похожи друг на друга.

Вика пожала плечами. Нет, Сергей был обаятельным, но… она уже сталкивалась в жизни с такими вот обаятельными типами, которые на поверку оказывались совсем не теми, за кого себя выдавали.

Ну ладно, тип был всего один, но Вика выучила урок. И во второй раз на те же грабли она наступать не собирается.

– В последнее время они перестали отношения выяснять. И, значит, договорились. Не спрашивай, о чем, – мне не скажут. Я же так… обслуживающий персонал первой категории.

– Что?

Семен привел ее в какой-то совсем уж дальний закуток парка. Подвел к кусту жасмина с крупными белыми цветами, которых было так много, что ветки прогибались под их тяжестью.

– Такая вот правда жизни, – Семен провел по лавке ладонью, убеждаясь, что на ней нет росы. – Садись. Но смотри, здесь река рядом. Сыровато.

Песня соловья звучала совсем близко, под аккомпанемент лягушачьего хора.

– С самого первого дня роли были распределены. Сергей – законный наследник, поэтому позволяется ему чуть больше, чем остальным. А мы – его опора. Верные вассалы. Так нас и воспитывали. Думаешь, кому-нибудь, кроме Сергея, он позволил бы подобные выкрутасы? Нет. Ему же… он считает, что у наследника должен быть характер. Воля. Свои интересы, пока это допустимо. Мы – другое дело. Мы должны уметь подчиняться. Жертвовать.

– Чем?

– Всем, – Семен не стал присаживаться рядом с ней. Он стоял, заслоняя от Вики дом, далекий, подсвеченный огнями и нарядный, как праздничная шкатулка. – Это ведь ради семьи… ради семьи позволено все! Например, разрушить чужую семью. Мне было восемь лет, когда он появился. До этого я жил с мамой. Не сказать, чтобы богато, но счастливо. И вот появляется он – с бумагой, из которой выходит, что мама больше не имеет на меня прав. Она пыталась бороться… и я тоже пытался. Как мог.

Что может ребенок в восемь лет?

– Но отсюда не сбежишь. Да и мама оказалась вдруг наркоманкой. Не по бумагам – настоящей. И однажды она умерла от передозировки.

Человек-крокодил утянул очередную жертву в илистое болото своих желаний.

А что он сделает с Викой, если догадается о маминой затее?

Подумать страшно.

– Я его ненавижу, – Семен произнес это совершенно спокойно. – Я знаю, что она никогда не принимала наркотиков. До того, как он появился. А потом… кто ей подсунул первую дозу? Кто дал последнюю? Это ведь тоже убийство!

Он замолчал, и соловей – тоже. Неприлично петь о любви, когда смерть – рядом.

– Думаешь, с другими было иначе? Кто-то попал в этот дом по своей воле? Нет… и уйти отсюда нам не позволят. Даже сейчас он нами распоряжается, как своей собственностью. Вот – Светку он выдал замуж. В шестнадцать лет. За своего делового партнера, которому было под пятьдесят. А через полтора года партнер умер от инфаркта. Имущество его отошло Светке, а через нее – отцу.

До чего же мерзко…

– Я рассказываю тебе все это, чтобы ты поняла, с кем имеешь дело. И не особо надеялась, что отец тебя пощадит. Он никого и никогда не щадил.

Бежать, бежать, бежать…

– Но если вдруг тебе понадобится помощь, я помогу – с огромным удовольствием.

Он ждет ответа. Или вопроса.

Задать?

Напрямую. Про книгу…

– Мама сказала, что… – Вика ощутила, как бьется в груди сердце. – Когда-то отдала ему одну вещь… на хранение. Семейную реликвию. Она получила ее от бабушки, а бабушка – от своей… ну и так далее. Мама брала в долг деньги. И оставила книгу в залог. А когда она принесла долг, твой отец отказался его брать. И книгу маме не вернул.

– В его духе. И твоя мама, как понимаю, хочет, чтобы ты книгу эту нашла?

Вика кивнула.

– Тогда понятно…

– Что?

– Что именно тебе нужно от него. Но Серега не станет тебе помогать. Как бы он ни пыжился, но он – такой же, как отец. И то, что он считает своим, в жизни не отдаст. Непонятно еще одно. Что ему нужно от тебя?

Кольцо! То самое кольцо, которое сейчас висело на толстом шнурке – цепочкам Вика не доверяла – под корсажем ее платья. После всего случившегося Вика боялась расставаться с кольцом, тем более что близость его странным образом успокаивала ее.

– Не знаю.

Поверил ли ей Семен? Ничего он отвечать не стал, лишь подал руку.

– Пойдем. Нас уже наверняка обыскались. И отец будет недоволен. Если он определил тебя в жены Сергею, то мне не следует мешать возникновению крепких романтических уз!

Произнес он это насмешливым тоном. И Вика улыбнулась.

– Скажи, что Сергей от обязанностей по моему соблазнению отлынивает. Вот ты и поддерживаешь репутацию семьи.

Тихий смех был ей ответом. А Семен… он другой, лишенный позерства, нарочитой яркости, но с ним Вике надежно. И не сменить ли ей «жениха», пока есть такая возможность? Эту идею Вика обдумывала по дороге к дому. И чем дальше, тем более привлекательной эта идея ей казалась. В конечном итоге, верности она Сереге не обещала. И вообще, ничего ему не обещала.

Серега старался не выпускать Вику из виду, но все-таки – потерял, отвлекшись на Эльвиру. Вот уж кто – заноза в заднице! И недаром папаша предупреждал, что с этой девицей надо держать ухо востро. Спит и мечтает оказаться в теплых объятьях семьи, слабо представляя себе, чем это ей грозит.

В качестве невестки Эльвира папашу не устраивала.

Серега подозревал, что этим двоим случилось пересекаться в постели, тем и вызвана устойчивая отцовская неприязнь к Эльке, которой он одаривал своих бывших случайных любовниц. Странные представления у человека! С одной стороны, он не способен пройти мимо более или менее симпатичной бабы, с другой – эту же бабу за уступчивость потом и презирает.

– Сереженька, – Элька, обняв его, пьяненько всхлипывала. – Как же мы теперь?

– Обыкновенно.

Папаша, увидев эту душещипательную сцену, нахмурился: мол, какого лешего Серега от своих непосредственных обязанностей отлынивает? Пора уже приступить к исполнению плана.

Тоже, нашел спецагента!

И чем больше Серега думал об этом, тем отчетливее осознавал, что не Вика виновата в Светкиной смерти. Она появилась в доме в тот же день… ну ладно, накануне. Слишком мало у нее было времени, чтобы пробраться в кабинет, вытащить книгу из сейфа, расшифровать – Серега подозревал, что все далеко не так просто, вряд ли на кольце выгравирована точная инструкция, – и быстренько изготовить яд.

Смазать им некое украшение. Подбросить его Светлане…

На это целой ночи, даже бессонной, не хватит.

Ко всему прочему, отцовский сейф был добротным изделием. Вскрыть его не так уж просто. Вывод один – действовал кто-то свой, из тех, что постоянно находится в доме. И вопрос лишь в том: по собственному ли почину он действовал, или же оказывал посильную помощь дорогой гостье?

А папашу такой поворот дела не устроит. Он не позволит Серегиным сомнениям разрушить его замечательный план. Виновна во всех бедах – чужая девка… ну, и его собственная мать, некогда сбежавшая.

Надо было побольше про бабку узнать.

Деда хотя бы расспросить, пока он жив был. Но Серега вспомнил мрачного нелюдимого старика, с которым встречался раза три в жизни. От старика воняло, и разговаривал он странно, зажевывая слоги и целые слова, отчего понять, о чем речь, было почти невозможно.

Но знать бы, что тебе понадобится заранее…

А Вика пропала.

И Семен тоже. Совпадение? К дому ее именно Семен вывел. А вот теперь снова – исчезла она… куда? В сад? Романтическая прогулка или же возможность для сообщников переговорить в тишине? Скоординировать свои действия? Но если так, то почему Вика согласилась на Серегино предложение?

Подыграла?

Прикрыла старого знакомого?

Где они могли познакомиться? Да где угодно! Семен, в отличие от прочих, не слишком-то распространяется о своих делах и перемещениях.

Подозрительно!

Усадив Эльку в кресло – она уже забыла, что должна горевать, и вовсю строила ему глазки, – Серега двинулся на поиски Вики. Это не должно было походить именно на поиски, а вот на случайную встречу… неприятную… неприятно, когда твою невесту, пусть и фиктивную, кто-то другой по парку «выгуливает»!

Как ни странно, искать ее долго не пришлось.

Серега отошел на пару метров от дома и увидел двоих, ведущих по тропинке третьего. Этот третий висел на их плечах, и ноги его волочились по тропе.