355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джойс Бетти » Наматжира » Текст книги (страница 1)
Наматжира
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 23:42

Текст книги "Наматжира"


Автор книги: Джойс Бетти



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Джойс Бетти
Наматжира


I

Двадцать восьмого июля 1902 года глава лютеранской миссии в Хермансбурге – маленьком поселении, затерявшемся на территории Центральной Австралии, – записал в церковной книге, что сего числа у аборигенов Наматжиры и Лжукуты родился первый сын. Мальчик не получил никакого имени и должен был оставаться безымянным до тех пор, пока не подрастет и не сможет сам по достоинству оценить значение того имени, которое дадут ему его соплеменники.

Наматжира и Лжукута принадлежали к племени аранда. До прихода белых аборигены рождались, жили, умирали, и ничто не изменяло их веками сложившихся законов и обычаев. У каждого племени была своя мифология, свой особый общественный уклад, который из поколения в поколение ревниво оберегали старейшины.

По обычаю арандцев, ребенок не получал имени до тех пор, пока не пройдет обряд посвящения во все тонкости общественного устройства племени. Происхождение этих мудреных ритуалов инициации терялось где-то в глубине веков. Таким образом, сыну Наматжиры и Лжукуты предстояло обрести имя не раньше, чем четырнадцати лет от роду. Но судьба распорядилась иначе – в рождественский сочельник 1905 года после трех лет наставлений в вере его родители дают согласие принять христианство. Их крестят. Наматжира становится Джонатаном, Лжукута – Эмилией. Церковь скрепляет их племенной брачный союз, а сын получает имя Альберт, просто Альберт, так как в Хермансбургской миссии аборигенам при крещении давалось всего лишь одно имя.

Альберт стал Альбертом Наматжирой, только добившись некоторого признания как художник. Накануне первой выставки его произведений, которая состоялась в 1938 году, ее устроителям показалось, что подписывать работы одним именем как-то не очень солидно. Не подписывал же сэр Джошуа Рейнольдс свои картины просто «Джошуа»! Вот тогда-то Альберт и сделал имя отца своей фамилией. Однако в родном краю он так и остался для всех Альбертом, и только за его пределами художника-аборигена величали Наматжирой. Эта фамилия сама по себе была окружена каким-то романтическим ореолом, на который вряд ли могло рассчитывать прозаическое имя Альберт.

Хермансбург, где Альберт провел детство и юность, находится почти в самом центре страны. Он раскинулся по берегам реки Финке, среди выжженной равнины, поросшей колючей травой спинифекс и низкорослыми деревьями. С трех сторон равнину окружают горы Макдоннелл, Кричауфф и Госс с их пурпурными склонами, изрезанными глубокими ущельями.

Ближайшим поселением белых в те годы был Стюарт, названный так по имени путешественника и исследователя – Джона Макдуолла Стюарта. Это название впервые появилось на карте и первый раз было упомянуто в прессе в 1888 году, когда правительство Южной Австралии наметило конечные пункты железной дороги через центр континента, которую тогда собирались строить. Всего лишь две мили отделяли Стюарт от Алис-Спрингса, промежуточного пункта телеграфной линии, связывавшей Дарвин, на севере континента, с Аделаидой, на юге. Телеграфная станция Алис-Спрингс была открыта в 1872 году. В выборе места решающую роль сыграл источник, который тогдашний управляющий телеграфной линии Чарлз Тодд в честь своей жены назвал Алис-Спрингс. Когда железная дорога в конце концов достигла Стюарта, обнаружились некоторые неудобства: телеграммы шли по адресу – Алис-Спрингс, а поезда следовали до Стюарта. Люди часто путались: одни называли поселение Стюартом, другие – Алис-Спрингсом. Дополнительная трудность возникла и из-за того, что кроме Стюарта на Центрально-австралийской железной дороге появились Стюарт-Рейндж, Стерт, Стюарт-Крик. И вот, чтобы избежать всяческих неудобств и недоразумений, в 1930 году было решено название железнодорожной станции заменить на «Алис-Спрингс», и сегодня лишь очень немногие помнят, что настоящее, изначальное название ее «Стюарт».

В наши дни Хермансбург с его белыми домами, современной школой, больницей, незатейливой каменной церковью не столь оторван от мира, как в прошлом. У него свой крошечный полевой аэродром, собственная коротковолновая радиостанция, да и на машине всего три часа до Алис-Спрингса. Но во времена, когда Альберт ходил в школу для детей аборигенов, которой руководил сам глава миссии Карл Штрехлов, это была забытая богом дыра, да и о самом Стюарте, где жило каких-нибудь два десятка белых, можно было сказать то же самое.

Лютеранская миссия обосновалась в Хермансбурге в 1877 году и ставила перед собой цель не только обратить аборигенов в христиан, но и обучить их азам грамоты. С первых же шагов в обучении детей письму, чтению и счету святые отцы натолкнулись на серьезные трудности. Уж не говоря о том, что дети аборигенов и понятия не имели о дисциплине, не существовало основы основ – письменного языка, и Карлу Штрехлову, перед тем как заняться распространением вероучения белых и грамоты, пришлось самому выучить язык арандцев. В те далекие дни заниматься с туземными детьми было очень трудно, они не чувствовали никакой надобности в грамоте, и требовалось исключительное христианское долготерпение в работе с ними.

Альберт был исключением. Способности мальчика к учебе выделяли его среди сверстников. Он никогда не противился дисциплине и, более того, стремился заслужить одобрение. Будь он белым ребенком, его можно было бы назвать паинькой, но отнюдь не желание выслужиться делало Альберта таким послушным. Скорее всего, причиной тому было рано пришедшее к нему осознание норм жизни, во многом отличных от тех, которые сложились у его народа.

Но, несмотря на то, что он был крещен и воспитывался в христианской вере, кровь бессчетных поколений аборигенов текла в его жилах. В тринадцать лет Альберт исчез и пропадал полгода. Старейшины племени аранда увели его в заповедный священный край, чтобы там совершить над ним ритуал посвящения в мужчины.

Когда Альберт вернулся в миссию, уже никто из соплеменников не обращался с ним, как с ребенком. Он стал мужчиной и как мужчина должен был блюсти неписаные, но строгие, веками незыблемые законы племени. Альберт мужал очень быстро. У него появился интерес к различным ремеслам, которым обучали старших соплеменников.

В те годы искусные руки Альберта, казалось, могли овладеть любым ремеслом, и он старательно осваивал одно за другим. Но вскоре он начал подолгу пропадать в другом племени, которое жило неподалеку от Хермансбурга. А в восемнадцать лет Альберт опять исчез. Но на этот раз все было ясно – причиной внезапного исчезновения из миссии была Илкалита, дочь Уапити, ритуального вождя племени кукатжа из Мерини. Однако ему было отказано: Илкалита принадлежала к родственной племенной группе, и ему по каким-то сложным законам племени запрещалось вступать с ней в брак. Кроме того, она была некрещеной. И вот, чтобы избежать осуждения как со стороны племени, так и со стороны церкви, Альберт со своей возлюбленной Илкалитой покинули пределы миссии и земли арандцев. Супруги скитались по скотоводческим станциям, пока три года спустя случайно повстречавшиеся арандцы не сообщили, что племя простило им бегство. Вскоре беглецы вернулись в Хермансбург, но не одни, а с тремя малышами.

Их встретил исполнявший обязанности главы миссии учитель А.-Г. Хейнрих. Карла Штрехлова уже не было в живых, он умер в октябре 1922 года.

Вновь поселившись в миссии, Альберт уже не мог жить, как его соплеменники, – общиной, а для того, чтобы жить одному, как белые, нужны были деньги. На беду, разразилась засуха, которая нанесла огромный урон скотоводству; фермерам грозило разорение, работы не хватало. Альберту кое-как удалось все-таки получить работу погонщика верблюдов. В те времена верблюды были единственным средством перевозки грузов между Уднадаттой, Стюартом и Хермансбургом.

Трудно сказать, сколько раз Альберту пришлось проделать путь до Уднадатты и обратно, а это добрых триста миль. За свои поездки он настолько хорошо изучил этот негостеприимный край, что ни у кого не возникло никаких сомнений, кому доверить конный фургон, чтобы доставить в миссию с железнодорожной станции мистера Хейнриха с молодой супругой, с которой он обвенчался во время отпуска в Аделаиде. Это было в феврале 1923 года. Миссис Хейнрих, до тех пор в глаза не видавшая чистокровного аборигена, несколько испугалась, узнав, что на последнем участке тысячемильного свадебного путешествия ей и ее супругу придется вверить свою судьбу в руки молодого туземца. Позднее, наблюдая, с какой заботой Альберт относится к своим пассажирам, она поняла, что он заслуживает полного доверия. С наступлением темноты он принимал все меры к тому, чтобы защитить стоянку от холодных ночных ветров пустыни, разжигал большой костер, готовил ужин, распаковывал постельные принадлежности. Позаботившись о пассажирах, он удалялся к другому костру, который разжигал для себя где-нибудь в стороне.

К концу захватывающего четырехнедельного путешествия миссис Хейнрих относилась к Альберту уже как к другу, и их дружба продолжалась затем долгие, долгие годы.

Питая глубокое уважение к обычаям своего племени, Альберт осознавал вместе с тем и свои обязанности перед лютеранской церковью, ему хотелось, чтобы Илкалита, как и он, стала христианкой. После четырех месяцев наставлений в вере Илкалиту окрестили и нарекли Рубиной. Это произошло в ноябре 1923 года. Союз Альберта и Рубины, как некогда союз его родителей, с обоюдного согласия супругов был освящен церковью; их дети были крещены и получили имена Еноха, Оскара и Мейзи.

А засуха продолжалась, даже смена времен года не приносила желанного облегчения. Гибли тысячи голов скота, болели люди, и сама их жизнь висела на волоске. Альберт делал все, что было в его силах, чтобы помочь обитателям миссии и уберечь их скот. Но даже его природный опыт, накопленный в борьбе с неумолимой природой, был бессилен против неукротимого врага – палящего солнца, которое выжигало растительность, иссушало реки и делало бесплодной землю. Даже кенгуру, эти самые выносливые и живучие из австралийских животных, и те погибали от жажды, их трупы усеивали растрескавшуюся от зноя землю вокруг высохших водоемов.

Стада миссии сократились с трех тысяч голов до двухсотвосьмидесяти. Но самым страшным бедствием была цинга. Она унесла на тот свет двадцать пять процентов детей и почти всех стариков. К концу засухи Альберт и Рубина потеряли дочь Нельду; девочка родилась в 1928 году очень слабенькой: недоедание матери трагически сказалось на ее здоровье, она прожила всего полтора года. Хецель, появившаяся на свет тремя годами ранее, была таким же болезненным ребенком, но ей удалось выжить. Через восемь месяцев после смерти Нельды Альберту пришлось пережить еще одну утрату – смерть младшего брата Германа, юноши двадцати одного года от роду. После смерти брата Альберт собрал свою семью и отправился в горы Макдоннелл оплакивать горе.

Несколько ранее, в 1926 году, как раз в разгар засухи, в Хермансбург проповедником был назначен пастор Ф. В. Альбрехт. Как-то, проводя отпуск в Аделаиде, он увидел в продаже бумеранги, вумеры и щиты, украшенные туземным орнаментом. Альбрехта осенила мысль: а почему бы не попробовать сбывать подобные же изделия аборигенов из Хермансбурга? Вернувшись в миссию, он попросил кое-кого из аборигенов украсить оружие. А затем показал им, как раскаленной проволокой можно выжечь рисунок на дереве. Так счастливо зародилось новое, дотоле неизвестное в этом краю ремесло.

Самым искусным среди аборигенов в использовании нового метода в издавна сложившейся традиции украшения оружия и других предметов оказался Альберт. Его рисунки, сохраняя характерные особенности древнего туземного рисунка, отличались удивительной оригинальностью, тщательной проработкой деталей и совершенством. Эта работа, по всей вероятности, давала выход его тяге к творчеству, ранее проявлявшемуся в способности к ремеслам. Он настолько увлекся новым занятием, что стал обособляться от своих соплеменников.

В поисках новых возможностей творчества он начал вырезать и украшать овальные плаке: пластины из дерева, представлявшие собой косые срезы ствола мульги, разновидности акации. Мульга с ее изумительной красоты древесиной, коричневой с красноватым отливом сердцевиной и бледно-янтарным ореолом заболони была великолепным материалом для нанесения рисунка. Срезы хорошо шлифовались и после полировки приобретали богатейшую гамму оттенков патины.

Свои плаке Альберт обычно украшал изображениями цветов родного края или пейзажами Центральной Австралии с непременными кенгуру и эму на переднем плане, которые выходили у него как живые. Эти работы свидетельствовали о необычайно возросшем мастерстве арандца передавать в графически точной форме окружающий мир – единственный мир, который он знал. Несмотря на более чем скромное образование, он позволял себе иногда украшать плаке и библейскими изречениями.

В 1932 году во время инспекционного наезда плаке Альберта увидел констебль У. Маккиннон, позднее ставший инспектором полиции Южного округа Северной Территории. Маккиннон заказал их сразу дюжину. Это удивило Альберта: работать по заказу было ему в новинку, но особенно он поразился, узнав, что ему будут заплачены немалые деньги. И до этого миссия покупала искусно украшенные оружие и плаке, когда он приносил их. Однако только заказ Маккиннона заставил Альберта задуматься о ценности его изделий. Он впервые осознал, что ценность работ определяется не весом и размером, а тем, насколько вещь нравится покупателю.

Плаке Альберта пришлись по душе Маккиннону. На них был запечатлен его инспекционный объезд австралийской пустыни: констебль восседал на первом верблюде, далее шли запасной, два вьючных, другой запасной, и замыкал шествие верблюд с черным аборигеном. Редкие деревья и заросли спинифекса очень верно передавали своеобразие края. Каждая плаке имела надпись: «Привет от юго-западного дозора».

Восторгаясь сделанными Альбертом плаке, Маккиннон и не предполагал, что талант принесет арандцу деньги, славу… и горькое одиночество человека, разрывающегося между двумя культурами. В те дни Альберт для всех был только аборигеном, туземцем с золотыми руками, хотя умом и необычайной душевной чистотой он уже и тогда выделялся среди обитателей Хермансбурга.

У Альберта появилось много белых друзей, но в ту пору ни один из них не сумел заглянуть ему в душу. Он держался стороной, был замкнут и не очень общителен. Хотя он принял христианство и овладел многими ремеслами белых, все это не могло заглушить то, что вошло в его плоть и кровь как наследие тысячелетней истории его народа. Следуя зову крови, он часто забирал семью и уходил бродить вместе со своим племенем.

Альберт был посвящен во все таинства своего народа и связан законами предков, однако он никогда не позволял втягивать себя в ритуальные церемонии, которые почитались священными и поддерживались некоторыми старейшинами. Свято чтил он лишь основной принцип, на котором покоились законы и общественный уклад арандцев, – принцип дележа. Соблюдение этого принципа первобытного коммунизма – равной доли для всех соплеменников – дало возможность аборигенам выжить в самых суровых природных условиях. И Альберт всю жизнь честно исполнял свой долг – он делился со своими многочисленными родственниками всем, что имел. Делать подарки, причем не только родным и близким, доставляло ему огромное удовольствие.

Когда Хейнрихам пришло время покинуть Хермансбург, Альберт в благодарность за дружбу сделал им особый подарок. За девять лет, которые прошли с тех пор, как он привез школьного учителя с женой со станции Уднадатта, супруги и Альберт очень привязались друг к другу. Пока на грузовик, который должен был отвезти Хейнрихов в Алис-Спрингс, грузили их имущество, пожелать доброго пути собралось много аборигенов. Последним подошел проститься Альберт. В знак дружбы он вручил Хейнриху мульговое плаке, которое специально сделал ко дню расставания; на нем было написано: «Да будет сладостна жизнь твоя».

Железная дорога, которую дотянули от Уднадатты до Алис-Спрингса, и развитие автотранспорта положили конец изоляции Хермансбурга от внешнего мира. Все больше и больше людей стало приезжать в миссию. В 1932 году группа туристов из Виктории, которые приехали полюбоваться горами Макдоннелл, остановилась в Хермансбурге на ночевку. Среди них была Юна Тигг. Ее настолько очаровала необычная, суровая простота Центральной Австралии, что год спустя она вернулась сюда со своей сестрой, художницей Вайолет.

Вайолет, так же как и сестра, была восхищена этим диким краем, пейзажи и краски которого разительно отличались от всего того, что ей приходилось видеть раньше. Она сразу же попыталась запечатлеть увиденную красоту на холсте. Но как несовместимы эта красота и нищета! Сестер потрясли рассказы о бедствиях жителей Хермансбурга во время последней страшной засухи. И более всего их поразило то, что трагедия может повториться, так как миссия не имеет постоянного водоснабжения, а только в нем спасение от новых бед. Подвести воду к Хермансбургу было не так уж и трудно, но для этого требовались деньги, которых у миссии не было.

Вернувшись в Мельбурн, сестры начали кампанию по сбору средств для миссии. Более сотни картин было предоставлено друзьями Вайолет, художниками, для благотворительной выставки. К ним она добавила много своих пейзажей Центральной Австралии. Помогли и писатели, которые предоставили свои книги с автографами для продажи, а газета «Аргус» устроила сбор средств. В результате на водоснабжение Хермансбурга было собрано более двух тысяч фунтов.

Деньги сразу же позволили начать прокладку водопровода из Капорильджа-Спрингс к миссии. Это строительство в какой-то мере означало, что старому укладу жизни в Хермансбурге наступает конец. Аборигены собирались посмотреть на происходящее, даже Альберт откладывал свою работу и присоединялся к соплеменникам. Но его привлекало отнюдь не праздное любопытство. Он долго стоял и внимательно наблюдал, как шла работа.

Прошло немного времени, и Альберт показал пастору Альбрехту мульговый бумеранг с выжженным на нем рисунком, на котором были изображены люди, укладывающие трубы в траншеи. Альбрехт сразу же отметил значительный рост мастерства Альберта. Во всем угадывалось страстное желание как можно правдивее показать родной край. Поэтому понятен тот живейший интерес, который он проявил зимой 1934 года к приезду двух настоящих художников – Рекса Бэттерби и Джона А. Гарднера. Он очень внимательно изучал выставку их работ, подолгу разглядывая каждую картину. Перед ним открылись совершенно новые возможности для творчества, для художественного воссоздания мира. Альберт поинтересовался: а сколько художники получат за свои работы? Узнав от Альбрехта, что каждая из работ будет стоить около пятнадцати гиней, Альберт задумался и заявил, что смог бы написать так же, как они.

Альбрехт усомнился, но Альберт хвастался, и пастор рассказал о самонадеянном аборигене Бэттерби. Художник посмотрел некоторые работы Альберта и посоветовал пастору купить для него необходимые художественные принадлежности.

Когда Альберт получил свой первый в жизни набор акварельных красок, он обрадовался как мальчишка. Но писать акварелью оказалось совсем не так просто, как представлял себе Альберт. Краски наплывали одна на другую, и ему никак не удавалось получить желаемые оттенки. А когда он стал мочить бумагу – цвета становились грязными. Упорным трудом Альберту все же удалось добиться некоторого контроля над материалом. Однако Альбрехт ясно видел, что акварели арандца не идут ни в какое сравнение с плаке. Он посоветовал Альберту отложить попытки писать акварелью до того, как приедет Бэттерби и познакомит его с основами акварельной техники. Но Альберт никак не хотел ждать. Он наносил краски все на новые и новые листы. Исчерпав весь запас бумаги, он принялся за оборотную сторону листов.

Около года колдовал Альберт над своими акварелями. Но вот в мае 1935 года Хермансбург посетил мистер Ф. Уоллент, представитель правления лютеранских миссий. Интерес Уоллента к его работам настолько растрогал Альберта, что он подарил ему одну из своих акварелей, точнее – две, так как они были написаны на обеих сторонах листа. Одна акварель была, вероятно, ранней и очень слабой по цвету, но пейзаж на оборотной стороне отличался уже четким рисунком и свидетельствовал о развитом чувстве перспективы. На переднем плане был изображен кенгуру в прыжке, плавные линии очень верно передавали стремительность его бега. Уоллент сохранил эту акварель и передал ее сыну, Освальду, у которого она сейчас и находится. В 1949 году, когда талант Альберта был уже широко признан, ему показали эти работы, и он признал их. «Моя первая картина», – написал он на одной стороне; на другой сделал надпись: «Бегущий кенгуру», поставил дату и подпись.

Семья Альберта продолжала расти. Теперь у него было уже шестеро детей, которых нужно было прокормить, обуть и одеть: Енох, Оскар, Мейзи и Хецель – все школьного возраста; далее шли Эвальд, родившийся в 1930 году, и Марта – в 1932-м; самая младшая, Вайолет, появилась на свет в 1935 году, но прожила только пять месяцев. Заботы о заработке ради детей ни на минуту не оставляли его. Большинство аборигенов вполне довольствовалось тем, что давала миссия, да теми несколькими фунтами, которые они получали за работы по хозяйству или за ремесленные поделки. Но у Альберта общение с белыми пробудило честолюбивые устремления. Он мечтал писать картины и зарабатывать большие деньги, как белые художники. Мульговые сувениры приносили не так уж много денег, и, чтобы хоть как-то увеличить свои доходы, ему приходилось работать то звонарем в церкви, то батраком на близлежащих скотоводческих станциях. Однако жил он только мыслями о возвращении Бэттерби.

Во второй раз Бэттерби приехал в Хермансбург зимой 1936 года и вскоре вместе с Альбертом и двумя другими спутниками отправился на верблюдах в Долину пальм. Этот своеобразный оазис пальм, сохранившихся от древнего геологического периода, раскинулся в русле давным-давно высохшей реки в одном из каньонов гор Кричауфф. Таких видов пальм нет больше нигде в мире. Ярко контрастируя с их сочной зеленью, ввысь вздымаются скалы красного песчаника, которым время и погода придали самые причудливые формы. Долина пальм предоставляла художнику богатейший материал для творчества, но для Альберта она значила больше, чем просто натура, здесь было место священных ритуалов племени аранда.

Бэттерби и Альберт разбили в Долине свой лагерь и принялись трудиться, один – как художник, другой – как ученик. Поначалу Бэттерби засадил Альберта работать цветными карандашами на картоне, чтобы тот научился пользоваться цветом. Но Альберту не терпелось писать акварелью, и Бэттерби уступил. С полмесяца он помогал Альберту, показывал, как смешивать краски, как наносить цвет, как пользоваться кистями. За очень короткое время Альберт добился таких успехов, которые удивили учителя. Он мог с поразительной точностью воспроизвести все, что было перед его взором, но ему еще не хватало знаний элементарных азов композиции.

Полтора месяца Альберт и Бэттерби путешествовали по горам, где Альберт знал каждую тропку. Когда пастор Альбрехт увидел одну из работ, сделанных Альбертом во время поездки, он понял, в чем будущее аборигена. С этой минуты он считал своим долгом помогать Альберту развивать его недюжинный природный талант.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю