Текст книги "Четыре столицы Древней Руси. Старая Ладога, Новгород, Киев, Владимир. Легенды и памятники"

Автор книги: Е. Нелидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Между тем поработители всей Руси татары, хотя и не завоевали Новгородскую область, присоединяли ее к покоренной стране. Они брали дань со всей Руси, хотели брать и с Новгорода. В 1257 году пришли татарские послы в Новгород, чтобы переписать жителей и обложить их данью. На этот раз новгородцам удалось умилостивить ханских послов богатыми дарами и избежать переписи. Но очевидно, хан не хотел отступиться от того, что считал своим правом. Через два года татарские послы пришли в Новгород вместе с Александром, который уговаривал жителей подчиниться могучему поработителю. Черные люди наотрез отказались от числа и дани, но лучшие люди согласились с Александром и, собрав полки, ударили на чернь, которой пришлось уступить. «Тогда почаша ездить окаяннии по улицам, пишуче домы христианские», – говорит летопись. Сделав перепись и взяв дань, татары уехали вместе с Александром. Летописец рассказывает еще, что при раскладке дани «творяху бояре себе легко, а меньшим зло». С этих пор Новгород должен был давать постоянно дань хану. Александру удалось только избавить его своим ходатайством у хана от баскаков – татарских чиновников, наблюдавших за сбором дани. Баскаки жили во всех других русских городах и причиняли много зла жителям. Александр умер на возвратном пути из орды, в 1262 году, «много потрудившись за землю русскую, за Новгород и за Псков, за все великое княжение, отдавая живот свой за православную веру».

В дальнейших столкновениях новгородцев, а главное псковичей, с немцами – героем и предводителем битв является псковский князь Довмонт. Он участвовал и в кровопролитной битве под городом Раковором, нынешним Везенбергом, основанном в XIII столетии датским королем в Эстляндии. С полками новгородскими и псковскими бились также и ладожане. Немцы – рижане, феллинцы и юрьевцы – присоединились к датчанам – колыванцам (жители города Ревеля), несмотря на данную новгородцам клятву не вмешиваться в их распрю с датчанами. Битва была жестокая, новгородцы одержали победу, но потеряли много людей. Не раз еще приходилось отстаивать Довмонту псковичей от немцев и бывших сородичей литовцев. После его смерти враждебные отношения с Литвой часто сменялись мирными. Бывали даже случаи, что псковичи, не получая помощи от новгородцев, обращались к литовским князьям за защитой против немцев, все глубже и глубже забиравшихся в их земли. К тем же литовским князьям прибегали впоследствии и новгородцы, отстаивая свою вольность от посягавших на нее московских князей.

Шведы продолжали оспаривать Финляндию у новгородцев, которые постоянно держали вооруженную стражу в некоторых местах при выходе из Невы в море. В начале ХIV века последним удалось крепче утвердиться при устье Невы и построить там город Орешек, нынешний Шлиссельбург. Отнимая у новгородцев колонии в Финляндии, шведы к корыстным целям примешивали религиозные.

К язычникам финнам и литовцам они причисляли также христиан русских. Неудача крестового похода на Неву не отбила у них охоту насаждать латинскую веру среди русских и финнов. Через сто лет после Невской битвы шведский король Магнус снова задумал крестовый поход на Новгородскую область. В 1348 году он осадил Орешек и стал крестить ижорян. Оставив наместника в Орешке, Магнус вернулся в Швецию. В его отсутствие новгородцы с помощью псковичей отобрали назад Орешек. Через год Магнус приплыл опять к русским берегам, но, узнав о приближении новгородского войска, ушел назад в море. Здесь ждала его буря, истребившая много шведской рати в устье реки Наровы. А новгородцы пошли к городу Выборгу, пожгли его окрестности, разбили шведов, сделавших вылазку из города и, наконец, заключили мир и обменялись пленными в Дерпте, или бывшем Юрьеве. После этого второго неудачного похода на Магнуса начали сыпаться всякие несчастья. Он вел войну с родными сыновьями, потом был свергнут с престола, наконец был взят в плен, от которого освободился только через пять лет и умер в Норвегии. Все эти неудачи и несчастья новгородцы считали возмездием за посягательства на православную веру. Появилось даже литературное произведение «Магнушево рукописание», написанное в форме русского завещания. Автор заставляет несчастного короля так описывать, между прочим, свои злоключения: «После похода моего нашла на нашу землю шведскую погибель, потом – мор, голод и междоусобная брань. У меня самого отнял Бог разум, и сидел я целый год заделан в полате, прикован на цепи; потом приехал сын мой из Мурманской земли, вынул меня из полаты и повез в свою землю Мурманскую. Но на дороге опять поднялась буря, потопила корабли и людей моих, самого меня ветер носил три дня и три ночи, наконец принес под монастырь Св. Спаса в Полную реку; здесь монахи сняли меня с доски, внесли в монастырь, постригли в чернецы и схиму, после чего живу я три дня и три ночи; а все это меня Бог наказал за мое высокоумие, что наступал на Русь вопреки крестному целованию. Теперь приказываю своим детям и братьям: не наступайте на Русь на крестном целовании; а кто наступит, на того Бог, и огонь, и вода, которыми я был казнен; и все это сотворил мне Бог к моему спасению».

Несколько крупных побед, одержанных новгородцами и псковичами над своими врагами, не могли, конечно, вполне ослабить этих врагов или уничтожить враждебные отношения с ними. Шведы продолжали подчинять себе Финляндию, немцы прочнее внедрялись в Ливонии, а Литва богатела и развивалась в могучее государство. С небольшими перерывами шла ожесточенная борьба, сопровождаемая бесчеловечными жестокостями со всех сторон. Немцы выжигали селения финнов и литовцев, не соглашавшихся креститься, те и другие мстили самыми лютыми казнями попадающимся им в руки проповедникам. Псковичи и новгородцы, немцы и шведы одинаково сопровождали свои воинственные набеги истреблением и полным разорением несчастных мирных поселенцев, живших во вражеских землях.

Несмотря на войны и распри с низовыми князьями, Господин Великий Новгород торговал с иноземными гостями и богател. Богатели торговцы и бояре, но нищал черный люд. На нем отражались последствия войн и распрей, он же больше платился и при народных бедствиях, зависящих от природных стихий, с которыми не умела еще бороться мало просвещенная страна. Огонь находил обильную пищу в деревянных строениях, не сдерживаемая никакими преградами весенняя вода затопляла берега и селения, а страшные неведомые болезни уносили десятки тысяч людей. Неурожаи заставали жителей неподготовленными и создавали голодовки, от которых простой люд вымирал в не меньшем количестве, чем от страшного мора. С полной беспомощностью, как наказание свыше, встречали мирные люди эти бедствия, а озверевшая от голода и горя толпа бросалась грабить церкви и богатые дома.

Так, например, описывает летописец один из бесчисленных пожаров и грабеж при этом: «В субботу великую, в час ночи, загореся на Варяжской улице и сотворися горе великое, по нашим грехом. Вздвижется буря с вихрем, и тако бысть силен огнь, кто мало что похватив выбежа из своего двора, а иное все огнь взя. И вержеся огнь из Немечьского двора в Неревьскый конец, загореся на Холопьей улице, а тамо сильнее огнь, а неревляне на оной стороне, а мост великий огнь заял; и тако сотворися пагуба велика, а злые люди падоша на грабежи, что в церквах все разграбиша, Бога не боячеся, а ведучи казнь Божию, в покаянии место горшее зло сотвориша, в святом Иване над товаром сторожа убиша, а в Якове сторож сгоре. На торговом полу 12 церквей сгоре, икон не всех успеша выносити, ни книг, а в Христове церкви неколико голов сгоре, и два попа сгореша. В Неревском конце 10 церквей сгоре и много узорочья в церквах, и муж добр сгоре Елеферий Лазоревич. И бысть заутра печаль и сетование, в радостех место. То же все бысть грех деля наших. Сбыться пророчество Исаия пророка, еже рече: преложу праздники ваша в плач и игрища ваша в сетованье».

Или в другом месте кратко сообщает, обозначая год бедствия: «Того же лета казнь бысть от Бога, на люди мор и на коня, и мышь пояде жито, и бысть дороговь велика». Или так: «Бысть вода велика в Волхове, якоже не бысть была такова николи же, по Велице дни на 3 неделе в среду, и снесе великого мосту 10 городень; тогда же и Жилотужский мост снесе, и створшая зло много». Особенно усиливались голодовки во время распрей Новгорода с низовыми князьями, когда последние запирали хлебные обозы в Торжке и не пускали в Новгородскую область. Одна из таких голодовок продолжалась десять лет, народ доходил до полного отчаяния. Скорбь была сильная, рассказывает летописец, только и слышно было, что плач и рыдание по улицам и по торгу. Многие от голода падали мертвые, дети перед родителями, отцы и матери перед детьми. Многие разошлись в Литву, к немцам, бусурманам и жидам, из хлеба отдавались в рабство купцам.

Вконец разоренный, обнищавший и озлобленный черный люд образовал партию меньших людей, которая вела упорную борьбу с партией богачей. Такое разделение образовалось не сразу: постепенно богатели бояре и купцы, постепенно должали им и попадали к ним в неволю земледельцы, постепенно беднели рабочие люди. В первые века процветания Новгорода народ крепко держался за вече, как за выражение своей воли. В эти века также образовывались партии и также были между ними раздоры. Но партии эти составлялись из бояр и торговцев, сочувствующих тому или другому из южных князей, ссорящихся между собою. Каждый из представителей партий соблюдал при этом свои торговые или капиталистические выгоды. Один из богачей вел свои дела в Шеве и держал поэтому руку киевского князя, другой в Суздальской земле или в Чернигове и поддерживал князей суздальских или черниговских. Поддерживаемые князья не мешали им вести торговлю в своих областях или провозить через них товары. Смерды в это время отстаивали только того князя, который не обижал их и не нарушал волю веча, так как в нем они видели все свое спасение. Но к тому времени, когда город достиг высшей точки своего торгового благополучия, разбогатевшая знать забрала вече в свои руки, и не стало в нем правды. Вече сделалось выразителем воли господ, а не воли народа. Народ перестал видеть пользу в самоуправлении и охладевал мало-помалу к вольности, которой так дорожил и гордился в былые времена.

Не находя нигде защиты против самоуправства богачей, люди стали искать поддержки у сильного и властного князя. Совершенно так же, только в обратную сторону, произошла перемена в партии богачей. Они поощряли властолюбие князей, пока оно было нужно для их интересов. Но как только они увидали, что, налагая руку на вольные права города, князья тем самым стесняют и свободу их действий, они вооружились против них. Представителями партий были избранники их – посадники. Посадник побежденной партии в лучшем случае смещался и заменялся избранником противной партии, в худшем – был убит или сброшен с моста в Волхов, а имущество и дом его предавались разграблению.

Так шла борьба с переменным успехом в продолжение трех веков – XII, XIII и XIV, но к началу XV века партия богачей взяла окончательный перевес над партией смердов. Тогда наступило царство неправды и произвола, под влиянием которого развратились судьи, сборщики податей и все остальные должностные лица. Они отягощали лишними и неправыми поборами без того разоренный народ. Сила торжествовала везде, бедняк нигде не находил управы на обидевшего его богача. «А в то время, – читаем мы в летописи от 1446 года, – не бе в Новегороде правды и правого суда, и возсташа ябедницы, изнарядища четы и обеты и целования на неправду, и начаша грабить по селам и по волостем и по городу, и бяхом в поругание суседом нашим, сущим окрест нас; и бе по волости изъезжа велика и боры частые, крич и рыданье и вопль и клятва всими людьми на старейшины наша и на град наш, зане не бе в нас милости и суда права».

Глава VII

Князья-друзья и князья-враги Новгорода. – Борьба Новгорода с князьями суздальскими, тверскими и московскими.

^{Новгородские торговые ряды}

От Ярослава Мудрого повелся у великих князей обычай посылать на княжество в Новгород старшего сына. Новгород сознавал свое старейшинство после Киева, потому находил вполне естественным, чтобы у него княжил старший сын старейшего на Руси князя. Так княжил у них старший сын Ярослава Владимир, а после смерти Владимира Изяслав. Когда Изяслав был изгнан из Киева и бежал в Польшу, новгородцы выпросили себе у черниговского князя Святослава его сына Глеба. Глеб мирно княжил у них 12 лет, пока не сложил голову, собирая дань с заволоцкой чуди. После Глеба любимым князем новгородским был Мстислав, сын Владимира Мономаха, которого новгородцы выпросили себе еще малолетним и воспитали в Новгороде. Время княжения Мстислава, до 1117 года, было цветущим периодом новгородской жизни. Новгород спокойно торговал, успешно подчинял себе враждебные финские племена и распространял свои колонии в диких лесах заволоцкой чуди. Богатые торговцы посылали караваны с приказчиками за Уральские горы в Сибирь. Князь строил церкви и украшал город. Но после 28 лет княжения Мстислав был отозван отцом из Новгорода и послан на княжение в Переяславль. Очень не понравилось это новгородцам. Во-первых, им жаль было расставаться с любимым князем, а во-вторых, такое распоряжение ставило их в зависимость от киевского князя. Княжение нового князя Всеволода было беспокойно, потому что в то время началась уже борьба партий в Новгороде. Новгородцы не любили, когда князья самовольно уходили от них и заставляли их искать нового князя. Они обязали Всеволода клятвой не оставлять их до смерти, но он не сдержал клятвы и уходил от них в Переяславль. Когда же, поссорившись с дядей, он хотел вернуться, новгородцы отказались принять его. Но здесь одержала верх партия, которая была за него. Всеволод утвердился в Новгороде, но вскоре окончательно восстановил против себя народную партию и был снова изгнан. Как мы уже говорили, он кончил жизнь в Пскове, где пользовался большим почетом. После этого бурного двадцатилетнего княжения Новгород начал утрачивать внутреннее единодушие и сплоченность с пригородами. В городе развивалась борьба партий, а пригороды, начиная с Пскова, стали стремиться к самостоятельности. С этого же времени Новгород волей-неволей втянулся в междоусобия южных князей.

Приверженцы Всеволода, знатные бояре, выбрали в князья брата его Святополка и вооружили против Новгорода всех князей потомков Мономаха. Союзники псковичей князья киевские, суздальские, смоленские и полоцкие целое лето морили голодом новгородцев, не пуская к ним ни одного воза с хлебом. Измученные дороговизной съестных припасов, новгородцы должны были смириться перед своим соседом, суздальским князем Юрием Долгоруким. По их просьбе Юрий дал им в князья своего сына Ростислава. Но ни Ростислав, ни Юрий не могли ужиться с новгородцами, так как не желали уважать их прав и старались втянуть их в княжеские междоусобия. Суздальская партия, поддерживаемая Юрием, постоянно интриговала и производила мятежи в народе. Отсюда начинается тяжелая и изнурительная борьба Новгорода с Юрием, продолжавшаяся 19 лет. Юрий не вел открытой войны, но и не давал мира, мешая во всем городу. Он не давал сбирать дань в Заволочье, держал в руках торговлю Новгорода с востоком, потому все богачи, имевшие земли в верховьях Северной Двины и Онеги или торговавшие с камскими болгарами, держали его сторону и враждовали с его противниками.

После смерти Юрия суздальская партия вступила в сношения с сыном его Андреем Боголюбским и звала его в Новгород. В 1160 году Андрей прислал сказать новгородцам: «Ведома буди, хочу искати Новгород добром и лихом; а крест есте были целовали ко мне на том, что имети меня себе князем, а мне вам добра хотети». Волей-неволей должны были новгородцы уступить сильному тогда князю. Они прогнали от себя князя Святослава, которого через несколько лет должны были опять принять по требованию того же Андрея Боголюбского. Только на этот раз Святослав вернулся княжить не по воле Новгорода, а «на всей своей воле» и вполне воспользовался своими новыми правами. Выведенные из терпения его притеснениями, новгородцы начали собирать по домам тайные веча и обсуждать, что им делать. Предупрежденный Святослав ушел к Андрею. Обрадованные новгородцы послали к киевскому князю Мстиславу Изяславовичу просить его сына Романа. Святослав и Андрей с другими князьями заняли все дороги к Новгороду, сожгли Торжок и Луки и двинулись к Руссе, требуя от новгородцев, чтобы они снова приняли Святослава. Но новгородцы не испугались. Они убили сторонников Святослава – посадника и бояр, выбрали нового посадника и ждали с ним прибытия князя Романа из Киева. На этот раз новгородцы с молодым князем заставили Андрея уступить. Святослав скоро умер, но Андрей продолжал борьбу по примеру своего отца. В Заволочье, однако, ему не удалось захватить дань, назначенную новгородцам. Храбрый сборщик дани не только отбил от него заволоцкую дань, но еще, кроме того, ворвался в его владения и взял дань на суздальских смердах. Андрей поднял чуть не всю русскую землю на Новгород. Три дня суздальцы безуспешно подступали к Новгороду, на четвертый сделали жестокий приступ и были отбиты. Новгородцы приписывали свою победу заступничеству иконы Божией Матери, вынесенной на стены. Суздальцы, по словам предания, обстреливали стены, невзирая на икону. Слезы потекли из глаз Богоматери, и икона повернулась лицом к осажденным. В это время в рядах врагов произошло полное смятение, и они стали убивать друг друга. Андрей отступил, но дорого заплатил за свое поражение. Не давая мира новгородцам, он продолжал задерживать новгородскую торговлю и отнимать дань в Заволочье. В Новгороде снова вздорожали все припасы, особенно хлеб, который получался обыкновенно из Суздальской земли. Борьба с Андреем Боголюбским продолжалась 14 лет и кончилась только с его смертью.

Брат Андрея, Всеволод Юрьевич, утвердившись князем Суздальской земли, неуклонно продолжал притеснения Новгорода всеми способами, завещанными ему его предшественниками. Со всех сторон сыпались в это время на новгородцев всякие беды. Всеволод занял Торжок и Волоколамск, чудь на западе взбунтовалась, псковичи отказывались признавать Новгород старейшим городом и хотели отделиться. После долгих просьб новгородцев на выручку к ним пришел знаменитый воин и герой того времени князь Мстислав Храбрый. Восторженно встреченный новгородцами, Мстислав, не теряя времени, отправился на усмирение чуди и псковичей. Успешно закончив эти походы, он готовился уже к новым, но умер в 1180 году.

«Вот уж, господин князь, мы не можем поехать с тобою в чужую землю порабощать поганых Новгородской области: дед твой Мстислав освободил нас от всех бед; а ты, господин наш, поревновал и наследил путь деда своего». Так причитали новгородцы, оплакивая любимого князя, которого похоронили в Софийском соборе. Продолжались между тем притеснения суздальского князя, продолжались и распри партий в Новгороде. Народная партия хотела иметь князя из рода защитников своих Мстиславов, а богачи подчинялись влиянию Всеволода, который только о том и думал, как бы сделать своей отчиной богатую Новгородскую область. Сначала удалось удержать верх суздальской партии, и в Новгороде девять лет продержался ставленник Всеволода Ярослав. Первые пять лет прошли спокойно, противники суздальской партии молчали и собирались с силами, Ярослав держал себя осторожно, «и не бысть пакости в людех», по словам летописца. Первые волнения возникли на почве выбора неугодного народной партии архиепископа. Начались поджоги и мятежи. Но Ярослав старался примириться с народом, «и обуявся с людьми, – говорит летопись, – и добро все бысть, и ради быша все в Новгороде от мала до велика». Водворился мир и покой в городе, торговля его в Суздальской земле процветала, литва и другие враги перестали беспокоить область, а князь и княгиня строили церкви и старались угодить жителям. Но Всеволоду суздальскому вовсе не по душе было водворение спокойствия в Новгороде и мир новгородцев с князем. Он стал опасаться, как бы князь не остался навсегда в Новгороде и не освободился от его опеки. В 1199 году он отозвал Ярослава во Владимир и дал в князья Новгороду своего малолетнего сына Святослава, который должен был княжить под опекой суздальских бояр, привычных исполнителей его воли. Суздальская партия усилилась, потому народная, молча, глотала обиды, выжидая более удобного времени. Через несколько лет Всеволод приказал своему послу убить на Ярославовом дворище любимого народом боярина Ольксу Сбыславича, не объявив его вины. Народ, стесненный суздальскими боярами и суздальской партией, не смел жаловаться на самоуправство, но чувствовал новое оскорбление. Почитаемая народом икона Пресвятой Богородицы лила слезы: «А за утра (после убийства Сбыславича) плака св. Богородица у св. Иакова в Неревском конце». Вскоре суздальские бояре были вызваны Всеволодом для участия в военном походе. Этим отсутствием главарей суздальской партии воспользовалась народная партия. Собрав вече, она обвинила в злоупотреблениях посадника, приверженца суздальской партии, и разграбила его дом. Некоторое время торжествовала народная партия, хотя князь Святослав, сын Всеволода, продолжал притеснять народ, а сам Всеволод снова стал задерживать новгородских гостей и их товары в своей волости.

^{Торговая площадь в Новгороде во время базара}

В 1210 году новгородцы тайно обратились к торопецкому князю Мстиславу Удалому, сыну Мстислава Храброго, мстившего за обиды Новгорода тридцать лет назад. Мстислав еще на пути занял Торжок, схватил бояр, приверженцев Святослава, заковал в цепи посадника и прислал в Новгород гонца с такой речью: «Кланяюсь святей Софии и гробу отца моего; пришел есмь к вам, слышав насилье от князей, и жаль мне Новгорода, своей отчины». Новгородцы засадили под стражу Святослава и отправили посла к Мстиславу звать его на княжение. По приходе Мстислава все стали вооружаться, чтобы идти против Всеволода. Но Всеволод прислал посла с такой речью к Мстиславу: «Сыне, пусти ко мне Святослава и мужи его, а еже что неподобно учинил, то исправлю; а что аз гости новгородские поимал и именье их и богатство взял, то отпущу их со всем товаром, и иные гости новгородские, аще будут закоснели в каких делех в земле моей, и тех отпущу со всем их товары». Новгородцы не любили войны, потому приняли предложение мира, который и был заключен после того, как Мстислав отпустил Святослава, а Всеволод отпустил купцов и товары. Снова хорошо зажили новгородцы. Присмирела суздальская партия, а вскоре умер и Всеволод, тридцать лет угнетавший Новгород. Несмотря на внутренние и внешние неурядицы, торговля Новгорода с Камской Болгарией, Константинополем, немцами и варягами процветала. Очистив Новгород от суздальцев, Мстислав сделал два удачные похода на финские племена, затем новгородцы помогали ему воевать с князьями черниговскими. Но в 1215 году Мстислав, несмотря на горячие просьбы новгородцев, ушел от них в Галич. Едва он успел уехать, как суздальская партия, соблюдая свои торговые интересы, снова начала бунтовать на вече и одержала верх. Князем в Новгород был приглашен сын Всеволода Ярослав, который немедленно начал притеснять народ разными несправедливостями и вызвал бунт. Жители убили его приверженцев, а он сам должен был скрыться в Торжке. В это же время, по случаю неурожая, в Новгороде начался голод. Ярослав воспользовался народным бедствием и усиливал его тем, что перехватывал все обозы с хлебом, идущие в область Новгородскую. За голодом последовал страшный мор, трупы во множестве валялись по улицам, собаки таскали и грызли их. На все мольбы новгородцев Ярослав отвечал молчанием. В Новгороде был вопль, плач и полное разорение. Опять защитник Новгородской земли отозвался на слезные просьбы жителей. В 1216 году появился Мстислав Удалой снова в Новгороде. Тотчас же приказал он заковать в цепи наместников Ярослава, затем собрал всех и, поклявшись честным крестом, сказал народу: «Либо изыщу мужи новгородские и волости, паки ли положу голову свою за Новгород». Новгородцы с клятвою отвечали: «С тобою, княже, в живот и в смерть». Борьба с Ярославом кончилась кровавым побоищем под Липецком, в котором новгородцы остались победителями. Через два года Мстислав снова уехал, провожаемый горькими слезами новгородцев, и больше не возвращался в Новгород.

Через несколько лет, после бурных мятежей и раздоров, снова восторжествовала суздальская партия, и снова водворился в Новгороде побежденный Мстиславом князь Ярослав. Но он пробыл недолго, так как ему не удавалось по-прежнему проявлять свою волю над новгородцами, не забывшими еще своей славной победы под Липецком. Суздальская земля между тем в лице своего князя Юрия, не переставала теснить Новгородскую область. Только то же воспоминание об Липецкой битве удерживало Юрия от открытой войны с новгородцами. При новом князе Михаиле Черниговском жители снова вздохнули свободно, хотя и ненадолго. Михаил уничтожил все неправильные поборы и налоги, введенные князьями суздальскими, и княжил на всей воле новгородской. Приглашенный снова вошедшей в силу суздальской партией, Ярослав оставил на княжение в Новгороде своих малолетних детей Федора и Александра под присмотром суздальских бояр. Несколько лет не было после этого мира и спокойствия в Новгороде. Раздоры партий сопровождались кровавыми побоищами и мятежами, присоединявшиеся к этому пожары, голодовки и мор усиливали бедствия измученного народа. А Ярослав неуклонно стремился к цели всех суздальских князей, желавших во что бы то ни стало подчинить себе богатую и свободную область. И он почти достиг уже этой цели. Ослабленная упорной борьбой, внутренними раздорами, голодом, мором и другими бедствиями, Новгородская земля не могла уже оказывать сильного сопротивления и мало-помалу обращалась в простой удел семейства князя Ярослава. Нашествие татар на Русь отвлекло внимание князей от Новгорода и спасло его на этот раз от потери независимости, дав время оправиться и собраться с силами.

Сын Ярослава, знаменитый Александр Невский, много сделал для Новгорода, но тоже не пользовался любовью простого народа. Следуя примеру своего отца, он всегда стеснял народную волю и держался партии богачей. Признавая над собой власть завоевателя всей Руси, татарского хана, Новгород признал свое единение со всей русской землей. Начиная с Александра Невского, образовался обычай, по которому новгородским князем был тот, кто назывался великим. Но при всем том Новгород, не разоренный татарами, отдохнувший от войны с суздальскими князьями и гордый победами над иноземными врагами, крепче прежнего держался за свои права вольности. Приглашая в 1266 году на княжение брата Александра, Ярослава Тверского, новгородцы предложили ему письменные условия, или договорную грамоту. Грамота эта, сохранившаяся до сего времени, начиналась так: «Благословение от владыки, поклон от посадника Михаила и от тысяцкого Кондрата, и от всего Новгорода, и от всех старейших и от всех меньших к князю Ярославу. На сем, княже, целуй крест ко всему Новгороду, на чем целовали деды и отцы и отец твой Ярослав». Затем идут восемь параграфов, в которых указываются князю его обязанности относительно жителей и излагаются предупреждения против разных насилий и самовольства, которые допускались его предшественниками. Несмотря на крестное целование, Ярослав не раз нарушал условия, и новгородцы ссорились с ним и даже выгоняли его. Помирившись, Ярослав оставался новгородским князем, будучи в то же время и великим. Тогда же вошло в обычай в Новгороде иметь, кроме великого князя, еще князей, которые получали от новгородцев в кормление волости и предводительствовали новгородскими войсками во время войн. От княжения Ярослава в Новгороде сохранился устав о мостовых и договорная грамота с немецкими торговыми городами и Готландом. Сыновья Александра, Дмитрий и Андрей, долгое время ссорились из-за великого княжения. Новгород волей-неволей принимал участие в этих распрях, беря сторону того князя, которому покровительствовал хан. Дмитрий тоже вооружил против себя новгородцев самовластием. Междоусобие партий и кровопролитные мятежи не прекращались во все время его княжения. Наоборот, Андрей старался не нарушать воли народа, потому в продолжение десяти лет его княжения новгородцы жили более спокойно и вели удачную борьбу с внешними врагами.

В это время начинает входить в силу ничтожное до сих пор княжество Московское, первым князем которого был третий сын Александра Невского Даниил. После смерти князя Андрея снова возгорелась борьба из-за великого стола, но уже между князьями тверскими и московскими. И опять Новгород принимал участие в борьбе, склоняясь на сторону более сильных московских князей. Сделавшись великим князем, Михаил Ярославич Тверской прислал в Новгород своих наместников. Новгородцы, привыкшие за последнее время обходиться и совсем без князя, были сильно оскорблены. Они выгнали наместников и двинулись с войском к Торжку, чтобы защищать свои границы со стороны Твери. Михаил встретил их также с войском, но вместо битвы начались переговоры. Были составлены договорные грамоты; хан, со своей стороны, дал грамоту Михаилу на княжение в Новгороде, и новгородцы должны были признать его князем. Но Михаил не выполнял никаких условий, и в Новгороде снова начались беспорядки, сопровождаемые поджогами и грабежами. Михаил поступал так, как поступали когда-то суздальские князья. Он остановил хлебные обозы, захватил Торжок, Бежичи и все окрестные земли. По просьбе архиепископа Михаил заключил мир и взял с новгородцев полторы тысячи гривен серебра. Чтобы освободиться от его притеснений, новгородцы вступили в союз с московским князем Юрием Даниловичем, врагом Михаила. Продолжительная и кровопролитная борьба кончилась со смертью Михаила в орде. Юрий прислал своего брата Афанасия наместником в Новгород. После смерти Афанасия он, оставаясь новгородским князем, воевал со шведами и Литвою. При нем новгородцы построили Орешек у истока Невы и взяли город Устюг в Заволочье. Юрий был убит в орде сыном князя Михаила. В Новгороде снова начались междоусобия, одолела тверская партия, и новгородским князем стал Александр Михайлович Тверской. По заключенной договорной грамоте новгородцы снова получили обещание о ненарушении старых прав их вольности. В 1278 году Александр поссорился с ханскими послами и должен был скрываться от ханского гнева. Мы знаем, что он не нашел защиты у Новгорода, но был принят Псковом, который готов был даже вступить за него в войну с московским князем Иваном Даниловичем Калитой. Калита привел с собой татарские полки, которые разорили Тверь и опустошили Новгородскую область, после чего прислал в Новгород за данью. Новгородцы только богатыми дарами отделались от новой войны. Когда Иван Данилович поехал после того в орду, Новгород отправил с ним своих послов, чтобы ходатайствовать за него перед ханом. С этих пор и до потери вольности Новгород признавал над собой главенство московских великих князей, которым покровительствовали ханы. Несмотря на помощь новгородцев при получении великого княжения, Иван Калита вскоре же начал притеснять Новгород неправильными требованиями дани. Новгородское вече разделилось на две партии: одна склонялась к миру с великим князем и шла на уступки ему, другая готова была искать защиты против самовластия князя у Литовского государства. Ссоры не прекращались, и только смерть Ивана, в 1340 году, помешала ему идти войной на Новгород.