Текст книги "Риск падения (ЛП)"
Автор книги: Эбби Хименес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 3
Сэт
– Так зачем на бите носок? – спросил я.
Мы сидели на нашей маленькой уличной веранде уже около часа, и разговаривали.
Шарлотта была потрясающей. Даже больше, чем потрясающей, в общем-то. Она была умной и смешной. Ей нравилось слушать про деревья.
Каждый раз, когда налетал лёгкий ветерок, я улавливал аромат её духов. И начинал ненавидеть кипарисы, которые ещё час назад любил за то, что они защищают от ветра.
Я не лгал, когда сказал, что нервничаю. Но дело было не в баллончике с медвежьим спреем. Просто прошло очень много времени с тех пор, как я к кому-то испытывал влечение. Я уже даже начал думать, что эта функция во мне просто отключилась. Это, безусловно, было неожиданным развитием событий.
– Так вот, про носок, – начала она. – Когда замахиваешься битой на человека, он иногда пытается её выхватить. А если на ней носок, то когда хватают биту, он соскальзывает, и это сбивает человека с толку – ты успеваешь нанести второй удар и проломить череп.
Она невинно потягивала свой напиток.
– Ты немного пугаешь.
– Правда? – она улыбнулась. – Спасибо.
– А зачем медвежий спрей? – спросил я. – Ну, вместо обычного перцового. Разве его вообще можно применять против людей?
– Формально – нельзя. Но мне всё равно. Медвежий спрей точнее. У него радиус действия сорок футов. А у перцового – всего десять (прим. переводчика: 10 против 3 метров).
– Мда. А ещё у тебя есть пистолет.
– ПистолетЫ, – поправила она.
– Сколько у тебя вообще оружия?
– Мы ведь только познакомились.
– Значит, много.
Она ковыряла трубочкой в стакане со льдом.
– ОЧЕНЬ МНОГО.
Я засмеялся.
А потом её улыбка вдруг померкла.
– Я должна защищать себя.
– От чего?
– Скорее от кого.
Я внимательно посмотрел на неё.
– Это бывший? Или…
– Нет, – она тяжело выдохнула. – Последние два года меня преследует клиент банка, где я раньше работала.
Я моргнул.
– У тебя есть запретительный приказ?
Она кивнула.
– Да. Вот только ему всё равно. И его очень трудно поймать.
– Поймать на чём? Что он делает?
– Ну, поначалу он просто часто приходил. Вёл себя странно, и просил, чтобы его обслуживала только я. Я и обслуживала – ведь это моя работа. Потом стал приходить не каждую неделю, а каждый день. Потом – несколько раз за день. А потом начались угрозы.
– Какого рода?
– Странные. Что я его истинная духовная жена, что я должна родить ему сыновей, что если он не может обладать мной – никто не сможет, – она поёжилась. – Мы запретили ему входить в здание, и на следующий день он ждал меня на парковке. Я уволилась. Но он появился и на другой моей работе. И на следующей. Он взломал мою машину, и делал там... мерзости, оставил отвратительное письмо с описанием того, как убьёт меня. Он узнал, где я живу. Рылся в моём мусоре…
– В твоём мусоре?
– Да. И это, кстати, не преступление, ты знал? Можно спокойно лазить по чужим отходам и собирать, например, катышки из сушилки. Абсолютно легально. Он дважды пытался пробраться в мою квартиру…
– Что?!
– Да. Именно поэтому я живу на втором этаже, хотя и боюсь высоты.
– А что происходит, когда ты вызываешь полицию?
Она пожала плечами.
– Обычно он успевает уйти до их приезда. Они не смогли доказать, что машина и письмо с угрозами – это его рук дело. Поймали только в последний раз, и то только потому, что сосед заметил, как он заглядывал в моё окно, и успел позвонить в полицию до того, как тот успел сбежать. Он вышел под залог уже на следующий день. Суд длился несколько месяцев, и в итоге ему дали всего неделю тюрьмы и условку.
– То есть он просто разгуливает на свободе? – невозмутимо спросил я.
– Именно. Они сказали, что бессильны, пока он не сделает что-то более серьёзное. Поэтому я и ношу с собой медвежий спрей.
На мгновение Шарлотта замолчала.
– Его зовут Джордж. Ему сорок два. И он разрушил мою жизнь.
Она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.
Я пристально посмотрел на неё.
– Я дам свой номер, – сказал я. – Если тебе понадобится моя помощь – позвони. Я приду быстрее полиции.
– Спасибо. Джон тоже очень помог. Мне пришлось съехать с последней квартиры, потому что Джордж снова меня нашёл. Эту квартиру Иззи сняла на своё имя. Надеюсь, на этот раз он меня не выследит.
– Господи, теперь понятно, почему она явилась сюда с битой…
– Обычно она приносит ту, на которой колючая проволока.
Я закашлялся от смеха.
Она смотрела в лёд в своём стакане.
– Я правда надеялась, что это будет последний переезд. За эти два года он уже пятый. Я даже не хочу вешать картины на стены. Не вижу в этом смысла.
Я посмотрел на наш вид с веранды.
– Понимаю. Когда всё кажется временным.
Совершенно другая ситуация, конечно, но я правда понимал. Мне тоже понадобилось время, чтобы начать вешать что-то на стены. А потом я понял – это моя жизнь, и пусть в ней будет что-то красивое перед глазами.
Я надул щёки.
– А я вот развёлся. Всё закончилось сегодня.
Она моргнула.
– Сегодня?
– Всё нормально, – сказал я, подняв руку. – Уже год прошёл. Я уже пережил это, так даже лучше. Хотя всё равно неприятно.
– Как долго вы были вместе? – спросила она.
– Три года. Два встречались, один были женаты. И почти всё это время она изменяла мне.
– Ай.
– Ага.
Шарлотта покачала головой.
– Я никогда не понимала людей, которые изменяют в отношениях.
– Хочешь услышать самое мерзкое?
– Да, конечно.
– Она изменяла мне со своим кузеном.
От удивления у неё даже рот открылся.
– Нееееет.
– Да. Познакомилась с ним через 23andMe11.
– Она не…
– Клянусь богом, двоюродный брат. Когда я их застукал, они оба были в одинаковых фиолетовых футболках с семейного собрания, – сказал я сквозь соломинку.
– Да иди ты!
– Воссоединение семьи Пекер, 2023. С тем дятлом12, ну, из мультфильма, прямо на груди.
Она не выдержала и расхохоталась.
– Прости, это не смешно…
– Нет, это чертовски смешно, – сказал я. – Тогда, конечно, не было. Но в ретроспективе? Я могу это оценить. Семейное сходство очень сильное. Они выглядят как родственники, что делает всё это ещё более пугающим.
Она умирала со смеху. Её смех заразил и меня.
Я никогда не смеялся над этим. Хотя определённо был в состоянии сделать это, ментально. В смысле, я уже пережил это. Но не возвращался к теме в новом, исцелённом состоянии ума, в котором находился сейчас. Это было своего рода освобождением – найти в этом юмор. Наконец-то.
– У них одна фамилия? – спросила она.
– Ага, – сказал я, щёлкнув языком.
– О, Сэт, – она закусила губу. – Ты после этого с кем-нибудь встречался?
– Нет. Я слишком боюсь. После инцеста сложно снова кому-то доверять.
Она хмыкнула.
– Прости. Тебе сегодня, видимо, нелегко.
Я пожал плечами.
– Вроде того. Я грущу, но не от того, что она ушла. То есть, сначала, конечно, грустил. Потом понял, что она не та, кем я её считал, что я жил во лжи, и на самом деле скучал по человеку, которого не существовало, если ты понимаешь, о чём я.
– Прекрасно понимаю.
– Теперь я просто тоскую по жизни, которой больше нет.
Она вздохнула.
– Я тоже.
– Мне не хватает человека, с которым можно было бы что-то делать. Для которого можно было бы что-то делать. Личные шутки.
– Сериалы, которые вы смотрели вместе, и теперь их нельзя смотреть друг без друга.
– Это моё любимое, – я сделал глоток кофе и поставил стакан на колено. – А теперь мне придётся задуматься о приложениях для знакомств.
Я поморщился.
– Приложения – это самое худшее.
– Честно говоря, я слишком интроверт. И вряд ли буду это делать.
– Может, ты встретишь кого-нибудь на работе?
Я наклонил голову, и посмотрел на неё.
– В моей сфере я общаюсь с непропорционально большим количеством мужчин. И деревьев. Много-много деревьев. Иногда кусты. Кустарники. Женщин не так уж и много.
Она рассмеялась.
– Три года. Миг для секвойи.
– Ну, если так посмотреть, то, наверное, это действительно не такая уж большая проблема, – я поставил стакан на ведро. – А ты чем занимаешься? – спросил я.
Она вздохнула.
– Я бухгалтер. Работаю из дома. И ненавижу это. Не бухгалтерию, она мне нравится. Работу из дома.
– Наверное, ты вынуждена, да? Из-за того парня.
– Да. Мне небезопасно иметь офис.
– Не знаю, что я делал бы, если бы не мог быть на природе.
– Ты постепенно сошёл бы с ума. Наверное. «Откуда мне знать» – и так говорит человек, который переживает именно это, занимается именно этим.
– Должно быть, тяжело работать из дома и даже не иметь хорошего места.
– Я пыталась обустроить балкон. Купила растения.
– И как?
– Скажем так – думаю, тебя не впечатлили бы мои навыки садовника.
Я рассмеялся.
– Ну, если тебе когда-нибудь понадобятся советы по садоводству от мужчины, которого жена бросила ради кузена...
– Погоди, она тебя бросила?
– Угу.
Шарлотта снова расхохоталась.
– Прости, – сказала она, сквозь смех. – Мне, наверное, надо было бы посочувствовать, но я уже забыла, как себя вести с людьми. Я такая странная. Это от нехватки общения.
Она попыталась собраться – безуспешно. Мне было всё равно. Это было забавно.
– Они собираются пожениться.
Шарлотта поперхнулась.
– На приглашении будет написано: Пекер и Пекер.
Она взвыла от смеха.
– То есть, получается, можно жениться на двоюродной кузине – спросила она, вытирая слёзы.
– Видимо, да.
– Представляю – искать это в поисковике, чтобы проверить.
Я резко рассмеялся.
– А почему ты решил стать арбористом? – спросила она, продолжая смеяться.
– Мой отец был ландшафтным дизайнером. Он переехал, из Мексики. И хотел, чтобы я продолжил его дело.
– А ты?
– Я не стал. Братья – да. А я хотел заниматься городским благоустройством, не частным.
– Почему?
– Я хочу сохранять деревья в общественных парках для будущих поколений. А ты знала, что в парке Брайс13 есть прибрежные дубы14, которым более двухсот лет?
– Серьёзно?
– Ага. Я в детстве играл на них. Хотел работать именно с ними. Сохранять наследие, а не выращивать финиковые пальмы для богачей.
– Человек принципов, – сказала она, её это явно впечатлило.
– Я просто хочу делать что-то значимое.
– Разве мы все хотим не того же?
Я улыбнулся.
– Слушай, ты хочешь перекусить?
– С удовольствием.
– Я могу сделать сэндвичи. Или закажем что-нибудь?
– Давай закажем. Тогда тебе не придётся готовить. Заодно опробуем нашу систему с ведром.
– Окей. Что ты хочешь? Я угощаю.
– Нет, тебе не надо платить.
– Пожалуйста, позволь мне. От имени всего моего пола – за то, что один из нас сделал тебя такой странной.
Она усмехнулась.
– Знаешь, я никак не могу это понять.
– Что именно? Преследование?
– Да. Я понимаю, здесь есть компонент психического здоровья. Парень явно не в себе. Но почему именно я? Я ведь не интересная.
Но она ошибалась.
Она правда, правда была очень интересной.
Глава 4
Шарлотта
Видеодомофон завибрировал, оповещая, что у двери кто-то есть, и впервые за много лет я не почувствовала, как у меня сжимается желудок, когда я это увидела. Открыв приложение, я увидела Сэта, стоящего на табуретке в ботинке. Он устанавливал подсветку на террасе.
Вчера мы провели вместе весь день. ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!
На обед у нас было тако – Сэт угостил. Несколько часов спустя мы начали обсуждать ужин, и тут без предупреждения пришли наши лучшие друзья, одновременно, и не с пустыми руками. Гейб принёс от мамы тамалес, которых хватило на нас обоих. Иззи принесла пупусы.
А потом они ушли, чтобы купить напитки.
Иззи понравилось, что Гейб принёс нам еду, и, судя по всему, она с её пугающим характером тоже была во вкусе Гейба.
Мы вынесли кофейный столик Сэта, чтобы нам было, где поесть. Я вытащила коврик, чтобы положить его под стол, а когда начало темнеть, Сэт принёс торшер. Лестничная площадка стала походить на гостиную.
Я улыбнулась в приложение домофона и включила динамик.
– Привет, Сэт.
Он остановился, всё ещё держа в руках крючок, который устанавливал, и улыбнулся в направлении моего голоса.
– Доброе утро.
– Чем занимаешься?
– Устанавливаю освещение. Атмосфера имеет значение.
Я рассмеялась.
– Я пойду приму душ, и скоро вернусь, – сказала я. – Кофе?
– Да, определённо.
Я вскочила с кровати и побежала в ванную. На этот раз выйдя из душа, я нанесла макияж.
Когда через полчаса я вышла с холодным кофе, он как раз заканчивал устанавливать светильники.
– Выглядит неплохо, – сказала я, с улыбкой глядя на них. – Как терраса в очень хорошем ресторане.
– Спасибо.
Я радостно вздохнула.
– Я так рада, что могу быть на улице. Знаешь, по чему я скучаю?
– По чему?
– По тусовкам у бассейна.
Этого я бы не стала делать даже с девчачьей гвардией Иззи. Слишком открыто, слишком беззащитно. А от одной лишь мысли, что этот придурок увидит меня в купальнике, мне становится физически плохо.
– Нам нужно принести сюда растения.
– Твои. Мои тебе не понравятся, поверь, – ответила я, вставляя соломинку в рот.
– Откуда ты знаешь? Покажи.
– Ты хочешь увидеть мой балкон смерти?
– Всё так плохо?
Две минуты спустя мы были там.
– Всё действительно плохо, – сказал он, с удивлением осматриваясь вокруг.
– Я же говорила.
Он присел на корточки, чтобы осмотреть суккулент.
– Возможно, это... Ой, нет. Он засох, – Сэт повернулся ко мне. – Спасибо, что пригласила меня в свою ротонду гнилых корней и печали. Думаю, колючая проволока на перилах завершает образ.
Я рассмеялась.
– Значит, у тебя для меня нет никаких советов?
– Есть. Больше не покупай никаких растений.
– Ладно, закрою на это глаза, потому что вчера я хохотала над историей с кузеном. Но это единственный раз, когда ты можешь подшучивать надо мной.
Он улыбнулся, его глаза заблестели, а у меня в животе что-то затрепетало.
Давно я не чувствовала себя женщиной. Давно не флиртовала, не краснела и не была в безопасности в компании мужчины. Мне и в голову не пришло сомневаться – я просто пустила его в свою квартиру. Сэт был мужчиной, с которым я не отказалась бы повстречаться в лесу. Он был душевным, добрым и милым – и потрясающе красивым. Честно говоря, это всё было даже чересчур. Сэт был похож на актёра Брэндона Скленара, но только с карими глазами. Загорелый, высокий. Сильный. А ещё – с чувством юмора и самоиронией.
Представьте – у вас есть всё это, а вы выбираете своего двоюродного брата...
– Знаешь, если хочешь, я могу повесить эти картины, – сказал он, закрывая раздвижную дверь и кивая на стопку распечаток, которые я оставила, прислонив к сейфу для оружия.
– Ну, если тебе нужно чем-то заняться.
– Да, давай. Если только ты не хочешь сначала покрасить, – он посмотрел на меня.
– Я не собиралась. Нет смысла терять залог из-за пары недель с покрашенными в новый цвет стенами, если мне всё равно придётся съезжать.
Он положил руки на бедра и осмотрел мои голые стены.
– Давай договоримся, – он перевёл взгляд на меня. – Мы покрасим твои стены, а если ты уедешь, я перекрашу их обратно в белый цвет и зашпаклюю дыры, чтобы ты не потеряла залог.
Я взглянула на него.
– Зачем тебе это?
– Затем, что это место чертовски депрессивное.
Я фыркнула.
– Серьёзно, что ещё нам остаётся делать? Джон, наверное, сегодня все равно пойдёт в Home Depot. Он сможет купить все необходимое.
Я не ответила.
Сэт ласково посмотрел на меня.
– Послушай, я знаю, каково это – жить в таком месте. И понимаю, почему ты это делаешь. Но тогда создаётся ощущение, будто он победил.
Я выдохнула.
Он победил. Победил уже давно.
Сэт был прав. Думаю, если меня загнали в угол, этот угол должен быть хотя бы того цвета, который мне нравится.
– Ладно, – согласилась я. – Давай красить.
Сэт написал Джону, который действительно ехал в Home Depot. Мы передали ему образцы цветов, которые я хотела, – спустили в ведре. А потом ждали на нашем частном балконе, пили холодный кофе и ели хлопья, которые нашли у Сэта в квартире.
На этот раз я даже не взяла с собой медвежий спрей.
Мы болтали о персидских шелковицах – я сама завела разговор о них. С их нежными розовыми цветами, это были мои любимые деревья – и тут к навесу подъехал автобус дома престарелых «Калифорнийские маки».
Сэт удивлённо распахнул глаза.
– Чёрт...
– Что? – спросила я, глядя то на него, то на автобус. Дверь открылась, и из автобуса начали выходить пожилые дамы.
Он повернулся ко мне.
– Слушай, я заранее извиняюсь за всё, что ты сейчас услышишь.
– Кто они?
– Я веду у них уроки по бонсай в доме престарелых, – сказал он, вставая. – Они мной одержимы и у них язык без костей. Я не обижусь, если ты уйдёшь внутрь – на самом деле, тебе даже нужно пойти туда. Сейчас. Немедленно.
Я покачала головой.
– Ни за что.
Он уставился на меня.
– Что значит «ни за что»?
– Пожилые дамы с языками без костей? Нет, я не пойду внутрь.
– Пожалуйста.
– Нетушки.
Он поник.
– Ладно. Только не говори, что я не предупреждал тебя.
Мы подошли к краю настолько близко, насколько я могла себе позволить, и наблюдали, как дюжина седовласых старушек с тростями и ходунками медленно продвигаются к месту, где должна была находиться наша пропавшая лестница.
Прищурившись от солнца, их лидер заметила нас.
– Я вижу его! Поторопитесь, дамы, Боже, у нас времени в обрез. Сэт! Мы пришли, как только услышали!
– Привет, Агнес, – в его голосе слышалась лёгкая обречённость. – Что ты тут делаешь? Разве ты пропускаешь игру в бунко15?
– К черту бунко! Мы хотели прийти и поддержать тебя. Когда ты вчера не явился, мы подумали, что ты умер. Я сказала: сегодня завершился его бракоразводный процесс, в воскресенье, День святого Валентина – и он покончил с собой.
Я даже дар речи потеряла.
Сэт потёр лоб.
– Агнес, как видишь, я не покончил с собой. У меня всё в порядке. У нас просто была небольшая проблема со строительством. Я вернусь во вторник, чтобы помочь тебе с деревьями.
– Он себя не убьёт! Зачем ему это делать? – спросила вторая женщина, продвигаясь на ходунках вперёд сквозь толпу. – Он разводится с женой, которая и с самого начала не должна была быть с ним. – так ей и надо, она шлюха!
Сэт бросил на меня взгляд «Я же говорил».
– Ладно, Дороти. Мне не нравится такой язык, ты помнишь? Мы ведь договаривались, что больше не будем её так называть.
– Ну а если она шлюха?
– Она та, кто спит со своим кузеном, вот кто она такая, – вступился кто-то.
Я наклонилась к нему.
– Ух ты, ты им всё-всё-всё рассказал! – прошептала я, стараясь не смеяться.
– Ну, в свою защиту скажу, что они очень-хорошие-слушатели-с-не очень-хорошей-памятью. По крайней мере, я так думал, – тихо сказал он.
Я втянула воздух сквозь зубы.
– Та, кто спит со своим кузеном – это действительно запоминается...
– Кто это там с тобой? – спросила Агнес.
– Моя соседка, Шарлотта, – ответил Сэт.
Агнес сняла очки с головы и надела их, чтобы прищурившись, посмотреть на меня.
– О, а она красивая.
– Она красивая, – повторил кто-то.
– Милочка, а ты уже видела его штуку с шестью кубиками? – спросил кто-то.
Дороти повернулась, чтобы посмотреть на неё.
– Какую штуку?
– Мышцы на его животе.
– Когда это ты их видела? – спросила маленькая женщина сзади.
– Когда он поднимал дерево Бетти, чтобы поставить его на полку. Его майка задралась.
– Оооо, я видела. Но я насчитала восемь кубиков, а не шесть.
Сэт кашлянул в кулак.
– Ну, а ты? – спросила меня Дороти. – Видела?
– Ещё нет, – ответила я. – Это в моем списке.
– Правда? – прошептал он, едва заметно шевеля губами.
– Теперь да, – также шёпотом ответила я.
– Мы испекли для тебя печенье на День святого Валентина, – сказала Агнес. – Кроме Бланш – она не способна следовать инструкциям даже если от этого будет завиСэть её жизнь. Вместо этого она принесла кексы от Nadia Cakes16. Ты можешь поделиться ими со своей подругой.
– Спасибо.
Мы опустили ведро. Через несколько минут десертов у нас было больше, чем мы смогли бы съесть за год, и гости Сэта начали расходиться. Как только все сели в автобус, водитель подошёл к нам.
Сэт скрестил руки.
– Марко.
– Привет, приятель. Прости, мне пришлось их привезти.
– Пришлось?
– Они беспокоились о тебе. Как и все мы. Брат, у тебя нет лестницы. Мы запустили GoFundMe17.
Это было последней каплей. Я так хохотала, что мне пришлось отойти.
Сэт проговорил через плечо:
– Ну давай, смейся дальше, и я не поделюсь с тобой печеньками.
Я задыхалась от смеха.
– Мне не нужна кампания на GoFundMe, – сказал Сэт. – И, пожалуйста, в следующий раз, когда соберёшься привезти сюда девочек, напиши мне. Я хотя бы морально подготовлюсь.
– Будет сделано, приятель, – Марко направил на Сэта пистолет из пальцев. – Мы все молимся за тебя!
– Хорошо. Спасибо.
Марко ушел.
Я хохотала даже после того как автобус уехал. А потом достала верхнюю тарелку из ведра. Сахарное печенье розового цвета в форме сердца с нанесённой по кругу и перечёркнутой надписью «Шлюха». Меня это убило. Я взяла одну печеньку, а Сэт стоял скрестив руки, пытаясь выглядеть серьёзно, но ему это не удалось.
– Это по рецепту Рут, он удостоен синей ленты18. Она печёт их для церковной распродажи.
– Ну да, конечно. Ты видел это? – спросила я, показывая ему печенье с нарисованным на нём прессе с восемью кубиками. – Легенда о Сэте глубоко укоренилась в «Калифорнийских маках».
– Эти женщины смотрят на меня как на сексуальный объект, и ты думаешь, что это смешно?
– Какие они, когда ты не дома? – спросила я.
– Очень прилипчивые.
– Ха!
Он сдержал смех.
– Прости, но там действительно восемь кубиков? Такое бывает?
– Я тебе не скажу. Мой тщательно вылепленный пресс – не твоего ума дело.
Я прикусила губу и сократила расстояние между нами, пока не оказалась в нескольких сантиметрах от него.
– Ладно, – согласилась я. – Тогда я больше не буду спрашивать тебя о твоём сексуальном теле.
– Хорошо.
– Ты не кусок мяса.
– Нет, я не кусок, – согласился он.
– И я хочу, чтобы рядом со мной ты не боялся за свою безопасность.
– Я боюсь за свою безопасность, – сказал он с притворной серьёзностью. – Очень.
– Ой. А что я могу сделать?
Он приподнял бровь.
– Можно мне спрей от медведей?
– Ты действительно хочешь, чтобы я держалась от тебя подальше?
– Если подумать, то нет.
Мы улыбнулись друг другу.
Он был так близко, что я чувствовала тепло его тела. И мне нравилось это тепло.
От него приятно пахло. Мне нравилась его лёгкая щетина, то, как он напрягал предплечья, когда поднимал ведро, его широкая улыбка и глубокие карие глаза. Мне понравилось, что старушки испекли для него печенье. И что он спас рыбку и говорил о деревьях.
Сэт был в моем вкусе.
Сэт, наверное, был во вкусе всех.
Я задалась вопросом – а была ли я в его вкусе?
Его глаза опустились на мои губы. А мои – на его.
Кто-то внизу закашлял. Мы прервали зрительный контакт и посмотрели вниз.
– Э-э, у меня тут краска, – сказал Джон, ему явно было неудобно.
Мы отступили друг от друга, мгновенно почувствовав неловкость. Ну, по крайней мере, я точно.
– Спасибо, – сказал Сэт, проведя рукой по волосам. – Э-э, нам нужно освободить ведро, дай нам секунду.
Мы перенесли печенье, каким-то образом умудрившись не смотреть друг на друга. Когда мы закончили, Сэт опустил ведро к Джону, а я стояла, не зная, что делать. Мне пришлось обмахивать лицо, потому что щёки у меня горели.
– Хочешь, я помогу тебе все поднять? – спросила я.
– Нет, я сам, ты же не любишь выступы.
– Ладно, – я показала большим пальцем через плечо. – Тогда я начну снимать панельки с выключателей?
– Хорошая идея.
И убежала в свою квартиру.
