Текст книги "Римский период, или Охота на вампира"

Автор книги: Эдуард Тополь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

1. НЕ ЧИТАЙ ГАЗЕТЫ! Я тоже не читаю. Во-первых, единственную русскую газету «Наша страна» достать трудно, да и покупать дорого. Поэтому ее тут читают, передавая из рук в руки. Во-вторых, я нервничаю, читая в газете, что и как тут плохо. Вероятно, и в Союзе кого-то убивали, насиловали, надували и грабили каждый день. Но там об этом не писали в газетах, а здесь это на самых первых страницах.

2. Мы с Асей по быту находимся на уровне санатория или вашего киношного Дома творчества в Болшево. Поэтому всякое беспокойство о нас выкинь из головы! В богатом районе Тель-Авива, на богатой улице, среди дорогих магазинов и зелени стоит семиэтажное строение вроде гостиницы. У нас номер на пятом этаже: комната, в комнате две лежанки (о счастье – с жесткими поролоновыми матрацами, как у меня в Москве!), два рабочих стола (то есть у Аси тоже счастье – свой письменный стол!), холодильник, три стула, четыре книжных полки и отопительная батарея – пока холодная. У комнаты есть эдакий аппендикс – кухонька со шкафами, полками и газовой плитой; в прихожей стенные шкафы и рядом – туалет с умывальником, зеркалом и душем, все в кафеле. Еще у нас есть балкон, а на окне – жалюзи. Мы сделали в комнате перестановку, создали уют. Из одной книжной полки соорудили классную доску, и Ася пишет на ней мелом новый алфавит, играя опять в школу со мной или с воображаемыми подругами. (Помнишь, мы перестали ее водить в школу на Алтуфьевском шоссе, когда учительница там назвала ее жидовкой, и она до самого отъезда играла в школу дома. Здесь она в школу пойдет со дня на день, и эта школа рядом, мы ее видим из нашего окна и даже слышим звонки на переменки…)

На первом этаже у нас столовая – там самые дешевые обеды по сравнению с другими ульпанами: семнадцать лир обед, и его можно брать с собой в комнату. Мы берем один обед (повариха льет в кастрюльку больше, если брать домой), и нам хватает на двоих… – на два дня! Остальное прикупаем в магазинах – фрукты, овощи, молочные продукты и сладости. Но часто обедаем внизу, потому что Асе нравится там кушать…

Получили первое пособие – 2230 лир на месяц и 550 лир на Асину школьную форму. Потом начну ходить по разным обществам, просить деньги – все ходят, и всем дают по-разному. Вчера поехали первый раз на рынок, там все дешевле, чем в магазинах. Купили Асе портфель (100 лир), пенал (23 лиры), джинсы USA (80 лир), а также брюки и голубую блузку – это тут школьная форма. Цены, конечно, ой-ой! Сумка для меня – 100 лир, и это хозяин магазина меня еще пожалел, я же «олим» – новая…

3. О Вене и Риме. Я еще в Москве боялась попасть в эту венско-римскую мясорубку и обречь Асю на такую эвакуацию, какую мы с тобой прошли в 1942-м. И оказалась права, выбрав, слава Богу, наименьшие трудности. Я с ужасом представляю Асю со скрипкой в этом бардаке. А здесь мы имели урок с ассистентом Андриевского уже через шесть дней после урока на Мерзляковке в школе при Москонсерватории. Хотя все вокруг говорят, что я попала в одно из немногих приличных мест, что и здесь я могла принять много мук, попади мы, например, в зону заселения сельских районов, где людей селят в вагончиках и черт-те как… Но мы тут как на курорте, если не считать, конечно, что вчера в Сирию прибыли кубинские войска – как ты думаешь, зачем?

4. Твоя жизнь меня беспокоит по двум направлениям. Первое, чтобы ты не полез за своим «материалом» на самое дно, в какую-нибудь итальянскую мафию, о которой здесь пишут в газетах. И второе, чтобы ты не подцепил какую-нибудь неприличную болезнь…

30

– Кто ваш сосед по палате?

– Не знаю. Какой-то псих…

– Что он делает?

– Несет какую-то чушь.

– Какую?

– Ну, всякую.

– Например?

– Ну, про свое обрезание, про то, что никогда не был против советской власти…

– А про себя он рассказывает?

– Да он все рассказывает. Идиот же! Недержание речи!

– А что он рассказывает? Вы можете пересказать? Как его звать?

– Яша Пильщик. Яврей. Институт бросил, работал в радиомастерской на Хорошевском шоссе. Сделал себе обрезание, чтобы уехать в Америку, а его взяли.

– Еще что?

– Да все! Папа Арончик – инженер на железной дороге, имеет любовниц в Горьком и в Казани, но мама Ривка об этом не знает. У самого Яши тоже две любовницы, одна русская, вторая яврейка, обе хотят его на себе женить. Он мечтал слинять от них в Америку, а залетел в Сербского…

– Очень хорошо… Ваш сон углубляется, все клетки головного мозга погружаются в сон, ничто не возбуждает гипоталамус… Вы спите… Вы спите глубоко и спокойно. И слушаете меня очень внимательно. Сейчас мы приступаем к самому главному в нашей работе. Но сначала вы должны честно ответить мне на один вопрос. Любите ли вы свою родину?

– Конечно…

– Нет, это общий стандартный ответ. А я спрашиваю глубже и полней: любите ли вы свою страну всем своим сердцем и всей душой?

– Да, люблю.

– В таком случае я вас поздравляю: у вас есть замечательная возможность доказать родине свою любовь… – Елена в изумлении повернулась к зеркалу на стене, словно сама не веря тому, что она говорит, но в ответ на это в наушнике прозвучал властный приказ Винсента продолжать перевод его слов, и она продолжила: – Родина выбрала вас для очень важной миссии. Очень важной, запомните это! Этот Яков Пильщик, ваш сосед, – хитрый и крайне опасный враг нашей страны. Но разоблачить мы его не можем, это можете сделать только вы. Вы должны внимательно слушать все, что он вам рассказывает о себе, и запоминать до мельчайших подробностей, как будто это произошло с вами! Вы должны расспрашивать этого Яшу о его детстве, юности, о его родителях и родственниках и запоминать так, как будто это ваши родители и родственники…

Елене показалось, что она начинает постигать смысл затеянного Винсентом эксперимента. Господи, да ведь он гений! Гений! Если можно стереть криминальную биографию преступника вместе со всеми эпизодами, которые сформировали его характер, и вместо этого вписать на пленку его памяти совершенно другую биографию, мирную, без криминальных наклонностей, то отпадет нужда в тюрьмах, лагерях, исправительно-трудовых колониях. Людей не нужно будет ссылать в Сибирь, держать в камерах…

«Элен, работай, не отвлекайся!» – прозвучало в наушнике, и она, мысленно послав Винсенту восхищенный поцелуй, вдохновенно продолжила переводить его команды Богулу:

– Чем больше вы вызнаете у этого Яши подробностей о его жизни, тем лучше. Вы запомнили свою задачу?

– Запомнил.

– Замечательно. Когда вы проснетесь, вы почувствуете прилив сил и энергии, у вас будет бодрое, радостное настроение, и вы с гордостью отправитесь в свою палату выполнять это важное и почетное задание Родины. Просыпайтесь…

…В эту ночь она любила Винсента так, как может любить мужчину только влюбленная русская женщина. Тем, кто не познал этого, автор выражает свое сочувствие, а желающих просветиться адресует к романам «Русская дива» и «Новая Россия в постели», где этой теме посвящены целые главы. А в этом документально-историческом повествовании мы не будем скатываться в эротику (которую некоторые критики по незнанию предмета часто путают с порнографией) и скажем только, что Винсент, который, как каждый итальянец, считал себя большим докой по части секса (тем паче что дома, в Италии, он не испытывал недостатка в постельных играх с темпераментными итальянскими студентками, продвинутыми в этом искусстве француженками и чувствительными немками), – этот Винсент, повторяю, был совершенно потрясен. При всем его итальянском самомнении и амбициях всезнающего психиатра, он вдруг обнаружил, что на самом деле знает о любви только одну – техническую – часть этого высокого искусства. И что эта часть отличается от полной и настоящей женской любви точно так же, как плоская фотография – пусть даже самая художественная – отличается от картин Рафаэля, Тициана и Караваджо. Когда Елена, которую он освободил от комплекса советской женщины, вдруг окутала его своим природным вожделением, нежностью, страстью, трепетом и лаской, Винсент впервые в жизни ощутил не только привычный экстаз эрекции и традиционное наслаждение оргазмом, но и совсем другое, качественно другое наслаждение полнотой и глубиной секса по любви. Вы можете передать словами весомость и плотскую силу картин Рембрандта или скульптур Родена? Вы можете передать словами ощущения замирания, страха и восторга при свободном прыжке с парашютом? Даже Антон Павлович Чехов, хваставший, что способен написать рассказ о чем угодно, вплоть до чернильницы, никогда не дерзал описать плотскую и возвышенную, грешную и невинную, бешеную и трепетную любовь русской женщины. И – правильно делал, потому что описать это – невозможно. Но зато можно совершенно точно, с фактами и статистикой в руках, доказать, что любой иностранец, на которого вольно или невольно, с подставы КГБ или по прихоти случая обрушилась любовь русской женщины, уже не может отказаться от этого наркотика и готов ради него абсолютно на все – выдать секреты своей страны, пожертвовать карьерой, западным благополучием и вообще всем, чем угодно. Сколько иностранцев, испытав любовь русской женщины, пытались остаться в России или вывезти этих женщин с собой! И на какие только подвиги и ухищрения они не шли ради этого – даже, рискуя жизнью, перелетали через советскую границу на крошечных самолетах!..

Но стоп, остановите меня, пожалуйста, я и так написал о русских женщинах уже пятнадцать романов, вернемся к Винсенту.

…Лежа в «Пекине», в номере на пятом этаже, ощущая на своем плече легкую голову спящей Елены и чувствуя, как доверчиво и полно прильнуло к нему ее тонкое теплое тело, он – то ли поддавшись естественному физическому удовлетворению, то ли по иной, неизвестной нам причине – вдруг проник в другую реальность, в другое ощущение времени и пространства. Он вдруг представил себе эту огромную холодную страну Россию, грубую, грязную, с холодными туалетами, не знающую биде и не пользующуюся дезодорантами, занесенную снегами и накрытую тяжелыми свинцовыми облаками от Балтики до Японии, – Россию, которая находится бог знает где, на краю глобуса! Еще вчера она была для него ничем, бескрайним снежным пятном на самом верху географической карты, удобной ретортой для его гениального эксперимента. И эта Елена тоже была никем – подсобным средством, ингредиентом и ассистенткой, которая приведет его к избранной цели. Но теперь – эта нежность ее щеки… эти доверчиво приоткрытые губы… это ровное теплое дыхание… эти шелковые волосы… и самое главное, эта – минуту назад – затягивающая, как омут, ласка ее пульсирующей плоти… Черт возьми, так вот что такое Россия! Вот где момент истины! Вот зачем рвались в Россию Бальзак и Бисмарк! Вот почему еще в прошлом и позапрошлом веках французы, немцы и итальянцы, уезжая в Россию учителями, поварами и коммерсантами, никогда не возвращались домой…

Винсент вдруг испугался своего открытия. Нет! Он не имеет права попасть в эту русскую западню! Его цель выше, его амбиции и задачи исторические! Он революционер, и разве не русский революционер Нечаев сказал, что у революционера «все нежные, изнеживающие чувства родства, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены единой холодной страстью революционного дела»? А эта Елена ласкает и любит его с такой материнской нежностью просто потому, что она гипнотабельна и он приказал ей быть его любовницей, он запрограммировал ее на эту любовь. Вот и все, и к черту эти дурацкие сантименты, они удел примитивных Homo sapiens, а он, слава Богу, выше этих недостатков, он их сам программирует в других, подопытных…

Винсент снял голову Елены со своего плеча, встал с кровати и вышел из спальни в гостиную. И это называется у русских номер-люкс – ни холодильника, ни бара! Он открыл шкаф и из глубины полки, из-за стопки своих рубашек и набора русских сувениров – матрешек и дымковских игрушек, которые надарили ему в Институте Сербского, – достал бутылку виски. Но, ощутив в руке ее легкость, тут же возмутился – как, опять? Merda! Нет, это просто черт знает что такое Мерзавцы! Сначала на даче Сталина охранники вылакали полбутылки парфюма «Армани» и почти всю бутылку его любимого коньяка, а теперь – даже в гэбэшной гостинице, где на каждом этаже сидит дежурная с телефоном! – у него все время половинят спиртное! Figli di putana! Сукины дети! Даже когда он купил виски, которое, как ему сказали, русские в рот не берут…

Горестно вздохнув и усмехнувшись – вот что такое Россия! вот где момент истины! – Винсент свинтил пробку с бутылки и понюхал то, что ему оставили. Слава Богу, хоть не чай! А то ведь три дня назад в бутылке французского коньяка, который он купил в «Березке», оказался чай…

Глотнув прямо из горла (где тут достанешь содовую, чтобы разбавить!), Винсент подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу, за которым – по ту сторону темного и заснеженного Садового кольца – горела на доме огромная красная неоновая надпись: «НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ». Нет, конечно, в Италии они построят другой коммунизм, настоящий…

Пара голубей села снаружи на жестяной подоконник, и толстый воинственный голубь, недовольно гулькая, тут же взгромоздился на щуплую голубку и принялся жестоко, что есть силы клевать ее в голову, тыча при этом своим крохотным алым пенисом ей куда-то под хвост.

– Vaffanculo! – возмущенно стукнул в окно Винсент. – Discraziato!

Голубь скосил на него красную бусину глаза.

– Иди на фуй! – перевел себя на русский Винсент и для убедительности еще раз стукнул ладонью по стеклу.

Голубь нехотя взлетел с подоконника, а следом за ним полетела голубка.

– Милый, с кем ты тут воюешь?

Винсент оглянулся.

Елена, кутаясь в его рубашку, подошла к нему по вытертому гостиничному ковру и прижалась головой к его груди. Он стоял над ней и вдруг ощутил в себе странное и садистское, как у голубя, желание…

31

Personal to:

Prof. Felix Andrievsky,

Yehuda Menuhin’ Academy of Music,

Stoke d’Abernon, Cobham Surrey,

England ²¹

Дорогой Феликс Аркадьевич!

Теперь я могу написать Вам то, что невозможно было написать из Союза или сказать по телефону. Теперь я могу представиться Вам наконец и рассказать о Ваших московских друзьях – Наташе и Саше. Потому что я уже еду из Вены в Рим, а моя сестра Белла с дочкой Асей, из-за которой весь сыр-бор, – они уже в Тель-Авиве.

Но сначала о Саше и Наташе, Асиной учительнице в школе для одаренных детей при Московской консерватории. Когда мы получили разрешение на эмиграцию и решились наконец сказать им, что уезжаем, Наташа всплеснула руками: «Ой! Эту девочку вы имеете право везти только или в Нью-Йорк, в «Джульярд-скул», или к Феликсу Андриевскому. Но лучше к Феликсу! Это мой профессор, я была его ученицей, а потом ассистенткой в консерватории. И он – лучший в мире мастер по работе с вундеркиндами. Если бы я знала раньше, что вы собираетесь ехать, я бы занималась с ней каждый день и приготовила для него такую программу!..»

Оказалось, Наташа и Саша спят и видят выбраться из Союза, но у них крепкий якорь – Наташин папа работал когда-то в органах. Сейчас они наконец построили себе кооперативную квартиру, сделали большой ремонт, купили хорошую мебель и машину, но – «если бы Феликс Аркадьевич сказал, что мы должны ехать – мы бы бросили все и поехали за ним куда угодно, хоть на край света!». Такое у них настроение. Чудные ребята, замечательные!

– Сколько вам осталось до отъезда? – спросила Наташа.

– Двадцать четыре дня, больше теперь не дают на сборы…

– Ну что ж! Ищите Феликса, и, если найдете, он возьмет ее, я уверена. Потому что они стоят друг друга – Ася и Феликс Аркадьевич! А пока вы будете искать его, мы начнем с ней учить Концерт Вивальди ля минор. Это будет мой музыкальный привет Феликсу Аркадьевичу!..

Теперь попробуйте представить себе ситуацию: Москва, январь, морозы под тридцать, ОВИР дал на сборы двадцать четыре дня, адреса Андриевского у Наташи нет, как Вас искать, неизвестно, и даже неизвестно, где Вы – в Париже, в Лондоне, в Тель-Авиве? Мы давно продали всю мебель и вообще все, что не нужно для США, и запаслись полным еврейским набором для Рима, дома полный кавардак, и еще масса беготни за австрийскими визами, билетами и прочее – а нужно срочно найти в Европе Андриевского и решить с ним, куда же ехать. Хороша задача?

Я нашел Вас на шестой день после того, как обзвонил Ваших и своих друзей-музыкантов в Бостоне, Париже, Душанбе и Тель-Авиве. И когда Ваша лондонская ассистентка передала Ваши слова: «Пусть едут в Израиль, все будет хорошо, я приеду туда и буду заниматься с этой девочкой», Наташа радостно сказала: «Вот! Я же говорила: Феликс Аркадьевич – это Феликс Аркадьевич! Он остался таким, как был! А вы знаете, что он за человек? О-о!..»

Дорогой Феликс Аркадьевич! Двадцать дней я слушал, какой Вы человек, и мне кажется, я знаком с Вами двадцать лет. Я знаю, какой у Вас был «Запорожец», и как Вы ездили на нем без тормозов, и какая у Вас была квартира, – иногда мне кажется, что Вы уже не помните того, что помнят о Вас Саша и Наташа. Каждый раз, когда мы приезжали на Центральный телеграф, и заказывали Вас, и ждали по часу-полтора, пока телефонистки сообщали, что ваш телефон не отвечает ни в Лондоне, ни в Тель-Авиве, – они рассказывали мне о Вас. Наташа и Саша так хотели поговорить с Вами!

Ну вот. А когда прозвучали эти слова: «Пусть едут в Израиль…» – можете себе представить, что пришлось нам проделать, чтобы собрать для Беллы и Аси хоть какой-нибудь багаж в Израиль! Пришлось в два дня продать все, что мы накупили для США, и на эти деньги доставать (Вы помните это слово «доставать»?) какую-то кухонную мебель, швейную машину, ковролин и еще черт-те что! Да, и пианино, поскольку Белла же пианистка, двенадцать лет работала в музыкальной школе в Шатуре. Тут оказалось, что импортные пианино вывозить не разрешают (почему? они же импортные? – изумлялся я), а разрешают вывозить только советские (sic!), но, как сказал мне сам директор пианинной фабрики, ни одно советское пианино, даже «Заря» 1934 года выпуска, не соответствует самому низкому порогу мирового стандарта звучания фортепиано.

А параллельно нужно было найти вывозную скрипку для Аси, она в Москве играла на скрипке 1660 года, сделанной итальянским мастером, – конечно, эту скрипку вывезти не разрешили. И Саша на своих «Жигулях» объездил пол-Москвы в поисках приличных детских скрипок, и мы сдавали на экспертизу по три скрипки каждые пять дней, но эти сволочи в Минкультуры не разрешили нам вывезти ни одну из них!

И вот во всей этой кутерьме Наташа учила с Асей Концерт Вивальди ля минор. Специально для Вас.

Наконец удалось найти какую-то экспериментальную советскую скрипочку, которая, как сказала Наташа, с грехом пополам может выдержать Асину программу. Когда эту скрипку разрешили к вывозу и опломбировали, Ася, глядя на эти свинцовые пломбы, сказала:

– Мама, а когда мы поедем в Израиль, на меня тоже пломбочку повесят?

А услышав, что мы собираемся отнести в Голландское посольство свои дипломы и прочие документы (почему их не разрешают вывозить в чемодане, непонятно!), Ася заявила:

– А я в Голландию не поеду!

– Почему, Ася?

– Потому что там все ходят голые, это неприлично!

Как видите, Феликс, у Вас будет очень серьезная ученица!..

Рассказывать ли Вам о том, что это такое – прощаться с сестрой и племянницей в Вене, прямо в аэропорту, когда работник «Сохнута» грузит ее вещи в одну машину, а ваши вещи несут в другой автобус, и вы не знаете, когда вы увидите свою сестру снова? И даже не знаете, куда их сейчас повезут. Рассказывать ли Вам, что это такое – жить в Вене в пансионатах мадам Беттины для еврейских беженцев, гулять по Вене и не знать, где ваша сестра сейчас – в Израильском посольстве, на которое совершили налет арабские террористы, или уже в Израиле?

Я мог бы многое рассказать Вам, но надеюсь, когда-нибудь Вы увидите это в моем фильме. Потому что я по профессии киношник, и один из моих фильмов, запрещенных соввластью, – о моей сестре. Да, даже в СССР я сделал о ней фильм – кинокомедию «Любовь с первого взгляда», но оказалось, что и любовь с первого взгляда в СССР могут запретить! Хрен с ними, я сделаю вторую серию – на Западе, без цензуры…

Как видите, я действительно люблю свою сестру, мы с ней одни в мире, никаких больше братьев-сестер, и если я отпустил ее одну с ребенком в Израиль, то только из-за той магической фразы: «Я буду с ней заниматься, все будет хорошо». Как сказал мне один армянский музыкант, который тоже слышал о Вас, «Феликс Андриевский стоит Израиля, а эта девочка, видимо, стоит Андриевского»…

Только что я получил наконец письмо от Беллы. Они живут в Бейт-Бродетски и ждут Вас. Конечно, я знаю, что Вы крайне заняты, что школа Менухина – это top, выше не бывает, и у Вас там много работы (выходит, Наташа была права, определив Вас в лучшие из лучших, – ее мнение, как я понимаю, совпало с мнением самого Менухина!). И все-таки как было бы славно, если бы Вы черканули им пару слов! Право, этот их перелет из Москвы в Тель-Авив по одному Вашему слову стоит того, чтобы Вы написали им несколько ободряющих слов! Это дало бы им силы и терпение ждать Вас спокойно и с твердой верой в то, что они все сделали правильно, – несмотря даже на то, что три дня назад кубинские войска прибыли в Сирию. Когда я услышал об этом, у меня сжалась душа…

Не знаю, есть ли на рейсах Лондон – Тель-Авив посадка в Риме, но если есть, я буду очень рад поглядеть на человека, который одним словом меняет маршруты людей и их судьбы. А самое мое большое желание – простое и чисто русское: сесть с Вами за стол и хорошенько выпить. Выпить и поговорить по душам. Думаю, что это произойдет рано или поздно. Я буду рад встретить Вас в римском аэропорту, пока я буду в Италии, и я буду рад встретить Вас в любом аэропорту мира, как только доберусь до Америки и стану на ноги – хотя бы даже на одну ногу, черт с ним, этого мне будет достаточно для прыжка в любой аэропорт, и уж тем более – тель-авивский, куда я прилечу при первой возможности повидать мою сестру, Асю и Вас, маэстро.

С уваже…

Удар, резкий скрип тормозов, визг колес по стальным рельсам.

Чемодан рухнул с верхней полки, машинка чуть не свалилась с коленей.

Я ринулся к окну – в чем дело?

За окном, вдоль железнодорожного откоса, в рассветной сизости и сырости стояли какие-то солдаты в черной форме, с автоматами за плечами, в кожаных портупеях и с серебряными эмблемами на груди, на погонах и на тульях высоких черных фуражек. И мегафонный голос гремел:

– Uscita! Uscire! Portare fuori! Take off your luggage to carabineri! Rapirdamente!

А за дверью купе, в коридоре – топот ног, испуганные голоса, крики.

Я распахнул дверь:

– В чем дело?

– Выгружаемся! Быстро! – крикнул мне на бегу Наум, фиктивный муж красотки Маши.

– А что случилось?

Но кто-то могучий, толстый уже оттолкнул меня, влез в мое купе, опустил окно, а еще кто-то уже подтаскивал ему из коридора свои чемоданы, и они прямо через окно сбрасывали эти чемоданы на руки карабинерам.

– Да что случилось?

– Пересадка в автобусы. Быстрей! Это Италия!

– В автобусы? Почему?

– Итальянцы боятся, что на подъезде к Риму арабы взорвут наш поезд.

32

Председателю Комитета государственной безопасности

тов. АНДРОПОВУ Ю.В.

ДОКЛАДНАЯ

В связи с Вашим поручением разработать и курировать операцию «Троя» сообщаю:

Профессором В. Корелли, с помощью и при участии наших сотрудников в Институте судебной психиатрии им. Сербского, проделан и завершен первый этап операции, а именно:

– выбран гипнотабельный объект с ярко выраженным комплексом вампиризма – з/к Богул Федор Егорович, 1950 года рождения, осужденный по статьям 103, 102, 126 и 131 УК РСФСР – преднамеренное убийство 18 человек с отягчающими обстоятельствами (вампиризм);

– у объекта полностью убраны из памяти его биография и все комплексы и привычки; методом гипнотического якорения эта информация «зарыта» в подкорку, откуда может быть извлечена только с помощью кода, известного нам, профессору Корелли и его ассистенту-переводчице Козаковой Е.В.;

– по возрастным и профессиональным данным Ф.Е. Богула ему подобран биографический донор еврейской национальности, обладающий приглашением на постоянное место жительства в гос. Израиль и собиравшийся эмигрировать в США, – Пильщик Яков Аркадьевич (Ааронович), 1950 года рождения, холостой, радиомастер;

– с помощью гипноза и нейролингвистического программирования биография Пильщика Я.А. полностью усвоена Богулом Ф.Е. как его собственная, более того – на последних сеансах Богулу методом внушения имплантировано осознание себя Пильщиком Яковом Аркадьевичем (Аароновичем), внедрены в память фотографии его еврейских родителей (Пильщики Аркадий-Аарон и Римма-Ривка), а также стремление эмигрировать в США;

– для достоверности еврейской идентификации Федору Богулу (ныне Якову Пильщику) сделано обрезание.

В настоящее время биографический донор Пильщик Я.А. переведен из Института судебной психиатрии им. Сербского в спецпсихбольницу в г. Черняховск с диагнозом «глубокое расстройство психической деятельности, маниакальная шизофрения», а новосозданный Яков Пильщик (бывший Богул) – в больницу им. Кащенко, где оправляется после ритуальной операции.

В связи с успешным завершением первой фазы операции прошу Вашего разрешения на отправку проф. Корелли в Рим сразу после выхода из типографии сигнальных экземпляров русского издания его книги «Гипноз и программирование информативного человека», которые он увезет домой (остальной тираж печататься не будет, набор будет уничтожен).

Прошу также рассмотреть и утвердить прилагаемые к этой докладной план и бюджет второй фазы операции…[22]

ХРОНИКА СВИНЦОВЫХ ЛЕТ

1978 год

4 ЯНВАРЯ – итальянские коммунисты, получившие на парламентских выборах 34,5 процента голосов избирателей, заявили, что без их участия в правительстве невозможно регулировать порядок в стране.

11 ЯНВАРЯ – руководство правящей Христианско-демократической партии Италии проголосовало против участия коммунистов в правительстве.

16 ЯНВАРЯ – в связи с поддержкой нижней палатой итальянского парламента требований коммунистов об участии в правительстве правительство Джулио Андреотти ушло в отставку.

16 ФЕВРАЛЯ – в центре Рима двенадцать террористов совершили нападение на нового премьер-министра, президента Христианско-демократической партии Италии Альдо Моро. Пять телохранителей Альдо Моро расстреляны из автоматов, Альдо Моро похищен и увезен в неизвестном направлении. Ответственность за похищение взяла на себя террористическая марксистская организация «Красные бригады». Розыски Альдо Моро поручены министерству внутренних дел Италии и департаменту военной контрразведки.

ФЕВРАЛЬ – МАРТ – в связи с ожесточенными боями между Эфиопией и Сомали советские военные поставки про-московскому режиму Эфиопии возросли настолько, что советские транспортные самолеты с оружием садились в Эфиопии каждые двадцать минут на протяжении трех месяцев. С января 1976-го по декабрь 1980 года объем советских военных поставок в Африку к югу от Сахары составил почти 4 млрд. долларов.

12 МАРТА – в день отлета Менахема Бегина, премьер-министра Израиля, в США на встречу с Анваром Садатом и Джимми Картером палестинские террористы взорвали в Тель-Авиве рейсовый городской автобус. 37 человек погибли, 82 ранены.

25 МАРТА – в Риме «Красные бригады» опубликовали заявление о том, что Альдо Моро предстанет перед судом «Народного трибунала».

7 АПРЕЛЯ – Папа Римский обратился к «Красным бригадам» с просьбой освободить Альдо Моро.

15 АПРЕЛЯ – «Красные бригады» объявили, что Альдо Моро приговорен к смерти.

27 АПРЕЛЯ – в Кабуле свергнут и убит президент Афганистана Мухаммед Дауд.

30 АПРЕЛЯ – Революционный совет коммунистической партии Афганистана объявил о захвате власти. При личной поддержке Л.И. Брежнева главой Афганистана стал Нур Мухаммед Тараки.

4 МАЯ – Жоржио Амендола, один из руководителей компартии Италии, нанес визит послу Чехословакии в Италии Владимиру Куки и выразил озабоченность тем, что в случае ареста похитителей Альдо Моро связь «Красных бригад» с чехословацкими спецслужбами может выплыть наружу.

9 МАЯ – в Риме, в багажнике автомашины, брошенной на улице между штаб-квартирами коммунистической и Христианско-демократической партий Италии, найдено тело убитого Альдо Моро.

26 ИЮЛЯ – Англия выслала 11 иракских дипломатов в связи с их участием в террористических актах. Правительство Великобритании заявило, что посольство Ирака стало центром международного терроризма.

3 АВГУСТА – в Париже боевики иракского «Черного июня» убили официального представителя ООП во Франции.

5—7 АВГУСТА – в Ливане произошли бои между группами ООП и «Черный июнь».

20 АВГУСТА – в Лондоне боевики «Черного июня» совершили нападение на автобус израильской авиакомпании «Эл-Ал». Одна израильская стюардесса убита, вторая ранена.

17 СЕНТЯБРЯ – в Кэмп-Дэвиде, США, Менахем Бегин, премьер-министр Израиля, Анвар Садат, президент Египта, и Джимми Картер, президент США, подписали соглашение о мире на Ближнем Востоке.

29 СЕНТЯБРЯ – умер Папа Римский Иоанн Павел Первый.

16 ОКТЯБРЯ – польский католический архиепископ Войтыла избран Папой Римским.

5 ДЕКАБРЯ – правительство Тараки подписало с СССР договор об афгано-советской дружбе и сотрудничестве.

КОНЕЦ 1978 года – сбежавший на Запад заместитель начальника румынской разведки Ян Михай Пачепа сообщил, что перед похищением Альдо Моро члены «Красных бригад» проходили тренировку в Болгарии. Он же подтвердил, что после того, как в машине двух советских шпионов, попавших в автокатастрофу в Брюсселе, были обнаружены документы венского координационного центра КГБ, курировавшего итальянские «Красные бригады», японскую «Красную армию» и других террористов, этот центр был закрыт и переведен из Вены в Ливию.

1979 год

1 ФЕВРАЛЯ – аятолла Хомейни вернулся в Иран.

14 ФЕВРАЛЯ – американский посол в Афганистане похищен и убит в Кабуле.

22 МАРТА – британский посол в Голландии убит в Гааге.

26 МАРТА – Израиль и Египет подписали мирный договор в Вашингтоне.

27 МАРТА – в ответ на подписание мирного договора Египта с Израилем ОПЕК подняла цены на нефть.

7 АПРЕЛЯ – в Италии арестованы организаторы убийства Альдо Моро профессор Антонио Негри и его соратники Франко Пиперно, Орест Скалзони, Лучано Феррари-Браво – всего двадцать известных интеллектуалов – руководителей марксистского «Фронта новых левых». Как показал судебный процесс, Антонио Негри, профессор Падуйского и Сорбоннского университетов, автор книг «Маркс поверх Маркса», «Восстание» и цикла лекций о возрождении марксизма, исповедовал ленинские принципы – саботаж и развал существующего строя и вооруженный захват власти. Средства на закупку вооружения добывались с помощью похищения детей итальянских миллионеров и экспроприацией денег налетами на банки.