Текст книги "Заклинатели Бер-Сухта (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Меня бы отчислили?

– Скорее всего. Но сейчас вопрос стоит не совсем так, Соле, вы должны понять. Если бы вы совсем ничего не могли, на вас бы махнули рукой. Но вы научились закрываться, и от магии в том числе. Только закрываться. Причем, делаете это очень хорошо. Учитывая, что в Литьяте вами интересуются, закрываться – не то, чего от вас ждут. Постарайтесь освоить что-то еще.

Я кивнула, хотя совершенно не представляла, как смогу это сделать. У меня не получится. Да, у меня не хватало веры. Не хватало воли. Но откуда ее взять?

– Найдите что-то, что вам близко, что-то личное, что нужно именно вам. Подумайте, что вы бы еще могли бы. У вас хороший потенциал. Все в ваших руках, Соле.

Я честно пыталась найти что-то свое, но не могла. Просто не понимала.

Что мне близко и нужно?

Да ничего.

Я не видела в магии своего будущего, я вообще его не видела. Все, что я хотела – чтобы меня оставили в покое. Все, что я умею – отгораживаться от мира. Я даже не уверена, что хочу что-то менять.

Наверно, так нельзя…

«Возможно, со временем ты поймешь», – сказал отец, провожая меня. «Не делай ошибок твоей матери. Она отказалась от магии, и ей казалось, что это правильно. Она выбрала дом и семью, она предпочла меня, мы же с ней были знакомы с детства. Я очень любил. Но если бы мог все вернуть, то не позволил бы сделать такой выбор».

Тогда я не понимала. Да и не слушала особо. Мне казалось – он хочет избавиться от меня. У него появилась женщина, я страшно ревновала… Мне все казалось – она задурила ему голову. Мне казалось – как он мог! Забыть маму! Боги, он двенадцать лет был один. Молодой, красивый, состоятельный. Да совсем молодой, ведь он был едва ли старше Лана, когда мама умерла, и двенадцать лет он не смотрел ни на кого. Но невозможно жить прошлым вечно. Я только сейчас начала понимать. Если она задурила ему голову – хорошо. Пусть будет с ней счастлив.

Я стояла у парапета смотровой площадки, чуть в стороне от жилого корпуса, смотрела на город, на далекие огни. Длинная гусеница поезда побежала вдаль, может быть даже в Салотто.

Я так хочу домой! Все бы отдала…

Мастер Ил-Танка спрашивал, чего бы хотела? Увидеть – как там, дома. Ведь это возможно? Иногда магия дает возможность уведть на расстоянии. Потянуться, закрыть глаза… Я очень хочу.

– Соль…

Он подошел, тронул меня за плечо, я вздрогнула, обернулась. До сих пор не решила, как к нему относиться. Я не верила Лану, даже боялась его, и в то же время…

– Как дела, Соле? – спросил он.

– Прекрасно, – сказала я.

В темноте его голубые глаза казались черными, в них мерцали отблески звезд.

– Хочешь прогуляться? – сказал он. – К морю?

– Нам в город нельзя.

– Мы не пойдем в город, – сказал Лан, – мы пойдем в другую сторону, на дикий пляж.

– Зачем?

Лан тихонько засмеялся.

– Ты настолько не веришь мне, Соле.

Я вздохнула.

– У меня нет повода тебе доверять.

– Я хочу это исправить. Постараюсь ответить на все твои вопросы.

– Хорошо, – согласилась я. – Тогда скажи, зачем тебе это нужно.

Лан закусил губу.

– Не можешь? – я усмехнулась. – Только не нужно рассказывать про любовь.

– Не буду. На самом деле, все не так просто, Соле. Не так просто объяснить. Знаешь, ты сильно изменилась за последнее время. Наверно, просто повзрослела. В таких условиях любой повзрослеет. Ты мне очень нравишься, Соле… да, не перебивай, пожалуйста. Это правда. Я тебе не враг, и никому здесь не враг. Моя задача – разобраться в этих снах, с предсказаниями. Постараться понять, как и когда это должно случиться, понять, как предотвратить. Ты ведь тоже хочешь спасти свой город, Соле? И я хочу. Я здесь, чтобы понять, как катастрофу можно предотвратить. Чтобы понять твое предназначение, помочь.

Мое предназначение! Как вышло, что это случилось со мной? Что во мне такого, что Литьяте даже посыпает агентов? Я не верила.

– Ты сказал… тот мой последний сон… ты сказал, что, возможно, я должна защитить?

– Да. Если это так, значит, моя задача – помочь тебе. Не нужно бояться.

То, что он говорил, так сильно походило на правду. Так искренне. И, все же… Может быть, я просто боюсь снова ему поверить?

Я смотрела Лану в глаза, он ждал.

– Не знаю, – сказала я наконец.

Лан протянул мне руку.

– Пойдем, погуляем? Очень хочется посмотреть на море вблизи, а одному не интересно. Ты ведь тоже любишь море?

– Люблю, – сказала я.

От лестницы к морю вела небольшая каменистая тропинка, петляющая среди камней, идти выходило дольше, но, пожалуй, оно того стоило. Дикое море. Совсем дикое, я не привыкла к такому. Без причалов, набережных и песчаных пляжей. Море гудело, разбиваясь о прибрежные скалы, на волнах покачивались белые тени. Белое на черном. И белая пена на гребнях.

– Вина у меня на этот раз нет, – сказал Лан, улыбаясь, – есть только сухарики. Хочешь?

Он достал небольшой пакетик из-за пазухи, протянул мне.

– Давай.

– Если замерзнешь, говори сразу, хорошо. Здесь такой ветер.

– И что ты сделаешь?

– Ну, могу снова поделиться курткой, – сказал он. – Потом можем пойти домой.

– Надеюсь, купаться ты не полезешь?

Он улыбнулся, мотнул головой.

– Только если вместе с тобой.

– В тот раз ты весь посинел от холода, – сказала я.

– Ну и что? Выжил же, ничего страшного. Бери еще сухарик.

Сухарики были вкусные, солененькие. Я отсыпала немного себе в карман.

– Скажи, Лан, если говорить честно… ты ведь любишь Джару?

Он вздохнул, чуть-чуть сморщился.

– Тебе действительно важно это знать?

Не знаю…

– Наверно, нет, – сказала я.

Как бы там ни было, это ничего не изменит.

Лан промолчал.

– Лан, а сколько тебе лет?

– Двадцать шесть, – сказал он, глядя на гудящие волны. – Я, между прочим, помню Ил-Танку еще по Литьяте, я учился на год младше. Не могу сказать, что мы дружили, но я знал его. Он всегда был очень способным, но, в тоже время, удивительно тихим и скромным парнем. Я увел у него девушку…

– А теперь он увел у тебя.

Лан кивнул.

Кто бы мог подумать.

– Ты же закончил, да? И принес присягу?

– Да, конечно. Двойная специализация. Но ни в том, ни в другом я не преуспел. Так, посредственные способности. Я всегда пытался доказать, себе прежде всего, что я чего-то стою, что я что-то могу. Очень боялся оказаться на вторых ролях. Готов был соваться куда угодно, лишь бы показать всем, что действительно что-то могу сам. Принимать решения. Делать то, что считаю нужным, и чтоб на это хватило сил. Смешно, наверно, да?

Мне было совсем не смешно. Чужая жизнь, как чужая реальность… что-то менялось во мне, перестраивалось.

– Знаешь, Ил-Танка говорит, что если маг сомневается в себе, то у него ничего не выйдет.

– Так и есть, – сказал Лан.

– А у тебя сразу все получилось?

– Да, как ни странно. У одного из первых. Дурацкой самоуверенности и меня всегда хватало.

– А какое было твое первое заклинание?

Лан усмехнулся.

– Звучит так, словно мы обсуждаем наш первый опыт в постели.

Я вдруг смутилась.

– Огонь, – сказал Лан. – Первое, что у меня получилось – огонь. Я же боевой маг по основной специальности. Огонь обычно проще всего.

Я кивнула.

– А у меня так ничего и не выходит.

– Получится, не волнуйся.

– Откуда ты знаешь?

– Я просто в тебя верю.

Лан чуть наклонил голову на бок, долго смотрел мне в глаза, разглядывая, потом вдруг вскочил на ноги.

– Хочешь салют?

И, не дожидаясь ответа, сложил ладони, словно в них что-то было, поднес их к губам, что-то тихо и быстро сказал, а потом словно выкинул в небо. Из его рук взметнулась огненная стрела, взмыла высоко-высоко и, бабахнув так оглушительно, раскрылась огромным шаром мерцающих огоньков.

Просто дух захватило!

– Ух, ты!

Такие представления устраивали на площадях по праздникам, я всегда любила смотреть, мы ходили с отцом.

– Еще?

– Да!

Потрясающе!

Он выстреливал их один за другим – желтый, красный, зеленый! Я смеялась и хлопала в ладоши, словно маленькая. Было так здорово! А потом вместо шаров пошли звезды, сердечки и даже настоящие цветы, они взмывали в небо и падали мерцающим дождем. ОД Я прыгала от радости, забыв обо всем. Лан тоже совершенно искренне веселился.

– Давай вместе! – неожиданно предложил он. – Это не сложно, я тебя научу. Давай, сделай руки вот так…

Он подошел, обнял меня, сложил мои ладони.

– Поднеси к губам. Так. Теперь повторяй…

Я повторяла, очень старалась. А потом мы вместе выбросили в небо стрелу из моих рук. Вш-ш-ших! Она ушла в небеса!

– О-о-о! – кричала я. – А-а-а! Здорово!

– Это ты сделала. Ты! Давай еще, только теперь сама!

Первая стрела только пшикнула в ладонях и упала в море. Но у меня получилось!

Вторая взлетела метра на три, едва не обожгла…

– Давай, Соле, давай! Ты можешь!

Вш-ш-ших! Ба-бах! Огромный шар взорвался у меня надо головой.

– Ура! – кричала я.

От радости кружилась голова. Надо же, как это просто! Я тоже могу! У меня получается!

Мы пускали салют, наверно, больше часа. Кричали, смеялись, резвились. Потом, выбившись из сил, упали на снег, лежали обнявшись и смотрели на звезды.

* * *

Кера похоронили на небольшом плато на самой вершине. Я и не знала, что там целое кладбище. Ровные ряды могил. Большая часть – времен Эторской войны, защитники, маги…

Ина рыдала. Обняв ее, Джара рыдала тоже. Регар был предельно сдержан, он нарушил молчание только для того, чтобы прочесть молитву. Он не смотрел нам в глаза, отворачивался.

Мне было страшно. Мне все казалось, это не последняя смерть, я еще приду сюда. Так не должно быть, но…

Лан подошел, взял меня за руку. Я благодарна кивнула. Вдвоем легче.

* * *

Сколько я ни старалась, но больше никаких чудес сотворить не могла. Никакого салюта, никакого огня, даже маленьких искорок.

Мне все казалось – там, на берегу, за меня это делал Лан, а я лишь так… Все неправда.

Не знаю.

Но, наверно, если меня спросят, то смогу ответить, что запускала с Ланом салют. Наверно, лучше, чем ничего.

Не могла сосредоточиться, не могла поверить в себя, да и ничего не могла. Мысли разбегались, в голове лишь звенящая пустота.

Я старалась тренироваться так, чтобы никто не видел моего позора. В одиночестве. Уходила подальше, на задний двор.

И однажды вечером, возвращаясь, увидела Хагена.

Хаген стоял у парапета, там, где и я в прошлый раз. Он был совсем белый, словно тень, сосредоточенный. Снег идет, а он в одной рубашке, кажется, рубашка уже начала покрываться корочкой льда. Что случилось?

– Хаген! – окликнула я.

Он повернулся, улыбнулся, так странно, словно извиняясь.

– Привет, Соле, – сказал он. – Я очень рад тебя видеть, я очень рад… Соле… мне надо тебе сказать…

Он запнулся.

Я не знала, что сказать. Испугалась.

– Соле… – он потянулся, коснулся моей руки кончиками пальцев, вздохнул глубоко-глубоко. – Соле, я очень рад, что встретил тебя.

Черные-черные глаза на белом лице. На секунду мне показалось, что он похож на покойника. Что он следующий…

– Что случилось? – тихо спросила я, голос дрогнул. Я и так понимала, но мне казалось, что пока есть время, все обойдется, все обязательно будет хорошо.

Но ведь времени-то совсем нет.

– Ничего, – сказал он. – Все нормально.

– Хаген, скажи, ведь уже скоро… скажи, как у тебя с магией?

Он покачал головой.

– Никак.

– Хаген… Как же так? Времени осталось меньше недели…

– Это ничего. Соле… – его пальцы сжали мою ладонь, такие холодные. – Я должен сказать тебе… Я люблю тебя.

Он смотрел мне в глаза, не ожидая никакого ответа. Я испугалась еще больше, почти до паники. Не понимала, как себя вести. Это было похоже на прощание. Нет! Только не так!

– Хаген! Ты с ума сошел! – от страха я закричала, удивляясь сама, никогда такого себе не позволяла. – Ты с ума сошел! Ты что?! Ты замерз! Окоченел весь, руки такие холодные! Иди домой, греться! Ты что! Ты… Зачем ты стоишь тут?!

Он молча смотрел мне в глаза. Я почувствовала, как щиплет глаза, как подступают слезы.

– Хаген…

Он крепче сжал мою руку, потянул к себе, и я поддалась, обняла его, сначала осторожно, потом крепко… прижалась… Он был такой холодный. Ледяной. Весь в снегу. Я прижималась к его груди, под моей щекой таяли снежинки.

– Сейчас, я согрею тебя, – мне отчего-то показалось, что я смогу. – Сейчас, сейчас.

Обязательно смогу. Если надо – можно все. Я учила заклинание, позволяющее согреться и просушить одежду, очень полезное для нашей жизни. У меня толком не получалось никогда, но теперь я чувствовала, как внутри разгорается тепло, нужно только выпустить его наружу. Сейчас… Одними губами, зажмурившись, я повторяла слова…

– Сейчас, сейчас…

Я бормотала нужные слова, одно за другим… кажется, я запуталась в них, но… Не важно, не нужны никакие заклинания. Я просто хотела помочь, я знала, что это необходимо. Сейчас.

И у меня получилось. Так просто, словно я делала много раз. Я поняла это, когда увидела, что ткань сначала становится мокрой от растаявшего снега, что идет пар. Я чувствовала, как Хаген начинает сначала начинает мелко-мелко дрожать, словно бьет озноб, потом мышцы расслабляются. Как меняется, становится глубоким и ровным дыхание.

Он очень мягко отстранил меня. Молча, глядя в глаза.

Я немного смутилась.

Первый порыв сошел, и я…

– Ну вот, – сказала тихо, – так лучше?

– Да, – сказал он. – Спасибо, Соле.

– Тебе нужно в дом, – сказала я.

– Да, – сказал он, – хорошо.

Это было так странно. Он согрелся, но лицо оставалось белым. И мрак в глазах. Даже отчаянье… еще хуже.

Я видела, что что-то происходит, видела идущую в нем борьбу. Но не понимала.

– Соле, – сказал он, – прости меня. Я не должен был.

Хаген взял меня за плечи. Сделал глубокий вдох, словно собирался решиться на что-то. Потом взял и поцеловал меня в лоб.

– Прости, Соле, – что-то было такое в его голосе, что-то холодное, жесткое.

Он отпустил меня, резко повернулся, быстро пошел к лестнице.

– Хаген! Ты куда?

– Хватит, – бросил он, не оборачиваясь.

* * *

Я пулей влетела в нашу комнату.

– Там Хаген!

Лан повернулся, он сидел у окна, читал толстенную книгу.

– Что?

– С ним что-то происходит!

– Что? Он светится?

Я почти обиделась, мне показалось, в его словах насмешка.

– Нет. Ему надо помочь.

Принялась рассказывать, но Лан отмахнулся.

– Мы-то что можем сделать?

Ничего. Я понимала, что это не в наших и не в его силах, даже Ил-Танка с Патеру не справились. Но ведь нельзя оставлять как есть!

Ина смотрела на меня с насмешкой.

– Что, Лягушка, наконец, признался тебе в любви? То-то ты так засуетилась.

У меня вспыхнули щеки – от стьща и обиды сразу. Ведь так и было. Ведь я с самого начала знала, как у Хагена обстоят дела, но припекло только сейчас.

– Ил-Танка предлагает взломать защиту силой, – сказал Лан.

– У него получится?

Лан пожал плечами.

– Взломать-то он взломает, силы у него достаточно, но это очень тонкая работа. Здесь очень много зависит от опыта, а именно такого опыта у него мало. И еще от Хагена. Если Хаген будет сопротивляться, то, скорее всего, это для него плохо кончится. А он будет сопротивляться, неосознанно, он привык держать оборону. Вряд ли он выдержит.

– И что тогда?

– Ты же и так знаешь, Соле. Он может потерять память, а может и вообще умереть. Сознание – сложная штука.

– Но ведь можно же как-то помочь?

– Ты можешь подержать его за руку.

Ина засмеялась.

– Я серьезно, Соле, – сказал Лан. – В таком деле очень важна поддержка.

– Но неужели нет других способов?

Лан тяжело вздохнул.

– Нет времени на другие способы. К тому же, Соле, ты спроси Хагена, а хочет ли он пробовать что-то еще? Хочет ли он тянуть дальше, или уже устал. Иногда проще закончить разом. Он всю жизнь борется с этим.

– Мне кажется, он больше не хочет, – сказала я. К горлу подступил ком. – Он ушел куда-то… в одной рубашке…

По щекам покатились слезы, вдруг прорвало.

Лан тихо выругался, с силой ударил ладонью по колену, поднялся на ноги.

– Ладно, – сказал он. – Я разберусь.

Глава 2

Лан пошел разбираться, и я побежала за ним.

– Останься, – попытался было он. – Не ходи за мной. Это мое дело, моя работа. Не лезь.

– Нет, – сказала я, сама удивляясь собственной смелости и упрямству. – Это и мое дело тоже.

Как же могу я оставаться в стороне? Никогда себе этого не прощу. Я должна была раньше…

Главное, чтобы Хаген не пошел в город, там найти его будет сложнее.

– Пойдем для начала, с Ил-Танкой поговорим, – сказал Лан.

– С Кожаным Человеком? – я даже вздрогнула. – Куда?

– К нему. В это время он, наверняка, у себя. Боишься?

– Боюсь, – честно сказала я. – Но все равно пойду с тобой.

Лан улыбнулся.

– Давай руку, ступени скользкие.

Преподавательское жилье находилось ниже, рядом с учебным корпусом. Была небольшая надежда, что Хаген тоже пошел сюда.

На подходе меня начало слегка трясти.

Небольшое кирпичное здание, в некоторых окошках горел свет.

– Ну, по крайней мере, Ил-Танка у себя, – сказал Лан.

– А нам сюда можно? – спросила я запоздало.

– Тебе, вообще-то, не положено. А мне можно. Ничего, пойдем уже.

Входная дверь открыта, длинный полутемный коридор, сыро и холодно, совсем как у нас.

Лан шел уверенно, точно зная, какая дверь ему нужна. Не в первый раз он…

Я вдруг испугалась, что кто-то выйдет, спросит, что мы тут делаем. Мастер Патеру или мисс Кеали, например. Что мы будем им объяснять? Хотя, объяснять, наверно, будет Лан.

– Сюда, – тихо сказал Лан. – Не волнуйся.

Постучал.

– Открыто! – отозвался Ил-Танка.

Мы с Ланом зашли. Сначала он, а я осторожно, почти прячась за его спиной. Ил-Танка был один. Сидел за столом, писал что-то.

И без обычных повязок на лице.

– Ох, – у меня прямо ноги подкосились, я схватилась за Лана.

Сейчас Кожаный Человек выглядел еще страшнее. Небольшой треугольник носа с глубоким провалом внизу, отверстия вместо ушей. Огромный рот – почти от уха до уха, в котором отчетливо проглядывают зубы, даже задние. Как же он разговаривает?

– Голос – это иллюзия, – спокойно сказал Ил-Танка, отвечая на мой незаданный вопрос. – Вы слышите не так, как это есть на самом деле.

Лан покосился на меня.

Я слишком громко думаю, совершенно не контролирую. Это даже как-то неприлично выходит.

Изо всех сил постаралась сосредоточиться и задвинуть свои мысли подальше.

– К тебе Хаген не заходил? – спросил Лан.

– Нет. А должен?

Лан рассказал ему всю историю, включая то, что нам именно сейчас так приспичило Хагену помочь, упустил лишь личные подробности.

– Может, он у Патеру, – сказал Ил-Танка. – Я сейчас схожу, узнаю. Вы садитесь пока.

Он ушел, и я немного выдохнула.

Комнатка была крошечная, с такой же печкой, как у нас. В углу свалены дрова. Кровать, стол, две табуретки, сундук и полки с книгами, все сделано очень просто, но вполне добротно. Личных вещей почти не видно. Стены выкрашены зеленой краской, подтеки у потолка, мелкие трещинки.

Интересно, а у мастера Патеру – лучше?

Лан сел на одну табуретку, я на другую. Было неуютно и неловко, казалось, я сунула нос, куда не надо.

– Соль, скажи мне, – Лан задумчиво смотрел на меня, чуть наклонив голову на бок, – ты сама готова идти до конца? Тебе самой это нужно?

– Да, конечно, – поспешила заверить я, хотя больше всего, конечно, хотелось убежать и ни в какие дела не лезть. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Возможно, придется сделать больше, – серьезно сказал Лан.

– Больше? Как это?

– Вот так, взять и сделать. Прыгнуть выше головы. Я должен понимать, можно ли на тебя рассчитывать, прежде чем начинать.

– Я… Да, конечно, я все сделаю!

– Не испугаешься?

Я судорожно мотнула головой.

Испугаюсь, конечно. Но я постараюсь.

– Хорошо.

– Лан, а что ты задумал?

– Точно сказать не могу, нужно еще обсудить с Ил-Танкой. У него нет опыта силового взлома, зато есть у меня. Я, конечно, делал не сам, но участвовал. И еще нужна твоя помощь.

– Держать за руку?

– Вроде того.

Лан был страшно серьезен, никогда не видела его таким.

– А еще нужно будет отключить защиту Литьяте, – сказал он. – По крайней мере заблокировать на время.

Я даже не поверила…

– И как ты собрался ее отключать? – спросил Ил-Танка от двери.

– С помощью Соле, – сказал Лан. – Ты Хагена нашел?

– Он в большом лекционном зале.

– Один?

– Да, один. Латаре, скажи, чего ты хочешь от меня? Я готов сделать то, что и собирался. Но вся эта история, – мастер Ил-Танка кивнул в мою сторону, – мне не нравится.

– Ты и будешь делать, именно то, что собирался. Только я тебе помогу. Если ты попытаешься сам, то скорее всего убьешь парня, или сделаешь его абсолютным овощем, который будет пускать слюни и ходить под себя.

– Ты сказал, что хочешь отключить защиту?

– Да. Внешнюю прикроет Соле, она мастерски умеет ставить щиты. А внутреннюю отключу я. Если ты помнишь, я официальный представитель Литьяте, у меня есть некоторые полномочия.

Ил-Танке это явно не нравилось. Он сложил руки на груди, прошелся по комнатке туда-сюда, раздумывая, присел на корточки у печки, поворошил кочергой угли.

– Полномочия? – сказал он наконец. – Если ты собираешься делать это таким образом, то значит в обход приказа. Сознательно. Какие тут могут быть полномочия? Ты же понимаешь, чем это тебе грозит?

– Понимаю, – сказал Лан. – Но я тут видел один сон, и, вроде как, помру я не здесь и не сейчас. Так что готов рискнуть. Думаю, это сойдет мне с рук.

Ил-Танка повернулся к нему всем корпусом.

– Зачем?

– У меня есть свои причины, – жестко сказал Лан. – Я же не спрашиваю, какого хрена ты отказался промывать мозги проповеднику. И как-то, видать, очень круто отказался.

Ил-Танка встал.

– Это было мое лично дело, – сказал он. – Я никого не тянул за собой. А ты тянешь. Поэтому я хочу знать.

– Я просто хочу помочь. Что в этом такого?

– Про свой альтруизм будешь рассказывать девочкам, на меня эта дурь не действует.

Лан усмехнулся.

– Ты стал циником, – сказал он.

– Пришлось.

– Ты боишься? Я готов рискнуть жизнью, а ты? Чем ты рискуешь? Репутацией? Положением? У тебя ничего нет.

Ил-Танка оскалился. Это выглядело так устрашающе, что я зажмурилась.

– Да, я боюсь, – сказал он. – Потому, что я отвечаю не только за себя. А еще и вон за нее, в том числе, – он кивнул в мою сторону. – У нас тридцать студентов, Латаре. Я не могу рисковать их будущим. Шаг в сторону, и Бер-Сухт закроют.

– Конечно! – Лан презрительно сморщился. – Лучше по-тихому убить одного, чтобы у остальных не возникло сложностей с карьерой.

– Может, и лучше.

– Ты трус! Нельзя всю жизнь просидеть, спрятавшись, не вмешиваясь ни во что!

Ил-Танка молчал. Лан злился все больше, у него не хватало терпения. Все его доводы разбивались о холодное равнодушие, и Лана это бесило. Я уже знала, что он привык все делать по-своему, но с Ил-Танкой это не проходило.

Я тихо сидела, глядя как Лан орал на Кожаного Человека. Даже не представляла, что такое вообще возможно.

Ил-Танка оставался совершенно спокоен и просто слушал, даже тогда, когда Лан перешел уже все границы.

– Тебе на все плевать, – орал он. – Ты боишься лишний раз дернуться, чтобы тебя не пришибло окончательно! Держишься за свою шкуру? Она даже не твоя. На кой хрен нужна такая жизнь, если ты даже с любимой женщиной быть не можешь? Ты не мужик. Ты знаешь, как она мучается? Ночами не спит. Ты знаешь, какая она? А? Ты…

Я дернула Лана за рукав.

– Что? – рявкнул он так, что я сжалась. Сейчас тоже попаду под горячую руку, и мне достанется.

Ил-Танка молчал.

На мое счастье дверь открылась. На пороге стоял сгорбленный старик, тяжело опираясь на стену.

– Мастер Латаре, – сказал он, – потрудитесь объяснить, что это за истерика?

«Мастер» – я не могла не отметить это. Патеру знал.

Надо отдать должное, Лан мгновенно взял себя в руки. Поднялся.

– Простите, мастер, – сказал он. – Я сорвался. Я пришел поговорить о Хагене, мне кажется, я знаю, как помочь.

– Хорошо. Расскажите, – разрешил Патеру.

Ил-Танка подошел, взял его под руку, помог мастеру пройти и сесть на кровать, подложил подушку под спину.

Лан повторил ему еще раз всю историю, рассказал, что он хочет сделать.

– Вы понимаете, – сказал мастер Патеру, – что Бер-Сухт и так находится в сложном положении. Пытаться обойти присягу и защиту Литьяте, значит нарушить договоренности. Мы сейчас не в том положении, чтобы позволить себе это.

– Но ведь вы понимаете, мастер, что защита мешает. Внешний блок, пропускающий только узкоспециализированные операции. Если бы Хаген не принес присягу, то наверняка бы уже научился обращаться с магией.

– Понимаю. Но мы не можем рисковать.

Лан шумно вздохнул, скрипнул зубами.

– Бер-Сухт закроют весной, – сказал он. – Выпуска не будет, это уже решенный вопрос. Несколько студентов отберут для дальнейшего обучения в Литьяте, остальных забракуют.

* * *

– Хаген, – позвала я.

Тихо. В огромной аудитории никого, только Хаген одиноко сидит на третьем ряду. Холодно.

Мои шаги отдаются гулким эхом.

– Хаген, – снова позвала я.

Он вздрогнул, поднял на меня глаза. Несколько секунд словно в пустоту, потом – узнавание… он хотел было что-то сказать, но тут же увидел стоящих у входа Лана и мастера Ил-Танку.

– Пойдем, – сказал Ил-Танка. – Попробуем что-нибудь с тобой сделать.

* * *

– Нет, я не согласен, – говорил Хаген. – Не вмешивайте сюда Соле.

Лан ругался – грязно и витиевато. Уговаривать еще и Хагена было выше его сил.

– Кроме меня никому не нужно, что ли? – зло поинтересовался он.

Хаген молчал, опустив голову.

– Выходит, что так, – сказал Ил-Танка.

Вот сейчас Лан плюнет на все и уйдет спать. И все. И ничего не будет.

Собралась с духом.

– Мне нужно, – сказала я, они все разом обернулись в мою сторону. – Это я попросила Лана помочь.

– Соле, ты понимаешь, что это может плохо для тебя закончиться? – спросил Ил-Танка.

– Да, – сказала я. – Но я не хочу терять друзей. Если есть хоть какая-то возможность помочь, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Не надо, Соле, – попросил Хаген.

– Если я ничего не сделаю, то никогда себе этого не прощу.

Лан смотрел на меня, потом на Хагена, потер ладони о колени.

– Так, – сказал он, – давайте заканчивать это развлечение. Надоело уже. Можете считать, что это действительно нужно мне. Потому, что нужно. Считайте, это эксперимент. Хаген, если будешь дергаться, учти, я могу сломать шею так же легко, как и руку. Понял. Давайте уже.

Лан встал.

Сломать шею, как руку – я знала, что это не просто слова. И Хаген знал. У него прямо лицо вытянулось. Но думать сейчас об этом не хотелось. Сейчас главное – справиться. Если у Лана действительно все получится, я даже готова простить… Не знаю… сейчас не до этого.

Хагена уложили на широкую скамейку в лаборантской. Лан и Ил-Танка сели рядом.

– Соле, давай тоже сюда. Ближе. Ты начинаешь первая.

– А если у меня не получится? – запоздало испугалась я.

Ил-Танка повернулся ко мне.

– Боишься – уходи. Серьезно, Соле. Если ты не уверена, то лучше не начинать.

Я поджала губы, глубоко вдохнула. Выбора уже нет. Получится. Куда я денусь.

– Давай, – сказал Лан. – Только постарайся, чтобы нас всех накрыло, и заодно постарайся не перекрыть воздух, а то мы все задохнемся. Считай, это тренировка. Не бойся, я подстахую.

– Угу…

Я смотрела на Хагена и не могла… Что если все пойдет не так? Что если ни у меня, ни у Лана, ни у Кожаного Человека не выйдет как надо? Хаген может погибнуть. Из-за меня. Из-за того, что я не справилась.

Зачем я вообще влезла во все это?

Хаген повернул ко мне голову, чуть заметно улыбнулся. В его глазах не было страха.

Мне так много хотелось ему сказать… Но сейчас не время, совсем не время. Надо было раньше. Только в такие минуты понимаешь, сколько времени было упущено и ничего уже не вернуть.

Страшно.

Ничего, вот сейчас все сделаем, и поговорим. Обязательно.

Все получится.

Надо собраться. Сосредоточиться.

Только бы получилось!

У меня просто нет выбора.

Вдруг возникло такое чувство, словно это уже было со мной когда-то. Не здесь и не так, но было…

Ил-Танка протянул руку, легонько коснулся моего плеча.

– Давай, Соле, – мягко сказал он. – Ты сможешь.

Словно током ударило.

Но стало легче.

Как во сне…

* * *

Хаген лежал совсем белый, холодный, словно неживой, только едва-едва было заметно дыхание.

– Вроде, получилось, – сказал Лан.

Он выглядел не лучше, такой же белый и мокрый насквозь. Ил-Танка сидел, навалившись на стол, закрыв ладонями глаза, часто-часто дышал.

Такие вещи даются нелегко. Даже ему.

– И что теперь? – спросила я.

– Пока Хаген будет спать. Несколько часов – уж точно. Так что советую пойти поспать тоже. Потом приходи. Когда он очнется, лучше, если ты будешь рядом. А там посмотрим.

Лана слегка пошатывало.

– А ты?

– Я пока посижу с ним, мало ли что. Защиты у него теперь почти нет, зато силы – через край. Когда очнется, если все пойдет нормально, то он справится, восстановит балланс. А пока… Иди, отдохни пока, Соле. Ты еще понадобишься. Потом меня сменишь.

Я хотела полежать где-нибудь рядом, но меня выпроводили к себе, наверх. Там безопаснее. Мне такая безопасность не нравилась, не доверяла я как-то, но что делать. Спорить с Ланом не было сил.

Только выйдя на улицу я поняла, что уже утро, начинает светать. Чистый свежий морозный воздух, снежинки поблескивают, и даже ветра почти нет… так хорошо. Словно другой мир.

Значит, мы сидели всю ночь? Ничего себе.

Почти вся эта ночь прошла в тишине. Лан с Ил-Танкой не разговаривали, общаясь, скорее всего, на каком-то другом мысленном уровне. Они понимали друг друга. Только иногда тихо постанывал Хаген. А я просто сидела и смотрела. Нервничала и грызла ногти. Я никак не могла понять, что происходит, идет ли все как надо или наоборот. От меня ничего не требовалось, ничего больше не зависело, только в самом начале, и то, мне кажется, без помощи мастера Ил-Танки тут не обошлось, он помог, подтолкнул.

И все равно я страшно устала. Сказывалось нервное напряжение.

Ина с Джарой еще спали, хорошо им. Ведь они даже не знают. Казалось – прошла целая вечность.

Я зашла, скинула куртку и сапоги, завалилась на кровать.

Спать.

Голова гудела. Мне казалось, я усну сразу же, но…

Где-то через час поняла, что не сплю и не смогу уже. Постоянно думаю, как там Хаген, волнуюсь, прокручиваю в голове целый клубок разных мыслей, одна неприятнее другой.

Что будет со мной? Ведь об этом случае станет известно. Скоро аттестация, меня спросят, чему я научилась. И что им расскажу?

О чем я только думаю – я удивлялась сама себе. Об аттестации!

Да что мне будет? То, что сделала я, всегда можно списать на глупость или поплакаться, что я тут вообще ни причем, это все они… Но то, что сделал Лан… То, что сделал он, на случайность или неопытность не спишешь. Я пока не понимала всего до конца. Действительно ли это был так ужасно? Но мне было страшно. Я боялась за себя, за Хагена, за Лана, даже за Ил-Танку.

«Выпуска не будет», – сказал Лан, какая, в бездну, вообще аттестация?

Но что тогда?

Не могла глаза закрыть. Вертелась.

– Эй, Соле, – позвала Джара, – что у вас там случилось? Расскажи. Все равно не спишь.