Текст книги "По прихоти судьбы"

Автор книги: Джулия Тиммон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Дэн? – спрашивает она пару мгновений спустя. – Мама сначала не разрешала тебе звонить, но я уговорила ее…

Отхожу к окну, чтобы у Лауры не возникло чувство, будто я не даю ей шагу ступить без моего надзора, наблюдаю за ней краем глаза и раздумываю о том, каким образом Дэниелу удалось так расположить ее к себе.

Она у меня девочка общительная и может запросто вступить в разговор даже с незнакомыми, но чтобы привязываться так скоро и настолько сильно… Подобного я что-то не припоминаю.

Что важнее всего для матери, оставшейся без мужа, если она вдруг почувствует, что опять готова сойтись с мужчиной? Для хорошей матери или хотя бы просто нормальной – конечно, то, примет ли ее новый избранник ребенка. Дэниел тотчас подобрал к Лауре ключик, покорил ее чуткое детское сердце. Это ли не высшее счастье?

Что за тайну он хранит? – размышляю я. Может, это связано со здоровьем? Может, у него никогда не будет детей? В этом нелегко признаться, с этим тяжело жить.

Задумываюсь. Вообще-то мое мнение: с тем, с кем вступаешь в серьезную связь, лучше рано или поздно обзавестись общими детьми. В противном случае придет тот день, когда отношения исчерпают сами себя и наступит скука. Но у меня есть Лаура, она могла бы стать Дэниелу дочерью. Так и ему было бы легче, и я не слишком переживала бы…

Одергиваю себя. Чересчур я тороплю события. Чувствую, как к щекам приливает краска стыда.

– Мама! – зовет Лаура.

Вздрагиваю, будто меня застукали за каким-нибудь непристойным занятием, поворачиваюсь и, чуть хмурясь, смотрю на дочь.

– Дэн тебя зовет! – звонко сообщает она.

– Да? – Пересекаю комнату, торопливо прогоняя остатки глупых раздумий, беру трубку и, прежде чем ответить, тихо и глубоко вздыхаю. – Дэниел?

– Твоя дочь бесподобна, – смеясь говорит Дэниел. – Сказала, что под драным покрывалом нашлось бы место и для третьего человека, и пообещала, что в следующий раз непременно возьмет меня с собой. А может, и тебя тоже – чтобы ты не скучала одна. И пригласила на день рождения.

Лаура крутится у дивана и не сводит с меня глаз. В ее взгляде любопытство, ожидание, даже надежда.

– Золотце, иди к себе, раздевайся и чисти зубы, – говорю ей я.

Она недовольно кривится.

– А можно мне еще чуть-чуть побыть здесь?

Качаю головой.

– Нет. Уже поздно. Беги, не спорь.

Лаура, дуя губы, плетется прочь из гостиной. Я отхожу к противоположной стене, чтобы она ничего не слышала, и говорю в трубку:

– Дэниел, ты уж прости, что она донимает тебя своими сказками. Я пыталась…

– Донимает? – прерывает меня Дэниел. – Ничуть она меня не донимает. И потом… Если бы ты только знала, что я почувствовал, когда понял: эта крошка звонит, чтобы пожелать мне спокойной ночи. Да мне плакать захотелось, голова пошла кругом! Честное слово!

– Не болтай глупостей, – бормочу я, хоть самой безумно приятно.

– Ты называешь это глупостями? – совершенно серьезным тоном спрашивает Дэниел. – Если хочешь знать, меня ничто так не трогало долгое-долгое время. Только задумайся: шестилетняя девочка, прежде чем отправиться спать, вспоминает обо мне и бежит к телефону… – Он на миг умолкает, и я чувствую, хоть нас и разделяет, может, целых полгорода, что его душа полна предельно чистых и ярких чувств. – Самая-самая милая девочка в мире, – добавляет Дэниел. – Если, конечно, не брать в расчет ее маму…

Я сама уже чуть не плачу. Нет, распускаться нельзя. Вдруг умирающая от любопытства Лаура вернется, выдумает предлог? Тогда начнет задавать вопросы, а ответить я не сумею.

– Спасибо, что пригласили меня, Трейси, – говорит Дэниел. – По-моему, столь безмятежных и радостных дней в моей жизни не было с детства.

– Пожалуйста. А тебе спасибо, что приехал, – отвечаю я, поглядывая на раскрытую дверь. Лауры нет. Наверное, убедительного (по ее мнению) предлога найти не может, а выходить просто так не решается. Я, когда иначе нельзя, умею быть и строгой.

– И, прошу тебя, не бери в голову то, что я наболтал в саду, – беспечно произносит Дэниел.

Я чувствую, сама не знаю как, что беспечность эта наигранная. Может, я и ошибаюсь. Так было бы лучше.

– Обещаешь?

– Гм… – в замешательстве мычу я.

– Мы непременно поговорим об этом как-нибудь в другой раз, – добавляет Дэниел. – А пока… сегодня… не имеет смысла ни о чем задумываться. Договорились?

– Да, – отвечаю я.

– Вот и хорошо. Сладких тебе снов. И удачного завтрашнего дня.

– Спасибо. Тебе того же.

6

Откладываю в сторону трубку и обхватываю себя руками. Происходит что-то таинственное, колоссальное и непостижимое. Нечто такое, отчего жизнь вдруг дает крен и продолжает течь в ином направлении. Я еще не могу сказать, к лучшему это или к худшему, до сих пор не знаю, готова ли я к переменам, одолела ли безумный страх, но чувствую, что именно этого человека я подсознательно ждала, по крайней мере последнее время.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на фотографии в рамках. Со многих улыбается Ричард, на некоторых мы всей семьей, на других только я и он и лишь на двух он один. Провожу рукой по его изображению на моем любимом свадебном снимке.

Знаешь ли ты про Дэниела, родной мой? – мысленно спрашиваю я у неподвижной картинки. Что посоветуешь? Что скажешь?

Вглядываюсь в фотографию так напряженно, что начинает резать глаза, но она не меняется. Синеглазый, темноволосый, улыбающийся Ричард на ней в точности такой же, каким был три года, год, неделю назад.

Меня вдруг охватывает ужас. Я вижу эти снимки изо дня в день, и они становятся все более привычными, все меньше волнуют. Значит, когда-то я вообще перестану их замечать…

Человек жил на свете, был любим, строил планы. И вот вдруг уходит из этого мира. Жена сначала будто тоже наполовину не живет, потом свыкается с потерей, учится быть без мужа, радоваться, смеяться, воспитывать плод их любви… Потом отдаляется от трагедии настолько, что готова принять другого и тем самым будто сказать: я смирилась. Так и должно быть…

До чего все страшно и необъяснимо. Глажу любимое изображение двумя пальцами, зажмуриваюсь и переношусь мыслями сначала в день нашей с Ричардом встречи, потом свадьбы. Одно за другим всплывают в памяти лица гостей, родителей, теток и дядьев. Нет, самым главным в тот день было отнюдь не обилие улыбок, а странное новое и неизведанное чувство: теперь куда он, туда и я.

Приоткрываю глаза, снова смотрю на фотографию, прохожу на диван, сажусь и роняю голову на сложенные на коленях руки.

Воспоминания о Ричарде, только дай им волю, всякий раз воскресают во всей гамме пережитых в те дни чувств и надежд. Останавливаюсь на дне рождения Лауры, потом на семейном рождественском празднике – первом в ее жизни. Нам с Ричардом казалось, что в каком-то смысле и у нас это Рождество самое первое.

Короткие поездки на Кейп-Код, приемы гостей под открытым небом, запах поджаренных на огне хот-догов… И бесконечные, жуткие ночи ожидания, когда телефонных звонков приходилось ждать, затаив дыхание, и бояться как огня…

Отчасти я была настроена на подобный исход, отчасти к нему готова. А с другой стороны, чудовищная весть стала для меня кошмарной неожиданностью, буквально сбила с ног. От потрясения, страха и беспомощности я какое-то время жила будто в полубреду. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и отчаянно качаю головой. Нет! – сами собой шепчут губы.

Нет! – кричат новоиспеченные вдовы на всех языках мира в те мгновения, когда еще не сознают, что они уже не жены. Нет, безмолвно повторяют они до конца своих дней, когда возвращаются в самую черную в жизни минуту.

– Мама, – раздается прямо передо мной настороженно тихий голос Лауры.

Рывком поднимаю голову, выпрямляю спину и разжимаю пальцы.

Дочь смотрит на меня испуганно и так, будто, чтобы облегчить мою участь, готова на что угодно, даже встретиться лицом к лицу со злейшей в мире колдуньей. В ее ручке зубная щетка, со щетины свисает колбаска зубной пасты, которая вот-вот шлепнется на пол.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, умудряясь говорить почти весело. – Как сумела настолько бесшумно подкрасться?

Лаура моргает, что-то прикидывая в своем наблюдательном детском умишке.

– Я… не старалась идти бесшумно. Так получилось, не специально… – Она кивает на свои босые ножки. – Потому что я без тапок и без туфелек.

Понимающе киваю. Колбаска со шлепком падает на паркет.

– Ой! – Лаура смотрит себе под ноги и. улыбается виноватой улыбкой.

– Почему ты пришла со щеткой? – спрашиваю я.

Лаура с шумом набирает в легкие воздуха и начинает часто моргать. Хитрит, отмечаю про себя я, но не подаю виду.

– Я почистила зубы один раз, – звонко отчитывается маленькая лиса, – а потом подумала, что надо почистить их снова, но выдавила слишком много пасты и пришла спросить, что с ней делать.

Пожимаю плечами.

– Бросать на пол в любом случае не стоило.

Лаура опять смотрит на бело-зеленую кучку у ног и хихикает.

– Она сама… сама соскользнула. А я хотела ее съесть или бросить в унитаз или утопить в раковине. Можно было даже ткнуть в нее пальцем и нарисовать на зеркале человечка, но ты бы снова стала ругаться.

Трехгодовалой малюткой она то и дело устраивала нам подобные сюрпризы – дотягивалась до тюбиков с пастой, откручивала крышки и, воображая себя художницей, разрисовывала стены, пол – все, на что падал взгляд. Вспоминая об этом, едва заметно улыбаюсь, но киваю и, как могу серьезно, отвечаю:

– Конечно, я бы стала ругаться.

Лаура быстро качает головой.

– Но я никого не нарисовала, а пошла к тебе, чтобы спросить… – Она прищуривается и, явно выбрасывая мысли о пасте из головы, всматривается в мое лицо. – Что тебе сказал Дэн?

Дэн… При упоминании о нем мою встревоженную мрачными воспоминаниями душу будто омывает кристально чистой водой и темнота отступает.

– Что сказал? – Повожу плечом. – Всего лишь пожелал мне приятных снов.

Лаура с сияющим лицом кивает.

– И мне пожелал. Значит, сны приснятся хорошие. Нам обеим.

Улыбаюсь.

– Обязательно.

Лаура начинает приплясывать, и розовые оборки на ее пижаме порхают как крылья бабочек.

– Знаешь, – говорит она, – он почти как папа. – Не то чтобы совсем… Но такой же веселый и с ним тоже интересно.

У меня от обилия впечатлений, воспоминаний и этих бесхитростных дочкиных слов начинает рябить перед глазами. Не знаю, что отвечать.

– Ты ему, наверное, нравишься, – осторожно добавляет Лаура. – А он тебе?

Густо краснею, в порыве странных чувств хватаю ее на руки и щекочу. Лаура смеется.

– Так нравится или нет? – сквозь хохот выдавливает из себя она.

Прижимаю ее к груди и целую в плечико.

– Конечно, нравится. Не нравился бы, разве я пригласила бы его в гости?

Лаура с облегчением вздыхает и негромко произносит, будто размышляя вслух.

– Это хорошо. Очень-очень хорошо…

– На Кейп-Код? – переспрашиваю я, не зная, как быть. Перед глазами вновь вырисовывается образ Ричарда. На отдыхе, баловать себя которым ему доводилось нечасто, особенно в последнее время, он заметно веселел и свежел. – Гм… не знаю, смогу ли я вырваться. А Лаура ходит в садик.

– Но ведь не в выходные же!

Чувствую, Дэниел настроен так, что будет уговаривать меня до тех пор, пока я не отвечу согласием. Мне и радостно и грустно.

– В выходные я, скорее всего, буду занята. – Жаклин оказалась права: график моей новой работы невообразим. Но я приспосабливаюсь.

– Тогда поедем в будни, – не отстает Дэниел. – С детсадом, думаю, можно договориться. А ты так распланируй время, чтобы освободить пару дней. Рабыней работы, какой бы занятной она ни была, становиться нельзя, – мрачным тоном добавляет он. – Знаю по собственному опыту.

– А ты? – спрашиваю я, отмечая, что за все время нашего знакомства все не выдавалось подходящей минуты, чтобы побеседовать о том, чем он зарабатывает на жизнь. – Ты сможешь уехать из города среди недели?

Дэниел усмехается.

– Думаю, да. За неверными мужьями и женами – и за верными тоже – пусть день-другой мои приятели понаблюдают без меня.

Хмурюсь.

– Неверными мужьями и женами? Что за чушь? Кем ты работаешь?

– У нас частное агентство, мы оказываем услуги подобного рода, – говорит Дэниел смеясь. – В том числе и твоей теперешней начальнице Хэзер Мортон. Только об этом ни кому ни звука. Следим по просьбе супругов за их половинами. И при этом неплохо зарабатываем.

Слава богу, хоть не за сумасшедшими, думаю я с содроганием.

– Ну так что? – спрашивает Дэниел.

– Не знаю… – Размышляю, что мне делать. Сказать, что Кейп-Код для меня слишком яркое напоминание о Ричарде? Или согласиться и проверить, могу ли я спокойно бывать в тех местах с другим?

По сути, о Ричарде говорит все вокруг: этот дом, наша улица, множество прочих уголков Нью-Йорка. И, как бы ни была тяжела мысль о том, что в каком-то смысле я мирюсь с его отсутствием, иного пути нет. К тому же Кейп-Код не крохотный пятачок, а целый полуостров. Волшебной красоты. И там обожала бывать Лаура.

– Соглашайся, – ласково настаивает Дэниел. – Ехать в будни даже лучше – меньше вероятность торчать битый час в пробках. Кстати, – восклицает он, – я ни разу не пробовал добираться туда по воде! Говорят, из бостонской гавани в Провинстауне можно доплыть на экскурсионном пароходе. Лауре, готов поспорить, понравится! А? – умоляюще спрашивает он.

У меня не остается сомнений. Возможность отдохнуть втроем, с Лаурой и Дэниелом, слишком уж заманчива.

– Хорошо, – бормочу я.

– Ура! – торжествует Дэниел. – Я узнаю расписание, проверю прогноз погоды, а ты пока договаривайся с воспитателями и со своими клиентами.

– Ладно, – отвечаю я, вновь ловя себя на том, что подчиняться этому загадочному ласково-строгому парню до головокружения приятно.

Наевшись зажаренного на решетке мяса, лежим под развесистым хвойным деревом. Прилегла, утомившись от беготни и смеха, даже неугомонная Лаура.

День жаркий, но дует легкий ветерок. Кругом играют в мяч и хохочут дети, но этот шум точно колыбельная. Дышу полной грудью, ни о чем не думаю, прикрываю глаза и погружаюсь в сладкую дрему.

Сколько проходит времени – не знаю. Чувствую прикосновение чьей-то руки к плечу, вздрагиваю, распахиваю глаза и резко сажусь.

– Где Лаура? – слетает с губ первый вопрос.

Дэниел смотрит на меня с улыбкой и кивает на группу детей футах в пятнадцати. Лаура вместе со всеми ловит и бросает мяч, смеется и что-то выкрикивает. С облегчением вздыхаю.

– Который час?

– Почти семь, – говорит Дэниел. – Я подумал, пора бы устроиться в гостиницу. Потом можно выйти еще прогуляться. Может, перекусить.

Берусь за живот.

– Мне, пожалуй, перекусов достаточно. Можно было бы только попить чего-нибудь холодненького.

Дэниел, все так же улыбаясь, кивает. Внезапно задумываюсь о том, как я выгляжу, и смущенно поправляю волосы.

– Я спала?

Дэниел опять отвечает кивком.

– Долго?

– Часа два.

– Ого! – В растерянности качаю головой. – А мне показалось, что я дремала минут десять…

Дэниел смеется.

– Такое бывает. Особенно когда сильно устанешь или после какого-нибудь стресса.

Погружаюсь в раздумья. За последние два года, да и за те, в которые то и дело приходилось дрожать от страха – за дочь, за мужа, за себя, – я измучилась так, что мне казалось, эту усталость не убьет никакой отдых, проваляйся я на пляже хоть полгода подряд. А сегодня я вдруг будто заново родилась. Прислушиваюсь к душе. Там такая же благодать, как вокруг. Давняя боль и боязнь молчат.

– Я не хотел тебя будить, но подумал…

– Правильно сделал, что разбудил, перебиваю я его. – А то я не усну ночью. – Снова провожу рукой по волосам и отмечаю, что в голове, несмотря на короткий сон в непривычное время, ясно и легко. Смотрю на Дэниела.

Он какой-то другой. Наверное, в самом воздухе на Кейп-Коде разлито некое волшебство. Здесь всякий преображается, оставив позади груз забот и проблем.

Дэниел бесподобен. На Ричарда он ничуть не похож и вместе с тем чем-то его напоминает. Не зря Роузмари приняла тогда Дэниела за сына. Рассматриваю умные серые глаза – сейчас они спокойны, без намека на грусть, – темно-русые прямые волосы, упрямо сложенные губы. Меня охватывает неуемное желание погладить его по щеке, но я сжимаю пальцы в кулак, как когда хочется погрызть ногти.

Дэниел, будто угадывая мое желание, смотрит на меня с нежной улыбкой в глазах. Я, немного смущаясь, поднимаюсь с земли и отряхиваю хвою с джинсов.

– Едем?

Дэниел кивает, тоже встает и зовет Лауру. Она, как ни странно, не заводит любимую песню «ну можно еще хоть чуточку?», а вприпрыжку подбегает к нам и протягивает обоим руки. Втроем, совсем как дружное счастливое семейство, идем к оставленной на дороге у обочины взятой напрокат машине.

Портье с минуту смотрит в монитор и разводит руками.

– Свободных трехкомнатных номеров нет.

Дэниел качает головой.

– Сегодня же не выходной, а вторник! Неужели все правда занято?

– На дворе июнь! – выделяя последнее слово, говорит портье. – Удивительно, что места вообще есть. Я бы мог вам предложить неплохой двухкомнатный номер. В нем просторная гостиная с диваном и комната поменьше. – Он подмигивает Лауре. – Как раз для вашей принцессы.

Можно было бы поездить по другим отелям, но от ходьбы и свежего воздуха наваливается приятная расслабленность. А поиски, не исключено, закончатся ничем, еще упустим и эту возможность. Потом придется вселяться в одноместный номер или разъезжаться по разным отелям. Переглядываемся с Дэниелом. В его взгляде мелькает нечто такое, что я опускаю глаза, прикидываясь, будто проверяю, не выпачканы ли песком босоножки.

– Что решаем? – спрашивает он.

– Для семьи этот номер вполне удобный, – говорит портье. – Тем более вы вселяетесь всего на сутки.

Поднимаю на Дэниела глаза, пытаясь понять, пугает ли меня перспектива остаться с ним ночью один на один или радует. Лаура смотрит то на меня, то на него, очевидно не вполне понимая, что происходит.

– Если будете долго раздумывать, мы поселим в этот номер другую семью, – с улыбкой, но предупреждающе говорит портье. – А он единственный свободный. Я имею в виду из двухкомнатных.

Как раз в эту минуту открывается входная дверь и в вестибюль, будто по волшебству, входят женщина, мужчина и мальчик лет восьми. Быстро поворачиваю голову, бросаю на портье изумленно-вопросительный взгляд, – не специально ли вы все подстраиваете? – сознаю, что идея эта бредовая и быстро киваю.

– Да, мы согласны.

Портье смеясь потирает руки.

– Вот так бы сразу.

Дэниел заполняет бланк и протягивает кредитную карту. Портье дает нам ключ, называет номер, и мы идем к лифту.

– Если что, я могу поспать в одной комнате с Лаурой, – полушепотом говорю я, привлекая к себе дочь и обнимая ее за плечи.

– Если что? – спрашивает Дэниел, делая акцент на «что».

– Гм… – Краснею и сконфуженно усмехаюсь. Подходит лифт, мы входим внутрь, и я снова прижимаю к себе дочку.

Дэниел смотрит на меня, ожидая ответа. Лаура помалкивает, видимо день был настолько богат событиями, что даже ее неисчерпаемому запасу энергии наступил предел. Дэниел негромко смеется.

– Ладно, давай сначала взглянем, что это за номер, а потом решим, как нам быть.

Киваю, гладя Лауру по голове. Она зевает, исправно прикрывая ротик рукой. До номера шагаем молча. Войдя в него, Лаура немного оживает.

– Ой, как тут интересно! – восклицает она, рассматривая вполне обычные гостиничные комнаты.

Не знаю почему, но номера в отелях всегда приводят ее в восторг. По-моему, у нас дома в сто раз уютнее. Но дело, наверное, не в уюте, а в новизне, возможности испробовать кусочек другой жизни. Лаура натура впечатлительная, и у нее прекрасно развито воображение. Порой мне кажется, что, если стены уныло белые, она подсознательно разрисовывает их цветами, такими и видит.

Дэниел наблюдает за ней с нескрываемым любованием, сам в эти минуты немного походя на ребенка. Три комнаты! Я делала вид, что мне нужно отделиться от него стеной, закрыть дверь на замок, а сама, не сознаваясь в этом даже себе, только и жду случая оказаться в его объятиях…

– Где я буду спать? – спрашивает Лаура, потирая глаза.

– Ты хотела бы лечь? – Подхожу к дочери и начинаю расплетать ей косы.

Она опять зевает, но качает головой.

– Нет, я лягу попозже… Еще ведь не девять часов?

– Если очень устаешь, можно ложиться и раньше, – говорит Дэниел.

– Нет, – упрямится Лаура, хоть и, я уверена, если оказалась бы в постели сию минуту, мгновенно уснула бы. – Я не люблю ложится раньше.

– Послушай, – обращается Дэниел ко мне, – если так тебе будет удобнее, спите вместе здесь, а я пойду в ту комнату. Или даже укладывай тут Лауру, сама иди туда, а я посплю прямо здесь. – Он шлепает рукой по подлокотнику кресла, в котором сидит.

– Еще скажи: стоя.

Дэниел усмехается и отворачивается к окну.

– Поверь, мне доводилось спать даже так.

Удивленно повожу бровью.

– Интересно, где же?

Он машет рукой.

– Теперь это не столь важно.

– Зато очень любопытно, – говорю я, теряясь в догадках. Может, он служил в армии и дремал на боевом посту?

Дэниел поднимается и выходит на балкон.

– Мне не хотелось бы об этом вспоминать, – громко говорит он. – Во всяком случае, в такой замечательный вечер. Может, когда-нибудь после и расскажу. Поверь, в этом нет ничего любопытного. – Он потягивается, глядя на город. – Эх, как же хорошо! Если бы можно было сделать так, чтобы этот день никогда не кончался!

Кладу резинки Лауры на столик, она расправляет разлившиеся по плечам волны волос, и мы, берясь за руки, присоединяемся к Дэниелу. Он поворачивается к Лауре и с улыбкой спрашивает:

– Твои колдуньи не могли бы это устроить?

– Чтобы не кончался день? – с серьезным видом, но глядя на него осоловелыми глазами, уточняет она.

Дэниел кивает.

– Ага.

– Надо будет у них спросить, – бормочет Лаура.

– Только не забудь! – Дэниел ласково треплет ее по голове. – А правильно мы сделали, что остановились именно здесь, – протяжно произносит он, глядя на живописный пейзаж, раскинувшийся напротив гостиницы. – В этой части Провинстауна удивительно много зелени.

Лаура без особого интереса выглядывает в щель балконной стенки и делает шаг к двери.

– Мам, я в комнату.

– Да, золотце. Можешь достать вещи из своего рюкзачка, умыться и почистить зубы. Я сейчас приду.

Какое-то время мы с Дэниелом молча любуемся городом.

– Когда я в Кейп-Коде, такое ощущение, что остальной мир где-то за тридевять земель, – задумчиво говорит он. – Порой очень важно почувствовать себя оторванным от остального мира, во всяком случае для меня. Это будто бы очищает, обновляет душу…

– Ты часто здесь бываешь? – спрашиваю я.

– Хотелось бы чаще, – говорит он, поворачиваясь ко мне. – И с такой, как сегодня, компанией.

Смеюсь.

– Женщиной и шестилетней девочкой? Или просто ребенком – все равно, какого пола?

Лицо Дэниела освещает детски открытая беспечная улыбка. В эти мгновения он кажется мне ослепительным красавцем, лучшим из живущих на свете мужчин, таким, каким я когда-то видела Ричарда. Опускаю глаза, грустя и радуясь. И стараюсь не обнаружить своей печали.

– Нет, не просто ребенком, – отчетливо произносит Дэниел. – Я хотел бы приезжать сюда с одной-единственной, конкретной женщиной по имени Трейси и ее дочерью Лаурой. Всех остальных для меня теперь как будто нет… – Он смущенно улыбается, окидывает меня быстрым вопрошающим взглядом и отворачивается.

– Думаю, они будут не против составлять тебе компанию, – отвечаю я, и мне тоже делается неловко. Смотрю на дверь. – Что-то не слышно Лауры. Надо пойти посмотреть, чем она занята.

Мы вместе возвращаемся в номер. В гостиной Лауры нет. Проходим в спальню и замираем на пороге. Моя дочь лежит по диагонали на застеленной покрывалом кровати, раскинув ноги и руку, а второй обнимая своего друга, печального сине-оранжевого слоника, и спит ангельски безмятежным сном. На ней только украшенные вышивкой трусики; ее бриджи и футболка лежат на стуле, который стоит у окна.

Переглядываемся с Дэниелом. На его лице изумление, трепетный восторг и почти отцовская нежность. Будь он женщиной, от умиления прослезился бы.

– А я-то гадала: чем набит ее рюкзак? – еле слышно произношу я. – Оказывается, она запихнула туда слона!

Дэниел беззвучно смеется. Пожимаю плечами.

– Что делать? – задаюсь вопросом я. – Разбудить ее?

– Не знаю… – растерянно шепчет он.

– Она наверняка не умылась и зубы не почистила, а сегодня целый день носилась по жаре…

Дэниел жестом предлагает выйти в гостиную. Киваю.

– Может, не стоит ее тревожить? – говорит он, плотно закрывая за собой дверь. Она так умиротворенно спит…

– Вообще-то я сама ненавижу нарушать ее сон, – говорю я, скрещивая руки на груди. – Но…

Дэниел делает успокаивающий жест.

– Не стрясется ничего ужасного, если она разок поспит с нечищеными зубами.

Медленно киваю.

– Пожалуй, ты прав. – Криво улыбаюсь. – Они со слоном устроились так, что мне к ним теперь не подлечь.

– Не беда, – говорит Дэниел, засовывая руки в карманы джинсов и глядя на окно. – Мы что-нибудь придумаем. – Он усмехается. – Она, наверное, все специально подстроила.

– Что? – спрашиваю я.

– Во-первых, освободила себя от необходимости чистить зубы. Помню, ребенком я терпеть не мог все эти ванные процедуры. – Он смотрит на меня, морща нос и принимаясь загибать пальцы. – Однообразно, неинтересно, убиваешь столько драгоценного времени и не понимаешь, на кой черт все это нужно.

Я смеюсь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить дочь.

– Действительно… И я припоминаю, что не особенно любила посещать перед сном ванную.

– А во-вторых… – говорит Дэниел изменившимся голосом. – Во-вторых, она, наверное, специально сделала так, чтобы мы с тобой остались вдвоем в одной комнате.

У меня вспыхивают щеки. Поднимаю голову.

– Ты что! В этих вещах она еще ничего не смыслит.

– Ошибаешься, – возражает Дэниел, глядя на меня чуть исподлобья слегка прищуренными глазами. – Сегодня, когда ты спала, Лаура сказала мне по секрету: я бы хотела, чтобы ты стал маминым…

Подскакиваю к нему и закрываю его рот ладонью.

– Не надо!

Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза, я медленно опускаю руку и потупляюсь.

– Почему? – громким шепотом спрашивает Дэниел, и я слышу в его голосе нотки почти отчаяния. – Ты против?

– Того, чтобы мы переночевали в одной комнате? – не поднимая глаз, спрашиваю я.

Дэниел вскидывает руки, мгновение держит их в воздухе и резко опускает.

– Нет же, нет! Если тебе так будет спокойнее, переночевать я могу и на балконе или вообще оставлю вас здесь, а сам сниму еще одни номер, одноместный. Не в этом, так в другом отеле. В крайнем случае, подремлю на лавке в саду – ничего со мной не сделается.

Качаю головой.

– Мне не будет спокойнее.

– Я не об этом, Трейси, – шепчет Дэниел, проводя по моему плечу рукой. – Мне важно знать, можешь ли ты… принять меня, позволить мне стать частью вашей жизни?

Продолжительно смотрю на него, и мне вдруг делается безумно страшно. Что, если по прошествии нескольких лет судьба разлучит меня и с ним? Едва заметно качаю головой, не желая быть пленницей жуткого прошлого, но губы против воли кривятся и на глаза наворачиваются слезы.

Дэниел уверенным жестом прижимает меня к груди, ведет к дивану и усаживает рядом с собой.

– Тебе, наверное, не понять… – жалобно бормочу я, всеми силами стараясь успокоиться.

– Я понимаю, все понимаю, – бормочет Дэниел, гладя меня по голове и по спине. – Ты не готова к этому разговору, ни о чем не задумывалась или просто еще не решила…

– Да, – перебиваю его я. – Я не совсем готова. То есть мне кажется, что… я не против… Но сказать наверняка…

Дэниел кивает и крепко меня обнимает.

– Я подожду. И, что бы ты ни решила, попытаюсь понять, обещаю.

У меня на душе вдруг делается тепло и легко. Доверчиво кладу голову на плечо Дэниелу и на минутку закрываю глаза, всецело отдаваясь этому отрадному чувству.