Текст книги "Мастера авангарда"

Автор книги: Екатерина Останина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Купка Франтишек (1871–1957)

Франтишек Купка стал основателем орфизма, то есть живописи, основу которой, как и в музыке, составляют сочетания чистых и сильных тонов. Так, например, одна из знаменитых композиций мастера «Собор» создана из ромбических форм, которые заставляют вспомнить об игре лучей в интерьерах готических храмов и которые, сливаясь, образуют стройное здание, уносящееся ввысь. Сам Купка говорил, что он не ставил своей задачей изображение собора; для него гораздо важнее были свет и звук, рожденные его фантазией.

Франтишек Купка родился в Восточной Богемии, в бедной семье. С 13 лет ему пришлось трудиться сначала подмастерьем у шорника, а затем учеником мастера, делавшего вывески на заказ. В 1888 году Купке удалось поступить в Художественно-промышленное училище в Яромеже, а уже на следующий год он успешно выдержал экзамены в Пражскую академию художеств. В 1892 году художник переехал в Вену, где продолжал совершенствоваться в живописном мастерстве в Академии художеств. Он вошел в круг венской богемы и увлекся идеями теософии.

В 1896 году Купка переехал во Францию, и вся его дальнейшая жизнь была связана именно с этой страной. Сначала художник сотрудничал с массовой прессой, занимался иллюстрированием журналов. Эти работы, созданные в конце 1890 – начале 1900-х годов, отмечены пафосом социальной критики («Деньги», 1899, Национальная галерея, Прага). В то же время художник увлекался символизмом, писал композиции, насыщенные аллегориями в духе спиритуализма: «Путь молчания» (1903, Национальная галерея, Прага).

В 1906 году Купка поселился в Пюто. Он познакомился с братьями Дюшан и вошел в их группировку – группу Пюто, членами которой были видные авангардисты того времени – Леже, Грис и Метценже. С этого времени произошло коренное изменение художественной манеры Купки. Он отказался как от аллегорий, так и вообще от сюжетной живописи. Теперь его привлекало главным образом решение пластических и чисто формальных задач.

Картины периода 1907–1910-х годов получили в художественной критике наименование «дикие». В них сказался интерес художника к искусству греческой архаики и особенно к крито-микенской живописи и архитектуре. Он создал в подобном духе целую серию работ – «Жиголетты». В этот же период Купка начал изучать теорию симультанности, которую пропагандировали футуристы. Эта теория и современные научные открытия (рентген, хронофотография) способствовали изменению стилистики композиций. Художник начал экспериментировать с проблемой передачи движения живописными средствами, использовал разложение форм на моменты, подобные серии моментальных фотографий: «Женщина, собирающая цветы» (1910–1911, Национальный музей современного искусства, Париж).

С 1912 года Купка перешел к созданию абстрактных работ: «Круги Ньютона» (Национальный музей современного искусства, Париж), «Аморфа, фуга в двух цветах» (Национальная галерея, Прага), «Этюд к языку вертикалей» (Музей Тиссен-Борнемиса, Мадрид). Абстракции Купки представляют собой некую Вселенную, где многомерные пространственные системы образуют концентрические и пересекающиеся круги, разбегающиеся параболы и полусферы, сверкающие радужными цветами: «Вокруг точки» (1911, Национальный музей современного искусства, Париж), «Размещение графических мотивов» (1912–1913, Музей Тиссен-Борнемиса, Мадрид).

^{Ф. Купка. «Собор», 1913 год}

В 1911 году Купка написал теоретический труд «Творение в пластических искусствах», где рассказывал о собственных представлениях об искусстве и его целях. Художник считает, что задача мастера – отыскать в вещественном мире зримые аналоги иной реальности и неведомых, созидающих и дающих жизнь на земле сил Вселенной. С 1913 по 1928 год Купка трудился над большой серией полотен «Горизонтальные и вертикальные планы». Эти композиции заполняют сложные переплетения и пересечения призматических объектов, на гранях которых отражается игра солнечных лучей. Эти живописные ансамбли вызывают самые разнообразные ассоциации – с полифонической музыкой, архитектурой Средневековья или с гармонией небесных сфер. Таковы работы «Собор» (1913, Галерея Л. Карре, Париж), «Голубое движение» (1924, Национальный музей современного искусства, Париж).

С 1922 года Купка получил новое назначение в Париже: он начал обучать чешских студентов во Франции, став таким образом экстраординарным профессором пражской Школы изящных искусств. В 1931 году он познакомился с Ван Дусбургом и стал членом его группировки «Абстракция-Творчество». В соответствии с идеями этого объединения изменилось и творчество Купки. Композиции этого периода начали строиться на основе пересечения прямоугольных плоскостей и сегментов. С 1925 по 1935 год художник увлекался комбинациями, составленными из машиноподобных конструкций и их фрагментов – поршней, дисков и шатунов. После Второй мировой войны Купка считался признанным мэтром абстракционизма, а его картины регулярно экспонировались в Салоне новых реальностей.

Ларионов Михаил Федорович (1881–1964)

Ларионов прославился своими иллюстрациями в духе примитивизма. Так он проиллюстрировал сборник Крученых и Хлебникова «Мирсконца». Своеобразием отличалось также оформление книги Крученых «Помада». Обложку художник сделал ярко-малиновой, а сверху наклеил рисунок-литографию. Рукописные страницы в сборнике перемежались с рисунками, сделанными на золотых паспарту. Большинство современников Ларионова пришло в восторг от этой оформительской работы, один Бенуа был непримирим и саркастически называл работу художника «скоморошьим альбомчиком». Другой сборник Крученых «Полуживой» Ларионов украсил стилизованными изображениями наскальных рисунков эпохи неолита.

Михаил Ларионов родился в городе Тирасполе Херсонской губернии, в семье военного врача. Детские годы он провел в Бессарабии, затем семья переехала в Москву. После окончания гимназии в 1898 году Ларионов поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где его преподавателями были К. Коровин и В. Серов. Учился он с перерывами, а потому окончить учебное заведение смог только в 1910 году.

В 1900-е годы Ларионов увлекался поздним импрессионизмом. Его кумирами были Ван Гог, Гоген и Сезанн. Он создал ряд картин маслом и пастелью, которые вполне подходили к концепциям художников-мирискусников. Это композиции, изображающие красивые пейзажи, деревенские просторы, уютные уголки городских садов, домашних животных, купальщиц на морском берегу. Одна из наиболее известных работ импрессионистического периода – «Куст сирени в цвету» (1904). Полотна художника демонстрируют его высокое мастерство, чувство цвета и способность к истинному артистизму.

В 1906 году Ларионов совершил поездку в Париж и Лондон, где смог познакомиться с новейшими открытиями в области живописной техники. Художник попытался переосмыслить идеи фовизма и наивного искусства. Его новую художественную концепцию назвали неопримитивизмом. Подобные аналогии можно найти также в немецком экспрессионизме, однако русский художник основывался на традициях национального примитивизма.

В качестве основы для творческой обработки сюжетов Ларионов предлагал примитивную икону, лубок, народную игрушку, вывеску, роспись по дереву и прочие изобразительные элементы, естественные для русского фольклора. Эта теоретическая база получила название в духе футуризма – «всечество», поскольку художник мог свободно избирать для самовыражения любое направление, когда-либо существовавшее в искусстве.

Этот период творчества Ларионова иногда называют синтетическим. Он ознаменовался созданием тематических серий, посвященных провинциальной жизни («Прогулка в провинциальном городе», 1907, Государственная Третьяковская галерея, Москва) и сценам в парикмахерской («Офицерский парикмахер», 1907–1909; «Дамский парикмахер», 1910, обе – частные собрания, Париж).

В период с 1890 по 1907 год Ларионов экспонировал свои работы на выставках Московского училища живописи, ваяния и зодчества, Товарищества передвижников, Союза русских художников, Московского товарищества художников, «Мира искусства», «Венка», «Звена», «Золотого руна», Салона Издебского, в парижском Осеннем салоне, на Венецианской биеннале.

В 1910-е годы художник писал в примитивистской манере сценки из солдатской жизни («Утро в казармах»; «Мотив из солдатской жизни», 1910; «Отдыхающий солдат», 1911, все – Государственная Третьяковская галерея, Москва). Художник ездил на лагерные сборы и в это время был весьма заинтересован солдатскими рисунками, которыми испещрялись стены казарм. Как правило, солдаты изображали лошадей и женщин, естественно, сопровождая рисунки, мягко говоря, легкомысленными подписями. Под влиянием этого народного искусства Ларионов исполнил литографию «Маркитантка Соня».

^{М. Ларионов. «Офицерский парикмахер», 1907–1909 годы, частное собрание, Париж}

^{М. Ларионов. «Утро в казармах», 1910 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва}

Солдатская серия шокировала зрителей. Пожалуй, самым безобидным было обвинение Ларионова в вульгарности. О цинизме художника заговорили после выхода в свет книги «Le futur», где находилось откровенное изображение проститутки. Тираж книжки цензура конфисковала, а Ларионов стал предметом прений художественных критиков. Так, например, в защиту художника высказывался С. Романович: «Существуют люди, которые, проходя по залам музеев, отворачиваются от античных статуй с их наготой… Когда Ларионов восхищался солдатскими изображениями женщин на заборах или вкладывал в уста своих персонажей слышанные им выражения – тоже, разумеется, посредством надписей, он был включен в круг той стихийной жизни, в которой все это существовало. Выразить эту жизнь так, как он этого хотел, можно было, передав ее мощную животную основу… Люди, склонные к пошлости, конечно, открывали в этих произведениях то, что им хотелось, а то, что в них было в действительности, было для них недоступно».

В 1910-е годы вместе с Гончаровой Ларионов занимался организацией выставок объединений молодых художников «Бубновый валет» и «Ослиный хвост». В этот же период художник объявил о новом направлении в искусстве – лучизме. В 1913 году он написал манифест «Лучисты и будущники», в котором писал: «Да здравствует прекрасный Восток! Мы объединяемся с современными восточными художниками для совместной работы. Да здравствует национальность! Мы идем рука об руку с малярами». И действительно, на выставках лучистов зрители видели, например, вывески, нарисованные неизвестными народными умельцами.

В 1912 году на выставках «Союза молодежи» и «Мира искусства» Ларионов представил свои программные работы – «Стекло/прием лучизма», «Этюд лучистый», «Лучистая колбаса и скумбрия». Сам мастер охарактеризовал свои композиции как «реалистический лучизм». И действительно, предметы реального мира на этих картинах вполне узнаваемы. Известно, что Пунин – знаток и ценитель изысканного искусства – благосклонно воспринял опыты Ларионова. О лучизме он говорил, что данное направление является «плодом очень тонких реалистических сопоставлений» и это выгодно отличает его от супрематизма Малевича и чрезмерной усложненности Кандинского.

Ларионов резко критиковал, по его словам, греко-римские пристрастия мирискусников, поскольку те считали центром цивилизации Европу. В то же время оппоненты не понимали, как можно строить свое творчество, опираясь исключительно на народное примитивное искусство. Огорченный А. Бенуа однажды даже с сожалением сказал о Ларионове: «Ведь он мог создавать вместо этих кривляний в духе какого-то нового примитивизма законченные и совершенные произведения в прежнем духе. А Ларионов лишает закатный ореол старого искусства того цветистого и праздничного луча, который он мог бы ему дать».

Прочитав подобный отзыв, Ларионов ответил новой серией картин «Венеры» («Венера», 1912, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург; «Венера Еврейская», 1912, Художественная галерея, Екатеринбург; «Венера Кацапская», 1912, Художественный музей, Нижний Новгород; «Венера Негритянская», «Венера Солдатская», «Венера Бульварная»). В это же время появился цикл полотен «Времена года», где проявились новые дарования художника, взявшего за основу детские рисунки, которые сам он очень любил. Художественные критики назвали этот стиль инфантильным примитивом. В то же время «Времена года» трогательны и непосредственны. Они кажутся своеобразными живописными стихотворениями, тем более что каждому полотну соответствовали простенькие слова, наивные и в то же время связанные с глубинными пластами культуры. Так, например, «Весна» сопровождалась надписью: «Весна ясная, прекрасная. С яркими цветами, с белыми облаками».

Однако в истории искусства Ларионов известен прежде всего как основоположник лучизма. Основной метод нового направления заключался в изображении пространства вещей посредством пересекающихся, отраженных от чего-либо лучей. Искусствоведы подразделяют лучизм на реалистический («Петух и курица»; «Голова быка», 1912, обе – частное собрание, Париж) и беспредметный («Лучистая композиция. Преобладание красного», 1913–1914).

^{М. Ларионов. «Петух», 1912 год}

Во время Первой мировой войны Ларионов попал на фронт, воевал и получил серьезную контузию в Восточной Пруссии. Несколько месяцев ему пришлось лечиться в госпитале.

В 1915 году по приглашению мецената С. Дягилева Ларионов вместе со своей женой Гончаровой уехал в Париж и, как оказалось, на всю жизнь. Сначала он работал над эскизами костюмов и декораций для русских балетных спектаклей антрепризы Дягилева. Известны его оформительские работы к спектаклям «Русские сказки» (1916–1919, А. Лядов), «Ночное солнце» (Н. Римский-Корсаков), «Кикимора», «Баба-Яга» (А. Лядов), «Лисица» (И. Стравинский), «На Борисфене» (С. Прокофьев), «Шут» (1921, С. Прокофьев), «Классическая симфония» (1922, С. Прокофьев).

В последующие годы жизни Ларионов продолжал работать над живописными композициями с изображением натюрмортов. Эти поздние картины созданы в изысканной манере, отличаются камерностью и лиризмом.

Художник умер 10 мая во Франции. На его родине, в России, его творчество по достоинству сумели оценить только в последние годы.

Леже Фернан (1881–1955)

Однажды, когда Фернан Леже отдыхал в кафе со своими друзьями, перед ним пронеслось чудесное незабываемое видение – девушка на велосипеде в легком облаке подвенечного платья. Этому удивительному созданию подарили на свадьбу велосипед. Решив его немедленно опробовать, она прямо от свадебного стола в Нормандии примчалась в Париж. Девушка покорила Леже с первого взгляда и стала впоследствии его женой. Быть может, поэтому в картинах Леже так много юных девушек на велосипедах, быть может, поэтому он так пристрастился к технике, к блеску вращающихся колес, быть может, потому на его полотнах такое невероятное количество машин вообще? Как воспоминание о невероятном счастье…

Фернан Леже родился в Нормандии, в городе Аржантане. Его отец, крестьянин, всю жизнь занимавшийся разведением домашнего скота, рано умер, а мать долго не могла понять неудержимого стремления сына во что бы то ни стало быть художником. Поэтому путь в искусство для Леже оказался достаточно длинным. Он окончил городской колледж, затем, по настоянию матери, церковную школу в Теншебре. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, по совету дяди Леже отправился в Канн учиться архитектуре. В 1899 году Леже переехал в Париж, где поначалу работал чертежником у архитектора, потом служил во втором Версальском саперном полку.

Изучать живопись на профессиональном уровне Леже начал только в 1903 году, когда поступил в Школу декоративного искусства. Затем он посещал свободные студии при Школе изящных искусств, где его преподавателями были живописец Габриэль Феррье и скульптор Леон Жером. В то же время Леже обучался в Академии Жюлиана. Молодой художник часто посещал Лувр, где копировал полотна старых мастеров.

Во время обучения Леже вместе со своим другом Андре Маром снял мастерскую, где не только занимался живописью, но и подрабатывал у фотографа и архитектора. В 1905 году появились первые ученические картины Леже, созданные под влиянием живописной манеры Андре Мартена. Это «Сад моей матери» и «Портрет дяди», написанные густыми пастозными мазками в сочной цветовой гамме. Кроме того, на некоторое время Леже попал под влияние идей фовистов и конструктивной трактовки формы Сезанна.

В 1908 году Леже поселился в интернациональной колонии художников и литераторов «Ля Рюш», где в то время проживали Архипенко, Шагал, Лоранс, Робер Делоне, Сутин, Макс Жакоб, Гийом Аполлинер, Блез Сандрар.

В 1907 году Леже испытал потрясение, попав на посмертную выставку Сезанна. С 1908 года молодой художник начал экспонировать свои работы на выставках, посылал картины на выставки Осеннего салона, рисунки – на выставку 1910 года.

В 1910 году Леже сблизился с объединением кубистов «Золотое сечение» и немедленно уничтожил все старые полотна. Под влиянием идей кубистов изменилась творческая манера художника. Натуральные формы на его картинах изменились, приобрели цилиндрические и конические объемы. Хроматический диапазон также сократился, стал чрезвычайно лаконичным. Основным тоном являлся гризайль, несколько тонированный цветом. В подобном духе исполнены композиции «Обнаженные в лесу» (1909–1911, Музей Крёллер-Мюллер, Оттерло), «Свадьба» (1910–1911, Национальный музей современного искусства, Париж). Этой серии полотен художник дал наименование «Контрасты и формы». Эти произведения покорили публику на выставке Независимых.

После этой выставки один из критиков писал: «Фернан Леже измеряет день и ночь, взвешивает массы, рассчитывает сопротивление. Его композиции… это живое тело, органами которого являются деревья и фигуры людей. Строгий художник, Фернан Леже увлекается этой затрагивающей биологию глубинной стороной живописи, которую предчувствовали Микеланджело и Леонардо».

Фернан Леже считал, что он следует традициям французских импрессионистов, однако переосмысливает их искусство в связи со своим художественным восприятием мира. Он не считал недостатком импрессионистов избыточность их хроматической гаммы, однако художника не устраивало отсутствие конструктивной силы. Эту силу требовалось наращивать путем значительного увеличения объемов и пластических форм. Уже первые произведения художника, по сути, являлись концептуальными; в них содержались все основные элементы, на которых впоследствии станет базироваться творчество мастера: усеченные конусы, разобщенные объемы, деформированные руки со сжатыми кулаками.

Леже воспринимал кубистов исключительно через призму собственного мировосприятия; он был весьма далек от подражательности. На самом деле он увлекался не самими объемами, а раскрытием их внутренней сущности. То же самое касалось и цвета. Если, например, Делоне применял полутона, то Леже хотел показать суть каждого цвета и объема во всей его откровенности. Художник говорил: «У меня краски живые. Я хотел добиться чистых, локальных тонов, чтобы красный был очень красным, голубой – совсем голубым».

Очень важно для понимания творчества художника слово «контрасты», которое так часто звучало в названиях его картин и в публичных выступлениях. Эти контрасты форм для художника существовали не только в абстракциях, но и в предметах («Натюрморт с книгой», «Будильник»), человеческих фигурах («Лежащее обнаженное тело»), в природе («Деревья между домами»). Динамизм этих механоморфных форм выражается путем использования четких чертежных линий и условной штриховки («Балкон», «Лестница», «14 июля», Национальный музей Фернана Леже, Бьо).

Законы контрастов присутствовали в композициях Леже постоянно: естественный контраст между цветами, листьями и корнями деревьев; бытовой – между трубками, подсвечниками, зонтиками и спортивными принадлежностями; индустриальный – между лестницами, кругами, машинными деталями, колесами; наконец, существуют контрасты прямых и округлых линий, статики и динамики. Леже говорил: «Стремясь достигнуть состояния пластической напряженности, я применяю закон контрастов, который вечен как средство отражения жизни. Я сопоставляю валеры, линии и противоречивые цвета. Я противопоставляю прямые кривым, поверхности плоскостные – поверхностям моделированным, тона в оттенках – тонам локальным.

Первая мировая война и служба в саперных войсках прервали активную творческую работу Леже. Под Верденом он был отравлен газом, долго лечился в госпитале и глубоко размышлял над проблемами искусства, делая зарисовки и коллажи на ящиках из-под снарядов.

^{Ф. Леже. «Натюрморт с пивной кружкой», 1921–1922 годы}

Только в 1918 году художник демобилизовался и получил возможность работать. Вспоминая о прошедших годах, он говорил: «Три года без единого мазка кистью, но в непосредственном соприкосновении с жесточайшей и грубой реальностью. Получив свободу, я извлекаю пользу из этих тяжелых лет, принимаю решение: создавая пластические образы, использовать только чистые и локальные цвета и большие объемы, не идя ни на какие компромиссы. Отказываюсь от сделок с общепринятым вкусом, от серости палитры, от мертвых поверхностей заднего плана. Я больше не блуждаю в потемках своих представлений: меня сформировала война».

Темой композиций художника становятся люди в городе, а также машины и механизмы. Причем в этот период его изображение почти вплотную приближается к абстрактному искусству. Работы, в которых имитируются разного рода технические системы, образуют оптически подвижные композиции благодаря дискообразным, параболическим и прямоугольным фигурам. Таковы картины «Диски» (1918, Национальный музей современного искусства, Париж), «Деревянная трубка» (1918, частное собрание, Париж). Урбанистическая среда трактуется в виде проекций реальных форм на разноцветные плоскости («Город», 1919, Музей искусств, Филадельфия; «На палубе буксира», 1920, Национальный музей современного искусства, Париж). Художник сумел сформулировать стройную систему эстетики техницизма и доказывал, что живописец должен искать в искусстве аналоги индустриального окружения.

Леже утверждал: «Произведение искусства должно быть выражением своей эпохи, как всякое другое интеллектуальное проявление. Живопись, будучи искусством видения, по необходимости является отражением внешних условий, а не психологии. Существование современного человека-творца гораздо сложнее и насыщеннее, чем жизнь людей предшествующих веков. Представление о вещах менее фиксировано, предмет сам по себе выявляется менее, чем раньше. Пейзаж, пересекаемый, разрываемый автомобилем и скорым поездом, пущенным во всю скорость, утрачивает свое описательное значение, но выигрывает в значении синтетическом».

В 1920 году Леже познакомился с пуристами и их лидерами А. Озанфаном и Ш. Жаннере (Ле Корбюзье). В дальнейшем художник стал сотрудничать с представителями этого направления и с объединением «Стиль», основателями которого являлись Мондриан и Дусбург. Леже всерьез увлекся проблемой синтеза искусств. В 1920–1930-е годы художник принимал участие в осуществлении многих архитектурных проектов. В 1921 году сотрудничал с кинематографистами (фильм «Колесо», режиссер Абель Ганс). В 1924 году при помощи операторов он выпустил собственный фильм «Механический балет». В том же году вместе с А. Озанфаном, М. Лорансеном и А. Экстером он открыл Свободную художественную школу. В 1929 году при содействии Леже и Озанфана появилась Современная академия. С 1932 по 1935 год художник работал преподавателем в «Большой хижине».

Со второй половины 1920-х годов в искусстве Леже все большее значение приобретает образ человека, машины, городской жизни («Механик в цехе», «Акробаты в цирке», «Двое рабочих на лесах», «Город»). Люди, как правило, свободно обводятся скругленными линиями. Они больше не похожи на механизмы и напоминают образцы наивного народного творчества, например глиняные игрушки, самодельные куклы. Таковы композиции «Чтение» (1924, Национальный музей современного искусства, Париж), «Танец» (1930, Музей, Гренобль). Таким образом техницизм перерастает в разновидность наивного искусства.

Поскольку Леже имел опыт работы в кино, то он попытался создать серию так называемых монтажных композиций, где средние планы легко уживаются с укрупненными деталями, а вещи свободно парят в окружающем пространстве («Джоконда и ключи», 1930, Национальный музей Фернана Леже, Бьо; «Предметы в контрасте», 1930, Национальный музей современного искусства, Париж).

Надо сказать, что в это время Леже начал постепенно отходить от пуризма, поскольку этот стиль представлялся ему чересчур стерильным, лабораторным. У Озанфана, например, предметы настолько хрупки, что кажутся вообще бесплотными. В то же время на полотнах Леже предметы всегда монументальны; благодаря им происходит формирование красочного единства пространства.

В конце 1920-х годов мотив ключей стал для Леже излюбленным. Он переходил из картины в картину, пока не достиг своей высшей точки в «Джоконде с ключами». В композиции связка ключей является ведущей. Она расположена в самом центре и поддерживается некой круглой формой. Очертания этой формы зеркально повторяют круглые головки ключей и кольца, на которые они нанизаны. Помимо ключей и механических элементов, в композиции присутствуют спичечный коробок, на котором ясно видна этикетка-рыба, и, конечно, стилизованное изображение Джоконды. Этот образ интересен тем, что совершенно не претендует на ассоциации с бессмертным шедевром Леонардо. Эта Джоконда больше напоминает какую-нибудь крышку конфетной коробки или обертку от мыла. Таким образом, и рыба со спичечного коробка, и Джоконда – повседневные реалии, а потому несут на себе печать ширпотреба, промышленного дизайна. По поводу этой картины Леже говорил: «Я разбросал свои предметы в пространстве, заставив их поддерживать один другой и одновременно сиять на полотне. Эта игра гармоний и ритмов достигается сопоставлением цвета переднего плана и фона, главных линий композиций, расстояний и различий между предметами».

В 1930-х годах Леже много путешествовал. В это время его увлекли монументальные работы. В 1933 году вместе с Ле Корбюзье он совершил поездку в Грецию, где участвовал в Международном конгрессе современной архитектуры. В 1935 году художник оформлял зал физической культуры для Всемирной выставки в Брюсселе. Выставки мастера в это время уже экспонировались по всему миру. В 1936 году его признали американские ценители искусства.

К сожалению, проекты Фернана Леже не заинтересовали устроителей Всемирной выставки в Париже 1937 года. Мастер выполнил всего один заказ – монументальную стенную роспись для Дворца открытий. Она называлась «Передача энергии», где на фоне пейзажа со следами ушедшей бури и разноцветной радуги изображались мачты электропередач и трансформаторы. Леже с удовольствием занимался оформлением массовых праздников (например, профсоюзное празднество на парижском Зимнем велодроме, 1937) и украшением домов (апартаменты Н. О. Рокфеллера в Нью-Йорке, 1938).

Когда началась Вторая мировая война, Леже уехал в Америку. Там он продолжал рисовать, преподавал в Йельском университете и в колледже Миллса в Калифорнии. Его увлекла тема спорта, цирковых представлений, городских развлечений и эстрады. Всего за годы эмиграции Леже написал 120 полотен, однако их большинство представляло собой переосмысление прошлого мира рисунков и полотен, которые мастер взял с собой в эмиграцию. Художник считал, что на него подействовал американский климат, – он стал работать гораздо быстрее, чем раньше. Он создавал эскизы к убранству Радио-Сити и полихромных скульптур.

Однажды неожиданно для самого себя Леже сделал открытие. Наблюдая за марсельскими докерами, которые толкали друг друга в воду, художник подумал, что было бы интересно переосмыслить человека в момент полета, когда он находится в открытом пространстве. Так появились «Ныряльщики на желтом фоне» (1941, Художественный институт, Чикаго), «Акробаты в сером», «Танец», «Большие черные ныряльщики».

В 1945 году Леже вернулся в освобожденную Францию. Радостное настроение пронизывает все полотна того времени; сочной и искрящейся стала колористическая гамма произведений, большинство из которых показывает рабочих, сцены труда и быта трудового народа. Это был пик творчества художника. Одним из лучших полотен того времени считается композиция «Строители» (1950, Национальный музей Фернана Леже, Бьо). На полотне показано огромное строящееся здание, причем изображение сверху и снизу как бы срезано границами рам, и это создает ощущение бесконечности пространства. Металлические конструкции громоздятся на фоне неба. Эффектны решительные горизонтали и вертикали, исполненные в сочной хроматической гамме. Металлическая конструкция и рабочие составляют единое целое, причем люди в этих работах Леже отличаются большей правдоподобностью и жизненностью. Это обстоятельство признавал и сам мастер: «Лица моих рабочих разнообразны. Я приближаюсь к индивидуализации персонажей».

Нарядно и мастерски написана серия полотен «Загородная прогулка» (1954), посвященная отдыху трудящихся людей. Палитра художника отличается красочностью и создает радостное приподнятое настроение. Колористическая гамма включает яркие свежие цвета – красный, желтый, зеленый, глубокий синий, оживленный белыми вкраплениями.

Художник часто пользуется приемом наложения прозрачных цветовых зон на поверхность контурного рисунка, что делает работы похожими на витражи. Радостным мировосприятием проникнуты картины серии «Парад» (1954, Музей С. Гуггенхейма, Нью-Йорк). Эти полотна запечатлевают сцены из жизни артистов цирка, варьете. Персонажи предстают еще более индивидуализированными.

^{Ф. Леже. «Джоконда и ключи», 1930 год}

Иногда для создания своих композиций Леже применял оригинальный прием. Фон он создавал нанесением на полотно масляных красок или гуаши, а затем приступал к работе над композициями, которые часто составлялись из разрозненных элементов. Таким образом, многие герои включались в работы постепенно. В старости Леже не раз выражал недовольство созданными образами: «С возрастом горизонты расширяются, знания пополняются. Теперь я стремлюсь к разнообразию в лицах. Я нахожу, что мои фигуры слишком одинаковы и невыразительны».

В последние годы жизни Леже часто рисовал портреты. В основном это были изображения близких ему людей: Анри Матисса, Нади Леже.

В 1950-е годы мастер сумел воплотить мечту о массовом, доступном простому человеку искусстве. Его дарование максимально проявилось в монументальных работах – таких, как мозаика и витражи, созданные для церкви в Плато-д’Асси, над которыми он трудился с 1947 по 1949 год, витражи и шпалера для церкви в Оденкуре (1951), монументальное панно для Зала заседаний здания ООН (1952, Нью-Йорк), мозаика и витражи для университета в Каракасе (1954), настенная роспись здания «Газ де Франс» (1955, Альфорвилль). Леже проявил себя также как непревзойденный мастер керамики и гобелена, прикладной графики и театральных декораций.