355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джош Рейнольдс » Смертельный шторм » Текст книги (страница 1)
Смертельный шторм
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 03:31

Текст книги "Смертельный шторм"


Автор книги: Джош Рейнольдс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Правовая информация

Книга подготовлена для гильдии переводчиков форума Warforge.ru

Любое воспроизведение или онлайн публикация отдельных статей или всего содержимого без указания авторства перевода, ссылки на WarForge.ru запрещено.

Перевод © dima_v, © Cinereo Cardinalem

Верстка и оформление Zver_506 & Cinereo Cardinalem

Джош Рейнольдс
СМЕРТЕЛЬНЫЙ ШТОРМ

Посвящается моему отцу, купившему мне моего первого космодесантника


WARHAMMER 40000®

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он – Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он – полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат – Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время – значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

ПРОЛОГ
Асфодекс, система Криптус, сектор Красный Шрам, сегментум Ультима

Чёрную плоть пустоты разорвал пополам неожиданный взрыв красного, когда «Клинок возмездия», флагман флота Кровавых Ангелов, с грохотом ворвался в реальное пространство, оружейные батареи прокричали бесчеловечное сообщение о прибытии. Другие корабли последовали за ним, вырываясь из варпа подобно гонящимся за дичью псам. Многочисленные орудия флота присоединились к флагманским в монотонном, ритмичном гимне войны. Эта песнь смела пылающие останки оборонительных мониторов системы Криптус, осколки их последнего героического сопротивления врагу были смыты залпами высокомощных энергетических лучей.

Публика, которой предназначалось это внезапное выступление, не была благодарной. Огромные фигуры далеких биокораблей флота-улья тиранидов, их раздутые, мерцающие очертания, слабо отражающие убийственный красный свет двойных солнц Криптуса, покачнулись и задрожали, как раненные животные, когда обстрел расколол их панцири и разорвал нежные внутренности.

Флот Кровавых Ангелов величаво и неспешно двигался вперед, бомбардировочные орудия сметали стаи трутней сопровождения, сорвавшихся с бортов массивных биокораблей и несущихся навстречу смерти с неподобающим рвением.

Таково было твердое мнение капитана Карлаена, пока он смотрел на разворачивающееся представление через массивный визио-порт флагмана. Перед его взором двигались корабли, нанося удары в грандиозном танце жизни и смерти, долга и инстинкта, чести и мерзости. Арочное, похожее на собор пространство тактических хранилищ судна вторило безжалостной песне войны. Карлаен чувствовал рев каждой канонады через палубные пластины под ногами и в мерцании каждого гололитического экрана, когда вражеские залпы расплескивались по пустотным щитам боевой баржи.

Это сражение было всего лишь микрокосмом куда большего боя, что сейчас распространился по всей системе Криптус и сектору Красный Шрам. Чудовищная тень флота-улья Левиафан – так Ордо Ксенос классифицировал это конкретное вторжение ксеносов – растянулась по бесчисленным мирам, обволакивая сегментумы Ультима, Темпестус и Солар. Целые миры были полностью вычищены Великим Пожирателем, и даже самые священные места Империума оказались под угрозой, в том числе и Ваал, родной мир Кровавых Ангелов.

Когда ударная волна флота-улья Левиафан разлилась по системе Криптус, Империум встретил её всеми силами, которые смогли собрать Астра Милитарум, Адепта Сороритас и гвардия правящей династии Флаксов. Но орбитальная оборона и многочисленные огневые валы оказались неподходящими для этой задачи. В течение одного цикла тиранидские споры заполонили небеса всех крупных миров в системе Криптус. И вот теперь, наконец, прибыли космодесантники Кровавых Ангелов и Расчленителей, дабы лишить чудовище своего пиршества. Хотя система и была потеряна, они, по крайней мере, могли уменьшить количество биомассы, которую флот-улей мог бы переработать и использовать против Ваала.

Всё это пронеслось в сознании Карлаена, пока он наблюдал за вступившим в бой флотом Кровавых Ангелов. Сражение было образчиком ярких цветов и разгульной ярости даже в холодной, лишенной воздуха пустоте космоса, и пока он обдумывал это, то почувствовал, как в нем что-то всколыхнулось – что-то сродни настойчивому, красному гулу глубоко под поверхностью его мыслей. Оно было с ним со дня его Сангвинации, но знакомство не породило привязанности. Его отражение уставилось на него изнутри слегка мерцающей поверхности визио-порта. Избитое лицо, грубое и квадратное, лишенное всего, кроме черт его прежней внешности – кислотные шрамы ямками покрывали его щеки и челюсть, волосы представляли собой седеющую золотую щетину, упорно цеплявшуюся за кожу головы, а нос разбивали и восстанавливали уже не один раз. Бионический глаз занимал место уничтоженной глазницы, и магна-линза протезированного ока жужжала своей жизнью, пока он рассматривал свое отражение, выискивая какое-то мелочное несовершенство, которое не мог назвать.

Он был облачен – это были его право и честь, как командира Первой роты – в благословенную терминаторскую броню. Это был самый прочный и самый мощный вид персонального доспеха, когда-либо разработанный Империумом Человечества: тяжелый кроваво-красный панцирь из скрепленных керамитовых пластин, гравированный позолотой и латунью, усиленный деталями из пластали и адамантия, и всё это приводилось в действие толстыми пучками электрических волокон и внутренних суспензорных пластин.

Понадобилось двадцать одетых в красное слуг ордена и тупых, лоботомированных сервиторов, чтобы облачить его в доспех. Это произошло часами ранее, когда впервые возникла перспектива абордажного боя – они работали лихорадочно, соединяя пучки волокон с узлами, используя при этом паукообразные механические конечности, обладавшие нечеловеческой точностью, необходимой для подобной щепетильной задачи. Другие прочищали вентиляцию и восстанавливали давление в клапанах и пневматических сервомышцах, позволявших ему двигаться, в то время как старшие слуги, чьи позолоченные маски не выдавали никаких эмоций, полировали керамит сладко пахнущими мазями и благословенными маслами, взывая к примитивной душе древней реликвии и побуждая её к гневному пробуждению. Броня была тяжелой и мощной, и, в те моменты, когда он поддавался соблазну поэтичности, Карлаен думал, что это может быть кратчайшим путем к воплощению Слова Бога-Императора в суровую реальность.

Карлаен поднял руку, его пальцы заскользили по контуру «крукс терминатуса» на его левой плечевой пластине. Было сказано, что символ содержит в себе осколок терминаторской брони самого Императора, которая была разбита в последнем, катастрофическом поединке с Архипредателем столетия назад. При этой мысли у Карлаена перехватило дыхание, его зрение затуманилось, а красный гул стал громче: там, где раньше был ритмичный стук, теперь раздавалось биение, как если бы по стенкам его черепа, стараясь освободиться, колотила тысяча молотов. На мгновение его зрение помутилось, и он увидел другое лицо, не свои собственные знакомые избитые черты, а красивое и сияющее лицо, которое он узнал, но не мог назвать, искаженное потерей и болью, подобные которым не мог вынести ни один смертный, и услышал шелест огромных крыльев, почувствовал прилив тепла и боли, и его пальцы коснулись поверхности закаленного пустотного стекла.

Он закрыл глаза, сглотнул, снова открыл их и обратил свой взгляд на витражи, находящиеся на периферии визио-порта. Они изображали сцены из имперской истории – нахождение Сангвиния Императором на Ваале Секундус; Сангвиния, ангелокрылого и сияющего, принимающего командование Девятым Легионом; прочие сцены, десятки, сотни, все они описывали славную историю Кровавых Ангелов, историю, что сотворила Карлаена и сделала его тем, кем он стал.

Я – Карлаен, – подумал он. – Я – капитан Первой, Щит Ваала, и я остаюсь верен себе. Я – не плоть, что будет смыта замутненной кровью волной, но камень. А камень не сдвинется и не уступит этим красным водам, неважно как, но они разобьются.

Гул исчез, удары молота стали постукиванием, и давление отступило, как это было всегда. Раздраженный самим собой, он сосредоточился на мире за завесой пустотной войны.

Асфодекс – безвкусное слово для безвкусного мира. За сменяющимся, мерцающим искажением пустотных щитов боевой баржи, за раздутыми очертаниями биокораблей, что столпились вокруг его атмосферы подобно кормящимся клещам, волновался в предсмертных муках Асфодекс. Магна-линза бионического глаза Карлаена, жужжа, переключилась на следующий параметр, выставляя мир в ярком контрасте. Тяжелые серые облака, окутывавшие атмосферу, были пронизаны похожими на заразу нитями фиолетового, каждая из которых корчилась миллиардами крошечных существ. Линза щелкнула снова, сосредотачивая внимание на биокораблях, теснящихся у полюсов мира. Когда они двигались через атмосферу, он видел возмущения в облаках. Кто-то присоединился к нему у визио-порта.

– Они кормятся, – вслух произнес Карлаен.

– Да, – тихо сказал верховный сангвинарный жрец Корбулон. Он был облачен в багровую с белыми краями силовую броню, а его лик был вылитой копией лица, что преследовало черные сны и красные воспоминания Карлаена и каждого космодесантника ордена Кровавых Ангелов. Кроме того, его голос трепетал у истоков разума Карлаена, пробуждая к жизни стародавние мысли, не принадлежавшие ему. Корбулон был призраком, однако прошлого или будущего ордена, никто не мог сказать. – Это они и делают, капитан.

– Вскоре они лишат планету всего живого, – продолжил Карлаен. Он и раньше видел планеты, оказавшиеся в лапах Великого Пожирателя, и из простой прихоти подсчитал шансы Асфодекса на выживание. Планета была обречена. Он посмотрел на Корбулона. – Зачем я здесь, мастер Корбулон? Я должен быть готовым для…

– Для чего, капитан Карлаен? – спросил Корбулон. Его голос был мягок, но звучен, как грохот волн на дальнем берегу. Он посмотрел на Карлаена, его глаза встретились с глазами капитана и остановились на них. Они были глубокими, бледными и мощными, и Карлаен почувствовал усиление красного гула в голове. Он отвернулся. – Вы именно там, где должны быть, капитан. – Корбулон говорил с такой уверенностью, что Карлаен не смог избежать чувства атавистического трепета, пронесшегося сквозь него.

– Как скажете, мастер, – сказал Карлаен. Его лицо осталось непреклонным и спокойным.

Корбулон улыбнулся, как будто почувствовал недовольство Карлаена.

– Я не могу избавиться от чувства, что ты сомневаешься в моих словах, брат, – сказал он.

– Обнаружение сомнения, беспокойства, гнева, да и вообще любой другой эмоции на лице Карлаена – умение сродни обнаружению геологических сдвигов на Ваале, Корбулон. Надо знать, где искать трещины в камне. Верно, брат?

И Карлаен, и Корбулон обернулись, когда командор Данте, магистр ордена Кровавых Ангелов, подошел к ним, его искусная золотая броня блестела в отраженном свете гололитов, усеивавших тактические хранилища. Его черты, как и всегда, были скрыты за золотой маской, которая, как говорили, была скопирована с черт самого Сангвиния.

Карлаен склонил голову.

– Как скажете, командор.

Данте перевел взгляд на Корбулона и указал на Карлаена.

– Видишь? Камень, – произнес он. – Карлаен – скала, на которой держится Первая рота. – Он посмотрел на Карлаена, его взгляд подмечал всё, ничего не упуская. Карлаен, в свою очередь, смог выдержать взгляд своего настоятеля лишь несколько секунд, после чего он стал невыносимым. Данте был старейшим из живущих космодесантников в Империуме, не считая заключенных в саркофаг дредноута, и нес на себе бремя истории, где бы он ни был. Как и в случае с Корбулоном, его присутствие доводило красный гул в голове Карлаена до раздраженного возбуждения.

Карлаен уже было опустился на одно колено, но Данте раздраженно махнул рукой.

– Нет, – сказал он. – Нет, я сегодня не в настроении для подобных жестов, капитан.

Уязвленный Карлаен выпрямился, суставы его брони протестующе хрипели и шипели. Данте скрестил руки на груди и уставился на визио-порт. Флагман вокруг них слегка вздрогнул, а пустотные щиты искривились, когда в них попали.

– Докладывай, капитан, – произнес Данте.

Будучи теперь на более твердой почве, Карлаен прочистил горло.

– Первая волна штурма готовится к высадке на Фодию, – сказал он, говоря о главном городе Асфодекса. Он подумал, что будет нетактично напоминать о том, что ему, как капитану Первой роты, следовало бы наблюдать за этими приготовлениями.

– Ты задаешься вопросом, почему ты здесь, а не там, – сказал Данте. Это не было вопросом. Карлаен посмотрел на Корбулона.

– Видишь, он слишком дисциплинирован, чтобы спросить, хотя я не сомневаюсь, что его пожирает любопытство.

– Дисциплина – броня человеческой души, – произнес Корбулон.

Смутно обеспокоенный Карлаен перевел взгляд с одного на другого. Когда его вызвали, он не знал, чего ожидать. Отберут ли у него честь возглавить авангард? Когда-то давным-давно, подобный вопрос и не пришел бы ему на ум. Но сейчас, после… Его сознание уклонялось от этой мысли. Тени сгущались на задворках его памяти, и голоса требовали, чтобы их выслушали. Он закрыл глаза и покачал головой, прогоняя их. Когда капитан поднял взгляд, то понял, что и Данте и Корбулон наблюдали за ним. Корбулон протянул ладонь и похлопал его по руке.

– Я тоже их слышу, брат. Ты хочешь знать, что они говорят? – спросил он, голосом чуть выше шепота, с глазами, полными спокойного созерцания.

Карлаен проигнорировал сангвинарного жреца и посмотрел на Данте.

– Я только хочу знать, что от меня требуется, милорд. Я – Щит Ваала, и я буду служить так, как вы посчитаете нужным.

Мгновение Данте молчал. После чего произнес:

– Ты по-прежнему возглавляешь атаку, капитан. И твоя цель – по-прежнему Фодия. Но на этот раз мне нужно от тебя больше, чем просто боевая логистика. – Он посмотрел на Корбулона.

– Август Флакс, – сказал сангвинарный жрец.

Карлаен моргнул.

– Губернатор Асфодекса.

Часть его обязанностей, как капитана Первой, состояла в том, чтобы знать всё возможное о грядущих полях боя – от погодных условий до культурных диалектов. Всё это имело потенциальное значение при планировании войны, и всё это Карлаен изучал и синтезировал.

Ему была известна вся необходимая информация о династии Флаксов и её нынешнем главе. Август Флакс занял место губернатора в юном возрасте семнадцати стандартных терранских лет, после того как его отец, предыдущий полномочный властитель, был убит сепаратистами в краткой, хотя и кровавой, гражданской войне, потрясшей систему Криптус. Флакс был уже стар, и его правление, насколько вообще можно судить о таких вещах, было крайне успешным. Карлаен почувствовал небольшой укол жалости к мужчине – система, за которую, по его словам, так упорно боролись, чтобы одновременно сохранить над ней контроль и удержать, теперь пожиралась из-под него.

– Да. Мне – нам – нужно, чтобы ты его разыскал, брат. – Корбулон посмотрел на визио-порт. Беззвучные взрывы каскадом пронеслись по лику пустоты, когда корабли продолжили свой поединок. Карлаен склонил голову. Вопросы заполонили его разум, но он подавил их. Он был здесь не для того, чтобы задавать вопросы, только чтобы служить.

– Тогда я найду его, мастер Корбулон, – сказал он.

– Его или его детей, – уточнил Корбулон. – В противном случае, образец крови.

Возникли дополнительные вопросы, но Карлаен проигнорировал их. Если Корбулон был здесь, и эта миссия проводилась по его совету, для этого могла быть только одна причина. Главная страсть Корбулона не была секретом. Верховный сангвинарный жрец ставил одно своё желание выше всех остальных: устранение обоих бедствий, охвативших сыновей Сангвиния, будь то Кровавые Ангелы, Расчленители или Ангелы Обагренные. Корбулон посвятил свою жизнь разгадке тайн «красной жажды» и «чёрной ярости», провел века в поисках чего угодно, что могло бы облегчить страдания сыновей Сангвиния.

Карлаен поклонился.

– Будет сделано, клянусь своей честью и честью Первой роты. Или же я умру в попытке сделать это. – Он выпрямился. – Мне понадобится реквизировать десантно-штурмовой корабль или десантную капсулу…

– Скорость играет важнейшую роль, брат, – сказал Данте. – Времени мало, Асфодекс умирает даже сейчас, пока мы разговариваем. Этот мир будет поглощен зверем, и у нас не будет времени для тебя и твоих «Архангелов», чтобы попытаться забрать вас с орбиты. Сообщи в телепортариум. Твои люди будут ждать тебя там.

– Телепортация, – произнес Карлаен, и поморщился. Немногие вещи могли расшевелить угли страха в сердце Карлаена, но телепортация была одной из них. С тем, как она работала, было что-то не так. Не было ни контроля, ни точности, только слепая удача. Капитан слегка встряхнулся. Он знал, что Данте не санкционировал бы это без необходимости. Бесчисленные сражения уже были выиграны только благодаря подобной стратегии, и Карлаен успокоил себя тем, что этот раз не будет исключением.

Он посмотрел на Данте.

– Как прикажете, милорд. Я не подведу вас.

– Ты никогда не подводил, капитан, – произнес Данте.

Карлаен отвернулся и бросил последний взгляд на разорванные войной небеса и умирающий мир. Там не было ничего, кроме крови и смерти, скрывавшихся под серыми облаками. Если Август Флакс, или любой из его родственников, ещё жив, то ненадолго. Тем не менее, его приказы были ясны.

Его долгом было найти Августа Флакса, и Щит Ваала проследит, чтобы это было сделано.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Фодия, Асфодекс

Воздух занимавшего весь континент города был загрязнен еще до прибытия тиранидов. Под удушающей тьмой и мутными облаками миллиарды работали до изнеможения и умирали в мануфакториумах и парофермах по воле господ города. Теперь же там, где когда-то утвердилась отравлявшая землю и воздух человеческая промышленность, оставили свой след новые хозяева. Инопланетные наросты сворачивались кольцами и расползались по иссеченным битвой руинам дворца планетарного губернатора, а сквозь истрескавшуюся и изломанную поверхность земли проклюнулись сотни изрыгающих пар споровых сеялок, скрывавших поблеклое великолепие городского пейзажа за лесом чудовищной поросли.

Среди обломков, на кучах трупов, что толстым ковром лежали по всему зданию, пировали организмы-поедатели. Тени с множеством конечностей двигались через верховья руин, их чужеродные голоса запинались и издавали трели, складывающиеся в песню конца времен. Песня резко прекратилась, когда воздух сгустился и приобрел металлический привкус. Звук был подобен грому, искрящаяся молния вспыхнула и затрещала стремительной энергией неестественного оттенка. Организмы-поедатели разлетелись в стороны с тщетными визгами и протестами, когда молния образовала завихрение, сверкнула и исчезла, явив миру тяжелые, багровые фигуры. Прибыли «Архангелы».

На пятне выжженного камня стояли двадцать облаченных в багровую броню терминаторов. Они были величайшими воинами даже в ордене, изобилующем таковыми, и каждый из них принимал участие в десятках изнурительных оборонительных сражений и точечных ударов против тиранидов, а также орков и любого другого врага, осмелившегося испытать мощь Империума. Для этой миссии Карлаен отобрал воинов из числа наиболее испытанных в бою, каждый из них бился рядом с ним на Надежде Балора, а также участвовал в уничтожении космических скитальцев «Божественное Чистилище» и «Сумеречная Эгида».

– Ну, разве это не весело? – произнес один из терминаторов, вокс-усилители шлема превратили его голос в потрескивающее рычание. Брат Афраэ, узнал его Карлаен. Капитан опознал терминатора по вокс-сигнатуре и изящному витому почерку, плавно выведенному на свитке, протянувшемся через нагрудник воина. У Афраэ была страсть к каллиграфии, а также неспособность должным образом соблюдать вокс-протоколы.

– Нет, – сказал Карлаен. – Рассыпаться веером и установить периметр – мне нужны подробные данные сканирования авгуров и анализ вокс-каналов, прежде чем мы выдвинемся. – Принятые флотом эхосигналы ауспика дальнего действия, к сожалению, оказались смутными, да и телепортация не была точной наукой. Он должен быть уверен, что они именно там, где, как предполагалось, находится Округ Трибунов, а это означало проведение триангуляции их точного местоположения с помощью вокс-сигналов и показаний авгуров. – Алфей – ты знаешь, что делать, – сказал он, глядя на ближайшего терминатора.

– А когда было иначе? – прогрохотал Алфей, опустив одну перчатку на ремень силового меча, зачехленного на бедре. Сержант терминаторов служил с Карлаеном дольше, чем любой другой космодесантник, и знакомство породило братское отношение, слегка смущавшее капитана.

Он не зря выбрал Алфея своим заместителем. Помимо самого Карлаена, среди воинов Первой роты ни у кого не было большего опыта борьбы со стремительными тварями Великого Пожирателя, чем у Алфея и его отделения – шутливого Афраэ, молчаливого Бартело, и близнецов, Дамариса и Леоноса. Последние двое вытянулись, когда Алфей приказал им отправиться на разведку, после чего развернулся, чтобы отдать приказы другим отделениям. Убедившись, что Алфей позаботится о делах, Карлаен внимательно изучил окрестности.

Город уже начали поглощать; наличие организмов-поедателей и споровых сеялок было достаточным доказательством этого. Капитан довольно часто видел подобные зрелища, и каждый раз они пробуждали в нем трепет отвращения от лицезрения человечества и всех его следов, превращенных в белковую суспензию и биомассу. Смерть – это одно, но тираниды забирали даже то немногое достоинство, что оставалось после неё.

Пальцы капитана сжались на армированной рукоятке мастерски сработанного громового молота, что он носил с собой. Молот Ваала был одной из самых изысканных реликвий, которыми обладал орден Кровавых Ангелов; он был выкован мастерами-ремесленниками тысячелетия назад, и Данте лично вручил его Карлаену по возвышению в звание капитана Первой роты. Оружие гудело от едва сдерживаемой силы. В этом отношении оно весьма походило на своего владельца. Карлаен поднял древнее оружие и положил его на плечевую пластину.

Он повернулся, и бионический глаз зажужжал, приближая пейзаж. Вид гниющих трупов и горящих обломков боевых танков простирался во все стороны, куда только мог дотянуться глаз. За несколько коротких дней мир превратился в поле боя, и солдаты Империума заставляли тиранидов платить кровавую дань за каждую пядь земли. Он проверил авгуры своего костюма, ища любые признаки жизни среди кровавой бойни.

– Они умерли славно, – сказал Алфей.

Карлаен обернулся.

– Докладывай, – сказал он.

– Скорее всего, мы в нужном месте. – Сержант снял шлем, обнажив бритую голову и, как и всегда, решительное выражение лица. Над его правым глазом блестел штифт выслуги. Пока Карлаен рассматривал брата, тот глубоко вдохнул, наполнив легкие токсичным воздухом. – Аааах, – выдохнул Алфей. – Пахнет как дома. Если бы дом был ямой, заросшей тиной.

– Каковой он и является, – отозвался со своего места Афраэ, изучая споровую сеялку. Он поднял цепной кулак в задумчивой манере. Оружие застонало, пробуждаясь к жизни, и его зубья провернулись с рычанием, разнесшимся по всей площади.

Прежде чем Карлаен смог остановить Афраэ, Алфей крикнул ему:

– Афраэ, прошу, воздержись от того, что ты задумал. – Он посмотрел на Карлаена. – Мы смогли перехватить записи с орбитальных вокс-матриц, но эта информация, в лучшем случае, устарела дни назад. Если это нам как-то поможет, то мы находимся в месте, похожем на дворцовый двор. – Он махнул рукой в сторону огромной, разрушенной битвой арки, что возвышалась по другую сторону площади. Огромные ступени, каждая из которых была сто метров в ширину, поднимались к тому, что, как он подозревал, было остатками Фодийских Врат – входа во дворец. – По моему твердому убеждению, эти ступени великолепны, несомненно.

– Ты много знаешь о ступенях, так? – спросил Карлаен, рассматривая арку.

– Я знаю архитектуру. О людях можно много сказать по их архитектуре.

Карлаен взглянул на Алфея, который в раздумьях провел ладонью по голой коже головы.

– Конечно, я могу ошибаться. Кто знает, через какие потрясения прошла планета, прежде чем вокс-матрицы стали работоспособными? Помнишь Фулькрум-шесть? Весь южный континент сгорел как листик, охваченный тепловым взрывом.

– Это не Фулькрум-шесть, – чуть улыбнувшись, ответил Карлаен.

– Нет, и спасибо Императору за это. – Алфей топнул ногой по земле. – Я не одобряю неожиданно смещающиеся громады континентальной земли. – Он подозрительно огляделся. – Я не одобряю ничего из этого.

– Это место отвратительно в глазах Императора, – мрачно произнес Бартело, указывая на споровую сеялку стволом своего тяжелого огнемета. Чтобы идти в бой с оружием, содержащим такое количество нестабильной прометиевой смеси, требуется особый сорт воинов: один единственный разорванный шланг или застопоренный механизм – и Бартело изжарится в собственной броне раньше, чем успеет вскрикнуть. Но он, казалось, гордился своим положением пламеносца отделения Алфея и был искусен в применении очищающего пламени с наибольшим эффектом.

– Так ты только растратишь драгоценный прометий. Будь наготове, – сказал Алфей. Он покачал головой и покосился вверх, на темное небо.

– Гаргульи, – пробормотал он.

Карлаен посмотрел вверх. Магна-линза его бионического глаза повернулась, фокусируясь на бесчисленных стаях крылатых биотварей, кружащих на горизонте подобно огромному вихрю клыков и когтей.

– Куда они направляются? – пробормотал он.

– На восток, – ответил Алфей.

– Что расположено к востоку отсюда?

– Органическое… – начал Дамарис.

– …вещество, – закончил Леонос.

Карлаен смотрел на двух терминаторов, пока они устало тащились к нему и сержанту. Какая-то причуда процесса Сангвинации взяла этих двух не связанных родством людей и сделала их точными копиями друг друга, как будто они были отлиты из одной формы. Даже по вокс-связи ласкающие слух голоса близнецов звучали идентично, вплоть до слегка напряженной интонации. Без своих шлемов они напоминали ему Корбулона – их чересчур совершенные черты принадлежали скорее увитым плющом статуям давно забытых божеств, чем людям.

– На востоке идет бой, в области вокруг мануфакториумов, – сказал Леонос. – Похоже, организмы-поедатели покинули этот район.

Карлаен быстро переключил вокс-каналы. Большинство из них глушились помехами от флота-улья, но он быстро натолкнулся на крики о помощи и запросы подкрепления. Как только он их нашел, вдалеке что-то взорвалось. Фронт смещался на восток, имперские боевые порядки сминались хищными ордами биотварей.

– Фабричные районы, – сказал Алфей. – Это последний бой.

Карлаен ничего не сказал. Вокс затрещал, когда крики солдат Астра Милитарум заполонили его уши. Часть его жаждала забрать своих людей и направится к мануфакториумам, где последние защитники Фодии продавали свои жизни, ошибочно полагая, что помощь придет. Но таких приказов у капитана не было, и сегодня Сыны Сангвиния прибыли не за этим.

Асфодекс был заградительной линией и не более того. Война против флота-улья Левиафан решится не здесь, и уж точно не где-нибудь в системе Криптус. Но это его щупальце будет уничтожено. Через несколько стандартных часов остальные Кровавые Ангелы Первой роты и все силы Второй – при поддержке звеньев их наследников, Расчленителей – высадятся на планету. Тогда начнется настоящая война. Война на уничтожение, война, призванная заразить источники и нарушить линии снабжения. Война, в которой избранники Ваала прекрасно разбирались.

Но этому ещё только предстоит произойти. А сейчас у Карлаена была своя миссия.

– Перегруппироваться и построиться веером. Мы идем дальше, – сказал он, отключив передачи. Алфей кивнул и стукнул по воксу, предупреждая остальные отделения о том, что пора выдвигаться, пока Леонос и Афраэ возвращались к отделению.

Спустя считанные секунды шеренга облаченных в багровую броню гигантов пришла в движение, направляясь через площадь к огромной арке, бывшей когда-то Фодийскими Вратами. Пока они поднимались по ступеням, Карлаен осмотрел кровавую бойню, простиравшуюся вверх по ступеням к началу плато. Трупы имперских гвардейцев были свалены в беспорядочные кучи среди опрокинутых мешков с песком, бывших ранее огневыми позициями. Вонь чужацкого ихора здесь была сильна, мертвые тиранидские организмы-орудия лежали там, где их подстрелили пушки Астра Милитарум.

С верхней ступени за приближением Кровавых Ангелов безмолвно наблюдал изломанный труп офицера Имперской Гвардии, его мертвый взгляд вызывающе смотрел на поле боя. Он все еще сжимал болт-пистолет окровавленной рукой.

Карлаен опустился на одно колено рядом с трупом, что лежал, прислонившись к выжженной и разбитой арке. Он изучил расслабленные черты, запоминая их, как делал это тысячи раз прежде. Его воины стояли молча, понимая, что это был священный момент – действо, что им однажды, возможно, самим придется совершить.

Карлаен считал, что этот человек был героем, пусть он и не знал его имени. Гвардеец погиб невоспетым, а те, кто спасся, не вспомнят о нем. Но Ангелы будут помнить его. Кровавые Ангелы всегда помнят, даже когда воспоминания оказываются тягостными.

– Спи, солдат, – прошептал Карлаен, знакомые слова с легкостью покинули его уста. – Сложи свое бремя и вернись к свету Императора. Твой бой теперь наш. И мы заставим их заплатить, око за око. – Он протянул руку и закрыл широко распахнутые глаза человека. После чего встал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю