Текст книги "Молли Мун останавливает время"

Автор книги: Джорджия Бинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава двадцатая

– Но, Молли, не могу же я без дела болтаться в мужском туалете! – взмолился Рокки. – Мужчины – это ведь не дамы. Там совсем мало кабинок Все происходит прямо перед тобой, надеюсь, ты меня понимаешь. Можно мне пойти с тобой и с Петулькой?

– Тс-с, Рокки. Конечно, нельзя. Послушай, это хорошая мысль. Туалеты здесь, наверно, чистые и тихие. Попробуй разгипнотизировать хотя бы несколько кинозвезд-мужчин, А я займусь дамами.

– Но у меня получается не так хорошо, как у тебя. Мне нужно хоть немного поговорить с человеком, чтобы мой голос подействовал.

– Попытайся, Рокки. Пожалуйста. Ты умеешь очаровывать. Задай им побольше вопросов о них самих, пусть порассказывают.

Рокки с неохотой побрел в мужскую комнату на другом конце фойе. А Молли с Петулькой отправились в дамский туалет.

Там горел очень яркий свет. От выложенного белым кафелем круглого зала с раковинами и зеркалами тянулся длинный коридор, разгороженный на серебристые кабинки. Несколько дам возле зеркал подправляли макияж. Они не обратили внимания на Молли с собачкой. Девочка уселась на табуретку возле двери, а Петулька вежливо свернулась в клубочек под туалетным столиком-Молли понимала, что рано или поздно в туалет непременно пожалует знаменитость из ее списка, поэтому надо быть наготове.

Из кабинки вышла пожилая уборщица. Она пристраивала рулон туалетной бумаги таким образом, чтобы свободный конец был свернут аккуратным треугольником. На уборщице была накрахмаленная полосатая униформа с маленьким белым фартуком, а туго завитые светлые волосы были уложены в красивую прическу. Женщина она была крупная, из тех, кто может в один присест съесть две порции мороженого, но сегодня от волнения она не проглотила бы ни кусочка. Ей выпала величайшая честь за всю ее сорокалетнюю карьеру уборщицы лос-анджелесских туалетов. Она была чрезвычайно горда вытирать унитазы, на которых посидели прославленные попки. Лишь только из кабинки выходила очередная посетительница, старушка кидалась наводить за ней блеск. Она так откровенно наслаждалась своими обязанностями, что Молли даже стеснялась мешать ей. Но дело важнее всего, и девочка, улучив удобный момент, когда в дамской комнате не было посетительниц, принялась за работу.

Вскоре уборщица покорно стояла перед ней.

– Вы не заметите, как я гипнотизирую людей, – прошептала Молли. – Вы вообще не будете обращать на меня внимания. Продолжайте делать свою работу, а когда я уйду, просто забудьте обо мне, и все.

Уборщица кивнула.

– Как вас зовут?

– Бренда – Картрайт, – медленно произнесла женщина.

– Хорошо, Бренда, когда сегодняшний вечер закончится, вы почувствуете, что никогда еще не работали так здорово и что все вами восхищаются. Не волнуйтесь. Радуйтесь жизни.

Бренда кивнула и удалилась с мечтательной улыбкой, напевая себе под нос мелодию из мюзикла «Долли».

К удивлению и восторгу Молли, первой же посетительницей, зашедшей попудрить носик, оказалась Сьюли Шампань. Молли, не мешкая, приступила к делу.

Мисс Шампань была облачена в необыкновенно красивый наряд русалки. С зеленовато-серебристого платья свисали бархатные водяные лилии. Сверху донизу платье было усыпано мелкими узелками, будто на него накинули сеть. Чрезвычайно низкий вырез между бретелями приоткрывал грудь, а в круглой прорези на уровне живота виднелся пупок с изумрудной сережкой. Юбка сужалась к коленям так сильно, что Сьюли могла передвигаться лишь мелкими шажками, а сзади, точно пучок зеленых водорослей, волочился длинный-предлинный шлейф.

Сьюли склонилась к зеркалу и достала из сумочки губную помаду. Потом, глядя в зеркало, придала своему личику особенное, хорошо отработанное выражение – чуть приоткрыла губы, как будто от брызг внезапно налетевшей волны у нее перехватило дыхание. Довольная своим видом, актриса кончиками пальцев поправила пышную гриву волос. Тут-то на нее и взглянули из зеркала пристальные зеленые глаза Молли.

Через считанные секунды челюсть Сьюли Шампань безвольно отвисла, тюбик помады упал в раковину.

– Теперь, – торопливо проговорила Молли, – вы в моей власти. Полностью, окончательно и бесповоротно.

В этот миг дверь уборной снова распахнулась. Молли ахнула и отшатнулась: мимо нее, точно гладкий угорь в золотых кольцах, проплыла Глория Сердсенс. Знаменитая актриса заметила Сьюли Шампань, но, не удостоив ее даже кивком, направилась к другому зеркалу.

– Сьюли, дорогая, примите мои поздравления, – протянула она. – Вас назвали в числе претендентов на награду! Сегодня у вас главный в жизни праздник.

Глория раскрыла золотистую вечернюю сумочку, достала из нее фотографию собачки-пекинеса и нежно поцеловала.

Сьюли Шампань, погруженная в транс, пялилась на свое отражение в зеркале, будто у нее отказали мозги.

– Что с вами стряслось, Сьюли? Вам плохо? – королева Голливуда попыталась нахмуриться, но не смогла – мешали многочисленные инъекции ботокса, средства от морщин, плотно натянувшие кожу на лбу. Глория тронула губы ярко-алой помадой. – Милочка, что-то вы как будто не в себе. Язык Сьюли высунулся из уголка рта

– Ннфт, я тут, – пробормотала она

Молли поспешно похлопала Глорию Сердсенс по спине.

– Она сказала мне, что чувствует себя прекрасно. Вы планируете сегодня получить главную награду? – Глория царственно обернулась – кто это там посмел заговорить с ней? – и встретилась глазами с маленькой девочкой. В тот же миг Молли обрела власть и над ней, Глория Сердсенс замерла, как баран, стукнувшийся лбом об лоб другого барана Сверкающая, как у робота, шея вжалась в плечи, сумочка выпала из рук.

– Хорошо, – кивнула Молли и покосилась на дверь, надеясь, что больше на пороге в ближайшее время не появится ни одна голливудская дива – Вы обе целиком в моей власти, и я хочу вас кое о чем попросить.

Обе актрисы кивнули.

– Углубитесь в воспоминания. Думайте о Праймо Клетсе. Он вас загипнотизировал, правда?

Актрисы снова кивнули. У Молли радостно екнуло сердце.

– Постарайтесь вспомнить, что приказывал вам Праймо Клетс. Вспомнили?

Еще два кивка

– Хорошо. Моя сила намного превышает силу Праймо Клетса. Вычеркните из мозгов инструкции, которые вложил Праймо. С этого дня вы свободны и можете делать все, что захотите. Вы никогда больше не будете повиноваться Праймо Клетсу. Вы к нему и близко не подойдете.

Девочка замолчала Глория Сердсенс и Сьюли Шампань тряхнули пышными прическами.

– Не – могу, – монотонно промямлила Глория.

– Не – могу – подчиниться, – эхом отозвалась Сьюли.

– Не желаю слушать подобной чепухи, – строго сказала Молли, чувствуя себя учительницей перед нашкодившими школьниками. – Вы должны меня слушаться, – продолжала она, сама удивляясь своему тону. Необходимо было разобраться с этими актрисами, пока в уборную не зашел кто-нибудь еще. – Смотрите мне в глаза

Она включила гипнотический огонь в глазах на полную мощность. Голова Глории Сердсенс начала раскачиваться из стороны в сторону, Сьюли Шампань стала сползать на землю, рискуя поломать высокие «шпильки». Петулька заскулила. Девочке было неприятно видеть знаменитых киноактрис в таком состоянии, но она ничего не могла поделать.

– Расскажите мне о том, что вам приказал Праймо Клетс, – велела она Глории.

– Глубокая – тайна, – заявила королева Голливуда

– Послушайте, Глория, – взмолилась Молли, обеспокоенная тем, что ни один из ее приказов не выполняется. – Расскажите мне обо всем, это вам же на благо.

– Не – могу – ничего – сказать, – простонала Глория, дрожа всем телом. – Невозможно.

Обе звезды прямо-таки плавились под гипнотическим давлением. Обычно под воздействием такой силы люди безоговорочно повиновались. Молли не понимала, почему актрисы сопротивляются. Если гипнотизировать дальше, они просто свалятся без чувств. Гипнотическое внушение Клетса проникло в них так глубоко, что Молли никакими усилиями не могла их освободить. Как он этого добился?

– Хорошо, – вздохнула Молли, сдаваясь. Ей хотелось поскорее вернуть звездам более приличествующую форму. – Через минуту я щелкну пальцами, вы выйдете из транса и будете вести себя как обычно.

В этот миг Молли осознала, что у нее еще есть кое-какие возможности, и не смогла устоять перед искушением. Ей снова захотелось насладиться головокружительным ощущением власти, какое она всегда испытывала, подчиняя кого-нибудь своей воле, Молли все еще могла изменить жизнь этих женщин или хотя бы попросить их о чем-нибудь.

Например, можно было сделать так, чтобы они пригласили ее и Рокки к себе домой на обед. Или напроситься вместе с ними на главную роль в новом фильме. Или приказать Сьюли Шампань возглавить движение в защиту флоры и фауны джунглей.

Но вместо этого Молли заслышала тихое пение Бренды Картрайт и решилась на щедрый жест. Она сказала:

– Сьюли и Глория, сегодня вечером вы обратите внимание на то, как великолепно работает Бренда Картрайт, уборщица этого туалета. Придя домой, вы напишете ей письмо о том, что без ее титанических усилий церемония не была бы такой блестящей. Можете даже пригласить ее на чай. Она станет для вас самой запоминающейся фигурой этого праздника. И еще, в будущем как только я скажу… гм… «Сладкий крем», вы снова окажетесь в моей сласти… то есть власти. – Молли щелкнула пальцами, и обе дамы пришли в себя.

– Я спросила, все ли у вас хорошо, – повторила Глория Сердсенс, возвращаясь к прерванному разговору

– Да, конечно. Вы же знаете, за роль в фильме «Кровь незнакомца» меня выдвинули на главную награду

– Да, милочка. Я вас только что поздравила.

– Правда? – Сьюли Шампань не понимала, как она могла пропустить мимо ушей поздравления Глории. Потом из ее груди исторгся странный хрипловатый вскрик – так могла бы пискнуть подавившаяся мышь.

– Ох, не-ет! Я уронила тюбик с помадой! И он сломался! Это дурной знак. Этот цвет составила лично для меня Вилломена Дрейксленд. Видите, как хорошо он сочетается с водяными лилиями у меня на платье? О, Боже всемогущий, как же я теперь выиграю «Оскара»?!

Но Глория Сердсенс не слушала ее. Она наклонилась за сумочкой и заметила Петульку.

– Ах, какая ми-илая соба-ачка, – протянула она, – Это твоя? – спросила она у Молли. – Я не слишком люблю мопсов, больше склоняюсь к пекинесам, но ты просто чу-удо. – Она обхватила голову Петульки ладонями и поцеловала ее в нос. Петулька чуть не задохнулась от запаха ее духов и очень обрадовалась, когда из кабинки вышла Бренда Картрайт. Глория тут же переключила свои восторги на уборщицу.

– Бренда, ми-илая! – восхищенно вскричала Глория. – Сегодня вы работаете просто чу-удесно! Вам следует вручить специальную награду!

Бренда захлебнулась в волне похвал, обрушенных на нее Глорией и Сьюли, и от избытка чувств не могла издать ни звука.

Еще раз потрепав Петульку по спине, многократно поблагодарив Бренду за хорошую работу и наполнив всю уборную ароматом духов, актрисы наконец упорхнули.

Молли без сил опустилась на табуретку. Она была замешательстве. Сколько сил она приложила к тому, чтобы разгипнотизировать двух кинозвезд, – и все напрасно! Девочка совсем растерялась.

В книге по гипнотизму ничего не говорилось о внушениях, которые нельзя снять. Молли всегда считала, что любого загипнотизированного человека можно освободить. Однако Клетс каким-то образом научился накладывать гипноз навеки. Молли не знала, как он этого добивается. Перед ней словно воздвиглась массивная железная дверь с тяжелым замком, от которого у нее не было ключа. Девочка только сейчас осознала истинную силу Праймо Клетса

Все, кого он загипнотизировал, оказывались в прочной западне. Если Праймо Клетс может удерживать их в своей власти сколь угодно долго, то значит, он неуязвим. Устрашающая мысль. Он будет становиться все могущественнее и могущественнее, все богаче и богаче. И будет повелевать все большим и большим количеством людей в Америке, а может быть, и во всем мире. Праймо Клетс знал о гипнотизме в тысячи раз больше, чем Молли. И сейчас он, возможно, находился в этом самом здании. Молли задрожала от ужаса.

Снаружи донесся голос из громкоговорителя. Зрителей приглашали занять свои места в зале. В дамскую комнату торопливо заскочили еще несколько человек – успеть попудрить нос, пока не началась церемония. Молли решила не оставлять надежды. Может быть, в ее сети попадется еще кто-нибудь из жертв Праймо Клетса – те, кого он не успел загипнотизировать так глубоко. Надо постараться узнать как можно больше о том, что с ними произошло.

Но время шло и шло, а планы никак не осуществлялись.

В продолжение вечера на церемонии несколько раз объявляли перерыв. Гостьи заглядывали в дамскую комнату, чтобы подправить макияж и зайти в кабинки. Перед Молли проходили большие и маленькие кинозвезды, три режиссера, четыре продюсера, три сценаристки, женщина-оператор и костюмерша. Девочка выявила закономерность: чем выше рангом та или иная знаменитость, тем больше вероятность того, что Клетс уже загипнотизировал ее. В его сети попались две из трех режиссерш и одна дама-продюсер. И опять-таки все его инструкции были прочны и непоколебимы.

Церемония шла своим чередом. Публика рукоплескала. Зрителям показывали отрывки из лучших фильмов. Вручался «Оскар» за «Оскаром». Лауреаты, взволнованные и польщенные, выходили за наградами на сцену. Петулька тихо поскуливала, мечтая тоже оказаться в зале и посмотреть.

Наконец в дверь дамской комнаты постучали. Это был Рокки, крайне разочарованный. Все, кто заходил в мужскую комнату, слишком торопились, не удалось ни с кем поговорить.

– Сплошная суматоха, – проворчал Рокки.

Молли рассказала ему о своих открытиях.

– Но как он это делает?… – задумался Рокки.

– Не знаю. Как будто закладывает инструкции им в душу и запечатывает. Завинчивает крышку. Странно все это.

– И опасно.

– С меня хватит, – заявила Молли. – Пошли домой.

Глава двадцать первая

К Петулькиному восторгу, ребята наконец отважились выйти в пустое фойе. Из зрительного зала доносился негромкий гул голосов. Молли и Рокки решили перед уходом заглянуть туда хоть одним глазком. Они бесшумно проникли в зал и спрятались за портьерой в самом темном углу.

Зал был громадным – словно разверстая алая пасть, усеянная длинными рядами зубов-кресел. На этих зубах восседали сотни людей, усыпанных драгоценностями, одетых в смокинги или вечерние платья. Они смотрели, слушали, аплодировали, радовались. Молли казалось, будто все они очутились в хищной утробе чудовищного зверя, имя которому – шоу-бизнес

С боков зала по публике шарили жадными взглядами бесчисленные телекамеры, закрепленные на длинных кронштейнах. Они снимали знаменитостей – как те реагируют, когда со сцены объявляют очередного победителя. Каждая кинозвезда знала, что за ее жестами внимательно следят миллионы людей во всем мире.

Подошла очередь номинации «Лучшая актриса – исполнительница главной роли». На гигантском экране промелькнули кадры из фильма «Среди глуши» с Таней Толайли, потом экран разделился начетверо. Камеры демонстрировали в прямом эфире четырех актрис, названных кандидатами на эту награду; над сценой нависали их исполненные надежды лица, каждое шести футов в высоту. Разумеется, среди них была и Сьюли Шампань.

Вручала награды испанская актриса в платье с рукавами-крыльями, создававшими впечатление, что она вот-вот взлетит. Она разорвала запечатанный конверт с именем победительницы, достала карточку (публика затаила дыхание) и объявила:

– Золото-ой статуэ-эткой награждается… Сьюли Шампань за роль в фильме «Кровь незнакомца»!

Из зрительного зала донесся пронзительный вскрик – это Сьюли Шампань радовалась победе. Три другие актрисы на огромном экране тщетно старались скрыть разочарование. Публика устроила бурную овацию.

Сьюли встала, трепеща, и поцеловала тех, кто сидел с ней рядом, – свою сестру и режиссера фильма Джино Туччи. Потом подобрала длинный шлейф русалочьего платья и как можно грациознее заскользила по проходу между рядами кресел. Но, приблизившись к сцене, она не выдержала и в растерянности прижала ладони к губам. Всю жизнь она мечтала об этом моменте, а теперь, когда он настал, никак не могла собраться с мыслями. Очень скоро – то ли через целый час, то ли всего лишь через один краткий миг – золотая статуэтка «Оскара» очутилась у Сьюли в руках, и испанская актриса поцеловала ее в щеку.

– Поздр-равляю, поздр-равляю, – говорила ведущая, подталкивая Сьюли к микрофону.

Сьюли Шампань почувствовала на лице жадные взгляды телекамер. Она улыбнулась, зная, что ее приоткрытыми губами любуются миллионы телезрителей во всех странах мира,

У себя в номере в «Шато Мармозет» миссис Тринкелбери глядела на триумф Сьюли Шампань и утирала слезы радости.

– уж кто-кто, а она з-з-заслужила эту н-н-награ-ду, – говорила миссис Тринкелбери. – Ох, и радуется, д-д-должно быть, к-к-красоточка наша. А уж мама-то ее, п-п-поди как гордится дочкой.

– А может, она сирота, – вставила Джемма.

– Интересно, что она с-с-сейчас скажет, – продолжала миссис Тринкелбери. – В-в-видать, волнуется, бедняжка.

А на телеэкране Сьюли Шампань задумчиво смотрела в зал, как будто ждала, пока стихнут аплодисменты. Но на самом деле актриса изо всех сил пыталась вспомнить заранее заготовленную речь. От радости все заученные слова вылетели у нее из головы.

Миссис Тринкелбери утерла слезы.

– Благодарю вас, – начала Сьюли Шампань, лихорадочно выискивая в мозгу потерянную речь. И наконец нашла.

– Да, – вздохнула она. – Я хочу поблагодарить всех, кто трудился над созданием этого фильма. Мне было очень приятно работать с вами, и, если бы не вы, я бы сейчас не стояла на этой сцене. Спасибо, огромное вам спасибо. Но особую благодарность я хочу высказать Бренде Картрайт, которая сегодня присутствует здесь, Она поддерживает дамскую комнату театра «Кодак» в такой идеальной чистоте, что я охотно провела бы там весь вечер. Я никогда еще не видела столь ослепительно-чистых сидений на унитазах. Да, Бренда, благодарю вас, вы превратили мой вечер в незабываемое удовольствие.

– Какая милая девушка, – заметила миссис Тринкелбери.

Публика не знала, смеяться или плакать, но кое-где послышались смешки. Многие сочувствовали растроганной актрисе. Она, водимо, так глубоко ошеломлена свалившейся на нее наградой, что немножко запуталась в словах. Послышались аплодисменты. Многие режиссеры отметили для себя, что Сьюли Шампань – на самом деле гораздо более эксцентричная и интересная актриса, чем им казалось раньше.

Сьюли Шампань смущенно улыбнулась и сошла со сцены.

Рокки покосился на Молли.

– Странно она себя ведет. Надеюсь, ты тут ни при чем?

– Я не внушала ей говорить именно это, – с виноватым видом сказала Молли.

Молли, Рокки и Петулька внимательно следили за происходящим из-за своей портьеры. Наконец церемония закончилась, взволнованные галдящие толпы выплеснулись в фойе и коридоры. Ребят толкали со всех сторон. Молли краем уха услышала обрывок разговора об исчезновении Дивины Наттель.

– Как вы думаете, ее похитили? Но почему же тогда семья Дивины не получила требования о выкупе? – спросил какой-то мужчина.

– Могу сказать только одно, – ответил его спутник. – Лично я нанял телохранителя, чтобы он провожал моих детей в школу. Больше они не будут в одиночку бродить по улицам.

Тут Молли и Рокки поняли, что им следовало уйти хоть немного раньше. Чтобы не попасть в объективы телекамер, они решили выскользнуть через боковой выход. И тут на плечо Молли опустилась чья-то рука.

Девочка обернулась. Над ней возвышалась властная фигура седоволосого мужчины. Едва удержавшись от крика, Молли рванулась в сторону.

Праймо Клетс улыбнулся.

– Извини, если напугал, – заговорил он. Молли постаралась не выказать ужаса. Клетс смотрел прямо на нее. Молли узнала его глаза. Они и вправду были разного цвета: один бирюзовый, другой – карий со странным оттенком. Стараясь не встречаться с ним взглядами, Молли посмотрела в его волосатые ноздри. – Рад видеть тебя, – произнес Клетс теплым, дружеским тоном. – Ты Молли Мун, не правда ли? Меня зовут Праймо Клетс. Мне о тебе рассказал мой сын Синклер. В прошлом году ты промелькнула на нью-йоркском небосводе, как метеор, и исчезла. По-видимому, тебе суждено стать звездой двадцать первого века. – За спиной у Праймо Клетса стоял Синклер. Был он светловолос, голубоглаз, строен и загорел.

– Привет, – сказал он и широко улыбнулся, как будто поставил себе главной целью очаровать Молли. Петулька зарычала, Молли тотчас же узнала Синклера – это он вошел в кабинет к Клетсу в ту ночь, когда они прятались под столом. Девочка постаралась загородить собой Петульку.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, – продолжал Праймо Клетс – Я всегда интересуюсь юными звездами. – Голос у него оказался текучим, гладким, как будто горло, язык и зубы были смазаны жидким силиконом. Необычайные глаза расширились и блестели. Праймо протянул для пожатия холеную руку. Девочка ее не взяла.

Праймо Клетс принял смятение Молли за неуверенность.

– О да, конечно, – воскликнул он. – Ты ведь не знаешь, кто я такой, верно?

Молли покачала головой, делая вид, что понятия не имеет. Голос у Клетса был страшный, неотразимо чарующий. Ни в коем случае нельзя его слушать!

– Мне пора, – буркнула Молли и попятилась.

Праймо не удерживал ее. Видимо, кто-то уже предупредил эту юную звездочку, что Голливуд – это бассейн, кишащий акулами, и что каждый встречный хочет отхватить от нее кусочек.

– Очень хотел бы познакомиться с тобой поближе, – промурлыкал он. – Молли, сегодня вечером я устраиваю самую крутую вечеринку во всем Лос-Анджелесе. Там будет весь цвет города Тебе непременно надо у меня побывать. Буду рад видеть тебя и твоего друга среди гостей. – Клетс протянул Молли два черных приглашения с золотистыми силуэтами сорок. – Надеюсь скоро увидеть вас – Клетс снова улыбнулся и растворился среди шумной толпы.

Молли и Рокки глядели на приглашения, не произнося ни слова.

Наконец Молли прервала молчание.

– Пожалуй, стоит заглянуть ненадолго.

– Нам вообще незачем туда ходить, – возразил Рокки. – Видела, как он на тебя пялился?

– Надо пойти, – настаивала Молли. У нее в голове уже созрел план. – Только подумай – нам предоставляется такой удобный случай узнать о нем побольше! Мы должны выяснить, в чем секрет его нестираемого гипноза Думаю, в доме обязательно найдется какая-нибудь зацепка Наверняка у него есть специальная комната для гипноза, и там мы что-нибудь узнаем. А если Клетс и вправду похитил Дивину, то, может быть, она сейчас заперта на чердаке или в подвале. Рокки, я понимаю, мы очертя голову лезем в львиное логово, но сходить надо.

– Молли, забраться в дом к Клетсу и думать, что выйдешь оттуда невредимой – это все равно, что играть в трансформаторной будке, надеясь, что тебя не убьет током.

– Нет, – сказала Молли и подхватила Петульку на руки. – Мы не собираемся там играть. Мы отключим электроэнергию.