Текст книги "Призрачный страж 2 (СИ)"

Автор книги: Егор Золотарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ты уже и по шкафам умеешь лазить? Ну тогда точно не пропадешь, – усмехнулся я.

Я намеревался оставить зверька здесь и просто закупить много еды, но увидев, что из двух килограммов груш, что купил накануне, остался только пустой разорванный пакет, понял, что лучше Фаника взять с собой. Наверняка он за пару дней съест все, что я куплю, а потом помрет от голода. Можно было оставить его на Никиту, но он предупредил, что на каникулы уезжает к родителям.

С трудом, но мне все же удалось разложить все покупки в пространственный карман, поэтому в рюкзак я засунул шерстяной плед и грелку, чтобы перевозить в нем Фаника. Поезд был только вечером, поэтому успел прогуляться с Лизой и рассказать о своей поездке. Правда, причиной я назвал желание побыстрее поднять свой ранг, а не пробудить силы своей прошлой жизни.

Она расстроилась, что каникулы мы проведем порознь, но я ее успокоил, пообещав проводить с ней больше времени после возвращения.

В десять часов вечера мы с Фаником прибыли на вокзал и сели на дирижабль. Так, мы доберемся до Красноярска всего за сутки, а не за три, как на поезде. Я купил билет в одноместную каюту, поэтому не боялся, что кто-то увидит зверька, и выпустил его из рюкзака. Зверек тут же набросился на связку бананов, которую я достал из пространственного кольца и положил перед ним.

Следующим вечером мы прибыли в Красноярск. Едва вышел из дирижабля, как похвалил себя за то, что купил дубленку и шапку-ушанку. Было так холодно, что даже не мог вздохнуть полной грудью, а мех шапки тут же покрылся инеем. Хорошо, что я догадался положить к Фанику в рюкзак грелку, работающую на сплотах.

Чтобы узнать, как добраться до деревни Хвойной я подошел к кассе на вокзале.

– Есть две Хвойные. Одна находится недалеко от райцентра и там есть железнодорожная станция. Ближайший поезд в ту сторону будет в четверг, – сказала миловидная женщина лет тридцати с пышной прической, глядя в монитор перед собой.

– А вторая Хвойная?

– Вторая Хвойная – это заброшенная деревня и туда не ходит ни один общественный транспорт. Да и не только общественный.

– Как же мне добраться до нее? – задумчиво проговорил я.

– А зачем вам? Там ничего нет, – она удивленно уставилась на меня.

Но я не стал объяснять и, поблагодарив за информацию, вышел на улицу. Уже вечерело, поэтому я спросил у прохожего, где находится ближайшая гостиница, и поспешил туда.

Гостиница была дешевая, но я не привередлив, поэтому, оплатив проживание, поспешил на третий этаж в комнату номер тридцать три. По пути в гостиницу я купил пирожки с мясом, поэтому мы с Фаником разместились на скрипучем диване и принялись есть. Зверек с удовольствием уплетал мясо, оставляя тесто. Я же задумчиво ел пресный пирожок, обдумывая дальнейшие шаги.

Мне надо было добраться до Хвойной, но, если нет общественного транспорта, всегда можно нанять машину. Возможно, эта услуга будет стоить дороже, чем поездки по Москве, но я готов к тратам, ведь не зря бился в клубе так, как даже сам от себя не ожидал. Последний бой чуть не закончился смертью моего противника, когда он дернулся и я вместо лица, со всего размаху в призрачной перчатке ударил его по шее. Лекари спасли мага, а то он начал задыхаться, а я понятия не имел, как помочь.

На следующее утро я оставил Фаника в рюкзаке в гостинице, а сам позавтракал в ближайшей гостинице и позвонил в местное такси. Услышав, куда мне надо, диспетчер заявила, что туда дороги не чистят, поэтому ни одна из их машин не сможет проехать. На мой вопрос, как же добраться до деревни, она ответила, что не знает.

Тогда я подошел к таксистам, которые стояли у гостиницы и о чем-то оживленно беседовали.

– Здорова, мужики! До Хвойной довезете? – громко спросил я, чтобы привлечь к себе внимание.

Таксисты замолчали и повернулись ко мне.

– Двадцать рублей и поехали, – кивнул один.

– Погодите, я про ту Хвойную, которая заброшенная, – предупредил я.

– А-а-а, туда никто не поедет. Дороги нет совсем, – махнул он рукой, тут же потеряв интерес к разговору.

Я уже хотел развернуться и пойти искать кого-нибудь на снегоходе, как один из таксистов остановил меня.

– Могу отвезти тебя до Северной. Там заплатишь Лёхе, и он тебя на собаках до Хвойной довезет. От Северной до Хвойной всего тридцать километров. За полдня собаки домчат.

Остальные таксисты поддержали предложение, и я согласился. Надеюсь, этот Лёха не откажет, иначе придется доставать лыжи из пространственного кармана.

Мы договорились выехать через десять минут, и я поспешил в гостиницу за рюкзаком и Фаником. Когда выехали из города, таксис включил радио и послышался встревоженный голос диктора:

– Сегодня в три часа ночи прямо в центре Вологды появился Разлом. Местные власти тут же эвакуировали жителей близлежащих домов, полицейские заняли оборону. Пока представители Ведомства воздерживаются от комментариев. Мы следим за ситуацией и будем держать вас в курсе.

– Ну и дела, – выдохнул таксист.

Я ничего не ответил, но почувствовал, как неприятно сжалось внутри. Новые Разломы не появлялись уже тридцать лет, поэтому эта новость настораживала.

Только после обеда мы добрались до деревни и таксист подсказал, где живет тот самый Лёха.

На долгий стук дверь открыл веснушчатый парень и с интересом оглядел меня с ног до головы.

– Мне бы Алексея, – сказал я, заглядывая вглубь дома.

– Ну, я – Алексей и что? – он напрягся.

Я не ожидал, что Лёха, про которого говорили таксисты так молод, поэтому поинтересовался:

– А кто-нибудь из взрослых дома есть?

– Дед на полати спит. Позвать? – удивился он.

– Дед? Хм, послушай, – я решил, что будет лучше объясниться. – Мне нужно добраться до деревни Хвойной. Мне сказали, что можно нанять какого-то Лёху на собаках и он меня подвезет.

– А-а-а, так меня и можно нанять. У меня пять ездовых собак. Я постоянно охотников вожу в охотничьи избушки, так что и до Хвойной смогу.

– Отлично! Тогда не будем терять времени и поедем прямо сейчас, – воодушевился я.

– Сейчас? Но ведь уже темнеет, – засомневался он.

– Зимой всегда рано темнеет, так что ничего страшного. У меня есть пара фонарей и зимняя палатка, – показал я на пространственное кольцо на руке.

Юноша что-то прикинул в уме и кивнул.

– Хорошо. Проходите, а я быстро соберусь.

Я зашел в дом и отметил, что живут они с дедом довольно скромно, но чисто. Из-за большой теплой печи доносился заливистый храп, а в углу в большом ящике лежала собака с щенками.

Лёха быстро собрался и, разбудив деда, сказал ему, куда собирается ехать.

– На ночь глядя? До утра чего не подождать? – недовольно пробурчал дед.

– Зато утром посветлу вернусь домой.

Дед еще немного поворчал, но пожелал удачи и предупредил, чтобы тот опасался волков.

Мы вышли на улицу, и я увидел пять собак, впряженных в сани, на которых лежала медвежья шкура.

– Присаживайтесь и укутайтесь шкурой, чтобы не замерзнуть, – сказал Лёха.

Я сделал, как он велел, и вскоре мы уже неслись на зимнему лесу. Между тем совсем стемнело, но с неба светила яркая луна, поэтому фонари не понадобились. Через полчаса пути мы выехали на широкое, открытое пространство.

– Это река! – пояснил Лёха. – Она быстрая, поэтому плохо замерзает. Надо быть внимательнее, чтобы не угодить в полынью.

Едва он это сказал, я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Те самые мурашки опасности.

Глава 10

– Держитесь! По реке лучше быстро проехать, – сказал Леха и закричал, подгоняя собак. – А-ча-ча-ча! Быстрее! А-ча-ча-ча!

Собаки ускорились, отчего в лицо полетела снежная крошка. Мы выехали на реку, на которой завывал ветер, и понеслись к противоположному берегу. Все было белым бело, а значит во льду, поэтому я был спокоен, но вредные мурашки продолжали носиться по спине. И чего им неймется?

Когда мы преодолели почти половину реки и я увидел, что никакой полыньи не видать, то выдохнул и попытался успокоить бешено стучащее сердце. Между тем собаки вошли в такой раж, что мы с Лехой буквально летели по земле с большой скоростью. Свист ветра и клубы сухого снега только усиливали эффект, поэтому я был в полном восторге от поездки. Если бы я знал, что езда на собаках приносит столько радости, то приехал бы сюда только ради этого.

Вдруг Леха что-то крикнул собакам и те замедлились, а потом ушли резко влево. Я приподнялся и увидел прямо у берега темную полоску воды. Мне стало не по себе, а чувство опасности вновь усилилось. Я попытался убедить себя в том, что все хорошо, ведь Леха вовремя увидел и повернул собак, но доводы логики совсем не имели влияния на чувство опасности, живущее глубоко внутри меня.

Собаки бежали вдоль полыньи, а Леха искал, где бы свернуть к берегу. Через пару десятков метров полоска воды пропала и юноша повернул собак к темному хвойному лесу, видневшемуся на той стороне реки.

Однако, когда пес, бегущий во главе упряжки, почти достиг небольшого заснеженного выступа, который был берегом, он вдруг пропал. А за ним и две следующих пары. Я с ужасом смотрел на то, как все псы друг за другом проваливаются в воду. Леха закричал и чтобы остановить сани, в которых сидел я, закутанный в медвежью шкуру, попытался повалить их на бок. Но не успел и мы все вместе рухнули в темную ледяную воду.

Кроме шкуры, которую я тут же сбросил с себя, на мне были меховые унты и тяжелая дубленка, которые сразу потянули вниз. Также я видел, что собаки изо всех сил пытаются держаться на плаву, но сани, подхваченные течением, тянут их под лед.

Я начал судорожно махать руками и ногами, пытаясь выплыть, но вода несла меня вниз по течению туда, где все было закрыто льдом. Я понимал, что у меня совсем мало времени, поэтому или сейчас что-то предприму, или просто умру.

Сформировав копье, я воткнул его снизу в лед, чтобы течением меня не уносило и было за что держаться. Затем подтянулся наверх, туда, где не было льда, вынырнул, вытащил руку из воды и, сформировав кинжал, воткнул его в лед уже с обратной стороны. Однако с краю он был настолько тонкий, что просто откололся кусок. Тогда я снова воткнул и на этот раз лед выдержал. Орудуя двумя кинжалами, я выбрался на лед и осмотрелся. Собаки из последних сил держались на плаву, но не могли залезть на лед. Леха, которого я потерял, оказывается лежал на льду неподалеку, но не подавал признаков жизни.

Я сбросил с себя рюкзак и дубленку, лег на лед и подполз к собакам. Дотянувшись до одной, схватил ее за загривок и поволок за собой. Так как все собаки были скреплены между собой ремнями, то друг за другом я вытянул всех собак, а заодно и сани.

Холода я пока не чувствовал, но знал, что еще чуть-чуть и начну замерзать. Хорошо, что позаботился заранее о том, что может понадобиться в таком холодном суровом крае, поэтому вытащил из пространственного кольца зимнюю палатку и разложил ее. Также с собой у меня были грелки, работающие на сплотах, поэтому я просто вывалил их все на пол и подключил.

Первым делом я затащил в палатку Леху, который был без сознания. Затем отцепил собак и запустил их в палатку, приказав сидеть в одном углу. Они сразу поняли, что к чему и легли на пол рядом с грелками. Только потом я вспомнил про Фаника, который тоже промок, но сидел в обнимку с грелкой и мурлыкал от удовольствия.

Переодевшись в сухую одежду, я осмотрел Леху и увидел у него на голове большую шишку. Скорее всего он просто вылетел из саней, когда те провалились в воду, и ударился головой об лед.

Я достал лечебный артефакт, налепил ему на грудь и только после этого выдохнул и опустился на пол. От напряжения тряслись руки, после ледяной воды тело жгло и навалилась усталость, поэтому захотелось лечь и поспасть. Однако я не мог этого сделать, пока Леха не пришел в себя. Я видел, что он дышит, но все равно беспокоился, так как сотрясение мозга могло повлечь за собой серьезные проблемы, поэтому рядом кто-то должен быть, чтобы помочь, если понадобится. Я даже начал винить себя за то, что не послушался и настоял на том, чтобы ехать в темноте.

С собой у меня также был термос, который я перед выездом заполнил горячим чаем в забегаловке. Термос лежал в пространственном кольце, поэтому температура чая почти не изменилась. Выпив кружку горячего сладкого чая, я все же не смог больше сопротивляться и заснул.

Приснилась мне моя прошла жизнь. Более того, это было продолжение того самого сна, в котором я шел через лес, чтобы встретиться с человеком, который, возможно, уже и не был им.

Я, то есть Император, знал, что было бы гораздо быстрее подняться на корабле в небо и проплыть до нужного места, но не хотел этого делать. Было ощущение, что сам путь тоже должен был чему-то меня научить. Лес, сквозь который я шел, был полон магии. Прямо на моих глазах из земли вырастало растение, которое буквально за несколько секунд проживало всю свою жизнь, включая цветение, и умирало.

Птицы налету сбрасывали перья и тут же покрывались новым оперением, полностью отличавшимся от предыдущего. Звери совсем меня не боялись и некоторые даже угрожающе рычали, демонстрируя острые клыки, блестящие перламутром. Все в этом лесу было не так, как в привычном для меня мире. И я знал, что причина в том существе, которое живет здесь.

Проснулся я от толчка в спину. Когда открыл глаза, то увидел как пес толкает меня головой.

– Ты чего? – сонно проговорил я и тут услышал стон.

Леха уже лежал на другом боку, дремал и стонал. Я подошел к нему и услышал, как он просит пить.

Разбудив юношу, я налил в кружку чай, приподнял ему голову и поднес кружку к губам. Юноша быстро выпил все до дна и, держась за голову, сел.

– Что случилось? – слабым голосом спросил он.

– Уже все хорошо. Ты как себя чувствуешь? – я снял использованный лечебный артефакт и заменил его другим.

– Голова болит. Мы провалились или мне это приснилось? – он осмотрелся и, увидев собак, с облегчением выдохнул.

– Нет, не приснилось. Я с собаками упал в воду, а ты ударился об лед.

– Как же вы выбрались? – удивился он.

– С трудом. Но не будем вспоминать плохое, – сквозь палатку было видно, что начинается рассвет.

Я не хотел тревожить юношу пока он полностью не оправится, но благодаря новому заряженному артефакту, через полчаса ему полегчало. Одежда, которую я набросил на горячие грелки, уже высохла, поэтому мы перекусили тем, что было у меня с собой в пространственном кармане, и засобирались в дальнейший путь.

Нам пришлось проехать по реке пару километров, прежде чем мы нашли замерзший участок. На этот раз я прошел пешком до берега, а Леха разогнал собак и буквально вылетел на берег.

Через три часа мы выехали из леса и оказались на краю деревни. Как оказалось, деревня не была заброшена. Я насчитал пять домов, над которыми поднимался столб дыма, и они соединялись друг с другом прочищенными дорожками. Интересно, как можно жить так далеко от остального мира?

– Вам к кому надо? – спросил Леха.

– К Свиридову Семену Семеновичу. Знаешь такого?

– Не-ет, – задумчиво ответил он и предложил. – Так, давайте спросим у кого-нибудь.

Он повел собак к ближайшему дому. Не успели мы открыть калитку, как нам навстречу вышел заросший старик в тулупе и валенках.

– Вы кто такие будете? – спросил он и подозрительно прищурился.

– Дед Ваган, ты что же, не узнал меня? – помахал ему Леха.

– А-а-а, внучок Саввы. Здорова! Заходите в дом, согрейтесь. Чего забыли в наших краях? – лицо старика посветлело.

Сразу было видно, что он рад гостям. Он распахнул дверь и поманил нас рукой.

– Дед Ваган, ты лучше скажи, есть тут у вас Свиридов или нет? – спросил Леха, отвязывая собак от упряжки.

– А зачем вам он? – вновь напрягся старик.

– Вот, гость к нему приехал, – Леха кивнул на меня.

– Гость? А он приглашал? – от радушия деда Вагана не осталось и следа.

– Нет, не приглашал. Но я к Семен Семеновичу по делу. Где он живет? – спросил я.

Было видно, что старик сомневается, говорить мне или нет. Я уже хотел двинуться к соседнему жилому дому, но старик заговорил:

– Нет у него здесь своего дома. Снимает у Петровны угол, но его сейчас нет.

– А где живет эта Петровна?

Старик подошел ко мне и ткнул пальцем в небольшой домик, стоящий на отшибе.

– Во-он тот. Только ее сейчас дома нет. Сам видел, как она на лыжах силки свои поплелась проверять. Подождите у меня, скоро вернется, – предложил он.

Мы с Лехой переглянулись и согласились.

Дом старика был добротный и теплый, но обстановка простая: стол, три стула, печь, кровать, шкаф и полки. Сразу было видно, что живет он один. Однако на стенах висели фотографии какой-то женщины и ребенка.

Он пригласил нас за стол и поставил перед нами чугунок с кашей, тарелку с квашенной капустой и несколько кусков соленой рыбы.

– Как говорится, чем богаты, – извиняющимся тоном сказал он и развел руками.

– Все хорошо, спасибо. Я вас тоже хочу угостить, – я достал из пространственного кармана банку тушенки, несколько яблок, связку банана и протянул старику.

– О-о-о, такого в наших краях не достать. Особенно зимой. Благодарствую! – обрадовался он.

После обеда я расплатился с Лехой. И, хотя он просил только десять рублей, я заплатил ему пятьдесят.

– Когда вас отсюда забирать? – спросил он.

– У тебя телефон есть?

– Здесь телефоны не работают. Связи нет.

– Ну, тогда через неделю приезжай.

Я проводил его и, пожелав удачной дороги, хотел вернуться обратно в дом старика, но тут увидел, как из леса показалась женщина. Она бодро шла в широких лыжах. На плече у нее висел белый заяц и три куницы.

Она добралась до калитки, сбросила на расчищенную дорожку свою добычу, сняла лыжи и, увидев меня, замерла. На ее лице читались испуг и недоверие.

– Здравствуйте! – поздоровался я и доброжелательно улыбнулся. – Я ищу Свиридова Семена Семеновича. Мне сказали, что он у вас снимает жилье.

Она не торопилась с ответом, а насторожено сняла с плеча охотничье ружье, но не наставила на меня, а просто крепко сжала. Я подошел поближе и смог рассмотреть ее. На вид ей было лет шестьдесят, но по осанке, было понятно, что она довольно крепкая и стройная. Оно и понятно, живя в таких условиях, приходится держать себя в форме. Правда, мне было непонятно, зачем жить там, где никто не живет. Уж лучше поближе к людям, чем одному в глуши.

Тут у меня за спиной раздался голос деда Вагана:

– Петровна, не пугайся ты так. Не оборотень он. Этого молодца Леха привез. Внук Саввы.

– У вас что, оборотни водятся? – удивился я.

– Кто у нас только не водится, – покачал головой дед Ваган и лукаво улыбнулся.

Наверняка это было шутка.

– Я и не боюсь, – наконец подала голос Петровна. – Только не ждала никого. Тем более Семена Семеновича сейчас нет.

– Как нет? А где же он тогда? – спросил я.

Неужели я зря проделал такой длинный путь? Сам виноват, послушал старика Зайцевича, вместо того чтобы получше поискать. Надо было обратиться в справочную по империи.

Между тем Петровна будто сомневалась, говорить мне или нет, но потом махнула рукой и повернулась к дому.

– Иди за мной.

Она подобрала с земли зайца, куниц и устало поплелась к небольшому дому, у которого до сих пор не потемнели бревна. Видимо, его построили совсем недавно.

Отряхнув голиком валенки от снега, она поднялась на крыльцо и открыла скрипучую дверь, которая не была заперта. Оно и понятно, зачем запирать дом, который стоит посреди дремучего леса.

Я зашел следом и очутился в сенях. На стенах висели натянутые шкуры зверей, а в углу лежала скрученная в рулон березовая кора.

Петровна положила добычу в большой алюминиевый таз и открыла следующую дверь, за которой оказалась горница. Я зашел и, не сдержавшись, присвистнул. Весь дом был украшен кружевами и вышивкой: ковры, скатерти, занавески, покрывала и подушки.

– Это я так, от безделья, – отмахнулась она, увидев мой восторженный взгляд. – Присядьте, а я пока в самовар угли сложу, чтобы воду подогреть.

Пока она возилась у печи, я огляделся. Большая печь стояла посреди дома, и одна ее половина была в первой комнате, а вторая – в другой. В обеих комнатах стояли кровати и столы.

– А вы по какому делу к Семен Семеновичу? – спросил она и поставила на стол самовар.

– Он медитацией занимается. Хочу у него научиться, – признался я.

– Да-да, много времени проводит за этим занятием. Он и мне предлагал к нему присоединиться, но я пока никак не могу решиться. Боязно мне что-то, – она налила чай в две кружки и одну подвинула ко мне.

– А где он сейчас? Тоже в лесу?

– В лесу, – ответила она и как-то странно посмотрела.

– Когда вернется?

– Через полгода, не раньше.

– Что? Через полгода? – я ушам своим не верил.

Деревня и так посреди леса, зачем еще куда-то уходить? А, может он, как Зайцевич, умом повредился? Все-таки ему уже девяносто лет.

Женщина будто услышала мои вопросы и продолжила:

– Я, наверное, неправильно выразилась. Не в лесу он, а в Разломе, который находится посреди леса.

От ее ответа мне стало еще непонятнее. Больше трех часов нельзя в Разломе находиться. Об этом даже детсадовец знает.

Я решил разобраться, поэтому выдохнул и продолжил расспрашивать:

– Он ушел в лес, чтобы попасть в Разлом. А где он живет эти полгода? Еще один дом в лесу?

– Прямо в Разломе и живет, – пожала она плечами.

– Вы что-то путаете. В Разломе жить нельзя, – упрямо сказал я.

– Ничего я не путаю. Сама его до Разлома провожаю и встречаю. Всю зиму он там сидит, – она с шумом отпила из своей кружки.

– Или он вас обманывает, что живет в Разломе. Или вы сами что-то путаете, – я не собирался верить ее словам, так как это было невозможно.

В прошлый раз, когда искали Никиту, мы пробыли в Разломе больше четырех часов и я на себе почувствовал его негативное влияние. Не может человек жить внутри Разлома. Тем более, когда ему девяносто лет.

– Не хочешь верить – дело твое. Но, как я и сказала, пойду за ним только через полгода, – она положил в рот кусок прессованного сахара и запила чаем.

Я же забыл о своей кружке и думал только о том, что сказала женщина. Возможно, Свиридов делал какие-то свои личные дела, а ей врал, что все это время сидел в Разломе. Не удивлюсь, если он такой же ушлый и беспринципный человек, как Зайцевич.

– Слушай, а вы можете проводить меня до того Разлома?

– Зачем? В Разломах твари живут, – мотнула она головой, взяла из плетеной корзинки сушку и замочила в чае.

– Но ведь Семен Семенович не боится тварей.

– Так, он же маг! И такой сильный, каких еще поискать, – она подняла вверх указательный палец, увеличивая значимость своих слов.

– И я маг, – ответил я и показал руку в призрачной перчатке.

Она замерла на мгновение, что-то обдумывая, и кивнула:

– Хорошо. Но только завтра. Устала я, а еще зайца с куницами разделывать.

– Я вам помогу, – кивнул я и отпил из кружки.

Чай был травяной и очень ароматный.

Чуть позже мы сели у печи и Петровна, которую звали Раисой, дала мне нож и подвинула тушку зайца-беляка. Каково же было ее удивление, когда я за десять минут снял шкуру с зайца и потянулся к кунице.

– Ты что, тоже охотник? – спросила она.

– Да, только не на зверей.

Она уважительно посмотрела на меня и впервые улыбнулась.

Весь вечер мы провели в разговорах. Оказывается, Семен Семенович большую часть года проводит в Разломе и только несколько месяцев в деревне. Выезжает он из деревни очень редко, и то всего на пару дней. Раиса Петровна предоставляет ему комнату в своем доме, а он платит ей за это. Таким образом, за десять лет женщина накопила на квартиру в Красноярске и планирует через пару лет переехать жить в город.

Также она рассказала мне, что у Семена Семеновича нет семьи. По крайней мере, он так говорит, а как оно на самом деле, ей неизвестно. На вопрос, что же он делает в Разломе, женщина пожала плечами и ответила, что она много раз спрашивала его об этом, но Свиридов уходил от ответа.

На ужин она приготовила того самого зайца. Запеченное мясо просто таяло во рту, поэтому я также угостил Фаника, который тихонько сидел в рюкзаке и ни разу себя не проявил. Какой умный зверек!

Раиса Петровна постелила на раскладушке в комнате Свиридова. После насыщенного дня я не заметил, как заснул. Но ночь прошла без снов. Во всяком случае утром я ничего не помнил.

На рассвете, едва небо начало светлеть, Раиса Петровна разбудила меня. На завтрак был горячий ароматный чай и остатки вчерашнего мяса. Фанику в рюкзак я насыпал горсть орехов и засунул пару яблок.

После завтрака я предложил женщине десять рублей за приют и еду, но она отказалась, ответив, что ей даже самой было приятно провести со мной время и вволю поговорить. Местные знали друг друга как облупленные, поэтому разговаривать с ними было не о чем.

Когда мы вышли на улицу, было уже достаточно светло, но солнца еще не видно было. Надев лыжи, мы двинулись вглубь леса.

– Как далеко идти до Разлома? – спросил я.

– Примерно семь километров. За час дойдем, – ответила она и бодро побежала по лесу.

Я с детства не вставал на лыжи, поэтому не мог потягаться с ней. Раисе Петровне приходилось останавливаться и ждать меня. Правда, уже через десять минут я приноровился и старался бежать в ее темпе.

Как она и сказала, через полчаса впереди среди деревьев показался ослепительно белый вход в Разлом. Когда мы приблизились к нему, я озадаченно огляделся. Этот Разлом не был закрыт стеной и куполом. Поста охраны тоже не было.

– Как часто из Разлома вырываются монстры? – спросил я у женщины.

– Ни разу, – пожала она плечами.

– А Ведомство знает о существовании этого Разлома?

– Не знаю. Мы люди простые, про эти государственные дела ничего не знаем. Этот Разлом здесь всю мою жизнь. Еще отец меня в детстве предупреждал, чтобы я в эту сторону не ходила. Он тоже боялся монстров.

– Хм, странно.

Я приблизился к Разлому и снял лыжи.

– Неужто хочешь зайти? – ужаснулась Раиса Петровна.

– Конечно. Зачем же еще, по-вашему, я сюда пришел?

– Думала, ты просто хочешь на Разлома посмотреть. Слушай, пойдем отсюда, а? Не заходи. Там может быть опасно.

– Не волнуйтесь. Я состою уже в двух гильдиях охотников, поэтому монстры меня не пугают. А вы идите домой. Не надо меня ждать. Обратный путь по лыжне найду.

Она покачала головой, но возражать не стала. Я убрал лыжи в пространственное кольцо и, утопая по колени в снегу, приблизился к входу в Разлом и шагнул внутрь.