Текст книги "Наездник гончей"
Автор книги: Екатерина Пенькова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Руки, которые та держалаперед собой, недавно были смазаны кремом. Сложные операции требуют длительного ношения перчаток с тальком, что сильно сушит кожу, поэтому использование кремов после такой деятельности логично даже для мужчин-врачей. Но обычно даже у женщин различных профессий есть следы их деятельности. Различные мозоли, раны, порезы и прочее. По этим рукам не понятно ничего. Один небольшой тонкий шрам с тыльной стороны провой ладони, но это может быть и скальпель, и нож, и пуля. И, естественно, маникюр. Для врачей есть свои нормы внешнего вида, что включало в себя и маникюр. Что удивительно, на Уоллиш никакого покрытия не было, хотя такое дозволялось, пусть и только в определенной цветовой палитре. Следов покрытия лаком нет, но поверхность ногтя отшлифована на расстоянии в пару миллиметров от кутикулы – ходит на маникюр к специалисту, но была там в последний раз около двух недель назад. А там могут и мозоли убрать и следы любой деятельности.
Так как одежда была новая, отстиранная и отглаженная, Карлтон не мог увидеть никаких следов, которые оставляет домашняя деятельность девушки – ни шерсть возможных домашних питомцев, ни пятен от недавнего обеда. Складок даже нет. А это значит, что она или гладит одежду здесь, что маловероятно, или ездит на работу на машине, так как одежда явно была не сложена, а привезена сюда на плечиках в чехле. С ее должностью это вряд ли такси, так что-либо у нее есть личный водитель, либо…
Бредмор вспомнил, в какой обуви она зашла. Черные кожаные туфли. Не новые, но ухоженные. Чистая подошва. Значит сменная и понять, что происходит с этим человеком за пределами больницы – нельзя.
Карлтон страдальчески захныкал, зажмурившись. Пустышка. Полнейшая. Но действия людей обычно говорят не меньше, чем их внешний вид, поэтому мужчина досадливо встряхнул руками, отчего по палате разнесся металлический лязг и стал вспоминать поведение его лечащего врача.
Он заговорила первой – заметила притворство Карлтона. Ладно, это впечатляет, но не сильно удивляет. Глава хирургии не дослужилась бы в этой больнице до этой должности, особенно будучи женщиной, если бы не умела читать язык тела людей. Да и учитывая то, что Бредмора отправили именно сюда, а не в ближайшую от перестрелки больницу, говорит о том, что его сестра доверяет больше местным специалистам, что тоже многое значит. Уоллиш знает себе цену и выглядит именно так, как хочет, чтобы ее видели другие – успешным, идеальным хирургом. Такое впечатление она произвела, но стоило Карлтону заметить, что та занимается помимо врачебной, еще и другой деятельностью, как она тут же показала невероятное умение по управлению эмоциями. Для докторов, а в особенности, хирургов очень важно держать свои эмоции в узде, но Джоанна их просто… Переключила. Как канал в телевизоре. Или удалила, что тоже имеет место быть – потому что после этого мужчина ни разу не увидел перед собой того отзывчивую и сострадательную девушку, волнующуюся о пациенте, какой Бредмор ее увидел в первые секунды. Она словно отбросила этот образ за ненужностью, как змея сбрасывает шкуру.
Но поворотной точкой стало не это. То, что Бредмор озвучил свой вывод по поводу эмоций, конечно, дало результат – но совсем не тот, на какой привык Карлтон за годы своей деятельности.
Уоллиш не оскалилась, не разозлилась, не стала отрицать или сменять тему, она… заинтересовалась.
Джоанна чуть расширила глаза и, к сожалению, Карлтон в темноте не разглядел ее зрачков, но был уверен, что те расширились. Уоллиш тогда неосознанно подалась вперед всем телом. Явные признаки заинтересованности и любопытства.
А еще интонации голоса…
Понизившись на полтона ниже, ее и так низкий голос словно стал обволакивать Бредмора, пытаясь словно задобрить и успокоить дикого зверька.
Карлтон копался в своих мыслях и не сразу заметил, как дверь палаты открылась и рядом с кушеткой сел посетитель.
– Как тебе отпуск, братишка?..
~оОо~
Маргарет принесла досье на Джоанну Уоллиш, погодя рассказывая о том, в какой клинике сейчас Карлтон находился. Тот не был совсем удивлен, учитывая пижонство и современное оборудование больницы, но все равно поморщился, понимая, что сестра снова решила все за него. Бредмора больше интересовало то, что тут работал такой человек, как Джоанна Уоллиш.
Услышав вопрос о моем лечащем враче и почему именно она, Маргарет странно свернула тему, сообщив только то, что как врачу, она ему доверяет целиком и полностью, тотчас же исчезнув по своим наверняка великоважным делам. А уточняющий вопрос о доверии к ней, как к не врачу, Карлтон задать так и не успел, уткнувшись в досье.
Маргарет была тем самым теневым правительством Великобритании. Будучи секретаршей («Пардон, братиш, правой рукой, зачем все опошлять?») нынешнего премьер-министра, она вертела им как могла, проталкивая различные законопроекты и будучи в курсе всех телодвижений практически каждого человека. В Лондоне так точно. Как она с простого студента университета Йорка поднялась до секретарши премьера – не в курсе даже ее родители.
Да, Карлтон и Маргарет не родные брат и сестра. Карлтона усыновили, когда ему было пять лет. Как рассказывала мама, они сразу обратили на него внимание, когда тот сказал, что она неправильно размешивает покупной кофе.
– Тот дулак, котолий плитумал делжатся за шилокую часть палочки, шоб помесивать, не знаеть плавил помесивания житкости. – Заявил тогда крайне важно вскинувший голову пятилетний кудрявый малыш.
Хотя Маргарет крайне уверенно утверждала, что его взяли просто потому что он был там единственный с рыжими волосами. Да, вся семья Бредмор были рыжие и голубоглазые, так что никто даже и не подозревал о том, что Карлтон неродной.
Мужчина с головой окунулся в бумаги, принесенные сестрой. Все же то предчувствие по поводу Уоллиш никак его не отпускало, и Бредмор надеялся его развеять. Ему крайне претило ощущение недосказанности,которую, кстати, он сам же себе и надумал.
Работа в клинике Святого Томаса, где Карлтон сейчас находился, была очень престижной. Она занимает первое место в рейтинге клиник Великобритании и входит в число лучших всей Европы. В ее состав входят две многопрофильные клиники, осуществляющие новаторские исследования в области здравоохранения. Просто так сюда не попадают.
У Джоанны было хорошее досье. Не идеальное, но хорошее. Обученная изначально на кардиохирурга, Уоллиш была настолько жадна до знаний, что ее рвение было вознаграждено очень и очень щедро.
Клиника еще с шестнадцатого века служит базой для подготовки медицинских кадров Великобритании и Джоанне повезло проходить интернатуру именно здесь. Ее предложение в изменении системы лечения стало шаблоном для аналогичных отделений по всему Соединенному Королевству[4] и благодаря этому ее сразу взяли на работу в местное отделение кардиохирургии. А дальше быстрый взлет по карьерной лестнице, парочка судов, которые с блеском были выиграны больницей и в итоге мы видим то, что видим – лучшего хирурга и кардиохирурга Лондона, если не всей Великобритании.
Что интересно, клиника специализировалась на инновационных моделях оказания помощи. Поэтому команды, которые были вызваны на операции, были междисциплинарными и не совсем соответствующими общепринятым операционным командам. И Джоанна это активно поощряла и сама всячески участвовала в таких экспериментах.
Суды, которые проводились, были не сколько над самой Уоллиш, сколько над интернами и рядовыми хирургами под ее началом, но так как она была их куратором, все их косяки брала на себя и просил записать не в их, а в ее дело. Это было единственное, что очерняло ее репутацию.
В досье помимо судов был указан еще один примечательный факт – не только отсутствие мужа и детей, но и даже частое посещение борделей, где периодически снимались мальчики. Судя по всему, Джоанна в ее тридцать два года любила качественный секс и ходила за этим к профессионалам, даже не пытаясь найти себе постоянного партнера.
Единственный ребенок в семье, при живых родителях, но связь Джоанна держит только с отцом, проживающим в Кардиффе и балующимся алкоголем. Его история была еще более скучна, чем ее, так что там Карлтон не стал задерживаться, поподробнее уткнувшись в описание судов.
Первый суд был не особо интересным. На тот момент под крыло Уоллиш попала большая группа интернов, среди которых был будущий анестезиолог Энтони Фоккарт. Он в июне позапрошлого года в рамках практики в стоматологическом отделении ввел мужчине местную анестезию, в результате чего мужчина умер. По факту, пока анестезиолог вводил препарат, у пациента остановилось сердце, а интерн не обратил вовремя внимание на изменившийся цвет кожи пациента и на то, что у того нет сердцебиения. Когда время было упущено, Энтони спохватился и начал проводить реанимационные мероприятия, вызвав скорую.
По версии следствия, Фоккарт не провел необходимых обследований перед операцией и из-за этого ввел пациенту слишком высокую дозу пропофола. Сам интерн свою вину не признал и обвинение вписало этот инцидент в дело Джоанны, ответственного за Энтони на протяжении всей интернатуры. В итоге вина ни первого, ни второго так и не была доказана – в январе этого года Скотланд-Ярд завершил расследование из-за истечения срока давности. Родственники претензий не предъявили, а в деле Уоллиш не осталось ни пометки от той ситуации.
А вот второй суд был поинтереснее. Девять месяцев назад в клинику поступила Анна Камиер – беременная женщина с пулевым ранением в бедро. Пуля не задела ни одной жизненно важной артерии, но застряла в кости, поэтому проводить такую пустяковую операцию отправили интернов под присмотром дежурного хирурга, так как Уоллиш в тот момент оперировала пациента с более опасной травмой. К шоку всей руководящей верхушки, пациенка скончалась после операции. Обвинение считает, что проводивший операцию интерн Джерар Паркидж не убедился в полной мере в остановке кровотечения, которое и стало причиной смерти больной. Дежурный же хирург не предвидел такого исхода, хотя мог, имея необходимые квалификации и степень кандидата медицинских наук, считает обвинение.
Ворвавшаяся тогда в операционную Уоллиш так и не смогла откачать ни мать, ни ребенка на последнем месяце вынашивания, которого вынули через кесарево, но слишком поздно.
Опять же всю вину тогда она взяла на себя.
Не просто погибла женщина, а беременная. Плюс ребенок. На ее операционном столе. Руками вверенных ей врачей.
Через месяц городской суд вынес оправдательный приговор. Судья не увидел в действиях ни интерна, ни хирурга состава преступления.
Почему второй суд показался Карлтону интереснее? Потому что именно к этой графе была пометка рукой Маргарет:
«Анна Камиер, пострадала третьего января этого года при ограблении Сантандер-банка на Тритон-сквер бандой Жукунова.»
Так вот в чем дело…
Почему-то Бредмору показалось, что это так в стиле доктора Уоллиш – докопаться до виновников смерти матери и ее нерожденного ребенка любыми путями и способами. Вряд ли она винила в этом неокрепшие врачебные умы.
Но его догадки – это не правда в последней инстанции. Карлтону нужно поговорить об этом с персоналом…
[1] – Аскле́пий (др.-греч. Ἀσκληπιός), или Эскулап (лат. Aesculapius), – в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог медицины.
[2] – Гемаконы – это полимерные стерильные пластиковые пакеты для сбора или хранения крови для переливания.
[3] – Нефертум – в египетской мифологии бог растительности. Имя Нефертума обозначает «прелестное дитя богов». Нефертум чаще изображался в виде младенца на цветке лотоса или юношей с цветком лотоса на голове. Лотос (эмблема Верхнего Египта) олицетворял красоту, процветание, рождение и воскресение после смерти.
[4] – Здесь я присудила Джоанне заслуги доктора Криса Апса. Он разработал клинические методы, позволяющие снизить зависимость пациентов после кардиохирургических операций. Это позволило проводить послеоперационное лечение таких пациентов в общем реабилитационном центре, а не в официальном отделении интенсивной терапии (ОРИТ). Это стало известно, как ускоренное лечение сердца и привело к разработке концепции интенсивного восстановления в течение ночи (OIR). В общем очень умный мужик, работающий в этой же больнице.
Глава 6
Когда человек заходит в любое новое помещение, его взгляд невольно фокусируется на всем, что выделяется на общем фоне. Выделяться это что-то может светом, цветом, формой, асимметрией или контрастом. Обычно дизайнеры пользуются такими акцентами для того, чтобы отвлечь внимание от одного предмета или зоны, и привлечь к другой.
Тот же «дизайнер», который в данном помещении создал именно эти «акценты», по мнению Карлтона, был одним из лучших в своем деле. А если перефразировать, то привлечение внимания таким способом было самым эффективным с точки зрения мужчины.
В светлой, нежного кремового цвета гостиной яркими контрастными пятнами выделялось огромное количество… крови.
Огромные лужи и небольшие скопления на полу и столе. Затеки в щелях в ламинате и потеки в сброшенной на пол скатерти, шторах и спинках стульев. Капли, упавшие с поверхности стола и брызги, разлетевшиеся на самые разные поверхности. Мазки и отпечатки, в большинстве своем сконцентрированные около стола в центре комнаты.
– Советую сделать как можно больше фотографий. Когда я изучал аналитику по брызгам, такого хорошего примера и материала у меня не было. По тому, что я вижу, можно составить самую полную энциклопедию следов крови. – Оторопело пробормотал позеленевший Бредмор рядом стоящему инспектору, который тоже был настолько ошарашен местной обстановкой, что напоминал восковую фигуру.
Инспектор Уильям Каллаген был высоким широкоплечим блондином с круглым, но плоским лицом, на котором ярко выделялись темные карие глаза.
В нынешние времена расцвета деятельности заказных наемников Билл был как раз одним из них. Редкое явление, когда человек, работая на государство, числился, как наемный сотрудник. И его часто заказывали свои же. Он не работал в каком-то конкретном отделе. Он быстро понял, что при своих достаточно неплохих, по мнению Бредмора, аналитических способностях он способен получать гораздо больше денег, работая по найму, нежели на государство, и быстро уволился. Но сдать значок ему так и не позволили. В итоге он остался «вольным инспектором».
Именно благодаря ему Карлтона тоже стали заказывать, как наемного «детектива», путь Бредмор и крайне не любил этот термин. Проблема Карлтона была в том, что его запросы на зачисление в базу наемников тут же оседали на столе Маргарет и та не давала им дальше хода. Сестра была категорически против его вступления в данное общество. И ничем свое решение не поясняла.
Каллаген, которому Бредмор тут же пожаловался, сказал, что будет его личной наемной организацией и действительно не советует туда отдавать свои данные. Но свои слова он, в отличие от Маргарет, пояснил, хоть и весьма расплывчато:
– Поверь, в эту клоаку лучше не лезть без какой-либо подушки безопасности. Там конкуренция такая, что тебя съедят и не подавятся. Особенно, если ты талантлив и будешь на себя перетягивать чужих клиентов. Я сам буду тебя нанимать.
Билл не знал, кем была сестра Карлтона, поэтому его слова про то, что у рыжего нет подушки безопасности, не соответствовали реальности. Хотя, судя по всему, Маргарет отказывалась быть этой самой подушкой, так что разубеждать его Бредмор не стал.
Сначала Билл приглашал Карлтона только на те дела, где сам не мог справиться своими силами, а потом, поняв, что фотографическая память одного и аналитический ум другого прекрасно дополняли друг друга, стал приглашать его все чаще и чаще.
В конце концов их сотрудничество переросло в крепкую дружбу и теперь Билл на каждый свой заказ звал с собой Бредмора, просто отдавая тому половину оплаты своего заказа. Их уже окрестили «неразлучниками», так как один не появлялся без второго.
Как и сейчас, когда они оба стояли в этом кровавом пепелище, пытаясь понять, почему тут все выглядело так, будто здесь пытались прирезать кабана. Причем тот, судя по всему, успел вырваться и начал буквально чуть ли не по стенам прыгать, чтобы скрыться. И да, при этом забрызгал кровью каждую поверхность в не таком уж и маленьком помещении.
Данная комната действительно была просто раем для криминалистов и студентов, обучающихся аналитике по разбрызгиванию крови. Здесь были, как увидел Карлтон, все виды и формы элементарных и сложных следов.
Бредмор, все-таки выпущенный раньше срока из больницы, был немного бледен. И непонятно, от недавнего ранения или тошнотворного зрелища на месте преступления. Его обычные дерганные и внезапные движения, к которым привыкли все в Скотланд-Ярде, сегодня отсутствовали, заменившись на скованные и медленные.
Рыжий внимательно рассматривал шедевр кровавого абстракционизма вот уже как несколько минут, брезгливо обходя пропитанный кровью шерстяной ковер, и тут же себя исправил:
– Нет, ошибся, не самую полную. Здесь нет отпечатков пальцев, следов кровососущих насекомых и плевков кровью. Хотя насчет последнего я бы не был уверен.
Карлтон сглотнул, обвел комнату глазами и исправил себя снова:
– Нет, теперь уверен. Кроме как ДНК жертвы, которая кровью точно не плевалась, вы не найдете никакой другой. – Медленно произнес мужчина, прищурившись.
– Что? – ошарашенно поднял глаза Билл. – Почему?
– Какова вероятность того, что человек, который заживо разделал здесь жертву, как свиную тушу, в течение не менее десяти минут, не оставит ни одной улики? – вместо ответа задал вопрос Бредмор.
– Она практически равна нулю. – Нахмурился Каллаген, оглядывая помещение, в котором только недавно мельтешило несколько человек. С приходом Карлтона Билл попросил всех выйти, чтобы они не мешали им двоим работать. – При такой грязной работе не оставить совсем ничего – невозможно…
– Значит, я нас поздравляю! – поднял брови и белозубо оскалился Карлтон. – Перед нами именно тот, стремившийся к нулю, но им не являющийся, процент! Смотри сюда!
Мужчина рванул к центру комнаты, где было больше всего крови и махнул рукой на стол, на углах столешницы которого все еще лежали скрученные в петли веревочные шпагаты.
– Жертва лежала на столе, а после убийца грубо и уже без конечностей сбросил ее на пол.
– Убийц двое. – Поправил Карлтона Билл. – Видишь, здесь отпечатки двух размеров обуви. Они умны, надели бахилы, чтобы не оставить следов пыли и асфальта, но размер обуви разный. Во время и после разделки тут было двое. Погоди. Без конечностей?! Чт… Подожди, почему ты уверен, что это не просто разбрызганная повсюду искусственная донорская кровь из пакетов?
– Да посмотри на брызги! Я не исключаю того, что тут разлили лишнюю кровь для драматизма или устрашения, но более чем уверен, что почти вся кровь, что я вижу, здесь выливалась именно из порезов, судя по форме следов. Видишь – жертву привязали к столешнице и порезали вены для того, чтобы было больше крови. Заметь, не вскрыли, а порезали. Жертва не должна быстро умереть, здесь была именно цель начать выпускать кровь! То есть ей сначала порезали запястья, а только потом начали разделывать. – Все больше распалялся Бредмор и подошел с другой стороны стола, после чего указал на одну из веревочных петель. – Если ты присмотришься, то кровью они испачканы не только снизу – той частью, которая лежала в луже крови, но и изнутри, что свидетельствует о том, что жертве отрубили кисть руки и выдернули из веревочной петли, но с другой стороны, а не со стороны тела, о чем свидетельствуют эти брызги.
Карлтон указал на следы струйного истечения крови на стуле и полу в отдалении от стола. Действительно, все выглядело так, будто кровоточащую конечность резко выдернули из веревочного «плена», отчего струя и капли крови по одной линии разлетелись в сторону, в которой выдергивали часть тела.
За размышлениями Бредмора наблюдала вся следственная группа, которую выставили с места преступления. Криминалисты, коих вызвали на место преступления аж в двойном экземляре, стояли за порогом комнаты, в которую дверь так и не закрыли и все больше бледнели с каждым словом мужчины.
– А судя по зарубкам на столе, – Билл подошел к Карлтону и указал на несколько темных трещин на столешнице. – Разделке так же подверглись и локтевые и плечевые суставы. От жертвы буквально отрезали по кусочку.
– Ага. Здесь работали не грубо и не рубили. Это следы от ножа, скорее всего кухонного. И в каждом месте под суставами только одна вмятина. Работал профессионал, прекрасно знающий строение человеческого скелета.
Каллаген перешел к другой стороне стола и указал на зарубки уже там:
– Только здесь была загвоздка. Самое первое, что приходит в голову, это то, что жертва смогла освободить левую ногу и начала брыкаться, но нет, тут именно след соскользнувшего лезвия. То есть либо между ножом и коленом жертвы оказалось что-то, чего там быть не могло, либо у жертвы было нарушено привычное убийце строение. Последнее маловероятно, но я ставлю именно на это. А ты? – Внезапно повернулся к Карлтону Билл. Тот усмехнулся и подал руку Каллагену для пожатия:
– А я ставлю на преграду между ножом и коленом. Наличие какого-нибудь ортопедического наколенника имеет большую вероятность, чем замена кости или протез.
Они с ухмылками скрепили рукопожатием спор. Это стало их обычной практикой на местах преступлений. Первое время на них смотрели как на сумасшедших, а потом привыкли. Эти двое будто не объединялись против преступников, а играли друг против друга. Кто быстрее раскроет или кто оставит оппонента с носом.
Билл разъединил руки и с ухмылкой уставился на место с зарубками:
– Наверно все же была замена сустава или стоял штифт. Он не смог с одного раза отделить берцовые кости от сустава. Поэтому тут пришлось подключить силу и поковыряться острием ножа.
Карлтон щелкнул пальцами, направив указательные на Билла и оглянулся в поисках других зацепок. Легкая тошнота от жестокого зрелища прошла и его полностью захватило расследование. Развернувшись, он чуть покачнулся, поморщившись от того, что потревожил рану, но подхватил мысль Билла:
– Жертве оставили целой только одну ногу. – Указал на единственную развязанную петлю у ножки стола. – Но чисто из-за того, чтобы ее легче было тащить. Она была все еще жива, но, судя по всему, без сознания, потому что ее как-раз и потянули за целую ногу, просто свалив со стола и направились к входу. Но по разводам видно, что она не сопротивлялась совсем.
Оба посмотрели на явные следы волочения в сторону двери.
– Жертву тянули вплоть до выхода и здесь упаковали во что-то. Судя по отпечаткам, конечности в пакеты, – Бредмор указал на несколько круглых разводов у двери. – А вот торс с головой скорее на какую-то переноску…
Карлтон начал осматривать пол у дверного проема и нахмурился.
– И дальнейший след будто испаряется…
– Жертва могла быть обездвижена не потому что она без сознания, а потому что она могла быть мертвой и без головы! – заголосили криминалисты со стороны двери. – Мы думаем…
Да, к наемным рабочим у госслужащих много претензий и предубеждений. В частности, строящиеся на зависти к разности их зарплат.
– Обычно, это развивающее занятие. Но не в вашем случае – на ваш деградирующий мозг какое-либо влияние оно не оказывает. – Рявкнул Билл и повернулся в сторону протяженных следов у двери. – Жертва не только была с головой, но еще вокруг той была обмотана тряпка по типу тюрбана или платка, которая и впитала в себя часть той крови, что вытекала из тела, пока его тащили. Да и у входа, пока тело погружали на какую-то переноску или каталку, с него прилично капало. А это значит, что на момент транспортировки сердце еще билось.
После этих слов пара впечатлительных ребят выбежали из дома с характерными рвотным позывам звуками.
– Проверьте, вся ли кровь здесь – кровь одного человека. Если да, жертва уже мертва – такая огромная кровопотеря не проходит бесследно. Если кровь не вся ее, то она еще жива и где-то скрывается. – Резюмировал Бредмор и развернулся в стороны входа. – А насчет всего остального…
Криминалисты замерли, с надеждой смотря на наемников.
– Улик, кроме следов крови и отпечатков ног, больше нет. Ни тела, ни средства убийства – они все забрали с собой, словно издеваясь. Что-то можно будет понять по крови жертвы, но это уж точно не позволит нам найти убийцу, точнее убийц. Улик нет. Вообще. Здесь будто и не было никакого преступления, помимо очевидного.
С каждым новым словом Карлтона тихий гул разговоров за дверью все нарастал:
– Да он как Декстер…
– Но все логично…
– Хоть какой-то волос, но должен быть…
– Надо прочесать каждый миллиметр…
– Такое безнаказанным оставлять нельзя…
– Улик нет, вы понимаете, что это значит?..
– Большая вероятность, что это они…
– Если это они, значит этот человек получил по заслугам…
– Как такое может быть по заслугам?!
– Но Псы…
Билл и Карлтон переглянулись.
~оОо~
Адские Псы.
Карлтон, не обращая внимания на пытавшуюся привлечь его внимание соседку, углубился в безрадостные размышления.
Самая опасная из всех существующих на данный момент банд в мире, отличающаяся от остальных только двумя вещами: во-первых, они работают только для тех, кто может себе это позволить. Делая самые разнообразные заказы по поручению богатеньких папиков, они делают все чисто, не оставляя следов. Из этого плавно вытекал очень печальный второй пункт: ни одного члена банды за многие годы их существования не ловили органы правопорядка, и ни один из них не сидел в тюрьме за всю историю банды.
Была еще одна проблема, касающаяся этой группировки. Они принимали заказы не только от избранных, но и тщательно выбирали эти заказы. Из всех известных полиции – а еще больше Карлтону (конечно, благодаря Маргарет) – заказов, выполненных конкретно этой бандой, все они были сделаны с людьми, которые были нечисты на руку и которых, если говорить с извращенной людской точки зрения, не было жалко. Сын правительственного чиновника, видео с которым недавно пошло гулять по всему интернету, продавал наркоту несовершеннолетним школьникам. Если те отказывались, то он вкалывал силой и потом они сами приползали к нему за новой дозой. Вот такой вот у них с папашей был второй бизнес. И люди, знавшие о существовании Псов и догадавшиеся об их причастности к этому делу, рады, что существуют Псы. В то время как Бредмор просто сгорал от негодования и вседозволенности этих выскочек, обычные люди устраивали забастовки перед зданием Ярда с плакатами «Оставьте в покое Псов!», «Они делают вашу работу, неблагодарные скоты!»
Карлтон был в бешенстве и в восхищении от смелости и наглости подобного шага Псов.
Полиция много раз пыталась связаться по телефону с Псами под личиной богатых заказчиков, но их всегда раскрывали, присылая в ответ одно и то же насмешливое смс:
«Похоже, Ярд совсем потерял хватку, раз не может сам раскрыть преступления и просит нас. Но мы отказываемся не по причине того, кем вы являетесь, а по причине вашей полной неплатежеспособности. Всего хорошего и удачи в разрешении вашей проблемы. А.Г.»
Карлтон каждый раз заливисто хохотал от реакции служащих и испытывал невольное уважение к Псам, но их методы решения проблем не нравились ему абсолютно.
Рыжий прекрасно понимал, что пока Псы не сделают свой шаг – поймать их невозможно. Поэтому остается только ждать.
Мысли почему-то перескочили на Джоанну. Перед своей выпиской Карлтон максимально пораспрашивал медсестер и медбратьев о том январьском происшествии. Все практически в один голос трубили о том, что после смерти Анны Камиер доктор Уоллиш была сама не своя. Руководство больницы принудительно выгоняло ее на отдых, хотя та рвалась работать еще больше, чем обычно, а в те дни, что она появлялась в больнице, было видно, что в выходные она ничерта не отдыхала и не высыпалась.
Вот и причина такой ее осведомленности. Но Бредмору было очень интересно, как та раздобыла информацию о «Круке». Так что с ней нужно будет поговорить. Вдруг та смогла что-то еще узнать о банде, до чего не докопался Ярд?
~оОо~
Джоанна сидела на крыше высотного здания, свесив ноги с парапета вниз. Это была одна из четырех площадок на крыше, где нет ни одной камеры слежения. Этим часто пользовались она и все остальные Псы.
Легкий, почти неслышный шорох за спиной, и вот уже около доктора стоит низкорослый, коренастый мужчина пятидесяти лет с неприметным лицом и прямым, цепким взглядом.
– Зачем ты меня позвал? – Уоллиш даже не думала оборачиваться к собеседнику. Она знала походку каждого из Псов. – Что произошло?
Молчание длилось минуту, прерываемое только шумом ветра. Эти двое говорили слишком тихо для того, чтобы любые подслушивающие устройства могли что-то записать. Ветер – прекрасное искажение звука на микрофонах. Джоанна даже не думала торопить собеседника, зная, что информация, для передачи которой понадобилась личная встреча, слишком важна и слишком опасна, чтобы доверять ее аппаратуре.
– С Инквизитором связались для заказа напрямую.
Это новость. Довольно неприятная. Есть только один телефон, известный для того, чтобы связаться с Псами. И симка с этим номером была сейчас вставлена в черный телефон в нагрудном кармане пиджака Джоанны.
– Кто? – хотя та и догадывалась о личности, которая смогла добраться до другого Пса, она требовала подтверждения.
– Консультант.
Так и знала.
Бывших Псов не бывает. Если наемник подписал контракт с Псами, он обязан служить Адской Гончей до самой своей смерти.
Но, как известно, из всех правил есть исключения. Консультант – одно из них. Он был одним из немногих Псов, не умеющих ни драться, ни искусно убивать. Он был инженером. Он создал ту самую сеть, по которой сейчас общались все Псы. Но из-за своей алчности и эго оказался изгнан с подпиской о невыезде и неразглашении. Псы не убивают всех без разбору. Псы не наемники и не киллеры. Консультант этого не понимал.
Вздохнув, Джоанна спросила:
– Что он просил?
– Уничтожить всю банду Жукунова.
Вот тут Уоллиш удивилась и обернулась. Собеседник не шелохнулся, смотря на огни ночного города внизу.
– Всю полностью.
– Причина?
У Псов строгая система заказов. Заказчик должен назвать полное имя, предоставить фотографию объекта, назвать причину и после этого Псы сами, ровно через сутки, либо назначали цену и срок исполнения, либо говорили «нет». Все важные решения принимались за двадцать четыре часа. Не раньше. Так как все заказы шли через Джоанну, не проблема сразу ответить, но данное время давалось именно для таких экстраординарных случаев, когда Уоллиш была не в состоянии передать информацию о заказе другим Псам. Такое уже случалось.
