Текст книги "Место для них"

Автор книги: Екатерина Абрамсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Скажи все как есть, – неожиданно серьезно сказал Джон. – Ты же ничего не теряешь. Максимум он тебе откажет. Ты и сейчас не в лучшем положении, а так хотя бы определишься.

Роджер подумал и, вздохнув, кивнул.

– Ты прав, как всегда. – Он решительно тряхнул головой и встал. – Ладно, спасибо. Пойду речь сочинять.

– Не вздумай! – воскликнул Джон. – К таким вещам чем больше готовишься, тем хуже выходит… И не волнуйся, – ободряюще прибавил он. – Говори что думаешь, слова сами найдутся.

Роджер доверительно посмотрел на него и снова кивнул. Друзья по обыкновению пожали друг другу руки, и Роджер ушел.

*

После разговора с Джоном Роджер несколько приободрился. В конце концов, он действительно ничего не терял. Подумав еще немного, он наконец решился.

Во время очередной прогулки Том и Роджер забрели в тихий, безлюдный уголок Центрального парка и сели на одну из скамеек. Том курил, мечтательно глядя в розовеющее вечернее небо; Роджер, зажегший сигарету не с того конца, незаметно бросил ее под скамейку и смотрел на Тома, вертя в руках зажигалку.

– Хорошо у вас в Нью-Йорке. И друзья у тебя хорошие, – сказал наконец Том. – Знаешь, я решил пока остаться здесь. Найду какую-нибудь работу на полдня, чтобы дома не сидеть, а по вечерам будем гулять. Здорово будет, правда?

– Еще как здорово, – искренне согласился Роджер и перешел в наступление. – Слушай, Том, мне с тобой поговорить надо.

Том с готовностью повернулся к Роджеру, и тот, сделав глубокий вдох, произнес:

– Понимаешь… Я не знаю, заметил ты или нет, но я… В общем, ты классный парень. Мне с тобой интересно, ты… Нет, погоди, не то.

Том улыбнулся, выслушав эту бессвязную тираду, все еще не понимая, к чему клонит его новый друг. Роджер мысленно обозвал себя безмозглым тупицей и трусом, взял себя в руки и наконец сказал то, что собирался сказать с самого начала:

– Том, я гей. И ты мне очень понравился. Это, наверное, ужасно банально звучит, но такого со мной еще никогда не было. Я как тебя тогда в парке увидел, то сразу понял… Что всю жизнь ждал именно тебя. Я люблю тебя, Том.

Том от неожиданности не нашелся что ответить. Он смотрел на Роджера широко раскрытыми глазами и молчал. Роджер подождал еще немного и, увидев, что Том совершенно растерян, продолжал:

– Я не хочу на тебя давить или к чему-то тебя принуждать, но мне кажется, что если бы ты согласился попробовать… То есть я думаю, нам с тобой было бы очень хорошо вместе. Я для тебя все готов сделать…

Роджер не сдержался и осторожно погладил потрясенного Тома по щеке. Тот не пошевелился, но Роджер тут же сам отдернул руку и сказал:

– Извини меня, пожалуйста. Просто я о тебе все время думаю… Я очень хочу быть с тобой. Извини. Больше я до тебя без твоего разрешения не дотронусь.

Том наконец обрел дар речи и неуверенно проговорил:

– Это, конечно, очень лестно, но я, знаешь, как-то не думал… о нас с тобой… вот так. То есть ты мне тоже нравишься, мне с тобой интересно и все такое, но… Сам понимаешь, я никогда не был с мужчиной. У меня и девушки-то никогда не было. Так что я даже не знаю, что тебе ответить.

Радуясь уже хотя бы тому, что Том не отшатнулся от него, не разозлился, не посмотрел на него с отвращением и ужасом, Роджер поспешно сказал:

– Не отвечай. То есть ты не обязан отвечать сейчас же. Но если бы ты хотя бы подумал об этом… – Роджер сделал неопределенный жест. – Короче говоря, дай мне как-нибудь знать, ладно? – Он помолчал и добавил: – Если я тебя обидел, прости меня.

– Нет, что ты, я вовсе не обиделся, – заверил его Том и встал. – Ладно, пойдем, а то уже холодно стало.

Роджер послушно поднялся вслед за ним со скамейки, и они направились к выходу из парка.

*

Сказав, что он никогда не думал о том, что они с Роджером могли бы стать парой, Том слегка покривил душой. Точнее, никаких конкретных мыслей на этот счет у него не было, но с тех пор как они познакомились поближе и стали проводить вместе время, Том начал думать о Роджере, не отдавая себе в этом отчета. И чем лучше он узнавал Роджера, тем больше тот ему нравился.

Роджер умел рассказать любую, даже самую заурядную историю так, что Том несколько минут не мог перестать смеяться, причем видно было, что Роджер делает это не для того, чтобы произвести впечатление. С ним было на удивление легко; Том мог поделиться с ним чем угодно, даже поговорить о своей любимой лингвистике, и был уверен, что его внимательно выслушают. Если Роджеру что-то было неясно, он не стеснялся переспросить и не делал вида, что все понимает, чтобы поскорее переменить скучную тему. Казалось, для него таких тем не существовало вообще; ему было интересно все, о чем говорил Том.

После признания Роджера Том наконец осознал, что тоже часто думает о своем новом друге, но уже не только как о приятеле, с которым интересно общаться. Том поймал себя на мысли, что Роджер очень нравится ему внешне и что ему самому хочется до него дотронуться.

А вот насчет отсутствия у себя сексуального опыта Том не соврал. В колледже и в университете он несколько раз встречался с девушками и даже целовался с некоторыми из них, но всегда ограничивался лишь этим. Более того, это не приводило Тома в восторг, и он совершенно не понимал своих сокурсников, которые беспрестанно говорили о сексе. Когда же Роджер открылся ему и погладил по щеке, Том почувствовал, как по всему его телу пробежала дрожь; он и не представлял себе, что прикосновение мужчины может быть таким нежным и приятным. Ему захотелось продлить это мгновение, но он постеснялся сказать об этом вслух.

После этого Том уже думал о Роджере не переставая. Поначалу это его немного пугало, ведь Том вырос в довольно консервативной семье, где ко всему не общепринятому и не вполне обычному относились настороженно и осуждающе. И все же растущее любопытство и искренняя симпатия к новому другу заставили Тома признаться себе в том, что предложение Роджера кажется ему все более заманчивым. Кроме того, чутье подсказывало ему, что Роджер принадлежит к числу людей, которые не имеют привычки использовать других, и может стать тем, кого Тому всегда не хватало, – по-настоящему близким и надежным другом. И хотя при мысли о том, как произойдет его первое сближение с Роджером, Тому становилось страшновато, он все яснее сознавал, что действительно хочет этого.

*

Прошло два дня. Том вел себя так, будто ничего не произошло; Роджер не знал, что и думать. На третий день его отпуск кончился, и ему пришлось вернуться на работу. Дел в мастерской накопилось много, и Роджер целый день не поднимая головы провозился с двумя автобусами и огромным лимузином.

Когда он пришел домой, было уже начало девятого вечера, и он валился с ног от усталости. Вдобавок у него сильно болела правая ступня – следствие давней производственной травмы.

Роджер принял душ, улегся с грелкой на диван в гостиной и закрыл глаза, и тут в дверь позвонили.

– Кого еще несет? – проворчал Роджер и поплелся открывать.

На пороге со смущенной улыбкой стоял Том. От неожиданности Роджер приоткрыл рот и застыл на месте.

– Привет. Можно войти? – спросил Том, и Роджер поспешно шагнул назад, пропуская его внутрь.

– Конечно, проходи, – сказал он наконец, закрыл за Томом дверь и повел его в комнату.

Если бы кто-нибудь сейчас напомнил Роджеру, что он отработал почти двенадцать часов без перерыва и страшно устал, он бы очень удивился. Его интересовал лишь вопрос, чем он заслужил этот неожиданный, но исключительно приятный визит.

– Ты чего хромаешь? – спросил Том. – Это я тебя так загонял?

– Ну что ты, – ответил Роджер. – Наверное, к дождю нога разболелась.

Поймав недоуменный взгляд Тома, он пояснил:

– Вот что бывает, когда ходишь на работу в кроссовках и твой напарник роняет тебе на ногу только что покрашенную дверь от микроавтобуса.

– Ничего себе! – воскликнул Том. – И давно это было?

– Года два назад. Я полтора месяца не мог встать. Три кости сломал. Зато теперь поумнел – вон, видишь… – Роджер кивнул на свои «армейские» ботинки. – Главное – техника безопасности!.. Ладно, ерунда, это неинтересно. Ты лучше расскажи, где ты сегодня был.

– Нигде, – ответил Том. – В гостинице сидел.

– Значит, это я тебя загонял, – улыбнулся Роджер и убрал со столика свои журналы.

– Нет, – сказал Том, разглядывая висящий на стене большой плакат с изображением ярко-красной «Ламборгини Диабло». Открывающиеся вертикально вверх остроконечные дверцы напоминали крылья и придавали машине сходство с экзотическим насекомым. – Мне просто захотелось немного подумать.

– Тоже иногда не помешает, – согласился Роджер. – И что же ты надумал?

Том не ответил. Вместо этого он вдруг подошел к Роджеру вплотную и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. Роджер удивленно поднял брови, но не отступил.

– Я надумал, что без тебя мне гулять неинтересно, – сказал Том. Он поднял руку и неуверенно дотронулся до плеча Роджера. Ожидавший чего угодно, кроме подобного поворота событий, тот замер, боясь неосторожным движением вызвать у Тома мысль, что ему неприятно это прикосновение. Том провел кончиками пальцев от плеча Роджера до кисти, взял его руку в свою и тихо проговорил:

– Я по тебе сегодня соскучился.

– И я тоже, – так же тихо сказал Роджер, все еще не веря своему счастью.

– Я хочу остаться сегодня с тобой, – не отводя взгляда, произнес Том. – Можно?

И тут Роджер не выдержал. Он понимал, что если потеряет контроль, то уже не сможет остановиться, но он столько мечтал об этом мгновении, что ничего не мог с собой поделать. Он схватил Тома в объятия и впился губами в его губы. Том, не готовый к такому напору, поначалу оставался неподвижным; затем он обхватил Роджера обеими руками и стал отвечать на его поцелуи.

Через несколько минут Роджер наконец оторвался от Тома, чтобы перевести дыхание. Том сделал шаг назад; Роджер с отчаянием подумал, что тот испугался и хочет уйти, но вместо этого Том, продолжая смотреть Роджеру в глаза, начал расстегивать на себе рубашку.

– Том, ты уверен, что хочешь этого? – Роджер чувствовал себя обязанным задать этот вопрос.

Вместо ответа Том бросил рубашку на диван, снова приблизился к Роджеру и уже гораздо более решительно обнял его за шею.

– Не бойся, – шепнул Роджер, целуя его за ухом, и Том закрыл глаза, ощущая нарастающее возбуждение. – Я постараюсь осторожно…

Роджер снова поцеловал Тома, на этот раз нежно и медленно, и тот весь обмяк в его объятиях.

– Идем, – сказал Роджер и потянул Тома за собой в спальню.

*

Ранним утром Тома разбудил шум яростно колотившего в окно дождя. На улице было еще темно. Том повернул голову и посмотрел на Роджера; тот спал, положив руку ему на живот. Том натянул сползшее одеяло, прикрыл Роджера и улыбнулся.

Месяц назад, когда Том впервые проснулся в этой квартире рядом с Роджером, хлестал точно такой же дождь. Но в то утро сон обессилевшего за долгую ночь Тома прервал не стук капель по стеклу, а писк будильника. Послышался щелчок, будильник затих, и Том почувствовал, как Роджер осторожно гладит ему мочку уха. Ощущение было неописуемо приятным, и Том некоторое время лежал неподвижно, чтобы не спугнуть восхитительное мгновение. Неохотно открыв наконец глаза, он увидел, что Роджер смотрит на него таким же зачарованным взглядом, как при их первой встрече в парке. Теперь, после всего, что между ними произошло, этот взгляд обрел для Тома смысл и был яснее слов.

Так они лежали еще несколько минут, а потом Роджер сказал:

– Переезжай ко мне. Пусть так будет каждый день.

Том долго смотрел Роджеру в глаза, словно ища в них подтверждение уже почти принятому решению. Роджер беспокойно оглянулся на будильник; ему пора было на работу, но он не мог уйти, не получив ответа.

И Том не стал его мучить и просто сказал:

– Хорошо.

В тот же день он перебрался из гостиницы к Роджеру, и оба с каждым днем все больше убеждались в том, что поступили правильно.

Роджер не привык жаловаться на судьбу, так как не любил «гневить бога» и вообще на многое не претендовал, но в последнее время он особенно остро ощущал одиночество и очень тосковал по человеку, которому мог бы отдать себя всего. С появлением Тома словно закончилось долгое, утомительное странствие в никуда. Роджер почувствовал, что нашел свою родственную, хоть и очень непохожую душу, свою вторую половинку, так же отчаянно нуждающуюся в искренней, бескорыстной любви, как и он сам. И в сердце у него наконец воцарились покой и умиротворение, как будто нашлась и встала на место последняя недостающая деталь мозаики, и стала ясно видна полная картина его незатейливой жизни.

Том поначалу пытался, как всегда, осмыслить произошедшее, ведь его новая жизнь резко отличалась от той, к которой он всегда подсознательно готовился. Но в один прекрасный день он понял, что все его размышления – пустая трата времени, поскольку на самом деле всё на удивление просто: ему хорошо с Роджером, а кроме этого его ничто не волнует. Том с каждым днем привязывался к Роджеру все сильнее, и для него уже не было более приятной минуты, чем когда тот входил вечером в дом, нередко шатаясь от усталости, но с неизменно озаряющимся при виде Тома лицом.

Единственным, что слегка омрачало их совместную жизнь, была некая недоговоренность в их интимных отношениях. Несмотря на присущую ему прямоту, Роджер был не в состоянии сказать Тому, что иногда чувствует себя как слон в посудной лавке. Он был очень внимателен и осторожен; было видно, что он изо всех сил старается сдерживаться, чтобы не набрасываться на Тома, как он позволял себе поступать с некоторыми из своих случайных любовников и как нередко поступали с ним. Никогда раньше не имевший дела с таким субтильным партнером, Роджер боялся вызвать у Тома неприязнь к себе или причинить ему боль и обращался с ним, как с фарфоровой куклой. Как ни хотелось Роджеру иногда повалить Тома на постель и сорвать с него одежду, он строго запрещал себе подобные вещи. Том считал такую предупредительность еще одним доказательством чувств Роджера, но однажды, заметив, как тот скован, сказал ему сам:

– Род, послушай… Ты молодец, и спасибо тебе, что ты меня так оберегаешь, но я все-таки не из бумаги сделан. Я не хочу, чтобы ты себя постоянно сдерживал. Люби меня так, как тебе этого хочется.

После этого между ними не осталось ничего неясного и недосказанного.

Очень скоро Том объявил, что не желает сидеть у Роджера на шее, он намерен устроиться на полставки на какую-нибудь работу, а во второй половине дня заниматься домашним хозяйством. Услышав это торжественное заявление, Роджер от души расхохотался. На недоуменно-вопросительный взгляд Тома он, отдышавшись, ответил:

– Не обращай внимания. Просто я представил тебя в кружевном фартуке и с перьевой метелкой в руках… Выходит, сегодня ученую степень в Кембридже получают для того, чтобы стать домработницей в Нью-Йорке!

Тома это совершенно не позабавило.

– Кто-то же должен о тебе заботиться, – серьезно ответил он. – Во-первых, ты работаешь допоздна, и квартира у тебя выглядит, как после битвы сэра Гавэйна с Зеленым Рыцарем [3]… – Роджер моргнул и хотел было переспросить, как именно выглядит его квартира, но Том не позволил себя перебить и продолжал: – Во-вторых, ты загляни в свой холодильник. Ты занимаешься спортом, а нормальной еды у тебя нет. Но это я исправлю. Между прочим, я неплохо готовлю и люблю это занятие. А в-третьих, – озорно прибавил он, – ты особенно не веселись, мытьё посуды я поручу тебе.

– Я так и знал, что тут есть какой-то подвох, – усмехнулся Роджер, но возражать не стал.

И Том действительно устроился на работу, поступив помощником редактора в небольшое издательство, а по вечерам удивлял Роджера блюдами ирландской, шотландской и старинной английской кухни.

– Отличную подружку ты себе нашел, – подтрунивали над Роджером ребята. – Готовит, убирает. Хорошо устроился!

– Надо же мне наконец пожить по-человечески, – невозмутимо парировал Роджер. – Вам легко говорить. У Майка есть жена, за Брайаном и Джейком есть кому присмотреть… Один Стив у нас бесхозным остался.

– Верно Род говорит, – соглашался Стив. – Надо съездить в Лондон. Может, там и на мою долю остались такие славные рыжие домохозяйки.

– Неужели вы никогда не ссоритесь? – с неподдельным любопытством спросила как-то Джессика, глядя, с какой спокойной и снисходительной улыбкой Том реагирует на все их шутки.

– А зачем? – искренне удивился Роджер. – Мы всегда сможем договориться. Ну, если дойдет до спора, то я лучше уступлю… А то меня без ужина оставят! – добавил он, бросая на Тома шутливо-напуганный взгляд.

– Врет, как барон Мюнхгаузен, – развел руками Том. – Да с ним поссориться в принципе невозможно. Что ни скажешь, его все устраивает, он всегда всем доволен.

– Это ты на него так хорошо действуешь, – улыбнулся Брайан.

– Правильно, – подал голос Джейк. – Мужчину для поддержания душевного равновесия надо как следует кормить…

– Можно подумать, что тебя морят голодом! – обиженно воскликнула Кэрри.

– Меня жарким по-ирландски нечасто балуют… – ухмыльнулся Джейк.

– Ребята, не ссорьтесь, – великодушно сказал Роджер.

– Да, чем завидовать, лучше приходите все в пятницу к вечеру, я что-нибудь интересное приготовлю, – предложил Том.

– Нет уж, лучше пусть приходят и завидуют, – гордо заявил Роджер.

Джон, как обычно, молча слушал их шутливые пикировки и, усмехаясь, качал головой.

*

Лишь один-единственный раз Тому довелось увидеть, как Роджер вышел из себя.

Однажды вечером они возвращались из кино, оживленно обсуждая увиденный фильм. Погода была приятной, и Том предложил не идти сразу домой, а немного погулять, на что Роджер с радостью согласился. Они шли по тихой безлюдной улочке, и Роджер, обычно не одобрявший «обжиманий» на людях, не сдержался и позволил себе обнять Тома и куснуть его за ухо. Как раз в этот момент из-за угла появился какой-то здоровый парень в спортивном костюме, но Роджер его не заметил. Парень, видимо, возвращался из спортзала: на плече у него была потрепанная спортивная сумка. Вероятно, тренировка раззадорила его; вообразив себя крутым, он презрительно посмотрел на Тома и Роджера и ехидно воскликнул:

– Вы только посмотрите на этих гомиков! Уже и до дома дотерпеть не можете, прямо на улице лизаться начали? И как тебе, рыжий? – Эти слова относились уже лично к Тому. – Нравится, как этот рокер тебя трахает? Уроды, поубивал бы вас всех!..

Том залился краской, бросил взгляд на Роджера и испугался. У того в глазах вспыхнул незнакомый Тому огонь. Роджер был разъярен. Ему иногда приходилось слышать подобные вещи; оскорбления, невежество и презрение к таким, как он, были ему не внове, но тут задели Тома, и этого Роджер стерпеть не мог.

– Постой-ка здесь, – быстро сказал он Тому и пошел навстречу парню. Подойдя к нему вплотную, Роджер, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, тихо произнес:

– В чем дело? Кто тебя трогал?

Чувствуя полную безнаказанность, уверенный в своей правоте и силе, парень в спортивном костюме нагло ответил:

– А что, ты и меня хочешь потрогать? Обойдешься, гомик паршивый. Иди лучше лапай своего дружка, у него уже небось зад чешется!

От этих слов Роджер пришел в настоящее бешенство. Он развернулся и изо всех сил ударил парня в лицо. Тот отшатнулся, уронив сумку, и схватился за нос. Роджер воспользовался моментом, схватил парня за руки и заломил их назад, развернув обидчика спиной к себе.

– Пусти, гад! – выкрикнул парень и попытался вырваться, но Роджер держал его мертвой хваткой. Хотя противник был выше и крупнее, ярость придала Роджеру сил.

– Ну что, умник, добро пожаловать в клуб паршивых гомиков! – рявкнул он и повернулся к Тому. – У тебя «резинка» с собой есть? – При этих словах парень закричал и забился, но это ему не помогло.

Том смотрел на них во все глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Ладно, обойдемся и так, – хриплым от ненависти голосом сказал Роджер и с силой рванул спортивные штаны парня; раздался треск рвущейся ткани. Парень сорвался на визг.

– Нет! Нет! Пусти!.. Помогите!

У Тома потемнело в глазах. Он понял, что сейчас станет свидетелем отвратительной сцены. Неужели он мог так ошибиться? Неужели его Род способен на такую мерзость?! От шока он не мог сдвинуться с места и смотрел на происходящее, как завороженный.

Но тут Роджер отпустил парня и пнул его в голый зад так, что тот полетел вперед и едва успел выставить руки, чтобы не разбить лицо об асфальт.

– Кретин, – театрально отряхивая ладони, сказал Роджер. Парень вскочил, подхватил свою сумку и, на ходу подтягивая разорванные штаны, бросился прочь.

Том продолжал стоять неподвижно. Роджер подошел к нему и хотел взять за руку, но Том отшатнулся.

– Томми, ты что?

Роджер присмотрелся и увидел в глазах Тома неподдельный испуг.

– Том, что с тобой?

Сделав еще шаг назад, Том с трудом выговорил:

– Род, ты что, действительно собирался его… – он запнулся; он не хотел верить…

– С ума сошел! – воскликнул Роджер. – Неужели ты думаешь, что я бы связался с этой мразью?!

– Зачем же ты тогда… – в голосе Тома прозвучало недоверие.

– Том, идиотов надо учить, – терпеливо объяснил Роджер. – Иначе нам проходу давать не будут. Я просто хотел его напугать. Может, я и переборщил малость, но теперь он хотя бы будет думать, прежде чем открывать рот. – Роджер хотел было погладить Тома по щеке, но тот снова отстранился, и Роджер опустил руку.

– Том, это уже просто обидно, – спокойно сказал он. – Ты что, плохо меня знаешь? Посмотри на меня.

Но Том опустил голову, и тут он вдруг вспомнил…

В детстве, классе в четвертом, Том поссорился со своим одноклассником Айзеком Гринстайном. В запале он обозвал Айзека жидом. Тогда он еще не понимал значения этого слова; он где-то слышал его и понял, что это нечто дурное. В следующее же мгновение он получил сильный удар по зубам. В долгу он не остался, и мальчики сцепились. Как это часто бывает у мальчишек, после драки они подружились, и Айзек рассказал Тому, что отец учил его никому не позволять оскорблять его национальность и, если надо, защищать свою честь с кулаками.

Том поднял голову и посмотрел Роджеру прямо в глаза. Тот покачал головой и улыбнулся. И по этой доброй открытой улыбке Том узнал своего Рода. Он успокоился, и ему даже стало стыдно, что он так плохо подумал о друге.

– Наверное, ты прав… – произнес он и шагнул к Роджеру. Тот обнял его, и Том прижался щекой к его плечу.

– Ну что, по-моему, сегодняшняя культурная программа выполнена с превышением, – сказал Роджер и поцеловал Тома в макушку. – Идем домой?

– Идем, – вздохнул Том, но с места не двинулся. Он был готов стоять так до бесконечности.

*

Однажды вечером, вернувшись с работы, Роджер, как обычно, застал Тома на кухне. Тот возился с очередным шотландским рецептом. Увидев Роджера, Том оставил это занятие и с загадочным выражением лица потянул его за рукав в комнату.

– Ты над чем тут колдуешь? – спросил Роджер, оглядываясь на кухню и принюхиваясь; дегустацию стряпни Тома он считал своей святой ежевечерней обязанностью.

– Да так, ничего особенного, – небрежно бросил Том, пытаясь отвлечь Роджера от кухни. – Послушай, Род, я должен тебе кое-что сказать.

– Ну, говори. А оно там не сгорит?..

– Давай сядем, – серьезно сказал Том и присел на диван. Роджер сел рядом. Заглянув Тому в глаза, он даже немного испугался.

– Что-то случилось?

– Я… я хочу поехать к родителям, – сказал Том. – Вот, я уже билеты купил… Вылет через неделю.

У Роджера упало сердце. Он совершенно растерялся.

– Как же так?.. Томми, что случилось? Я тебя чем-то обидел?

Теперь настала очередь Тома растеряться.

– Нет, что ты! С чего ты взял?

– Тогда почему ты вдруг уезжаешь?! – воскликнул Роджер. Этого он вовсе не ожидал и лихорадочно пытался сообразить, что могло заставить Тома принять такое решение. Тут наконец Том понял, что неясно выразился, и поспешил исправить свою ошибку.

– Род, я хочу, чтобы ты поехал со мной. Хочу познакомить тебя с родителями. Как ты на это смотришь?

Роджер сначала оторопел, а потом внимательно посмотрел Тому в глаза и спросил:

– Ты это серьезно, что ли?

– Вполне, – ответил Том. – Ведь у нас с тобой все серьезно, правда? Да, Род? – с надеждой в голосе повторил он.

– О господи, – пробормотал Роджер, проводя рукой по волосам и откидываясь на спинку дивана.

– Ты не хочешь ехать? – расстроился Том. – Ты не любишь меня?

– Вот глупый, – сказал Роджер, покачав головой, и притянул Тома к себе. – Глупый ты лисенок! – повторил он, ероша Тому волосы. – Как ты меня напугал. А еще лингвист… Конечно, я поеду с тобой.

Роджер обнял Тома, а тот прижался к нему покрепче и затих.

Роджер помолчал немного, а потом сказал:

– Знаешь, надо сделать все как следует… – Он выпустил Тома из объятий, чуть отстранил его от себя и продолжал:

– Я все ждал подходящего момента, вот ты мне и помог. – Он сделал еще одну паузу, собираясь с духом, и наконец серьезно произнес: – Давай поженимся.

– Нас же не зарегистрируют, – машинально ответил Том.

– Мы что-нибудь придумаем. Тебе только это мешает? – Роджер взял Тома за подбородок и вопросительно приподнял брови.

Том некоторое время смотрел на Роджера широко раскрытыми глазами, а потом кинулся ему на шею.

– Родди!.. Ты у меня лучше всех!

– Лучше всех? – Роджер мягко усмехнулся, поглаживая Тому затылок. – А что, у меня много конкурентов?

– У тебя их нет и быть не может, – уверенно заявил Том.

Вдруг он потянул носом воздух, выпрямился и виновато улыбнулся:

– Кажется, все-таки сгорело…

Роджер, прищурившись, посмотрел на Тома и строго сказал:

– Тогда иди, выключай плиту, пока весь дом не сгорел, и скорее возвращайся. Я тебя наказывать буду.

Том рассмеялся и поспешил на кухню.

*

В субботу ребята в очередной раз собрались в своем излюбленном баре. Проницательный, как всегда, Джон сразу заметил перемену в своем друге. Если в последнее время Роджер витал в облаках, то в тот вечер про него можно было сказать, что он вообще парил на недосягаемой высоте за пределами атмосферы. Джон перевел взгляд на Тома и заметил у того на лице похожее сияние, но тактично промолчал и продолжал с интересом наблюдать.

Роджер был, что называется, в ударе. Он рассказывал какой-то смешной случай, произошедший у него на работе, да так, что в баре время от времени раздавались взрывы хохота. Том смотрел на него с плохо скрываемым восхищением, но почти не слушал; видно было, что он немного волнуется.

Наконец, когда у ребят уже ломило челюсти от смеха, Роджер сделал паузу и сказал:

– А у нас новости. Мы с Томом едем в Англию. Том хочет предъявить меня родителям. А когда мы вернемся, вы все приглашены на свадьбу. Предупреждаем заранее, всем явиться. Никакие отговорки не принимаются.

Его последние слова заглушил страшный шум. Парни загалдели, девушки завизжали, и все кинулись обнимать Тома и Роджера.

Когда ребята немного успокоились, Джон заказал всем еще по порции выпивки и обратился к Тому.

– Знаешь, парень, тебе очень повезло, – произнес он, и все окончательно притихли. – Такого, как Род, больше нигде не найдешь. Я ведь его уже много лет знаю. Он ради тебя горы свернет. Так что смотри, не упусти своего счастья.

Ребята опять зашумели. Роджер страшно смутился. Том посмотрел на него с улыбкой, перевел взгляд на Джона и серьезно ответил:

– Я еще не сошел с ума.

*

В аэропорт Тома и Роджера провожали всей компанией. Обнимали, целовали, давали шутливые напутствия. Роджер заметно нервничал перед встречей с родителями Тома. Джон не смог придумать ничего утешительного и молча потрепал друга по плечу.

– Ну всё, готовьтесь, – сказал Том. – Как вернемся, устроим грандиозную вечеринку. Да, Род?

– Ага, или грандиозный запой лично для меня, если супруги Уэстфилд не одобрят выбор своего сына, – мрачно пошутил Роджер.

– Глупости, – с уверенностью заявила Джессика. – Ты им обязательно понравишься. А что касается Тома, то они за него только рады будут.

– Да уж, есть чему радоваться, – усмехнулся Роджер. – Единственный сын оказался «голубым». Любой родитель будет счастлив. А кому спасибо? – Роджер указал большим пальцем на себя. – Еще спустят меня с лестницы. А Тома засадят под домашний арест… В Тауэр.

Все стали наперебой успокаивать Роджера, но тут Том взглянул на часы и заторопил его.

– Удачи, – сказал Джон, и Том с Роджером поспешили к входу.

*

– Да не волнуйся ты так, – сказал Том Роджеру, когда они ехали в такси из аэропорта к дому четы Уэстфилд. – Все будет нормально.

– Ну да, – отозвался Роджер, нервно дергая себя за пуговицу на рубашке; из страха произвести невыгодное впечатление он впервые в жизни отказался от своих любимых черных футболок. – Говорил я тебе, надо было мне фрак напрокат взять…

Том рассмеялся и, беспокоясь о судьбе пуговицы, взял Роджера за руку.

Такси подъехало к дому родителей Тома; Роджер задрал голову и восторженно присвистнул. Том равнодушно пожал плечами и потянул Роджера за собой.

Супруги Уэстфилд оказались вовсе не такими, какими представлял их себе Роджер, ожидавший увидеть низкорослую, худощавую пару с сухим, холодным взглядом. Мистер Уэстфилд действительно был низковат, но отнюдь не худощав. У этого плотного, коренастого мужчины были такие же рыжие, как у Тома, волосы. Миссис Уэстфилд, добродушная, тоже довольно полная женщина, была на полголовы выше мужа. Оба очень приветливо поздоровались с Роджером и накинулись на Тома с поцелуями и объятиями.

В честь приезда Тома и его американского друга был устроен роскошный ужин в традиционном английском стиле. Совершенно обескураженный окружившим его великолепием, Роджер отчаялся разобраться в множестве разнообразных столовых приборов и до самого конца трапезы держался за особенно понравившуюся ему серебряную вилку с вензелем, как последний оставшийся в живых воин разбитой армии – за обломок копья.

Мистер Уэстфилд, в молодости тоже увлекавшийся машинами, долго расспрашивал Роджера о его работе и наконец удовлетворенно изрек:

– Мне нравится твой друг, Том. Деловой парень, толковый. Пора бы и тебе определиться с профессией. Все-таки помощник редактора – это как-то несерьезно.

– Знаешь, дорогой, – вмешалась миссис Уэстфилд, которой явно не один раз приходилось выручать Тома из подобных ситуаций. – Я думаю, что нам пора выпить чаю.

Том бросил на мать благодарный взгляд, и все четверо перешли в гостиную. Том указал Роджеру на широкий мягкий диван. Супруги Уэстфилд расселись в своих любимых креслах перед ярко пылающим камином.

Роджер, который все еще чувствовал себя весьма неловко, специально сел на другой конец дивана, подальше от Тома. Мистер Уэстфилд зажег сигару, а миссис Уэстфилд, которую машины не воодушевляли, начала расспрашивать Роджера о его семье. Роджер не хотел распространяться о том, что родные вышвырнули его из дома, как нашкодившего кота, поэтому его рассказ был довольно скупым. Беседа скоро иссякла, и Том решил, что пришла пора действовать.