Текст книги "Немецкие подводные лодки в Первой мировой войне. 1914–1918 гг."

Автор книги: Эдвин Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7
ДОРОГИ К УБИЙСТВУ

Капитан-лейтенант Бернард Вегенер не чувствовал неудовлетворение от выполненной работы. Ему было все равно, что везло судно – кавалерийских лошадей или пассажиров. Главное, что 6369-тонный пароход существенно повысит его личные показатели потопленного тоннажа. К тому же ему не придется тратить торпеду. Радио «Никозиана» начало взывать о помощи с того момента, как офицеры на мостике заметили немецкую подводную лодку. Но это не слишком беспокоило Вегенера. Он был уверен, что успеет разделаться с пароходом раньше, чем подоспеет помощь.

Экипаж уже покинул пароход. Лодки довольно быстро удалялись от обреченного судна. Матросы на «U-27» ждали приказа командира открыть огонь. Орудийный расчет уже стоял наготове. Вегенер нетерпеливо поглядывал на спасательные шлюпки, давая им возможность удалиться на безопасное расстояние.

Первые снаряды попали прямо в прочерченную на корпусе судна ватерлинию. Вода хлынула в образовавшиеся пробоины, и «Никозиан» начал медленно заваливаться на борт. Орудийный расчет не торопился. Люди внимательно следили, чтобы снаряды попадали точно в цель. Вегенер тоже наблюдал за развитием событий. Он был настолько поглощен созерцанием расстрела мирного судна, что не заметил появление на сцене нового участника – древнего пароходика с отчаянно чадящей трубой. Впрочем, если бы он и увидел пришельца, то не слишком бы обеспокоился. Это был «американец», к тому же очень старый. Наконец, кто-то на «U-27» заметил древнюю посудину. Субмарина скользнула вперед, оказавшись между спасательными шлюпками и приближающимся незнакомцем. Поразмыслив, Вегенер направил лодку к непрошеному гостю, решив осмотреть его повнимательнее. На несколько минут тонущий «Никозиан» отгородил пришельца от лодки. Когда на «U-27» снова увидели древний пароход, расстояние между ними сократилось до 600 ярдов.

И только тогда Вегенер увидел, что пароход изменился. Нигде не было видно американских звезд и полос, зато на мачте гордо реял британский флаг, и прямо на лодку уставились дула 12 ранее замаскированных пушек. Вегенеру повезло оказаться один на один со знаменитым британским кораблем типа Q – кораблем-ловушкой.

Эти корабли были созданы специально для охоты и уничтожения подводных лодок. Их переоборудовали из торговых судов, установив замаскированные палубные орудия. На таких кораблях плавали специально обученные и очень опытные экипажи. Обычно они шли под нейтральными флагами на оживленных торговых путях. Экипажи умели искусно изменять облик своих кораблей, имея цель выманить на поверхность соблазненную легкой добычей подводную лодку. Как известно, именно на поверхности лодка наиболее уязвима. Следует отметить, что игра была опасной, требующей немалого опыта, терпения и мужества. Как мы позже увидим, корабли-ловушки далеко не всегда выходили из схватки победителями. Иногда они даже позволяли себя торпедировать, чтобы выманить врага на поверхность.

Годфри Герберт, командир «Баралонга» пребывал в убийственном настроении. Всего лишь два часа назад он получил известие, что лайнер «Арабик», принадлежавший компании «Уайт Стар», был хладнокровно потоплен немецкой подводной лодкой именно в этом районе. Он горел желанием наказать виновного, и нужным ему человеком был Рудольф Шнайдер. Но в тот момент это не имело большого значения. Главное заключалось в том, что прямо перед ним находилась ненавистная немецкая подводная лодка. Он не колебался ни секунды, приказав открыть огонь, и снаряды буквально изрешетили «U-27». Меньше чем за минуту субмарина перестала существовать.

Кое-как Вегенеру и еще дюжине членов экипажа удалось выбраться из бурлящего ада. Они поплыли к своей бывшей жертве и начали взбираться на борт по спущенному веревочному трапу и шлюпочным канатам. Убежденный в том, что немцы решили захватить судно и уничтожить ценный груз скота, Герберт приказал своим людям снова открыть огонь. После этого в живых осталось всего четыре немца. Они успели вскарабкаться на палубу и скрыться во внутренних помещениях. Вегенера среди них не было.

Командир «Баралонга» еще больше уверился, что немцы замыслили неладное. К тому же он знал, что в штурманской рубке есть оружие и боеприпасы. По его мнению, проблема могла быть решена только одним способом, и на искалеченное судно отправилась команда вооруженных моряков с «Баралонга». Они обнаружили неудачливых немцев в машинном отделении, и несколько выстрелов возвестили о том, что история закончилась. Чего хотели уцелевшие моряки с «U-27» – взорвать судно или спрятаться от жаждавшего мести английского капитана, – осталось неизвестным.

Обе стороны сделали свои выводы из случившегося. Правительство кайзера потребовало, чтобы Британия немедленно приняла меры против убийц – командира «Баралонга» и его команды. Они желали, чтобы жестокость каралась такой же жестокостью.

В ответе Великобритании было выражено удовлетворение тем, что имперское правительство, наконец, обратило внимание на необходимость соблюдения цивилизованных норм ведения военных действий, после чего было отмечено, что предъявленные обвинения ничтожны по сравнению с преступлениями, совершенными немецкими офицерами против военных и гражданских лиц. Обе стороны наскакивали друг на друга в течение нескольких месяцев, но ничего не изменилось, несмотря на многочисленные угрозы возмездия со стороны немцев.

«U-27» была не первой жертвой кораблей-ловушек. Вечером 24 июля «U-36», уничтожив в Северном море девять траулеров, затем потопив три парохода нейтралов и захватив американское парусное судно, отправившееся в Германию с призовым экипажем на борту, встретилась с еще более непрезентабельной посудиной.

Все было как обычно. Капитан-лейтенант Эрнст Грефф приказал дать предупредительный выстрел, после которого судно должно было остановиться для досмотра. «Паникеры» – часть экипажа, изображавшая торговых моряков, – поспешно покинули судно, после чего «U-36» начала расстреливать беззащитную жертву. Совершенно неожиданно на мачте «Принца Чарльза» взметнулся английский флаг, а на палубах откуда-то появились орудия. Их было 12, и все они открыли огонь. Грефф отлично понимал, что не может составить конкуренцию надводному военному кораблю, имеющему экипаж, обученный для уничтожения субмарин. Не мудрствуя лукаво он приказал срочное погружение. Заревели сирены, матросы и офицеры, находившиеся на мостике, посыпались в люк. «U-36» зарылась носом в воду и медленно пошла на глубину. Однако было слишком поздно. Очередной залп разнес корпус лодки сразу за боевой рубкой. «Принц Чарльз» сократил расстояние до 300 ярдов, чтобы, если потребуется, добить жертву. На лодке начали распахиваться люки. Лодка шла ко дну, а люди стремились наверх – к спасению. На борт «Принца Чарльза» было поднято 15 человек. «U-36» стала первой в длинном списке жертв кораблей класса Q.

А тем временем обманная система траулер – субмарина добавила в список своих жертв еще одну немецкую лодку. Траулер «Принцесса Луиза» и сопровождающая его под водой британская субмарина «С-23» явились западней, в которую угодила подлодка «U-23». Инцидент был точной копией происшедшего с «U-40». К тому же он оказался последним. Кто-то из репатриированных военнопленных рассказал обо всем по прибытии в Германию. Командиры подводных лодок были предупреждены и не лезли на рожон.

Шестинедельная кампания оказалась необычайно дорогостоящей. В дополнение к «U-23», «U-27» и «U-36», в июне была протаранена траулером и потоплена подлодка «U-14». Субмарина «UB-4» обер-лейтенанта Карла Гросса, неосмотрительно приблизившаяся к одномачтовому рыболовному судну «Инверлайон» в районе Смитс-Нол-Бой 15 августа была потоплена орудийным огнем, а «U-6» под командованием Рейнхольда Лепсиуса торпедирована британской субмариной «Е-16» 24 сентября. Однако эти потери значили не слишком много по сравнению с гибелью нового прибрежного минного заградителя «UC-2», происшедшей 2 июля 1915 года. Именно этот случай оказал серьезное влияние на генеральную стратегию подводной войны.

В течение нескольких месяцев вдоль побережья графства Кент и Восточной Англии таинственным образом стали возникать небольшие минные поля. Британское адмиралтейство, не знавшее, что у Германии имелись субмарины – минные заградители, – подозревало, что этим занимаются нейтральные рыболовные суда. Были предприняты беспрецедентные меры безопасности – патрулирование в важных для судоходства районах велось практически без перерывов, однако новые минные поля продолжали появляться каждый день. После уничтожения «UC-2» секрет появления мин был раскрыт. Небольшие субмарины длиной 111 футов были оборудованы шестью вертикальными желобами, в которых находилось двенадцать готовых к установке мин. Когда причина новых минных полей стала известна, были приняты ответные меры. Несколько британских субмарин класса Е были срочно переоборудованы в минные заградители, хотя более примитивным способом.

Подводная война продолжалась. В июне было потоплено уже 113 судов (107 188 тонн), в июле – 92 судна. Несмотря на громкий отклик мировой общественности на трагедию «Лузитании», тактика немецких подводных лодок не изменилась. Да и у самого Швигера сердце не дрогнуло, когда он без предупреждения торпедировал русский пароход «Лео». Половина экипажа погибла. Британские суда чаще всего пытались уйти от преследования, но это им не всегда удавалось. «Кавказец», преследуемый «U-39» Вальтера Форстманна у Скилли, долго шел зигзагом на максимальной скорости 9 узлов с подлодкой «на хвосте». Гонка длилась около часа, пока один из пущенных с лодки снарядов не разнес на «Кавказце» мостик. Только тогда экипаж получил приказ покинуть судно. До крайности обозленный непокорностью капитана Робинсона, Форстманн велел в наказание потопить и спасательные шлюпки. Однако, заметив, как один из моряков прыгнул в воду, чтобы спасти корабельную собаку, он смягчился и позволил морякам уйти.

Неудачливый фон Хенниг, попавший в плен 23 ноября после уничтожения «U-18», пресытился «благами» лагеря для военнопленных и вместе с двумя товарищами бежал. Беглецы держали путь к побережью Уэльса. До сих пор неизвестно, как они сумели договориться, чтобы их подобрала там субмарина. Для выполнения этой задачи был выбран Макс Валентинер, и в середине августа «U-38» прибыла в точку встречи.

Опасаясь очередной хитрости англичан, Макс испытывал беспокойство, когда лодка на рассвете всплыла на поверхность моря. Внимательно оглядевшись, Макс до боли в глазах всматривался в пустынный берег, в то время как сигнальщики передавали беглецам обусловленные сигналы. Однако на голых скалах Уэльса не было никаких признаков людей. Прождав тридцать минут, Макс решил погрузиться. Еще двое суток прошло в бесплодных ожиданиях. Лодка ежедневно всплывала на поверхность, но беглецы так и не появились. В конце концов командир «U-38» окинул в последний раз пустынный берег и приказал уходить. Он не знал, насколько был близок к успеху. Фон Хенниг и его спутники немного ошиблись и ожидали спасителей на маленьком пляже, расположенном в миле от лодки. Голодные и продрогшие, они долго прятались среди скал, вглядываясь в пустынное море. Если бы не узкий мыс, который выдавался в море и разделял два пляжа, они бы наверняка увидели ожидавшую их лодку.

По пути обратно Валентинер, чтобы развеять свое огорчение, потопил 22 парохода, 3 парусных и 5 рыболовных судов. Такого небывалого результата он достиг благодаря использованию палубного орудия, боеприпасов для которого было вполне достаточно, в то время как число торпед ограничено. Конечно, всплывая на поверхность, он всякий раз подвергался риску, но был в полной мере за это вознагражден. И 23 августа вернулся в Германию с триумфом. Для фон Хеннига и его спутников приключение завершилось куда менее благополучно. Все трое были схвачены армейским патрулем и возвращены обратно в лагерь, где пробыли до конца войны.

Пока Валентинер стрелял из палубного орудия в Ирландском море, Шнайдер на «U-24» действовал севернее. Всплыв на поверхность возле Уайтхэвена, он 16 августа обстрелял нефтеперерабатывающий завод, после чего спокойно удалился в поисках более занимательной работы.

15 801-тонный лайнер «Арабик» компании «Уайт Стар» вышел из Мерси по высокой воде 19 августа. В 16 милях от Ливерпуля его обнаружила «U-24». Беспечные пассажиры (общей численностью 181 человек) проводили время в барах и салонах, наслаждались выпивкой, солнечным днем и покоем. До Нью-Йорка оставалось еще восемь дней пути – вполне достаточный срок, чтобы получить удовольствие от морского путешествия. Они не знали, что у некоторых из них времени почти не осталось.

Наблюдая за приближающимся лайнером, Шнайдер держал лодку под водой. Ее присутствие выдавал только перископ. «Арабик» шел своим курсом и вскоре можно было разглядеть только его корпус. Даже не сделав попытку предупредить свою жертву, Шнайдер выпустил торпеду. При таком расстоянии и размерах цели промахнуться было невозможно. Через несколько секунд раздался оглушительный взрыв. Прошло еще десять минут, и огромный лайнер скрылся под водой. Чтобы слегка успокоить свою совесть, равно как и совесть своей страны, Шнайдер доложил, что его ввел в заблуждение зигзаг «Арабика». Ему показалось, что лайнер пытался протаранить подлодку. Объяснению никто не поверил; инцидент вызвал новую волну всенародного возмущения в Соединенных Штатах, еще не утихшего после гибели «Лузитании». Вашингтон немедленно заявил решительный протест. Охлаждение отношений с Америкой вызвало оживленные дебаты между военными и дипломатическими кругами Германии. Тирпиц, Бахманн и фон Пол убеждали, что тактика террора – единственный ключ к победе на море. Их точка зрения исходила из реальной оценки роли подводного флота в морской войне: подводная лодка должна топить без предупреждения, поскольку любая другая тактика снижает фактор безопасности. Бетманн-Хольвег, за спиной которого стоял фон Мюллер, был твердо настроен против кампании и напомнил о гарантии победы в течение шести недель, данной шестью месяцами ранее.

Крайне озабоченный отношениями с Америкой и находясь под влиянием канцлера и фон Мюллера, кайзер 27 августа издал указ, что пассажирские суда можно топить только после уведомления, позволив всем пассажирам и экипажу покинуть судно. Посол Германии в Вашингтоне граф Берншторф получил инструкции успокоить американское правительство. «Пассажирские суда не будут торпедироваться нашими субмаринами, – торжественно обещал посол, – без предупреждения. В любом случае будет обеспечиваться полная безопасность гражданских лиц. Но это при условии, что они не будут оказывать сопротивление и не будут пытаться скрыться». Пообещать можно все, что угодно… 6 сентября Швигер, уже уничтоживший «Лузитанию», заметил 10 000-тонный лайнер «Западный» и в 80 милях от Фастнетса выпустил в него торпеду. Судно осталось на плаву, была предпринята попытка отбуксировать его к берегу, но Швигер хорошо знал свое дело, и вскоре лайнер перевернулся и затонул, так и не добравшись до гавани.

А тем временем фон Мюллер принимал все возможные меры к падению своих врагов, не выполнивших обещание победить в течение шести недель. Его первая жертва, начальник штаба ВМФ адмирал Бахманн, был отправлен в отставку. Его место занял фон Хольцендорф, по странному совпадению оказавшийся родственником фон Мюллера. Тирпиц и фон Пол тоже подали в отставку, но были сочтены слишком ценными кадрами, и их отставка не была принята кайзером. К 27 августа внутренние распри достигли такого накала, что командиры подводных лодок получили приказ оставаться на базах до получения дальнейших указаний. Этот приказ исходил от фон Пола, убежденного, что указ кайзера, касающийся пассажирских судов, подвергает опасности жизни подводников. Тирпиц, убежденный роялист, однажды заметил: «Мы ведем кампанию, которая в таком виде не может продолжаться, но не может умереть».

Разногласия в руководстве Германии привели к тому, что вся кампания начала затухать. Публичное осуждение Шнайдера после случая с «Арабиком» не способствовало обретению спокойствия и мужества остальными капитанами. Поэтому они вздохнули с облегчением, получив приказ от 18 сентября 1915 года, предписывающий с 20 сентября прекратить операции в британских водах. Но до того, как кампания окончательно завершилась, немецкому подводному флоту еще предстояло пережить немало трудностей.

К концу 1915 года немцы потеряли 24 субмарины. В то же время значительно усовершенствовались британские противолодочные заграждения. Из-за навигационных ошибок была потеряна лодка «UC-8». Она села на мель недалеко от Тершеллинга и была интернирована. Позже ее продали голландскому правительству, и через некоторое время лодка вошла в состав ВМФ Нидерландов как «М-1».

В сентябре очередной удар нанесли корабли-ловушки. На этот раз жертвой стала «U-41», которой за несколько недель до этого удалось уцелеть в поединке с таким же судном. Хансен уже потопил три парохода и 13 сентября обстреливал «Урбино», когда вахтенный заметил неизвестное судно, приближающееся с юга. Хансен дал сигнал неизвестному судну остановиться. Увидев нейтральные флаги, командир подводной лодки слегка расслабился, потерял бдительность и позволил неизвестному судну подойти на близкое расстояние. С борта судна спустили шлюпку, чтобы доставить на субмарину документы. Пока шлюпка двигалась, судно еще немного приблизилось к лодке. Когда расстояние сократилось до 700 ярдов, на судне взметнулся британский флаг, в мгновение ока моряки убрали маскировку с орудий и открыли огонь. Это был уже хорошо известный немцам «Баралонг», уничтоживший «U-27».

Что-то предпринимать было уже слишком поздно. Хансен приказал срочное погружение, но времени на исполнение приказа уже не осталось. Снаряд угодил в основание боевой рубки и взорвался. Еще несколько снарядов проделали в корпусе внушительные пробоины, в которые хлынула вода. Лодка зарылась носом в воду и быстро ушла на дно, оставив на поверхности лишь двух человек, барахтавшихся в холодной воде. Это была вторая жертва «Баралонга».

Маленькие минные заградители действовали несколько недель после того, как североморские лодки вернулись на базы. Поэтому вдоль английского побережья, как грибы, вырастали новые минные поля. Англичане мобилизовали все свои ресурсы, чтобы очистить проходы для судов. После подъема «UC-2» они знали, откуда берутся мины, но были бессильны что-либо изменить. Маленькие лодки «UC» двигались незаметно под водой, оставаясь недосягаемыми для надводных кораблей. Без противолодочного оружия англичане не могли предпринять эффективные действия против невидимых минных заградителей. Единственное, что применялось, – это минные тралы.

150 мин были установлены в районе Дувра, 180 – в районе Нора, 306 – на подходах к Лоустофту, 12 – у Гримсби. В общей сложности на минах подорвались 94 судна, в том числе госпитальное судно «Англия», напоровшееся на минное поле, созданное «UC-5». Жертвами мин были не только торговые суда. Эсминцы «Маори», «Молния» и «Велокс» отправились на дно, попав на минные поля; там же получил серьезные повреждения эсминец «Могавк» класса «Трибаль». И под занавес, словно решив доказать, что она настоящая субмарина, «UB-17», возвращаясь на базу, 9 ноября торпедировала и потопила французский эсминец «Бранлеба».

«Шестинедельная» победоносная кампания завершилась, причем союзники имели все основания говорить если не о военной, то о политической победе. А немцев постигло очевидное разочарование. Всего было потоплено 166 британских пароходов и 168 рыболовных судов. Позже еще 28 подорвались на минах. Принимая во внимание внушительные размеры британского торгового флота, результат был довольно скудным. К тому же немногочисленный подводный флот Германии лишился 16 подводных кораблей. Но за эту кампанию немцы приобрели бесценный опыт, который сослужил им хорошую службу в 1917 году.

Обе стороны имели возможность обдумать ситуацию, оценить свои и чужие потери. Англичане активизировали поиски противолодочного оружия. Немцы приступили к строительству новых лодок. Обе стороны были настроены на победу, чего бы она ни стоила.

Глава 8
«…И В ПРИДАЧУ ПРИРОЖДЕННЫЙ РЫБАК»

Солнце медленно двигалось к зениту, освещая высокие холмы Галлиполи. Кое-где виднелись чахлые зеленые кусты. Мрачный и безжизненный полуостров выдавался далеко в пролив. Только изредка поднимающиеся над землей клубы белого дыма от разорвавшихся снарядов, в промежутках между которыми стрекотали пулеметы, свидетельствовали о войне двух великих армий.

Небольшие суденышки – лихтеры и баржи, рыбацкие лодки – подвозили новых солдат. Англичане и французы, австралийцы и новозеландцы высаживались на берег, чтобы совершить очередную попытку прорваться через укрепления и устремиться к Константинополю. Успех этой операции позволил бы завершить войну в течение нескольких месяцев. И теперь военно-морские силы – козырная карта военной мощи союзников – были призваны на помощь пехоте, сгрудившейся в неглубоких окопах всего лишь в нескольких ярдах от убийственного огня турецких пулеметов.

Недалеко от берега в море стояли военные корабли королевского военно-морского флота, обстреливающие турецкие позиции. Каждый раз, когда снаряды, посланные корабельными орудиями, достигали утесов, все там содрогалось. А море оставалось абсолютно спокойным. Зеркальную гладь воды не тревожил ни малейший ветерок. Никто не заметил показавшийся на поверхности перископ. Эсминцы и патрульные катера курсировали вокруг линейных кораблей, но никто не принял всерьез слухи о возможном появлении вражеских субмарин. Взгляды всех участников событий были устремлены к холмам.

Капитан-лейтенант Отто Херсинг приказал убрать перископ на «U-21», и лодка осторожно приблизилась к армаде. Асу-подводнику пришлось использовать весь свой богатый опыт, приобретенный во время боевых походов в Северном море, чтобы выйти на позицию незамеченным. Он знал, что на прозрачной поверхности моря видно даже малейшее движение. Снова, чтобы уточнить направление, на несколько секунд подняли перископ и сразу его убрали. Херсинг хотел, чтобы его не замечали как можно дольше. Субмарина медленно ползла вперед. Тишину в лодке нарушал только равномерный гул машин. Потные руки сжимали рычаги и штурвалы, слезящиеся от усталости глаза были устремлены на приборы.

Херсинг еще раз взглянул в окуляры перископа. Расстояние постепенно сокращалось. Три линейных корабля, замеченных первыми, уже оказались за пределами видимости, теперь в перископ был виден только один. Его и выбрал капитан-лейтенант своей жертвой.

– Убрать перископ… погружаемся на тридцать метров.

Рули глубины дрогнули, и лодка пошла на глубину. Унтер-офицер внимательно следил за показаниями приборов и передавал команды рулевым.

– Тридцать метров, лодка выровнялась, – доложил он.

Получив сообщение вахтенного офицера, Херсинг кивнул.

«U-21» проползла под кораблями охранения, а Херсинг не мог отвести взгляд от медленно двигающихся стрелок хронометра, висящего над головой рулевого. Красные стрелки сделали три полных оборота, когда командир принял решение.

– Всплываем на десять метров, готовить торпедные аппараты, открыть носовые заслонки!

«U-21» медленно всплывала. Заслонки носовых торпедных аппаратов открылись, и вода быстро заполнила цилиндры. Все было готово к атаке.

Опять над поверхностью появился перископ и начал слегка поворачиваться то направо, то налево. Херсинг осматривал будущее поле боя: корабль «Триумф» находился в 300 ярдах и был обращен к субмарине бортом. Идеальная мишень! Херсинг произвел в уме необходимые подсчеты и отдал команду:

– Огонь!

Напряжение было столь велико, что Херсинг на какое-то время утратил обычную невозмутимость. Вместо того чтобы уйти на безопасную глубину, он остался у перископа, не в силах оторвать глаз от развернувшейся перед ним картины: «Я увидел полоску белой пены, движущуюся сквозь воду, она приближалась к нашему гигантскому противнику. А потом из моря вырвалось облако дыма. У себя в боевой рубке мы услышали металлический лязг, а затем взрыв».

Херсинг чуть не опоздал. Сразу после взрыва к нему ринулась целая группа эсминцев. След от торпеды был отчетливо виден на поверхности моря, только слепой не догадался бы, где находится выпустившая ее подводная лодка.

– Убрать перископ! Ныряем!

«U-21» устремилась на глубину, выжимая всю мощь из умирающих батарей. Рев винтов буквально оглушил подводников. Херсинг понимал, что попал в ловушку, и знал, что из нее имеется только один выход. Поэтому он, не колеблясь ни минуты, отдал приказ:

– Полный вперед!

Командир «U-21» знал, что все они смотрят в лицо смерти, но сохранял внешнее спокойствие и невозмутимость. Позже он признался: «Наверное, это было безрассудно, но я должен был рискнуть. Нырнув на максимальную глубину, мы попали прямо под тонущий линейный корабль. Думаю, что его шум мы слышали у себя над головами. Еще чуть-чуть, и подводная лодка вместе со своей жертвой ушла бы на дно в смертельном объятии. Но этот сумасшедший маневр спас наши жизни».

Говорят, что фортуна благоволит к храбрым. Никто не станет отрицать, что Херсинг и его команда были храбрыми людьми. Капитан-лейтенанту не по душе было преследование невинных и беспомощных торговых судов. Он начал с торпедирования в самом начале войны «Следопыта» и с тех пор предпочитал охотиться на другие военные корабли, обращая свои знания и опыт против врага, который находился настороже и умел за себя постоять. Его доблесть была по достоинству вознаграждена. «U-21» проскользнула под тонущим гигантом, а появившись с другой стороны, уже была в безопасности. Херсинг на всякий случай описал большую дугу, чтобы обойти эсминцы, и покинул поле боя.

Это был первый большой успех подводного флота на Средиземноморье, повлиявший на дальнейшее развитие событий. На несколько минут Херсинг, в полном смысле слова, остановил войну. Немецкий офицер, служивший в турецкой армии в Галлиполи, рассказывал, как это морское событие выглядело со стороны: «Это было такое грандиозное зрелище, что на несколько минут обе воюющие стороны забыли о войне. Солдаты выскочили из окопов, стараясь лучше рассмотреть происходящее и не думая о том, что находятся на виду у врага. Потрясенные, они следили за этим захватывающим действом до тех пор, пока „Триумф“ не скрылся под водой. Только тогда они вернулись в окопы и начали стрелять друг в друга».

Решение послать подводную лодку на Средиземноморье было принято почти случайно. Предложение исходило от турок, которые обратились к Германии с просьбой прислать субмарины для защиты от гигантской армады военных кораблей, направленных Англией и Францией для обстрела Галлиполи. Это была необходимая прелюдия к входу в Дарданеллы. Последовало несколько обсуждений, в результате которых Херсингу, по воле случая оказавшемуся на базе, было предложено взять миссию на себя.

Это означало что предстоит 4000-мильный переход с реки Эмс до Каттаро в Адриатическом море (именно этот австрийский порт был выбран в качестве базы для наступательных действий в турецких водах). А во время перехода можно будет рассчитывать только на себя. Ни одна субмарина еще не совершала столь длительных походов. Правда, три старые британские субмарины класса С до войны преодолели путь до Гонконга, но их на протяжении всего пути тянули на буксире. Даже лодки класса Е, которых было немало в районе Галлиполи, имели множество баз по всему побережью. Но Херсинг верил в свою лодку и хотел проверить ее возможности в одиночном плавании.

25 апреля 1915 года субмарина вышла из устья реки Эмс и взяла курс на север – в направлении, противоположном заданному. Херсинг очень хотел, чтобы его конечная цель как можно дольше оставалась неизвестной; кроме того, он не желал подвергать лодку ненужному риску, преодолевая дуврские заграждения. Поэтому он выбрал длинный и нудный северный маршрут, пролегавший вокруг Шотландии. В течение нескольких дней густой туман обеспечивал лодке необходимое укрытие. Когда туман внезапно рассеялся, Херсинг обнаружил себя в гуще английских патрульных кораблей. Лодка быстро ушла на глубину и осталась незамеченной.

Неделей позже, возле мыса Финистер, «U-21» встретилась с пароходом «Марцала», доставившим ей припасы. При выходе из Вильгельмсхафена «U-21» имела на борту 56 тонн топлива, но значительная часть запасов уже была израсходована. В топливных танках оставалось всего 25 тонн. Топливо с «Марцалы» должно было позволить лодке добраться до Каттаро, не рискуя по дороге оказаться с сухими танками. В теории должно было быть так, но на практике вышло иначе. Новое топливо было густым и вязким. Дизельные двигатели начали работать с перебоями, а потом остановились. Механики попробовали смешать вязкое топливо с нормальным, оставшимся в танках «U-21», но без видимых результатов. Херсинг ушел в свою маленькую каюту, чтобы обдумать положение. Он израсходовал 31 тонну топлива; того топлива, что осталось в танках, было недостаточно для возвращения в Германию. В то же время они находились на полпути в Атлантику, и было сомнительно, сумеют ли они добраться до Каттаро. Что делать? Куда двигаться: вперед или назад?

Для Отто Херсинга возможно было только одно решение. Положившись на 25 тонн хорошего топлива и на удачу, он взял курс на Гибралтар. Недостаток топлива означал, что остаток пути придется пройти по поверхности, поэтому следует повысить бдительность и выставить дополнительных наблюдателей, чтобы встречные суда можно было обойти, не погружаясь. Все шло нормально, пока они не добрались до Гибралтара, где из-за интенсивного судоходства приходилось прибегать к погружению, из-за чего запасы топлива быстро приближались к нулевой отметке.

В нескольких милях от Гибралтара «U-21» с трудом ушла от двух британских торпедных катеров, на следующий день ее вынудило погрузиться большое торговое судно. А под конец два французских эсминца затеяли с субмариной игру в прятки, которая продолжалась несколько часов, прежде чем Херсингу удалось ускользнуть. Но 13 мая, через восемнадцать дней после ухода из Вильгельмсхафена, «U-21» подошла к порту Каттаро. Вышедший навстречу австрийский эсминец взял лодку на буксир, и великий переход благополучно завершился. Когда субмарина вошла в гавань, в ее танках оставалось всего 1,8 тонн топлива. Позже Херсинг сказал: «Я могу забыть другие числа – дату моего рождения или возраст, но это я запомнил на всю оставшуюся жизнь».