Текст книги "У. Е. Откровенный роман…"

Автор книги: Эдуард Тополь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Эй, отвечай! – снова пнул меня мой знакомый, веселясь от предвкушения своей мести. И повернулся к своим: – Видали? Молчит, сука…

Я скосил глаза к окну, поезд приближался к станции. Я подумал, что в этом мое спасение, рывком перебросил свое тело через спинку скамьи и ринулся к выходу.

Но они оказались проворнее меня. Трое бросились мне наперерез, еще четверо блокировали двери вагона с обеих сторон, а остальные, весело скалясь, скопом приближались к отсеку, где я оказался, как в ловушке, меж двумя скамьями. Я знал, что должен продержаться до остановки поезда, и, помню, мне удалось отбиться от первых двух или трех, но затем…

Один из них – самый маленький и коренастый – вдруг разбежался по проходу, вскочил рядом со мной на спинку сиденья, оттолкнулся и в прыжке обрушился на меня сверху, надломив меня своим весом.

Теперь, когда он сидел на мне и душил меня руками борцакаратиста, взятыми в замок, остальным было легко бить меня кулаками и ногами в лицо, в живот, в пах и вообще куда придется.

Ухватив его руки, я пытался разжать их, одновременно выставив вперед свои уже окровавленные локти и качаясь из стороны в сторону – снаружи, с платформы, возле которой остановился поезд, я был, наверное, похож на старого слона, раскачивающегося в предсмертной схватке с молодыми шакалами.

Но хотя поезд стоял и десятки пассажиров видели с платформы, как меня избивают эти мерзавцы, никто не пытался ворваться в вагон, никто даже милицию не позвал – люди просто смотрели, а потом отвернулись и ушли в другие вагоны.

Последнее, что я помню: как под весом этого коренастого и ударами остальных я упал на пол в проходе вагона и ктото – скорее всего мой давний «знакомый», – подпрыгнув, двумя ногами обрушился всем своим весом на мою правую руку. От пронзительной боли или, как говорят медики, от болевого шока я отключился, потерял сознание…

***

Газета «Московский комсомолец», 26 июня 2001 г.

ИЗБИТ ВЕТЕРАН ФСБ

Вчера вечером в электричке Повольск – Москва был избит ветеран ФСБ подполковник в запасе П.А. Чернобыльский. На Павелецком вокзале пострадавшего нашли в вагоне в бессознательном состоянии и доставили в Институт скорой помощи им. Склифосовского. У Чернобыльского сломаны правая рука и два ребра. Ни документы, ни деньги, ни мобильный телефон не похищены, что говорит о политическом характере инцидента или о сведении счетов криминальных элементов с одним из последних мастодонтов КГБ – ФСБ, известным в своих кругах под кличкой Битюг.

Интересно, что эта публикация внизу первой страницы «МК» в их постоянном отделе жареных фактов тронула только моих сверстников – ветеранов ФСБ, которые стали названивать мне с предложениями найти избивших меня сволочей и тихо, без вмешательства властей расправиться с ними. Но она совершенно не впечатлила мое бывшее начальство – ни генерал Палметов, ни даже его заместитель полковник Высин не удосужились набрать мой телефон. И конечно, мне не позвонила Инна Соловьева.

Зато буквально на второй день после моего выхода из Склифа – рука еще в гипсе, бровь и скула зашиты и заклеены пластырем, а торс спеленут, оберегая ребра, – домофон загудел и на мой вопрос «Кто там?» отозвался знакомым голосом:

– Это я, откройте.

Полина!

Она вошла загорелая, просто шоколадная, в легком, на бретельках, цветном сарафанчике до причинного места и высоких, на шпильках, босоножках. При одном взгляде на это эскимо с шоколадными ногами и с зелеными глазами в обрамлении соломенношелковых волос сердце обмирало и дыхание останавливалось. Но Полина лишь усмехнулась на этот столбняк в моих глазах (и еще коегде) и выложила из плетеной хозяйственной сумки сразу четыре коробки ягод – малину, клубнику, бруснику и крыжовник, которые теперь, в июне, появились у уличных торговок возле каждой станции метро. А из второй сумки – совершенно роскошной, из крокодильей кожи – фартук, резиновые перчатки и губки для мытья посуды.

– Ну, я так и знала, что здесь полный бардак, – сказала она, хозяйски оглядывая квартиру.

– Где ты так загорела? – спросил я.

– В Ницце. Клевое местечко! Яхты совершенно обалденные!

– И с кем ты там была?

– Да с одним козлом! – небрежно отозвалась она. – У него там яхта за триста тысяч баксов. Но такой мудак! На «трубе» сидит – газом торгует… Вот почему вы не миллионер?

– Это ты у меня уже спрашивала.

– И кто же вас так обработал? Я в газете прочла – даже не врубилась сначала, что это вы.

Я пожал плечами:

– Шпана какаято…

Она надела фартук и принялась пылесосить и убирать квартиру, а я, как привязанный, ходил за ней, держа на весу свою руку в гипсе и морщась от боли в ребрах при каждом шаге. Но не ходить за ней я просто не мог – и сзади, и с боков, и спереди она была сплошное пирожное, шоколадный торт, эскимо на палочке и эклер, который хотелось немедленно съесть.

– Сядьте, успокойтесь! – со смехом сказала она, не выдержав наконец моих откровенных взглядов.

– Я не могу сидеть, у меня ребра сломаны. Я могу только стоять и лежать.

– Ну так ложитесь!

Но я не лег, а ушел на кухню, достал из холодильника пиво и залпом опорожнил бутылку. Холодное пиво всетаки остудило мой пыл, я глубоко выдохнул и заставил себя остаться на кухне, закурил у открытого окна.

Минут через пятнадцать Полина вошла на кухню и спросила, поглядев на пивную бутылку:

– А еще есть пиво?

– Конечно, – сказал я уже успокоенным тоном.

– А может, у вас и креветки есть?

– А ты креветки любишь?

– С пивом – обожаю!

– Тогда открой морозильник.

Чуть погодя мы с ней лущили свежеотваренные креветки и запивали пивом «Ханникен» – я стоя, а она сидя за кухонным столом. И как бы между делом Полина сказала:

– А вы мне дадите адрес, ладно?

– Какой адрес?

– Ну, американский…

Я понял, о чем она, но спросил:

– Для чего тебе?

– А вы думаете, зачем я с этим козлом в Ниццу ездила? Загорать, что ли? Мне деньги нужны, я в Америку поеду. На сына посмотреть.

Это был неожиданный поворот сюжета, я помолчал, потом спросил:

– И когда ты думаешь ехать?

– Да я в хоть завтра, – сказала она. – Но американскую визу трудно получить, они одиноким всем отказывают. Ну, дадите адрес?

– Надеюсь, ты не собираешься похищать ребенка?

– Нет, я только взглянуть! Одним глазочком. Клянусь! Ну, пожалуйста, скажите адрес! А? Я вас очень прошу!

Я сказал.

– А это далеко от НьюЙорка? – спросила она.

– Ричборо – не знаю, а НьюДжерси – это штат по соседству с НьюЙорком, просто через Гудзон. Полина, а у меня к тебе тоже есть один вопрос. Ответишь?

– Спрашивайте.

– Ты когонибудь любишь?

Она подняла на меня свои зеленые глаза:

– В натуре?

– Да, в натуре.

Медленно, словно задумчиво, она повела головой из стороны в сторону:

– Нет… Я эту Тамару любила… А она… – И уже решительно: – Нет, теперь никого.

– А из мужчин? Хоть когданибудь?

Полина посмотрела мне в глаза и отвела взгляд.

– Не знаю… Зачем это вам?

Но я не отставал:

– Это был Кожлаев? Или Рыжий?

Она вздохнула всей своей прекрасной грудью и встала:

– Давайте не будем об этом. Сейчас я посуду помою и пойду. И не смотрите на меня так.

– Как?

– Как на голую. Лучше идите в ту комнату, пока я буду посуду мыть. Покурите там.

Я усмехнулся, закурил и последовал ее совету. А что я еще мог при моих сломанных ребрах?

Но ремонт над головой продолжался, вынести это было невозможно, и вообще, сколько можно сидеть дома, в четырех стенах, и ждать новой депрессии?

Я пил мумие для скорейшего сращивания костей, запивал отваром из бессмертника и крапивы, сидел днем в соседней библиотеке или на бегах на ипподроме и все думал, думал, думал, как же мне быть.

Конечно, будь я, как Березовский, специалистом по уравнениям с несколькими неизвестными, я бы давно нашел решение, тем паче что речь шла о сотнях миллионов долларов. Но я был простым пенсионером, подполковником в отставке, и такие цифры меня, наоборот, не вдохновляли, а пугали. Хотя ято знаю, как элементарно наши олигархи сделали свои миллиарды, есть всетаки чтото завораживающее и даже восхитительное в их отваге, наглости и беспардонности. Если в основе богатства Билла Гейтса, Теда Тернера, наследников Нобиля, Эдисона, Форда, Диснея, Шанель и прочих западных олигархов лежат какието конкретные, вещественные изобретения, то все без исключения наши богачи ничего ценного не создали, а лишь умело подобрались в нужный момент к семье президента и в обмен на свои мелкие и крупные услуги получили с его барского плеча такие ломти государственной собственности, какие не снились даже царским фаворитам и любовникам, вроде графа Орлова. Сорок процентов самых прибыльных отраслей промышленности, которые страна, надрываясь в ГУЛАГе и на ударных стройках коммунизма, создавала семьдесят лет – от нефти и никеля Сибири до телевидения и космической связи, – оказались в карманах десятка ловкачей, иные из которых начинали с простой уличной фарцовки и даже с уголовщины. Но нужно отдать должное БАБу – он всетаки пришел в олигархи из науки, из членкоров Академии наук. Хотя и его первые шаги были под стать трюкам Остапа Бендера. Приватизировав сеть вазовских автосалонов, он и его первые компаньоны сумели соблазнить этой сетью «МерседесБенц», но когда делегация концерна «МерседесБенц» должна была прилететь в Москву для подписания контракта об эксклюзивной продаже «мерседесов» в СССР через сеть «ЛогоВАЗа», у БАБа и трех его партнеров не было ничего, кроме самодельных бланков этой никому не известной компании и ветра в карманах. А им нужно было пустить немцам пыль в глаза, показать свой правительственный уровень, и они отправились в Московское управление гостиниц за апартаментами для своих гостей. Однако в те первые перестроечные годы даже за взятку нельзя было получить правительственные люксы в «России», «Балчуге» или «Метрополе» – они были на броне только для членов ЦК КПСС. Поэтому БАБ и его соратники пошли иным путем: они установили, что начальник Управления гостиниц приезжает на работу в своих новеньких «Жигулях», и в один прекрасный день простым молотком разбили ему заднюю фару. Да, представьте себе доктора математических наук, его друга – доцента театрального института и еще одного не менее почтенного деятеля, которые сначала выслеживают человека, в чьем ведении находятся все гостиницы Москвы, затем молотком разбивают фару его машины, а наутро являются к нему в кабинет с ходатайством о размещении делегации «Мерседеса» и как бы между делом спрашивают, не могут ли они быть ему чемто полезны. А тот с тоской говорит, что как раз вчера какието хулиганы разбили ему заднюю фару, а таких фар нет в Москве ни за какие деньги, он уже обзвонил все центры автообслуживания, этих вазовских фар (а также колес, шин, карбюраторов и вообще запчастей к «Жигулям») нет в Москве уже шесть месяцев.

– Правда? – делают изумленное лицо наши герои. – Но, знаете, мы же партнеры «АвтоВАЗа», вы не разрешите нам позвонить с вашего телефона Каданникову?

И через полминуты изумленный начальник слышит следующий телефонный разговор:

– Владимир Васильевич, здравствуйте! Знаете, тут у нас один товарищ ужасно нуждается в левой задней фаре для «шестерки». Не можете помочь? Дефицит, говорите? Но мы очень просим!.. Да, всего одну фару… Правда? Ой, спасибо! А самолетом можете передать? Да, со стюардессой. Когда?.. Через три часа во Внуково?.. Большое спасибо!..

Нужно ли говорить, что через три часа тридцать минут новенькая фара в заводской упаковке была доставлена в кабинет этого начальника? Нужно ли говорить, что после этого немецкая делегация была размещена в лучших люксах «Метрополя» по расценкам для ЦК КПСС, то есть по 4 рубля 30 копеек за сутки? Нужно ли объяснять, что немцы, потрясенные таким высоким уровнем приема, тут же подписали эксклюзивный контракт, на котором «ЛогоВАЗ» заработал миллионы долларов? И нужно ли добавить, что никакого разговора с Каданниковым на самом деле не было, как не было и никакой авиадоставки фары, потому что эта фара была загодя заготовлена нашими Остапами?

Вот что такое быть доктором наук по решению уравнений с несколькими неизвестными!

Но я не был даже аспирантом в этой области и поэтому решал это уравнение целых две, если не больше, недели. Интересно, а сколько бы вы потратили времени, если бы знали, что: а) 300 или даже 500 миллионов долларов Кожлаева лежат неизвестно где; б) люди, которые – может быть – знают, где лежат эти деньги, проживают в Вене, Будапеште и Праге, но назовут они вам этот банк или не назовут, тоже неизвестно; в) вероятность того, что Ваня Суховей, проживающий в США в семье своих приемных американских родителей, является сыном Кожлаева и соответственно наследником этих миллионов, только 50 процентов; г) у вас на счету в Сбербанке – всего 6830 долларов.

Скажите, как при таких исходных данных вы будете действовать, если вам 56 лет, ваша пенсия – 2300 рублей в месяц, а едва вы решили начать новую жизнь, как тут же поплатились за это переломом руки и двух ребер?

Нет, я не знаю, как действовали бы вы, но я могу вам сказать свое решение этого уравнения. Я решил следовать завету В.И. Ленина, который, как внушали нам в детстве, сказал: «Нужно делиться!»

И позвонил Рыжему.

***

– Смело… – сказал Рыжий, пристально глядя мне в глаза, словно это он, а не я был подполковником КГБ – ФСБ. – Значит, ты считаешь, что моего братана Кожуна убрал Харунов? Нуну… Логика есть… Но, допустим, мы найдем эти деньги. А как мы докажем, что Полинин пацан – сын Кожлаева?

Я молча положил перед ним стопку ксерокопий десятка публикаций о последних достижениях науки – анализах ДНК. Если раньше такие анализы применялись только в судебной медицине и стоили баснословно дорого, то сегодня установление отцовства стоит 300 – 400 баксов, и для этого даже не нужно делать анализ крови.

«После того как расположенная в пригороде Гамбурга фирма "Paypercheck" дала на своем интернетовском сайте сообщение о том, что за триста долларов она в течение недели сообщит любому сомневающемуся, свои ли у него дети, от желающих нет отбоя. Сотрудники лаборатории, где проводятся проверки, работают без праздников и выходных… Для того чтобы установить отцовство по генетическим отпечаткам, достаточно провести ватными тампонами во рту у предполагаемого отца и ребенка и отправить их по почте в лабораторию. Если по тем или иным причинам со взятием генетических образцов изо рта возникают трудности, то их можно заменить десятком волосков с головы отца и ребенка или другими предметами, несущими нужную информацию. Установить отцовство можно даже по слюне, сохранившейся на окурке сигареты…»

Пока Рыжий читал эти газетные вырезки, я рассматривал его кабинет. Даже по одному этому офису на двадцать первом этаже Хаммеровского центра было видно, насколько высоко взлетел Рыжий за последние месяцы. (Или – как легко тратятся чужие деньги?) Вся Москва стелилась у его ног за окнами этого огромного, эдак метров двести квадратных, кабинета, попасть в который тоже было не такто просто: сначала вы проходите контроль внизу, в фойе Центра, а затем, поднявшись в лифте на 21 й этаж, попадаете буквально в КПП фирмы Рыжего ЗАО «Интертрейд» – здесь и рама металлоискателя, и осмотр портфеля, и ощупывание карманов, подмышек и промежности. После этого один из шести дежурных охранников, вооруженных легальным «Калашниковым», ведет вас по коридору в приемную Рыжего, где сидят две секретарши, референт и еще два Шварценеггера – личные телохранители Банникова. А за окном – ни одного здания вровень с окнами «Интертрейда», то есть Рыжий снимает один из верхних этажей Центра, чтобы никакой снайпер не смог оказаться на этом уровне.

– Но где же мы возьмем слюну Кожлаева? – спросил он, прочитав мою подборку газетных и журнальных сообщений об анализах на ДНК.

– Мы сделаем эксгумацию и возьмем его волосы, это не проблема, – ответил я.

– А волосы ребенка?

– Это, конечно, чуть дороже. – Я усмехнулся. – Билет в США и обратно.

– А если окажется, что это не сын Кожлаева?

– Тогда ты будешь знать, что у тебя есть сын.

Теперь усмехнулся Рыжий:

– Она тебе и это сказала?

Я промолчал.

– Ну? – требовательно сказал Рыжий. – Допустим, это мой сын, а не его. И тогда нет наследства, и все мои расходы на твое расследование – впустую. Так?

– Не совсем. ФСБ может официально доказать, что это у Кожлаева были нелегальные доходы, и потребовать вернуть их России. Такие прецеденты уже есть, ГУБОП МВД недавно получил из Швейцарии 300 миллионов долларов.

– И что? Мыто что с этого будем иметь?

– Об этом ты договоришься с Палметовым. Например, мы зарегистрируем юридическую фирму по возврату в Россию криминальных денег и будем брать за свои услуги 15 процентов…

– Тридцать, – поправил меня Рыжий и уставился в окно, обдумывая мою идею. – Нда… – сказал он после паузы. – Кажется, ты не зря слупил с меня те бабки… Идейка здоровая…

Еще бы, подумал я. Я принес тебе в клюве свое самое заветное, хотя идея создания такой фирмы лежит буквально на поверхности, ведь сегодня все госчиновники создают при своих министерствах и департаментах фирмыпосредники, которые варят на госзаказах и госпоставках. Только при ФСБ еще нет дочерних фирмочек, но почему бы им не быть? Юридическая фирма «Возврат» со штатом из самых опытных ветеранов ФСБ, Центробанка и Счетной палаты может за 30 процентов отчислений с похищенных, угнанных за рубеж и возвращенных государству денег сделать то, что не смогли сделать ни Гайдар, ни Ельцин, когда пытались найти «золото партии»…

– Есть еще одно «но», – сказал Рыжий. – Допустим, ты найдешь бабки Кожлаева, и допустим, этот Ваня окажется его сыном. Где у нас гарантии, что после всего этого американские папа и мама этого пацана не пошлют нас на хер и не заберут все бабки?

– Таких гарантий две. Первую я тебе уже назвал: мы можем доказать, что это криминальные деньги, и требовать вернуть их России или заморозить их в банке до решения международного суда. Я знаю банковского адвоката, которая выиграет этот процесс. А вторая гарантия еще проще… – И я положил перед Рыжим очередную стопку американских газетных публикаций о том, как в США даже женщина, которой бездетная супружеская пара заказала за деньги выносить во чреве ребенка до его рождения, опомнилась через десять лет и через суд отняла этого ребенка у его родителей. – В Америке, – сказал я Рыжему, – прецедентное судебное производство. И значит, если уж такая мать выиграла процесс, то Полина имеет все шансы выиграть в суде своего сына.

Рыжий прочел перевод статей, которые я положил перед ним, и усмехнулся:

– Я вижу, ты неплохо подготовился.

– Я же пенсионер, – сказал я скромно. – У меня есть свободное время.

Часть четвертая
Открытки из…

ДОГОВОР между Департаментом экономической безопасности ФСБ РФ и ЗАО «Возврат»

Департамент экономической безопасности ФСБ РФ в лице своего руководителя генераллейтенанта Заречного О.Б. и ЗАО «Возврат» в лице своего генерального управляющего подполковника ФСБ в отставке Чернобыльского П.А. заключили настоящий договор о нижеследующем:

«Возврат» своими силами и на свои средства отыскивает «черные» и «серые» финансовые средства, ушедшие от налогообложения за пределы РФ, а также деньги криминальных группировок и других нелегальных сообществ, отправленных за пределы РФ в обход установленных правил и существующего законодательства.

Установив документально и несомненно счета и адреса банков или других финансовых организаций, в которых находятся эти средства, или выявив ценности (предприятия, недвижимость и пр.), приобретенные на эти средства, «Возврат» представляет по ним полную и исчерпывающую информацию в Департамент экономической безопасности ФСБ РФ и совместно с Юридическим управлением ФСБ разрабатывает легальные документы, необходимые для принятия мер по возврату этих средств в РФ через международные суды и др. организации. При этом Департамент экономической безопасности обязуется предоставить полную, исчерпывающую и неопровержимую информацию о криминальном происхождении искомых средств или их сокрытии от налогообложения.

В случае возбуждения по этим материалам дел в международных судах «Возврат» обязуется за свой счет привлечь к участию в исках лучших адвокатов, способных с честью представлять российское правительство в этих процессах.

При возврате в Россию вышеназванных средств ЗАО «Возврат» получает 27,5% (двадцать семь с половиной процента) от полученных сумм, а также возмещение 50% (пятидесяти процентов) своих расходов по поиску и обнаружению этих средств и ценностей.

Подписи сторон, дата…

***

Вена должна быть в жизни каждого русского. Хотя бы раз в дватри года русский человек должен выскочить из России, отлететь от нее до ближайшей цивилизации и мягко приземлиться на Кертнерштрассе, чтобы отхаркать московскую пыль, выдохнуть низкооктановый московский воздух и отмыть свое тело от обжигающехлорированной московской воды. А самое главное – расслабиться и избавиться от стресса нашей ежеминутной борьбы за выживание. Здесь, в этой венской цивилизации, никто никуда не спешит, не прет, не пихается, здесь все удивительно доброжелательны, приветливы и многоязычны, как марсиане у какогонибудь Азимова: «данке шон!», «силь ву пле!», «сэнк ю, сэр!» и даже – «ка ничео» и «тада раба!». Здесь никто – даже официанты, консьержки и трамвайные кондукторы – не страдает комплексом угнетенного гегемона. Здесь улицы, крыши и туалеты чисты той удивительной чистотой, какую не найдешь и в Кремлевской больнице. И в отличие от измерений Ильфа и Петрова в России здесь на вас почемуто вовсе не давит атмосферное давление весом в 760 мм ртутного столба.

Но совершенно напрасно наивные австрийцы думают, что если они понастроили здесь свои имперские замки и католические костелы, посадили прекрасно пахнущие липовые парки (а не бессмысленные и ужасные московские тополя), если они еженощно скребут и моют мостовые, а с утра – окна, подоконники и выносные кофейные столики, то это их столица, это они украшают свой быт и свою жизнь, а уличные акробаты, артисты, музыканты и художники придают их Вене дух всемирной туристической Мекки. Отнюдь! На самом деле все это благолепие устроено Богом ради отдушины для русского человека. Выскочив из Москвы с ее допекающей жарой, наждачной пылью и кислотнобензиновым воздухом, от которого не скрыться и олигархам в их суперкондиционированных офисах, отлетев от нашей стервозной демократии, вертикали власти и горизонтали коррупции, в двухмерном пространстве которых мы живем под постоянным прицелом законодательного бандитизма и криминализированного закона, вы – всего через 2 часа 40 минут – приземляетесь за столиком кафе «Европа» или «Моцарт» и понимаете вдруг, что вот она, другая Галактика – без милицейского беспредела, преступности, мордобоя, алкоголизма, насилия и Жириновского. И не нужно лететь в космос, не нужно платить десять миллионов долларов за полет на станцию «Мир», а нужно просто сесть за столик на веранде отеля «Sacher», заказать лучший в мире кофе повенски с наперстком их ежевичного и лучшего в мире ликера и смаковать, крохотными глоточками смаковать эту ликернокофейношоколадную западную жизнь. А позже, днем, в какомнибудь простецком ресторане «Гуляшмузей» вы можете заказать себе суп повенски и гуляш повенски и опять смаковать каждый глоток этой еды и пива, и, пожалуйста, забудьте все туристические туры, знаменитые венские оперы и костелы – нет, не ходите никуда, не спешите, не суетитесь и не стремитесь за потоками этих глупых туристов! А просто часами сидите в уличных кафе, глазея на эту чудную Галактику, валяйтесь на траве кайзеровских парков и медленно, как оплывающая свеча, избавляйтесь от бытовой накипи и душевной ржавчины нашей российскосовковой жизни.

Двух дней такого отдыха достаточно, чтобы, отмокнув и оттаяв душой и телом, ринуться дальше в бой. Потому что на третий день русскому человеку уже не по себе от этой невесомости и божественной легкости бытия, и он с ужасом думает, что же он будет делать в раю, ведь там ни подраться, ни напиться, ни даже застрелиться не дадут…

– Herr Chemobilsky? [22]

– Yes… – удивившись, ответил я поанглийски.

И они тут же перешли на английский:

– Are you waiting for Herr Kapelnikov? [23]

Я посмотрел на них в задумчивости. Только теперь до меня дошло, что это мои коллеги. Да, сдал ты, Битюг! Расслабился и сдал. Они – два молодых плечистых бугая в стандартных серых костюмах – зашли в ресторан десять минут назад, то есть за пять минут до моей встречи с Капельниковым, назначенной тут на 15.00, сели в совершенно пустом зале за столик рядом с моим, но поближе к выходу, то есть отсекая меня от двери, заказали себе только пиво и сразу расплатились с официантом, а я и на это не обратил внимания! А теперь чего ж, отвечай им, куда деваться?

– Yes. Why are you asking? [24]

Один из них предъявил мне свою полицейскую бляху:

– Вы арестованы. Встаньте, пожалуйста. Медленно…

Но я еще сидел, не вставая.

– Могу я увидеть ордер на арест?

– Позже увидите… Bitte!

Я, однако, еще тянул время, размышляя и косясь на входную дверь.

– Могу я доесть мой гуляш?

– Нет. Поднимайтесь!

Впрочем, глупо бежать от полицейских в центре Вены, да и зачем?

– Давайте руки! Медленно!

Наручники щелкнули на моих запястьях, я вздохнул и встал. Они, надо сказать, оказались педанты – обыскали меня, достали из моего бумажника деньги и заплатили по счету, с которым тут же подскочил перепуганный администратор ресторана.

На улице, чуть сбоку от стеклянной витрины ресторана, нас ждала машина без всяких полицейских опознавательных знаков и надписей.

***

– Зачем вы хотели встретиться с герром Капельниковым?

– А почему я должен вам докладывать?

– Здесь мы спрашиваем!

– Знаете, эта фраза напоминает мне фильмы о допросах в гестапо…

– Я бы не советовал вам так шутить!

– А я бы попросил предъявить ордер на мой арест.

– Мы имеем право задержать и допросить любое подозреваемое лицо…

– Задержать или арестовать? В ресторане вы сказали, что я арестован. Если я арестован, я буду говорить только в присутствии нашего консула.

– Пока вы только задержаны.

– А в чем вы меня подозреваете?

– Зачем вы хотели встретиться с герром Капельниковым?

– Порусски это называется «у попа была собака».

– Не понимаю. При чем тут собака?

– А почему я должен вам объяснять?

– У вас шенгенская виза сроком на пять лет. Такие визы мы даем только высоким государственным чиновникам. Мы проверили по компьютеру: вы получили ее три года назад по представлению российской ФСБ. Тогда вы были офицером Департамента экономической безопасности этой организации. Какая у вас должность сейчас и какое звание?

– Сейчас я на пенсии.

– Тогда зачем вы приехали в Вену?

– Вы хотите знать правду?

– Конечно.

Я усмехнулся:

– Вена должна быть в жизни каждого русского. Хотя бы раз в дватри года русский человек должен выскочить из России, отлететь от нее до ближайшей цивилизации и мягко приземлиться на Кертнерштрассе, чтобы отхаркать московскую пыль, выдохнуть низкооктановый московский воздух и отмыть свое тело от обжигающехлорированной московской воды. А самое главное – расслабиться и избавиться от стресса нашей ежеминутной борьбы за выживание. Здесь, в вашей венской цивилизации, никто никуда не спешит, не прет, не пихается, здесь все удивительно доброжелательны, приветливы и многоязычны, как марсиане у какогонибудь Азимова: «данке шон!», «силь ву пле!», «сэнк ю, сэр!» и даже – «ка ничео» и «тада раба!». Даже ваши официанты, консьержки и трамвайные кондукторы не страдают комплексом угнетенного гегемона. А ваши улицы, крыши и туалеты чисты той удивительной чистотой, какую не найдешь и в Кремлевской больнице. И в отличие от России здесь ни на кого почемуто не давит атмосферное давление весом в 760 мм ртутного столба. Продолжать?

Они оба польщенно улыбнулись, один сказал:

– Ты поэт?

– Нет, я ваш коллега. Просто образованный.

– Данке шон! – хмыкнул второй. – И всетаки, коллега, зачем вы хотели встретиться с герром Капельниковым?

– Разве герр Капельников владеет военными секретами Австрии?

– Здесь мы спра… Извините, коллега, мы просто интересуемся: офицер ФСБ прилетает в Вену, чтобы поговорить с одним из русских. Мы же понимаем, что это не просто так. Верно?

– Пенсионер ФСБ прилетел в Вену на отдых и захотел повидать когонибудь из русских…

– Зачем?

– Я плохо знаю ваш город и хотел просить его быть моим гидом.

– Это вы сейчас придумали.

– Конечно.

– А на самом деле?

– На самом деле? На самом деле вы совершенно напрасно думаете, что если вы понастроили здесь свои имперские замки и католические костелы, посадили прекрасные липовые парки, еженощно скребете и моете мостовые, а с утра – окна, подоконники и выносные кофейные столики, то это ваша столица. Отнюдь! На самом деле все это благолепие устроено Богом ради отдушины для нас, русских. Выскочив из Москвы с ее наждачной пылью и кислотнобензиновым воздухом, отлетев от нашей стервозной демократии, вертикали власти и горизонтали коррупции, в двухмерном пространстве которых мы живем под постоянным прицелом законодательного бандитизма и криминализированного закона, мы – всего через два часа сорок минут – приземляемся за столиком кафе «Европа» или «Моцарт» и понимаем вдруг, что вот она, другая Галактика. И не нужно лететь в космос, не нужно платить десять миллионов долларов за полет на станцию «Мир», а нужно просто сесть за столик на веранде отеля «Sacher», заказать лучший в мире кофе повенски с наперстком вашего фирменного и лучшего в мире ежевичного ликера, или в простецком ресторане «Гуляшмузей» заказать себе гуляш повенски и смаковать, смаковать каждый глоток этой жизни – смаковать до тех пор, пока к вам не подойдут два полицейских и не скажут: «Хенде хох! Вы арестованы!»…

– Well… – протянул один из них и повернулся ко второму, сообщил ему понемецки: – Он не расколется. Придется открыть карты.

Но я на всякий случай сделал вид, что не секу понемецки, и сидел с индифферентным лицом.

– Битте, – согласился второй и обратился ко мне: – О'кей, герр Чернобыльски. Дело вот в чем. Пять месяцев назад герру Капельникову тоже позвонил один русский, предложил встретиться в ресторане. А когда он пришел на встречу, русских там оказалось трое. Они посадили его в машину, отвезли в Клостернойбургский лес, связали, били, жгли зажигалками лицо, сломали челюсть, руки, ноги и три ребра и сбросили в овраг. Он чудом остался жив.

– Что они от него хотели?

– Харддиск компьютера, на котором он работал на Кипре.

«Бинго!» – мысленно поздравил я себя на манер персонажей американских триллеров. Значит, я и Федор Синюхин были правы, предполагая, что работники оффшорного Повольского банка не могли уехать с Кипра с пустыми руками. Но вслух я сказал: