Текст книги "Верный рыцарь, или Ужин в городе миллионеров"

Автор книги: Екатерина Гринева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Нет. Только за.

С Элизабет было очень легко общаться. Складывается впечатление, что мы с ней давно знакомы и я приехала в гости к своей старинной подруге. А она любезно согласилась принять меня на некоторое время. Моя комнатка – я уже окрестила ее своей – была небольшой, но очень миленькой. В зеленовато-коричневых тонах. Зелено-оливковые стены: кровать с подушками, парочка постеров на стене, встроенный шкаф, маленький столик, придвинутый вплотную к стене. Дверь на балкон была открыта, и я вышла на него. Горшки с ярко-розовыми и алыми цветами стояли вплотную друг к другу. Плетеное кресло приткнулось в углу.

– Нравится?

– Отлично.

– Иди на кухню. Я поставила кофе.

В кухне мы сели за барную стойку, и вскоре мой нос учуял запах обалденного кофе. Элизабет разлила его в маленькие керамические чашки и поставила одну передо мной.

– Кофе по-каннски.

Незаметно наш разговор плавно перешел на личную жизнь. Я давно обратила внимание: о чем бы ни начинали говорить женщины, флюгер беседы рано или поздно разворачивается в сторону мужиков. Бывших, настоящих и будущих. Элизабет говорила о Максе, который был ее любовником. При этих словах моя рука невольно дрогнула, и несколько капель кофе пролилось на бриджи.

– Осто-рожней! А как он тебе?

– В смыcле. – Я почувствовала, что невольно краснею, и старалась изо всех сил сдержать этот позорный процесс.

– Ну как мужчина? Мне он очень, очень понравился. Крепкий, сильный, cексуальный.

– А… у меня с ним ничего не было.

Элизабет недоверчиво посмотрела на меня.

– Макс – приятель моего мужа. Он умер.

– Сожалею. Мужская дружба, да? – Элизабет рассмеялась. У нее тонкий переливчатый смех, как у девчонки. – Бывает. Но у меня почти год был роман с мужем подруги. И все было нормально.

Я криво улыбнулась.

– Ты – красивая. Макс не проходит мимо красивых женщин.

– Я это уже поняла. Но мы с ним просто друзья.

Мы поболтали еще какое-то время. Потом Элизабет посмотрела на круглые часы, висящие на стене.

– У нас есть еще время прогуляться по городу. Я познакомлю тебя с ним.

Город Канны уютно расположился вдоль бухты Ла-Напуль, в которой пришвартовано огромное количество разнообразных яхт и судов. Элизабет показала мне знаменитый Дворец фестивалей, аллею звезд, где многие знаменитости оставили свои отпечатки рук. Я приложила свои ладошки к отпечаткам Софи Лорен и попросила Элизабет сфотографировать меня на мобильный.

Мы прошлись по самой знаменитой улице Канн – набережной Круазетт, которая протянулась вдоль морского берега от Дворца фестивалей до элитного казино Палм-Бич. Это была «первая линия» Канн, где расположились пятизвездочные отели, роскошные виллы и дорогущие бутики. С другой стороны набережной шла узкая полоса песчаных пляжей. На Круазетт были выставлены кресла и скамейки, на них можно было сидеть и, никуда не торопясь, глазеть на море и белоснежные красавицы-яхты. Мы шли, вдыхая свежий запах моря, и я вертела головой по сторонам, наслаждаясь ветром, который трепал мои волосы.

– Вон там, – махнула рукой Элизабет в сторону холма, – находится крепостная средневековая башня. Если заберешься туда – откроется потря-сный пано-рам города и всего вокруг. – Если Элизабет не была уверена в правильном произношении слов, она произносила их по слогам. – Сходи туда. Обязательно.

– Схожу, – кивнула я. – Если будет время. Обязательно схожу.

Она умолкла и смотрела на меня искоса, пристально, словно пытаясь угадать, что за дело привело меня сюда. Но я молчала. И тогда она продолжила:

– А вон там Леринские острова. Там супердорогая земля и строят виллы очень, очень богатые люди. Это как ваша Руб-лев-ка. – И Элизабет рассмеялась. – Я правильно говорю – Рублев-ка.

– Правильно, Элизабет.

– Самый знаменитый из этих островов – Сент-Маргерит. Там был Железный Маска. Дюма.

Я вспомнила, что когда-то читала этот роман о таинственном узнике, который все время находился в железной маске.

– И еще сходи в церковь Михаила Архангела, там похоронены многие великие князья Романовы. Тебе, как русской, это будет интересно.

От рассказа Элизабет мне стало грустно. Я-то не за этими красотами сюда приехала и вряд ли смогу все осмотреть.

Я влюбилась в этот милый, очаровательный, по-праздничному нарядный город. И у меня сжалось сердце, потому что я прекрасно понимала: завтра мне уже будет ни до чего. А сегодня как отсрочка перед казнью, милый душевный перекур перед адовой работой.

К вечеру Элизабет уехала.

– Мне пора. Думаю, ты здесь скоро освоишься. Если что – звони мне. Вот мой телефон. Я буду или в Париже, или в других местах. Но связаться со мной можно. Оставь сообщение на автоответчике, и я перезвоню. О’кей?

– О’кей, – ответила я.

Я легла спать, переполненная впечатлениями сегодняшнего дня. Где-то в мозгу сигналил маячок: «Макс!» Ужасно хотелось позвонить ему и рассказать, как прошел мой первый день в Каннах. Я вдруг поняла, что соскучилась по нему и хотела бы с ним просто поболтать. Он умел в два счета развеселить, поднять настроение. Черт! Как нескладно все получилось! Может быть, мне не надо было отталкивать Макса, а просто по-человечески расстаться. Тогда бы я могла ему звонить в любое время. Хотя что мешает мне сейчас набрать его номер и сделать вид, что нашего последнего разговора не было, что мы по-прежнему друзья (любовники?). Но ведь в будущем мы можем быть только друзьями. Или нет?

При одном воспоминании о Максе мои щеки обожгло, и я приложила к ним ладони. Макс! Ну как же все глупо и нелепо получилось! Я не хотела!

И все-таки я не сделала этого.

Я не позвонила ему.

Я пребывала в полном раздрае. В конце концов дала себе слово выкинуть из головы всех Максов, вместе взятых. Мне сейчас не до этого. Мне нужно найти Керкозова. И с этой железобетонной мыслью я заснула, предварительно поставив сотовый на шесть утра.

Каннское утро ворвалось в мою комнату еще раньше, чем я встала с кровати. Я открыла глаза и увидела за окном пронзительно-голубое небо, без облаков, словно кто-то расстелил ровную шелковую ткань – без единого пятнышка и складки. Через открытое окно я слышала легкий шум, аромат кофе и запах свежеиспеченных булочек. Элизабет вчера говорила, что напротив дома – кафе с собственной пекарней и я могу там пить кофе и заказывать круассаны. Что я и собиралась делать.

Я встала с кровати и, накинув легкий халат, вышла на балкон. Красота! Там впереди – море, яхты, и где-то на одной из яхт – Керкозов, c которым мне обязательно надо встретиться и поговорить.

Я оделась, спустилась вниз и пошла в кафе. Хозяйка, женщина лет пятидесяти, с крупным жемчугом на шее, аккуратной стрижкой – волосок к волоску, как будто бы только что из парикмахерской, – заученно улыбнулась мне и что-то сказала по-французски. Я ответила на ломаном английском, что мне нужен круассан и кофе эспрессо. Она сдвинула красиво очерченные брови и кивнула головой. Кажется, она поняла мой лепет.

Пока я пила кофе и ела круассан, я обдумала программу на сегодня. Хотя программа у меня была одна – найти Керкозова. Я встала из-за стола и двинулась к выходу. Вчера Элизабет показывала мне набережную Круазетт и яхты. Мне – туда!

Еще одна искательница красивой жизни и приключений, подумают со стороны. Ошивается около яхт в надежде подцепить миллионера! Что ж! Мне придется пойти и на это! Снявши голову – по волосам не плачут. А у меня нет другого выхода.

Поправив на плече пляжную сумку, куда предусмотрительно положила полотенце и купальник, я пошла к набережной Круазетт. Роскошь Канн так и бросалась в глаза: супердорогие тачки, бутики, то и дело попадавшиеся мне на глаза дамы с слишком крупными бриллиантами в ушах. Почему-то у меня не возникало сомнений, что они настоящие.

Я вышла на набережную Круазетт. Кружевные, разлапистые пальмы слегка колыхались от горячего потока воздуха. День предстоял жаркий.

Я прошла мимо уже знакомого Дворца фестивалей. Как я поняла, туристы здесь толпятся и днем и ночью. Не иссякает поток жаждущих прикоснуться к миру звезд и совершить променад по центральной красной лестнице.

Туристы принимали разные позы, щелкали фотоаппараты.

Ко мне по-английски обратилась длинноногая девушка в белом топике и мини-шортиках. Как я поняла, она просила меня сфотографировать ее. Я удовлетворила ее просьбу, она улыбнулась и выдавила лучезарное «пли-из».

Я подошла ближе к набережной. По одной стороне Круазетт тянулись пляжи, усыпанные телами, как где-нибудь у нас в Сочи или в Крыму. Золотистый песочек и загорелые тела. По другой – стояли пафосные дорогие отели. Никак не меньше пяти звезд.

По набережной прогуливались праздношатающиеся девицы с голодным блеском в глазах. Как же! Как же! Они приехали сюда охотиться на миллионера, а он, паршивец, никак в их сети не попадается. Вот подлец!

От обилия белоснежных, как на подбор, красавиц-яхт рябило в глазах. Здесь главенствовали два цвета: ослепительно-синий – моря и не менее ослепительно-белый – пришвартованных яхт. К берегу были перекинуты трапы. Это как мост в другой мир. Такой близкий и одновременно далекий. Два мира, которые редко смешиваются.

На яхтах кипела своя жизнь. Где-то никого не было видно, а где-то мужчины сидели на корме и читали газеты, один сидел и завтракал. И не обращал ни на что никакого внимания. Плевать он на всех хотел. Он настолько презирает шатающихся на берегу и относится к ним, как знатные патриции в Риме относились к рабам, – абсолютно не стесняясь при них раздеваться и делать интимный туалет. Так и здесь…

Но глупенькие охотницы явно не чувствовали таких нюансов. Они проплывали по набережной и ежесекундно заливались смехом. В нем звучало тяжелобетонное отчаяние: ну обратите на меня внимание! Пожалуйста-а-а!

Я села на парапет набережной и посмотрела в море. У меня не было никаких зацепок, кроме названия яхты, в котором фигурирует слово «мечта», то есть «dream». И где ее искать? Может, купить бинокль…

– Отойди! – услышала я сердитый шепот. – Ты загораживаешь мне вид.

– Чего? – Я повернула голову. На меня сердито сверкала глазами девушка в майке с надписью «Я люблю мужчин и красивую жизнь!». Ее спутанные светлые волосы закрывали почти половину лица, а над верхней губой была родинка, как у Синди Кроуфорд.

– Отвали, лахудра! Это мое место.

– Ты его купила? – лениво спросила я. И тут до меня дошло, что я препираюсь со своей соотечественницей. Елы-палы! Где наша не бывала и не скандалила? – Девушка, а в чем дело? – уже с напором спросила я. – На этом месте не написано, что оно ваше.

– Ты сейчас у меня поговоришь! У меня здесь контакт налажен. Я не первый день сюда хожу. А ты явилась с бухты-барахты и хочешь сразу на все готовое? Отваливай и не путайся под ногами.

– Я тебе не конкурентка!

– Это все так говорят!

Неожиданно девушка приняла картинно-красивую позу и откинула волосы назад. Потом повернула голову и помахала рукой.

– Это мой лимончик!

– Миллионер, что ли!

– Естественно. Я здесь окучиваюсь уже вторую неделю. И только два дня назад мне с этой яхты помахали рукой.

– Да уж, прогресс!

Иронию в моем голосе девушка не почувствовала.

– Ты еще здесь?

Внезапно я приняла решение.

– Слушай! Ты, наверное, многих здесь знаешь… Я ищу одного человека. Не могла бы ты мне помочь?

– Миллионера ищешь?

Господи, cдались им эти чубрики! Крыша съехала при виде чужих денег!

– Не знаю: миллионер он или кто. Но он мне очень нужен. Он причастен к убийству моего мужа.

Во взгляде моей новой знакомой проскользнуло нечто, похожее на любопытство.

– Да? И что?

– Помоги человеку, то есть мне. А я обещаю с тобой не конкурировать и палки в колеса не ставить.

– Ты одна тут, что ли! – фыркнула девушка. – Здесь вся набережная нашими Таньками да Ленками усеяна. Приехали чувихи свое счастье искать. Время с середины июля до сентября здесь даже называют русским сезоном. Ладно, вдвоем хоть веселей. А то я сюда одна свалила. Ольгу в последний момент мать не пустила. Скандал такой был, вот поэтому приходится одной по пляжам и барам ошиваться. Пробовала подружиться с одной – куда там, чуть драка не получилась.

Моя новая знакомая, которую звали Света, трещала без умолку. Она ввела меня в курс дела, а я слушала ее и кивала головой. Как я понимаю, охмурять миллионера – наука тяжелая. Конкуренток – много, шансов – мало. Кроме того, миллионеры иногда удачно маскируются. Это надо быть ясновидящей, чтобы правильно вычислить счастливого обладателя миллионного счета в банке. Иногда они так мимикрируют, что хамелеоны отдыхают. А однажды с одной русской телкой обалденный курьез приключился. Клеился к ней один типчик, который выглядел так себе, если не сказать – затрапезно. Шлепанцы какие-то, шорты, «Ролекс» фальшивый. Все как будто бы на одной барахолке приобрел. Она и послала его куда подальше, решила на мелочь не размениваться, ловить так о-очень крупную рыбку. А потом все было просто опаньки. Этот типчик настоящим миллионером оказался – просто вид у него такой полубомжовый. Кто его знает, может, не любит дядя выделяться из толпы, cтарается быть ближе к народу. Вот она потом локти себе кусала. Но поздно было. Все! Тю-тю – поезд ушел.

– Слушай! – сказала Светлана. – Пошли в кафе посидим. Я со вчерашнего вечера не жрамши. У тебя деньги есть? Угостишь?

– Угощу.

– Кафе тут дорогующие, рестораны – тоже. Сидишь – один кофе пьешь. А толку-то. Иногда еще зеленый чай заказываю. Скоро этот чай будет у меня из ушей выливаться. Пляжи здесь трех видов – бесплатные для всех (без удобств), платные для всех (с лежаками) и именные, которые принадлежат отелям. Так вот на них даже билеты не продаются. А там уж точно одни миллионеры кучкуются. И туда никак не попасть. Вот так-то, Вероника! А ты что думала? Миллионеры тебе так просто сдадутся?

– Я вообще-то ничего не думала.

– Ну да! У тебя свой интерес.

Мы шли по набережной. Мимо оплота солидности и баснословных бабок – отеля «Карлтон». Из него как раз вышел араб в национальном бурнусе вместе со своим гаремом – тремя женщинами в восточных одеяниях.

– Счастливые! – вздохнула Света. – Пристроены к богатому чуваку. Вон сколько золота на руках звенит.

Я фыркнула.

– А что? Дай объявление в местное брачное агентство. Красивая русская девушка составит счастье богатому арабу.

– Смешно? – с некой обидой произнесла Света. – А мне – нет. Как подумаю, что придется в Хабаровск возвращаться и еще целый год денег копить.

– А вообще кем ты работаешь?

Света беспечно махнула рукой.

– Проще сказать – кем не работала. И менеджером в фирме по установке пластиковых окон, и секретаршей у одного крутого босса. Хорошая работа была, правда, не удержалась. Нашел еще моложе и красивее. Всего четыре месяца проработала. Он своих секретарш почти каждый месяц менял. Так что мне еще повезло.

Мы выбрали небольшой ресторанчик с летней террасой.

– Цены увидишь – ахнешь! – вздохнула Светлана. – Отпад полный. Как это они жрут и не морщатся. Кучу евро прожирают за раз.

– Значит, не последние эти еврики.

– А то!

Я пролистала меню. Самый дешевый коктейль – восемьдесят евро. Чай – тридцать. Кофе – сорок. Н-да!

– Ты что будешь? – спросила я Светлану.

– Чай! Что же еще!

– Могу взять салатик. Это самая дешевая еда. Сто сорок евро.

– Блин! Уроды!

– Ну так взять?

– Если не разоришься, то возьми.

– Пока не разорюсь. Считай это моим личным вкладом в твою охоту на миллионера.

– Если бы они еще сюда заглядывали. – Света наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала: – Как ты думаешь, вон тот старичок – настоящий миллионер или фальшивка?

Я оглянулась. За соседним столиком милый старичок в сером летнем костюме и очках с золотой оправой уминал куриные крылышки.

– Не знаю, – растерянно сказала я. – У него на лбу не написано, кто он такой. Кто его разберет. Может, он профессор на пенсии.

– А если подойти познакомиться? – Света машинально провела рукой по волосам. – Как я выгляжу?

– Отлично. Но… не выйдет.

– Почему?

– Смотри сама.

К старичку спешила женщина, моложе его лет на двадцать. Ухоженная пятидесятилетняя красотка с ярким маникюром, на высоченных шпильках и киношным мейк-апом. Прямо бывшая кинозвезда.

– Здесь даже старички окучены, – с завистью прошептала Света. – Облом! И так уже не первый раз.

– Не расстраивайся, все еще получится, – утешила я ее.

– Если бы…

Мы съели по салату и выпили чай-кофе. Потом Света вопросительно посмотрела на меня:

– Ну а ты как будешь искать своего миллионера? Каким способом?

– Честно говоря, без понятия. Я знаю только, что у него есть яхта. И название яхты… какая-то мечта.

– Мечта… – протянула Света и хохотнула. – Тут этих «дримов», как собак нерезаных. Кругом «дримы», «дримы». «Голден дрим», «Блю дрим», «Силвер дрим».

– Откуда ты знаешь?

– А я, прежде чем сюда ехать, выучила названия яхт. Подруга подсказала.

– Ясненько… Так что получается – мне ничего не светит? И нужной мне яхты я не найду?

– Подожди раньше времени паниковать! Фамилию своего олигарха – знаешь?

– Знаю.

– Уже полдела. Мы с тобой сегодня вечером на одну дискотеку закатим и там уже разберемся, что к чему. Если повезет, кого-нибудь подцепим и твоего дядю разыщем.

– А без этого никак? – с надеждой спросила я.

– Никак, – качнула головой Светка. – Дискотека – это центр каннской жизни. Где ты еще с богатым народом соприкоснешься? Пляжи либо дорогие, либо закрытые. На яхты не сунешься. Тебя арестовать могут за проникновения на частную собственность. Так что все пути ведут на дискотеку.

– Ну, если необходимо.

– Необходимо, – припечатала Светлана.

Мы расстались с ней до вечера. А вечером назначили свидание на Круазетт около Дворца фестивалей. Там должна была состояться какая-то пафосная вечеринка с заезжим крутым диджеем. Там и потусуемся с пользой.

Я пила кофе и думала, что моя авантюра, похоже, потихоньку проваливается. Найти Керкозова – все равно что иголку в стоге сена. Миллионеров с яхтами здесь навалом, и все яхты сплошные «дримы». Светлана надеется на дискотеку, а я уже ни во что не верю. Хотя не рано ли я сдалась? Меня сюда привело желание найти убийцу моего мужа, так пусть это чувство служит мне хорошим «топливом» для мести. А если я буду рано паниковать и действовать с пораженческим настроением, я ничего не добьюсь, неплохо бы мне вспоминать об этом почаще. И все равно… мне так не хватает Макса!

Я продремала почти до самого вечера. Но в восемь проснулась и стала собираться. Дискотеки всего мира одинаковы. Побольше короткого и блестящего. Я выбрала черное мини-платье на тонких бретельках. Оно сильно обтягивало меня, и в нем я походила на женщину-кошку. Еще босоножки на шпильках, губы, намазанные розовым блеском, распущенные волосы и сексуально-призывный взгляд. Теперь я стопроцентно походила на искательницу приключений.

Мы встретились со Светланой, и я с трудом узнала ее: боевой мейк-ап, юбка еще короче моего платья, шпильки – еще больше.

– Ну подруга! Ты даешь, – восхищенно окинула она меня взглядом. – С утра ты мне мышью серой показалось. Нет, cимпатичной девчонкой, но неприметной. А сейчас – вау! Смотри не отбей у меня добычу.

– Я поделюсь с тобой, если что, – пообещала я.

– Идет!

Рестораны переливались огнями. Огни везде – на море, в порту. Этот блеск напоминал сверкание золота. Напротив красной лестницы по-прежнему была толпа туристов с фотоаппаратами и видеоаппаратурой. Наверное, они здесь круглосуточно дежурят.

– И где тут дискотека?

– Вход рядом. Видишь! – Светка схватила меня за руку. – Блин! Фейсконтроль какой! Мы его не пройдем.

Около охранников уже стояла стайка девиц, их разговор напоминал стрекот кузнечиков: монотонный, на высокой ноте. Они все были как куклы Барби – на одно лицо. Кажется, я за эти дни уже стала спецом по охотницам за миллионерами и такую девицу безошибочно вычислю в толпе. Я даже могу открывать свое агентство по подбору невест для олигархов. Неплохая мысль! Будет чем заняться впоследствии.

– Пойдем! – потянула я Светлану за руку. – Не бойся. Рисковать так рисковать.

– А что, ты права! Где наша не пропадала!

Светлана хорохорилась изо всех сил. Но я-то видела, как она дрожит. Слишком многое поставлено на карту: ей нужно охомутать миллионера – и все! Иначе еще год унылой и беспросветной жизни в Хабаровске. А годы идут… Хотя, на мой взгляд, лучше бы вышла замуж за простого парня. Без всяких миллионов. Кто знает, может, он сам заработает свой первый миллион. Надо будет подсказать ей и такой вариант, а то ведь свихнется девка от этой бесперспективной, на мой взгляд, охоты за тостопузиками.

В этой стайке сплошь и рядом звучала русская речь. Девицы окидывали нас неприязненными взглядами. Еще бы! Объявились конкурентки на их динноволосые головы.

Большинство из них отсеивались и просто стояли в надежде, что их когда-то пропустят. Дошла очередь и до нас.

– Вы одни? – спросил охранник с чудовищным акцентом.

– Вы – русский? – уточнила я.

– Грузинский, – без тени улыбки ответил амбал. – Мест нет. Есть только на ВИП-танцполе. Покупайте туда билеты. Или ждите, когда освободится место в танцевальной зоне. Сейчас там все занято.

Он пристально посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнули огоньки.

– Ну так покупаете или нет?

– Покупаем.

Я полезла в сумочку и достала оттуда кошелек.

Заплатив умопомрачительную сумму, я посмотрела на Светлану.

– У нас уже одни расходы без доходов. Твоя охота – удовольствие дорогое.

– Еще бы!

Темный зал переливался огнями всех цветов: все пульсировало, грохотало, гремело децибелами. Как будто бы огромная мерцающая змея била хвостом по залу, рассекая темноту.

– Оглохнуть можно! – крикнула я Светлане.

– Главное – не ослепнуть, а то ничего не разглядишь. Не зевай – давай ищи буратинку!

На подиуме извивались стриптизерши: две блондинки и брюнетка. Бикини-ниточки, обнаженная грудь, пышные волосы и сладко-приторное выражение лиц. По бокам – три отгороженные ВИП-зоны с охранниками. Обитатели ВИП-заповедника сидели на возвышении, чтобы лучше видеть танцующих на танцполе девушек. Они присматривали себе подходящих, и если кто-то им нравился, кивали охраннику, и тот приводил девушку к своему хозяину. Но это был еще не повод для радости. При ближайшем рассмотрении девушку могли отправить обратно на танцпол, как забракованный товар. А если понравится – снабжали специальным браслетом, который позволял беспрепятственно входить и выходить из ВИП-зоны.

Об этом всем мне поведала Светлана. Это азбука каннской жизни, и ее надо знать наизусть.

Мы танцевали и зажигали. Присмотревшись, я поняла, что большинство просто перебирают ногами, на лице – скучающее выражение.

– Девицы здесь какие-то замороженные! – крикнула я Светлане в ухо.

– Это правила хорошего тона! – крикнула она мне в ответ. – Значит, ты здесь не первый раз и не выпендриваешься. Ты, типа, постоянно тусуешься в клубах и на дискотеках. И тебе, типа, все по фигу. Будешь сильно дрыгаться, поймут – ты лох и новенькая.

Все это напоминало мне аквариум со слабо шевелящимися рыбами, которые вот-вот впадут в анабиоз.

Но мне почему-то стало весело, и меня охватила эйфория. Я прекрасно танцевала, ходила на танцы, и уже в замужестве не бросала это занятие. Я покажу, на что я способна, и гори все синим пламенем. А то мы будем так притоптывать до утра и без особого успеха.

Моя тактика вскоре принесла свои плоды: я почувствовала, что кто-то трогает меня за локоть. Обернувшись, я увидела перед собой высокого шкафа, смотревшего на меня сверху вниз.

– Пройдите за мной! – произнес он по-английски. Я поняла его слова и кивнула.

– Нас двое, – растопырила я пальцы. – Двое. Я и подруга.

Моего английского хватило на то, чтобы сказать эту элементарную фразу.

Шкаф произнес с непроницаемым видом:

– За мной.

Я схватила Светлану за руку и потащила за собой.

– Нас пригласили в ВИП-зону, – прошептала я ей. – Так что держись. Может, cегодня вечером мы вытащим козырного туза.

– Кого?

– Того самого, – прошептала я ей. – С миллионами.

– Точно! Не уйдет он от нас. Ты у меня как талисман. Хорошо, что я с тобой связалась. С тобой, смотрю, не пропадешь, ушлая девка, все ходы и выходы найдешь.

Мы шли в ВИП-зону. Светлые и темные столики, которые чередовались в шахматном порядке, низкие стеклянные столики, грохочущая музыка. Плыл тошнотворно-сладкий запах марихуаны. На диванах вальяжно расположились те самые тузы с деньгами, на которых идет настоящая охота. У некоторых на коленях девочки, с которыми они целуются взазос. При мне один папик запустил свою лапу блондинке в декольте, и на ее лице расплылось подобострастное выражение: «Чего изволите еще?» Я отвела глаза.

Наш проводник подвел нас к светлому дивану и что-то шепнул сидящему на нем молодому худощавому человеку.

Тот поманил меня пальцем.

– Иди сюда! Ближе. – Он произнес именно эти слова на английском, который я с трудом разобрала.

Я подошла к дивану. Молодой человек с худым лицом, в белой футболке и черных джинсах. Поверх футболки висит большая золотая цепь с крестом.

– Сядь! – Он схватил меня за руку и с силой посадил рядом.

– Инглиш? Дойче? Черно-го-рия, – проговорил он по слогам.

Я мотнула головой.

– Раша.

И здесь он заржал, показывая крупные неровные зубы. А потом хлопнул по коленке.

– Я так и думал! Привет, Мотя! Откуда ты?

– Из Москвы, – машинально ответила я.

– И сразу сюда рванула? В Канны! Где же еще отдыхать бедной студентке, как не на Лазурном Берегу? Деньги сама заработала, или папа с мамой дали, или, может, папик подкинул?

– Сама заработала, – процедила я сквозь зубы.

Что-то в моем тоне настораживает его.

– Ты чего тут пиликаешь? Здесь хозяин я. Меня, кстати, Роман зовут. Можешь называть Ромео. Меня все тут Ромео зовут. А ты кто?

– Вероника, – решила я назваться настоящим именем.

– Вероника! – пропел он, беря прядь моих волос в руку и слегка дергая их. – Красивое имя! Красивая телка!

Он положил руку на мою грудь.

– Нравится?

Только сознание, что я осуществляю акт благородной мести, ударживало меня от шага – встать и выплеснуть ему в лицо все, что я думаю об этом Ромео.

– Водочки налить? – поинтересовался он.

На столе стояли три бутылки русской водки, cтаканы, cоленые орешки, сырные палочки и пепельница, полная окурков.

– Нет. Не надо.

– А я сказал – пей!

Он налил мне в стакан водки и протянул:

– Пей.

Я отхлебнула глоток и поставила стакан на стол.

– Чего не пьешь?

– Вечер длинный. Выпью.

Я поискала глазами Светлану, но не нашла.

– А… где моя подруга?

– С охранником. Ты для меня. Подруга – для него.

– Вы приплыли сюда на яхте?

Рука Романа-Ромео по-прежнему лежала на груди.

– На яхте, – кивнул он. – Покататься хочешь?

Я закатила глаза и изобразила на своем лице крайнюю степень восторга. Причем такую крайнюю, что Станиславский отдыхает.

– Прокачу. Если себя вести хорошо будешь.

– Постараюсь. А вы всех русских знаете? Ну тех, кто здесь на яхтах швартуется.

Роман-Ромео насторожился:

– Ну не всех, положим. А что? Тебе кто-то конкретный нужен?

– Да.

Я положила руки на колени и постаралась сосредоточиться, чтобы не провалить важный разговор. Я прекрасно понимала, что от этого разговора зависит слишком многое… Мои мысли путались: здесь слишком накурено – тяжелый спертый воздух щипал глаза, взвинченный искусственно-громкий смех девиц в ВИП-зоне уже действовал на нервы. И этот Роман-Ромео с цепкими глазами. Меня не могла успокоить его влажно-похотливая улыбка. Его глаза скальпировали и сверлили меня насквозь.

– Мне нужен Александр Керкозов.

– Зачем? – вопроc слетел с губ Романа молниеносно, как набухшая капля.

Я поджала губы. Мне следовало рассказать какую-нибудь душещипательную историю. Но так, чтобы мне поверили, иначе – полный облом и пинок под зад. А мне необходимо было здесь задержаться и разведать обстановку. Тем более этот тип наш, из русских… А о соотечественнике лучше всего узнать у своего. Моя задача – чтобы мне поверили.

– Я работала в клинике, которая принадлежит Керкозову. Но его директора недавно убили, а меня лишили зарплаты за два месяца. А моей подруге cделали неудачную операцию, и она попросила меня сюда приехать и разобраться, – тараторила я. – Она – девка богатая, вот и дала бабок на эту поездку.

На лице Романа-Ромео застыло непроницаемое выражение, cловно он оглох и на мои слова никак не реагирует.

– Значит, тебе Керкозов нужен? – наконец разлепил он губы.

Я кивнула и жалобно посмотрела на него. Как побитая собачонка.

– Я знаю, где находится его яхта. Приходи послезавтра туда. Там намечается вечеринка. Встретимся около дискотеки в девять вечера. Я отвезу тебя туда. Идет? – он снисходительно посмотрел на меня.

– Ой, cпасибо.

– Спасибо скажешь после, – многозначительно проговорил Роман-Ромео. – Послезавтра на яхте. Можешь топать!

Я встала и на ватных ногах направилась к выходу.

Светка выкатилась через полчаса.

– Долго ты там с охранником забавлялась, – поддела я ее.

– Охранник – хренотень полная! – затрещала Света. – Представляешь, я познакомилась с одним богатым бизнесменом, и он пригласил меня поехать на его яхте к Сардинии. Супер! – взвизгнула она.

– Я рада за тебя.

– Но ты и правда мой талисманчик! Как с тобой связалась, так и дела пошли в гору. Тьфу, тьфу, чтобы не сглазить.

– И когда уезжаешь?

– Завтра! Если все будет нормально. – Светка подскочила к пальме и постучала по ней три раза.

– Значит, послезавтра я топаю на одну вечеринку в одиночестве.

– Куда?

– Да так. Этот дядя из ВИП-зоны пригласил меня на яхту к этому типу, которого я разыскиваю.

– Понятно, – протянула Светлана. – Он к тебе приставал?

– Было маленько.

– Если он полезет, запомни одно правило: подарки или деньги бери сразу. Часто одна ночь так и остается одной ночью и продолжения не следует. Подарки выклянчивай без стеснения. Они к этому привыкли, ну, типа, что за все надо платить. Подведи его к бутику и вплесни руками: ах, о таком платье я мечтала всю жизнь, ой, эти сережки так подходят к моему лицу. Поняла?

– Запомнить трудно, – сыронизировала я.

– Наматывай на мозги, наматывай. Зря времени не теряй. Когда ты еще сюда попадешь!…

Мы с ней расстались, и я подумала, что послезавтра, возможно, я получу ответы на свои вопросы. Или нет.

Утром я встала поздно. В двенадцать. После вчерашней дискотеки в голове с непривычки стреляло. Я оделась и вышла на улицу. Даже завтракать мне не хотелось. Я решила послоняться по городу, чтобы убить время до завтрашнего вечера.

Когда в очередной раз я сидела в кафешке и потягивала холодный чай с мятой – при такой жаре не хотелось ничего есть, только пить, – мужчина за соседним столиком махнул мне рукой. На всякий случай я оглянулась. Может, это не мне. Но оказалось, что сигналят именно мне. Недоуменно пожав плечами, я подошла к мужчине со своим высоким стаканом. Это был лысеющий дяденька лет пятидесяти с гаком, плотного телосложения, в белой футболке и с дорогими часами на руке. Часы, как я поняла, на Лазурном Берегу наряду с машиной один из главных показателей твоего статуса. Хотя и здесь можно лохануться, наткнувшись на миллионера в дешевке или представителя мидл-класса в дорогущих часиках.