Текст книги "Юго-Восточная Азия в XIII – XVI веках"
Автор книги: Эдуард Берзин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)
Гражданская часть состояла из пяти министерств (кромов), из которых одним (кром Махаттаи, соответствующий министерству внутренних дел) заведовал сам начальник Гражданской части Махаттаи. Ему же (вплоть до XVII в.) были подчинены четыре других крома, преобразованные из старых министерств (кун).
Кром На (министерство земледелия) заботился об ирригации, расчистке джунглей и других общественных работах, необходимых для поддержания сельского хозяйства. Глава крома На ежегодно лично выполнял церемонию проведения первой борозды, служившую сигналом к началу сельскохозяйственных работ по всей стране (в прежние времена эта функция принадлежала самому королю). Кром На также ведал распределением земель среди феодалов, сбором налогов на рис и государственными заготовками зерна и скота.
Кром Пракланг представлял собой королевское казначейство, управлявшее сбором большинства налогов и контролировавшее доходы и расходы всех остальных кромов. В числе ценностей, находившихся в ведении главы крома Пракланга, были не только золото и драгоценности, но и все склады различных продуктов, которые король получал в виде натурального налога (кроме риса). Впоследствии, в XVI–XVII вв. кром Пракланг стал заниматься вопросами сначала внешней, а потом и внутренней торговли Сиама. Вместе с тем в его компетенцию перешли вопросы, касающиеся иностранных купцов, прибывающих в Сиам, а потом и вообще всех иностранных подданных на территории королевства. Дальнейшее развитие этой функции привело к тому, что глава крома Пракланг превратился фактически в министра иностранных дел, вел обширную дипломатическую переписку с соответствующими министрами других стран и даже непосредственно с правителями, если последние по рангу стояли ниже сиамского короля.
Кром Мыанг (или Нагарапала) был первоначально управлением столичного округа – ядра королевского домена. Позднее к этому ведомству перешли также функции полицейского корпуса и высшего уголовного суда. Кром Мыанг имел право направлять своих представителей для контроля во все провинции, а также право собирать некоторые местные налоги.
Военная часть была построена по образцу гражданской – калахом (военный министр) и четыре подчиненных ему маршала, командовавших (в военное время) соответственно четырьмя родами войск: пехотой, кавалерией и слоновым корпусом, артиллерией, саперами.
Одновременно с центральным аппаратом была реорганизована и местная администрация. Четыре внутренние провинции слились со столичным округом в единый королевский домен – Ван Рачатани. Правившие раньше в них сыновья короля, принцы первого ранга получили в управление пограничные провинции севера, такие, как Питсанулок, Саванкалок, Кампенгпёт, которым было присвоено звание провинций первого ранга (мыанг эк). Первый ранг был присвоен также пограничным провинциям юга, востока и запада – Након-Сри-Дхаммарат (где правили потомки местной династии), Након Рачасима, Те-насерим, Тавой (эти три последние провинции управлялись высшими чиновниками. Провинции внутреннего Сиама, смотря по значимости, имели второй или третий ранг (мыанг до и мыанг три) и управлялись принцами низших рангов или чиновниками. Провинции четвертого ранга или уезды входили в состав провинций высшего ранга или королевского домена.
Размер «сакди на» губернатора каждой провинции и других ее чинозников устанавливался соответственно рангу провинции. Весь этот громоздкий аппарат в первую очередь был направлен на подавление и прикрепление к земле крестьян, которые (при наличии в средние века большого фонда Незанятых земель) были склонны к большой мобильности и ускользанию из-под государственного налогового пресса. Каждый крестьянин и ремесленник, достигший 18 лет, прикреплялся к какому-нибудь крому, а внутри крома – к определенному начальнику (наю), который руководил его работой на государство. Освобождение от повинности давалось мужчинам, достигшим 60 лет или имеющим трех взрослых сыновей на государственной службе. Женщины повинности не несли. Крестьян, уклонившихся от повинности, рассматривали как бродяг и превращали в королевских рабов.
Таким образом, государство в средневековом Сиаме соответствовало тому типу феодального восточного государства, которое описывается К. Марксом: «Государство здесь – верховный собственник земли. Суверенитет здесь – земельная собственность, сконцентрированная в национальном масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой частной земельной собственности, хотя существует как частное, так и общинное владение и пользование землей» [3, т. 25, ч. II, с. 354]. «Если не частные земельные собственники, а государство непосредственно противостоит непосредственным производителям, как это наблюдается в Азии, в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена, то рента и налог совпадают, или, вернее, тогда не существует никакого налога, который был бы отличен от этой формы земельной ренты» [3, т. 25, ч. II, с. 354].
Традиционной формой ренты-налога, которую платили феодальному государству крестьяне и ремесленники Сиама, была шестимесячная барщина. Со временем к ней прибавился ряд других натуральных и денежных налогов. Фактически же барщину в пользу короля несла в основном большая часть крестьян собственно королевского домена в центре страны (долина Нижнего Менама). В их обязанность входила работа в королевских поместьях, на лесозаготовках, строительстве дорог и каналов, обслуживание нужд огромного королевского двора. Крестьяне, не работавшие на государственной барщине (в окраинных и частично центральных районах страны), должны были платить государству натуральный оброк (рисом, оловом, селитрой, тиком, сапаном, слоновой костью и др., в зависимости от района). Наряду с этим, по-видимому, в XVI в. появляется и денежный оброк. Помимо государственных, большую категорию феодально-зависимого крестьянства составляли крестьяне, пожалованные вместе со своими наделами чиновникам-феодалам за службу. Число пожалованных крестьян зависело от ранга этих чиновников, как уже говорилось выше.
Крестьяне, пожалованные феодалам, были обязаны нести в их пользу шестимесячную барщину или платить эквивалентный натуральный либо денежный оброк. Поскольку сиамский феодал, как правило, не имел собственного поместья (исключение составляли крупнейшие вельможи, губернаторы провинций и главных городов), то феодальная рента с крестьян данной категории взималась главным образом в форме оброка. Эти крепостные крестьяне пользовались (в определенных рамках) свободой перехода от одного владельца к другому и после смерти или отставки чиновника-феодала вновь становились государственными крестьянами.
Ремесленники, сосредоточенные в немногочисленных сиамских городах, объединялись в цехи с узкой специализацией. Обычно мастера занимались своей профессией наследственно. Во главе каждого цеха стоял специально назначенный правительственный чиновник. Так же как и крестьяне, ремесленники должны были нести государственную барщину и другие повинности. Развитию ремесла в Сиаме мешала необеспеченность частной собственности, характерная для феодального государства. С XVI в. появляются государственные мануфактуры, преимущественно военного характера, в которых использовался принудительный труд ремесленников.
Глава 5
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНАЯ ТОРГОВЛЯ СИАМА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIV–XV в
Внешняя политика королевства Аютия (Сиам) во второй половине XIV–XV в. имела два основных военных аспекта: территориальное продвижение на запад (к побережью Андаманского моря) и на юг (к Малаккскому проливу) с целью установить как можно более полный контроль над торговыми путями из Индии в Китай, а также систематические походы (набеги) на восток (против Кампучии), где целью было не столько покорение территории (за полтора века войн границы здесь практически не изменились), сколько захват местного населения и угон его в Сиам. Первый аспект был связан с глубокой заинтересованностью Сиама в доходах от внешней торговли и транзитных пошлин. Второй – с более традиционной формой феодальной экономики – необходимостью расширения сословия крепостных крестьян и пополнения убыли в живой силе, вызванной почти непрерывными войнами.
Уже в 1363 г. Рама Тибоди I начал борьбу за утраченный наследниками Рамы Камхенга выход к Индийскому океану. Вторгшись в южнобирманское королевство, он не только присоединил к Сиаму Тенасерим, откуда начинался древний речной и частью сухопутный торговый путь из Бенгальского залива в Сиамский, но и овладел столицей королевства – Мартабаном. В 1369 г. сиамцы развернули наступление на Моулмейн и южнобирманские моны были вынуждены перенести столицу в Пегу (это название надолго закрепилось за южнобирманским королевством). В 1488 г. король Боромарача III захватил Тавой [13, с. 67].
На юге в первые же годы правления Рамы Тибоди I сиамские войска вторглись в Малайю и, преодолевая ожесточенное сопротивление малайских торговых полисов – княжеств, устремились к Малаккскому проливу, имея в виду захватить и северное побережье Суматры и полностью овладеть, таким образом, важнейшей морской артерией Юго-Восточной Азии. Ни разрозненные малайские княжества, ни остаток некогда великой торговой империи Шривиджайи – государство Малайю, правители которого отвернулись от моря и перенесли свое внимание на внутренние районы Суматры, не могли оказать Сиаму серьезного сопротивления.
Если бы планы Рамы Тибоди I осуществились, Сиам из моноэтнического государства превратился бы в могущественную многонациональную империю, занимающую господствующее положение во всем регионе. Но тут в борьбу за проливы вмешалась другая нарождающаяся империя – яванское государство Маджапахит. Сиам, по-видимому, обладал более мощной сухо-лутной армией, но его флот был гораздо слабее огромного маджапахитского флота, которым командовал талантливый полководец Гаджа Мада. После почти 20 лет войны (к моменту смерти Рамы Тибоди I) Сиаму не удалось достичь своих целей. Правда, в его руках осталась Северная Малайя, но оба берега Малаккского пролива – Южная Малайя и Северная Суматра оказались под властью Маджапахита.
После ослабления Маджапахита, наступившего в 90-х годах XIV в., при короле Викрамавардхане (1389–1429) сиамские короли Рамесуан (1388–1395) и Рамрача (1395–1408) предприняли новую попытку овладеть проливами. Сиамские войска довольно быстро оккупировали весь Малаккский полуостров вплоть до Тумасика (Сингапура), но на северном берегу Суматры встретили упорное сопротивление поднявшихся там к этому времени мусульманских султанатов – Пасея, Ламбри (Аче) и др. Полностью овладеть проливом и на этот раз не удалось, а в первой четверти XV в. из-под власти Сиама стали ускользать и малайские районы, начавшие объединяться под властью нового торгового государства – Малакки [48]48
Подробнее о борьбе Малакки за независимость см. в разделах, посвященных Малайе.
[Закрыть]. К концу XV в. в руках Сиама оставались только самые северные малайские княжества– Лигор и Патани.
На востоке Сиам в рассматриваемый период по крайней мере четырежды начинал крупные наступательные войны против Кампучии, не считая мелких набегов (1353 г., 1369 г., 1388–1393 гг., 1431 г.) [49]49
Более подробно см. в разделах, посвященных Кампучии.
[Закрыть]. В ходе этих войн сиамские войска неоднократно захватывали столицу страны Ангкор и в конце концов принудили кхмеров перенести столицу в глубь страны. Ангкор, великолепнейший город бывшей Кхмерской империи, пришел в запустение и был вновь открыт только в XIX в. [13, с. 71].
Несмотря на постоянные победы на начальном этапе этих войн, сиамцам ни разу не удалось утвердить на кампучийском престоле своего кандидата – сиамского или хотя бы кхмерского принца-коллаборациониста, который стал бы послушным вассалом Сиама. После каждого поражения кампучийский народ вновь собирался с силами и изгонял из страны сиамских оккупантов вместе с их марионетками. Тем не менее в ходе этих войн сиамские войска сильно разорили страну, особенно ее западную часть. Сотни тысяч кампучийских крестьян были угнаны на территорию Сиама (только в одном походе 1393 г. войска короля Рамесуана захватили в плен 90 тыс. кхмеров). Военнопленных и угнанное гражданское население сажали в Сиаме на землю; теперь они несли еще более тяжелые феодальные повинности, чем коренные тайские крестьяне. Могущество сиамского феодального государства от этого продолжало возрастать.
Такую же борьбу – за добычу рабочих рук (земли в то время во всем регионе кроме Вьетнама было в избытке) Сиам вел со своим северным соседом Чиангмаем. Эти войны, которые шли с переменным успехом, были особенно долгими и тяжелыми. С 1376 г. по 1546 г. Сиам и Чиангмай воевали 14 раз, причем общие результаты этих войн были на редкость незначительными. Инициатива войны принадлежала то одному, то другому государству. Чиангмайцы, как правило, вторгались в Сиам по приглашению мятежных феодалов беспокойной пограничной области Сукотаи, а сиамцы вторгались в Чиангмай по приглашению принцев королевского дома, претендовавших на трон. Территориальные приобретения в этих войнах были непрочными, после 170 лет войн граница Сиама и Чиангмая осталась почти неизменной. Обе страны истощили себя в этой борьбе, и поэтому в XVI в. пали легкой добычей нового феодального хищника– бирманской империи Байиннауна.
Наряду с военной экспансией сиамские короли в рассматриваемый период придавали большое значение развитию торговли. В отличие от европейских феодалов феодалы Юго-Восточной Азии охотно занимались торговлей или контролировали ее с целью извлечения максимальных доходов. Активная внешняя торговля стала характерной чертой королевства Аютия с первых десятилетий его существования. Это нашло выражение не только в военной политике (активная борьба за морские порты и контроль над путями из Индии в Китай), но и в дипломатии Сиама. Это можно проследить на истории дипломатических и торговых отношений Сиама с Китаем – крупнейшей торговой державой того времени.
В середине XIV в. официальных сношений с Китаем не было, поскольку там бушевала народно-освободительная война против монгольских императоров. Но стоило предводителю народного восстания Чжу Юань-чжану (1368–1398) объявить себя основателем новой, национальной династии Мин и начать рассылку в сопредельные страны манифестов с извещением об этом событии, Сиам едва ли не первым присылает ответное посольство, хотя Юго-Западный Китай еще до 1382 г. оставался в руках монголов [15, с. 27[.
В 1370 г. в Аютию прибыл первый китайский посол Люй Цзун-цзюнь, а на следующий год в китайскую столицу Нанкин уже прибыло ответное посольство короля Бороморачи I с богатыми дарами-данью и признанием Чжу Юань-чжана верховным сюзереном Сиама. В 1373 г. в Китай прибыло одно за другим два сиамских посольства. В 1377 г. китайский император пожаловал Боромораче I почетный титул и серебряную печать вассального короля. В 1380 г. Чжу Юань-чжан при посредничестве Сиама пытался оказать дипломатическое давление на Яву, не желавшую идти в фарватере китайской политики. В 1380–1390 гг. в Китай ежегодно прибывало одно, а зачастую и два сиамских посольства. Этот поток посольств, почти не ослабевая, продолжался до 1436 г. Дань императору, которую привозили сиамские суда, носила внушительные размеры. Так, в 1387 г. из Сиама было прислано 10 тыс. цзиней (ок. 5970 кг) черного перца и 10 тыс. цзиней сапана; в 1390 г. Сиам прислал 17 тыс. цзиней (ок. 10 149 кг) ароматного осветительного масла [15, с. 143].
Секрет такой необычной «верноподданности» сиамских королей объясняется просто. Минское правительство из престижных соображений поставило за правило отдаривать правителей, принесших дань, более дорогими дарами. Помимо этой выгоды, послы, прибывавшие, как правило, на нескольких крупных судах, пользовались в Китае правом беспошлинной торговли. Таким образом, под видом дипломатических отношений велась активная внешняя торговля, в первые десятилетия весьма выгодная для Сиама. Из Сиама в Китай ввозились в основном предметы местного производства: сапановое дерево, слоновая кость, черный перец, камедь и другие тропические продукты.
Ответные дары китайских императоров состояли прежде всего из знаменитых китайских тканей – шелка, атласа и др. В некоторых случаях императоры отдаривали сиамских королей китайской медной монетой (в связках) или бумажными ассигнациями, имевшими хождение на юго-восточном рынке. По ассортименту товаров, импортируемых из Китая, Сиам в XV–XVI вв. стоял на первом месте в Юго-Восточной Азии. Если, согласно китайским источникам, Кампучия ввозила 13 видов китайских товаров, Палембанг – 17, Тямпа – 32, Малакка – 44, Ява – 54, то Сиам ввозил 65 видов китайских товаров [15, с. 164]. В это число входило до 12 сортов шелка, два сорта атласа, парча, полотно, холст, газ и тюль, ситец и другие ткани; готовая одежда, фарфоровая посуда, изделия из бронзы, железа, ювелирные изделия, предметы художественного ремесла, бумага, некоторые пищевые продукты (зерновые культуры, ревень и др.). Китайские купцы специально изучали спрос в Сиаме и пришли к выводу, что в этой стране пользуются особым спросом белый фарфор с синей росписью, ситец, разноцветные шелка, атлас, золото, серебро, медь, железо, стекло, ртугь и зонтики.
В целом Китай ввозил из Сиама главным образом сырье для своего ремесла и мануфактуры, а вывозил туда готовые изделия и медную монету.
Развитие торговли с Китаем имело свои сложности, отливы и приливы, в зависимости от перемен внешней и внутренней политики китайских императоров. Уже в 1374 г. минское правительство, добившись международного признания, попыталось ограничить приток торговых посольств в Китай, наносивших ущерб казне. В указе, изданном в этом году, Корее разрешалось присылать дань раз в три года. «Прочим же далеким странам, как Тямпа, Дайвьет, Ява, Палембанг, Сиам и Камбоджа, поскольку каждая из них представляла дань много раз, что влечет для них тяжелые расходы (!), отныне не следует так поступать» [15, с. 45].
Однако Сиам, как и другие страны Южных морей, находил способы пренебрегать этим указом. Более того, среди купцов-авантюристов появилось большое число самозванцев, выдававших себя за послов, с тем чтобы пользоваться их торговыми привилегиями. Для борьбы с этими злоупотреблениями в 1383 г. китайское правительство отправила в Сиам так называемые половинные или разрезные печати. Одна половина такой разломанной пополам печати оставалась при китайском дворе. Другая служила как бы верительной грамотой сиамского посла. Если по предъявлении ее обе половинки сходились, правомочность посла считалась установленной.
В 1394 г. в китайском правительстве снова берут верх сторонники курса на прекращение внешних морских сношений. В этом году издается строгий запрет китайцам выходить в море и заниматься морской торговлей. Ход рассуждений был примерно таков – развитие торгового флота ведет к развитию пиратства, последнее – к развитию повстанческих движений и подрыву государственных основ. В том же 1394 г. был издан императорский указ о прекращении посольского обмена с заморскими странами. Привозить дань отныне было разрешено только о-вам Рюкю, Кампучии и Сиаму. Исключение, сделанное для Сиама, показывает, какую особо важную роль он успел завоевать в торговле Китая в последней трети XIV в. [15, с. 57].
Период замораживания морских сношений, впрочем, длился недолго. В 1402 г. на престол взошел император Чжу Ди, при котором морские плавания приняли неслыханный прежде размах. Именно при нем начались знаменитые морские походы Чжэн Хэ от Японии до Африки. Уже в 1403 г. в Сиам прибыл китайский посол Ли Син. Всего в этом году в Сиаме побывало четыре китайских посольства, которые, в частности, привезли королю Рамраче государственную печать и титул вана. Участились и сиамские посольства в Китай. В 1416 г. Сиам посетил китайский посол – видный царедворец Го Вэнь. По-видимому, обсуждался вопрос о гегемонии над новым торговым центром Малаккой. Очевидно, китайцам пришлось дать обещание компенсировать сиамские потери при переходе Малакки под эгиду Китая. В 1417 г. в Китае была установлена твердая норма подарков послам из Сиама (богатая одежда, регалии китайских чиновников, ткани, бумажные ассигнации и др.). Но в 1426 г. в связи с новым курсом прекращения морских связей норма подарков была урезана вдвое.
В первой половине 1430 г. сторонники морской политики последний раз взяли верх, и Чжэн Хэ осуществил свои последние плавания. Но в 1436 г. китайское правительство окончательно запрещает морские походы и строительство морских кораблей. Из Пекина были высланы послы 11 стран. Но в том же году норма подарков сиамским послам была восстановлена в прежнем размере [15, с. 117]. Здесь, однако, не было противоречия. Главной причиной здесь были внутренние изменения китайской экономики, в результате которых китайское правительство утратило в значительной степени интерес к государственной внешней торговле. Это дало возможности для развития частной торговли, которая велась китайскими купцами официально на берегу, а неофициально и в море (при этом они часто маскировались под сиамцев или иных иностранных подданных). Иностранным торговым посольствам (по соображениям меньшего зла) было дозволено посещать Китай, но их торговые доходы были уже не такие, как прежде, и во второй половине XV – в XVI в. торговая инициатива и в Сиаме постепенно переходит в руки частных купцов. Если в 1436–1449 гг. Сиам посылал в Китай по одному посольству раз в несколько лет, то к концу XV в. частота посольств стала еще реже, а за весь XVI в. в Китай прибыло из Сиама только девять посольств [15, с. 196].
В XIV–XV вв. Сиам также вел оживленную торговлю с Индией, занимаясь часто реэкспортом китайских товаров.
По отношению к другим странам Юго-Восточной Азии Сиам обычно держался политики торгового соперничества, что не исключало, конечно, товарообмена с ними. Так, в 1405 г. Тямпа жалуется императору на то, что сиамцы ограбили их посольство, плывшее в Китай. В 1430 г. сиамское посольство в Китай, в свою очередь, было арестовано и ограблено в Тямпе. При разбирательстве дела в Пекине тямы вспомнили еще, что сиамцы в свое время ограбили их посла в государство Самудру в Индонезии. Трения подобного рода существовали и с Северным Вьетнамом.
В целом внешняя торговля во второй половине XIV–XV в. играла очень большую роль в экономике Сиама.
