Текст книги "Блеф"
Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин
Соавторы: Роджер Джозеф Желязны,Уолтер Йон Уильямс,Эдвард Брайант,Мелинда М. Снодграсс,Стивен Ли,Пат (Пэт) Кадиган,Лианна С. Харпер,Джон Миллер,Артур Байрон Ковер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Ностальгия? – спросил Джек.
Корделия покраснела.
– Я выросла на его музыке. Я преклонялась перед этим человеком. В том смысле, что еще ничего не решено в плане его участия в мероприятии. Я просто хочу, чтобы мы поехали и посмотрели, похож ли он хоть немного на себя прежнего.
– Ты можешь получить изрядный шок, – сказала Си-Си. – Глиняная гитара, и все такое.
– Я согласна рискнуть.
– «Любовь не исчезнет», одна из моих любимых песен на все времена, – сказал Джек. – Я с вами.
– Скажи ему, – сказала Си-Си Корделии.
– Вонищенка тоже едет, – нерешительно сказала Корделия.
– Вот этого я не знал, – ответил Джек. Вспомнил первое столкновение с Дубиной, когда черный кот спас его от необходимости разбираться с психом, бросающимся на геев. Действовал кот по своей инициативе или Вонищенка ему внушила? Он ее не спрашивал. Может, спросит завтра вечером.
– Дядя Джек? – спросила Корделия. Он улыбнулся.
– Да будет рок.
Суббота
– О Боже, – еле слышно, так, что услышал только Джек, сказала Си-Си. – Он играет кавер Принца. Чертова Принца!
– И не особенно здорово играет, – сказал Джек.
Корделия беспокоилась, что из-за движения в Тоннеле Холланда, по скорости сравнимого с движением ледника с горы, они опоздают к первому отделению концерта Бадди Холли. А еще тряслась, что молодежи из Джерси вздумается попробовать угнать «Мерседес», который дала ей на время Лус Алкала.
– Это «Холидэй Инн», – сказал Джек, когда они подъехали.
– Ну и?
– На стоянке свет горит, – добавил Джек.
– Есть свободное место, рядом с вестибюлем, – с облегчением сказала Корделия.
– Хочешь, чтобы я десятку сунул сотруднику, чтобы присмотрел за машиной?
– А ты это сделаешь? – всерьез спросила Корделия.
Они припарковали «Мерседес», договорились об охране и вошли в «Холидом» в Нью-Брюнсуике.
Всю дорогу они провели в напряжении. Джек ехал на переднем сиденье, Корделия была за рулем, а Вонищенка села сзади, по диагонали от него, будто стараясь устроиться как можно дальше от Джека. Си-Си и Корделия изо всех сил старались поддерживать разговор. Джек решил, что сейчас будет неуместным спрашивать Вонищенку насчет того, действовал ли его непосредственный спаситель, черный кот, сам по себе или по приказу хозяйки.
– Господь всемогущий, – сказала Корделия, втыкая кассету с лучшими хитами «Бадди Холли энд Крикетс» в магнитолу «Блаупункт». Акустическая система машины была выше всяких похвал.
– Корделия, – начала Вонищенка. – Мне очеь нравится Бадди, но сделай так, чтобы у меня от него уши не болели, а?
– Ой, прости, – ответила Корделия и крутанула ручку громкости. Музыка стала более-менее выносима.
Субботнее плотное движение превратилось в перемещение ползком, когда они въехали в тоннель. Автомобильные выхлопы висели облаками, и четверо сидевших в «Мерседесе» успели прослушать все кассеты Корделии с музыкой Бадди Холли, пока они добирались в Нью-Джерси.
Корделия нервничала, чем дальше, тем больше.
– Может, группа на разогреве играет, – пробормотала она. Ошиблась, но, как оказалось, это не имело значения. Когда четверка вошла в вестибюль «Холидома», они увидели, что нет нужды искать свободные места. Половина кабинок и столиков были свободны. Буйство субботнего вечера в Нью-Брюнсуике явно проходило не здесь. Они сели за столик метрах в трех от невысокой сцены, Джек и Вонищенка – по краям, разделенные Си-Си и Корделией. А Бадди Холли играл каверы Принца.
Джек узнал его, он видел раньше портреты на дисках. Знал, что музыканту сорок девять, немногим больше, чем самому Джеку. Но Холли выглядел старше. Его лицо слишком располнело, а живот трудно было скрыть курткой из серебристой ткани. Он уже не носил ставшие знаменитыми старомодные очки с черной роговой оправой, глаза его были прикрыты стильными темными очками в пилотском стиле, которые не могли скрыть темные мешки под глазами. Но он все так же божественно играл на своем «Телекастере».
А вот об остальных его музыкантах нельзя было сказать то же самое. Ритм-гитаристу и басисту было лет по семнадцать. И играли они не от души. Даже плохое сведение звука не могло скрыть этого. Барабанщик размахивал палочками изо всех сил, стуча так, что его звук начисто заглушал вокал Бадди.
И Бадди быстро играл композиции, одну за другой, от Принца к Билли Айдолу, а потом и к «Бон Жови».
– Поверить не могу, – сказала Си-Си, отпивая хороший глоток «Кампари» с тоником. – Все, что он играет, – всякая дрянь из нынешних хитов.
Корделия смотрела молча, и первоначальный энтузиазм на ее лице явно угас.
Вонищенка разочарованно покачала головой.
– Не надо было нам приезжать.
Может быть, подумал Джек, он время тянет.
– Давай посидим еще немного.
Стихли вялые аплодисменты, после попытки вызвать дух Теда Ньюджента.
– Давай, Бадди, сыграй что-нибудь старое! – крикнул кто-то из сидевших сзади. Раздались хриплые крики. Большая часть аплодисментов звучала от столика Корделии.
Бадди Холли повесил на шею «Телекастер» и наклонился вперед.
– Ну, – начал он, растягивая слова, как истинный уроженец Западного Техаса, – я обычно не принимаю заказы, но если уж вы так настаиваете…
Он выпрямился и сыграл молниеносный пассаж на открытых струнах. Музыканты кое-как подыграли ему.
– О боже, – сказала Си-Си. Отпила из бокала, а Бадди Холли запилил «Ура Хэзел» Томми Роу. Потом сыграл быстрый вариант «Шейлы», а под конец – печальный, почти блюзовый вариант «Красных роз для синей леди» Бобби Винтона. И продолжил в таком же духе. Сыграл много музыки, сделавшей известными в пятидесятых всяких Томми и Бобби.
– Я хочу услышать «Синди Лу» или «Вот это будет день», или «Это так просто», или «Ти таун», – сказала Корделия, машинально болтая в бокале джин с тоником. – А не это дерьмо.
А я-то ожидал услышать «Любовь не исчезнет», подумал Джек. Глядел, как Холли устраивает ретроспективу старой попсы, и погружался в депрессию. Вполне достаточную, чтобы всерьез пожелать Бадди Холли смерти на пике славы, а не дожить до такого убожества и самоподражания.
За соседними столиками шли пьяные разговоры, слышался смех. Похоже, большая часть сидящих забыла, что на сцене играет Бадди Холли. Когда Холли собрался заканчивать программу, то представил композицию очень просто.
– Кое-что новенькое, – сказал он.
Но немногочисленные слушатели этого не оценили. Они уже были настроены откровенно враждебно.
– Пошел на хрен! – заорал кто-то. – Лучше музыкальный автомат вруби!
Холли пожал плечами. Развернулся. Ушел со сцены.
Гитаристы тихо положили инструменты. Барабанщик встал и положил палочки на усилитель.
– Почему он не играет свою классику? – спросила Корделия. – Подождите, – сказала она товарищам. Встала и схватила за воротник Бадди Холли, который шел к бару. Принялась что-то с жаром ему говорить. Потом подвела к их столу, нашла свободный стул и на чистой силе воли заставила его сесть. Холли с удивлением смотрел на происходящее. Корделия представила сидящих. Музыкант вежливо кивал головой и пожимал руки.
Джек почувствовал, что его пожатие руки крепкое и уверенное, вовсе не вялое.
– Мы все – ваши страстные поклонники, – начала Корделия.
– Тогда мне следует извиниться за то, что вы здесь, – ответил Холли. – Похоже, мне перед всеми стоит извиниться. Сегодня плохой концерт.
Он пожал плечами.
– Постольку, поскольку всенынешние клубные концерты такие же.
Холли виновато улыбнулся.
– Почему вы не играете свою собственную музыку? – без обиняков спросила Вонищенка.
– Вашу прежнюю музыку, – добавила Корделия. – Великую.
Холли оглядел сидящих за столом.
– У меня есть причины, – сказал он. – Это не вопрос «хочу – не хочу». Я просто не могу.
– Ну, может, я помогу вам передумать, – с улыбкой сказала Корделия. И принялась рассказывать о предстоящем мероприятии в «Доме смеха», о том, как в следующую субботу Холли сможет начать выступление, что, может, стоит начать с попурри из той музыки, которая сделала его суперзвездой в пятидесятые и начале шестидесятых, что возможно – возможно – концерт и телетрансляция смогут воскресить его карьеру музыканта.
– Так же, как Босс нашел Гэри Бондса, игравшего в таких же барах, – закончила она.
Бадди Холли был совершенно ошеломлен бьющим через край энтузиазмом Корделии. Поставил локти на стол, пристально глядя на содовую с лимоном, которую принесла ему официантка, а потом поднял взгляд на Корделию и слегка улыбнулся.
– Послушай, – начал он. – Я тебе очень благодарен. Честное слово. Услышать такое – радость на весь вечер… черт, на целый год вперед.
Он отвел взгляд.
– Но я не могу этого сделать.
– Но ведь можете, – сказала Корделия.
Он покачал головой.
– Подумайте над этим.
– А что толку? Ничего не получится.
Он погладил ее руку.
– Но, спасибо за идею.
С этими словами он кивком попрощался с остальными, встал и неуклюже пошел сквозь дым играть второе отделение концерта.
– Проклятье, – сказала Корделия.
Джек поглядел на спину музыканта, когда Холли забирался на сцену. Было что-то знакомое в том, как он двигался. Ощущение поражения. Джек подумал, что видел такие же обвисшие плечи и склоненную голову всякий раз, глядя в зеркало. Еще сегодня утром.
И задумался, насколько же годы и несчастья, о которых никто не знает, сломили Бадди Холли. Хотел бы я…
Поначалу он даже не дал себе закончить мысль.
Хотел бы я помочь ему, сказал себе Джек.
– Хочешь уйти или остаться? – спросила Си-Си Корделию.
– Ухожу, – ответила Корделия. И добавила еле слышно: – Но, думаю, я вернусь.
– Как Мак-Артур? – спросила Вонищенка.
– Нет, скорее, как сержант Престон из конной полиции, – ответила Корделия.
Воскресенье
– Так кого ты назвал цыпочкой? – спросила Корделия голосом, более холодным, чем океан у Джонс-Бич.
– Я сказал, – начал дежуривший с утра в «Холидэй Инн» администратор, – что мы не можем так запросто давать гостевые комнаты любым цыпочкам, которые мимо проходили.
И улыбнулся ей.
– Таковы правила.
– Тебе рассказать, как рано мне пришлось встать, чтобы попасть на поезд, идущий сюда? – требовательно спросила Корделия. – Или сколько мне пришлось ждать такси на вокзале Нью-Брансуика?
Улыбка на губах администратора слегка угасла.
– Простите.
– Я тебе не чертова группи! – рявкнула Корделия, шлепнув по стойке визиткой с дорогим тиснением. – Я пытаюсь сделать Холли звездой.
– Он уже и так, – ответил администратор и взял карточку. Принялся читать. Под именем Корделии красовалась должность. Заместитель продюсера. Эту должность ей написали на визитке заранее, авансом, так сказать.
– Без дураков? Вы работаете в «Глобал Фан энд Геймз», тех самых, что организовали шоу Роберта Таунсенда и все эти дела со Спайком Ли?
В его голосе звучало почти что уважение.
– Без дураков, – ответила Корделия и попыталась улыбнуться. – Честно.
– И хотите вытащить Бадди Холли из этой хреновой дыры?
– Хотим попытаться.
– Хо-ро-шо.
Администратор ухмыльнулся. Глянул на вертушку с ключами.
– Комната восемьдесят четыре – двадцать.
И многозначительно поглядел на Корделию.
– Ну?
Тоном, явно означавшим «неужели ты ничего не знаешь», администратор продолжил:
– Главная дорога, идущая из Лаббока. Шоссе в Нэшвилль.
– Ого, – сказала Корделия.
Когда в 9.25 Корделия постучалась в дверь комнаты 8420, Бадди Холли спал. Это стало ясно сразу же, как он открыл дверь. Когда он выглянул в коридор, его темные с проседью волосы были всклочены, а очки были надеты неровно.
– Это я, Корделия Шасон. Помните? Вчера вечером.
– Ух, точно.
Холли пытался собраться с мыслями.
– Чем могу помочь?
– Пришла, чтобы отвести вас позавтракать. Мне надо с вами поговорить. Это очень важно.
Бадди Холли удивленно покачал головой.
– Вы – коса? Или камень?
Корделия пожала плечами.
– Дайте мне десять минут, – сказал Холли. – Выйду к вам в вестибюль.
– Обещаете? – спросила Корделия.
Холли слегка улыбнулся, кивнул и закрыл дверь.
К завтраку Бадди Холли вышел в идеально выглаженных хлопчатобумажных джинсах, свободной ковбойской рубашке и коричневом вельветовом пиджаке. Похоже, в одежде он предпочитал не красоту, а удобство.
Уселся за стол.
– Собираетесь снова мне проповедовать?
– Если смогу. Поговорим, когда нам принесут кофе.
– Я буду чай, – сказал он. – На травах. С собой принес. На здешней кухне выбор чаев убогий.
Подошла официантка и приняла заказ.
– У вас на шее, это амулет? – спросил Холли, показывая взглядом. – Заметил его вчера вечером, но был слишком занят.
Корделия расстегнула замочек и отдала амулет ему в руки. Крохотный серебряный аллигатор и окаменевшие зубы были вделаны в изящный овальный кусок песчаника, висевший на крепкой лесе, сделанной из жилы. Холли повертел его в руках, внимательно разглядывая.
– На американский не похоже. Юго-западная Полинезия? Или Австралия?
– Второе, – ответила Корделия. – Настоящий.
– Какого племени? Я хорошо знаю Аранда, немного знаю Вик-мун-кан и Мурнгин, но этот мне не знаком.
– Его сделал молодой абориген, живущий в городе, – ответила Корделия. На мгновение задумалась. Мысли о Виунгаре одновременно возбуждали и печалили ее. Как там дела с революцией в центральной Австралии, подумала она. Последнее время она была слишком занята, чтобы часто смотреть новости.
– Подарил мне на прощание.
– Давайте угадаю. Камень из Улуру? – спросил Холли.
Корделия кивнула. Улуру было настоящим названием того, что европейцы называли Айерс-Рок.
– А рептилия – ваш тотем.
Он поднял амулет вверх, а потом вернул Корделии.
– В нем изрядная сила. Это не побрякушка.
Корделия застегнула замочек.
– Откуда вы знаете?
Холли криво улыбнулся.
– Только не смейтесь слишком громко, ладно?
– О’кей, – удивленно ответила Корделия.
– С тех пор, как все полетело ко всем чертям… как все развалилось, где-то году в семьдесят втором, – задумчиво начал он, – я всегда ищу.
– Что именно? – спросила Корделия.
– Что угодно, то, что имеет значение. Просто… ищу.
– Духовный смысл? – после секундного раздумья спросила Корделия.
– Именно, – истово кивнув, ответил Холли. – Лимузины, дома, личный самолет, роскошная жизнь – все это ушло, все…
Он умолк.
– Все ушло. Нужно было что-то, чтобы не рухнуть на дно жизни и дно бутылки.
– И вы нашли это?
– Нет, все еще ищу.
Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся.
– Куча лет, куча миль. А знаете? Я ведь популярнее в Африке и остальном мире, чем здесь. В семьдесят пятом мой агент дал мне последний шанс, включив в тот безумный тур по всей Африке. Все уже рушилось… ну, у меня все рушилось. Я реально прокололся после того, как продинамил тот концерт в Йобурге. Ухитрился стырить «Лендровер» и выпить две литровки «Джима Бима» черт-те где в буше. Знаете, как происходит смерть от опоя? Мне уже не так уж много оставалось, блин.
Корделия глядела на него, ошеломленная тем будничным тоном, каким этот человек рассказывал свою историю, растягивая слова, как истинный уроженец Западного Техаса. Он, оказывается, прирожденный рассказчик.
– Бушмены меня нашли. Люди одного племени из Калахари. Первое, что я осознал, это лицо шамана! Кунг, который склонился надо мной и издавал душераздирающие вопли. Позднее я узнал, что так он принимал на себя мою немочь, а потом выпускал ее из себя в воздух с помощью криков.
Холли коснулся большим пальцем передних зубов.
– И это было только начало.
– А потом? – спросила Корделия.
– Я продолжал искать. Искал везде. Концертируя по барам в Дакоте и на Среднем Западе, я услышал про «Раскаты Грома» и потомков Черного Лося. Чем больше я узнавал, тем больше мне хотелось знать.
Его голос стал мечтательным.
– Когда я был у лакота, я взмолился, прося о видении. Шаман провел меня через ритуал инипи и отправил на вершину холма, чтобы там я воспринял уакан, священных духов.
Холли печально улыбнулся.
– Явились Духи Грома, вот и все. Началась гроза, я промок и замерз.
Он пожал плечами.
– Так оно и идет.
– Но вы продолжаете искать, – сказала Корделия.
– Да, я это делаю, – ответил Холли. – Учусь. Завязал с выпивкой, после того дела в Южной Африке. И никаких наркотиков. Что же до того, чему я пытаюсь научиться, тяжело переломить твердолобого баптиста, которого из меня растили в детстве, но именно это я пытаюсь сделать.
Но Корделия поняла, что, несмотря на все сказанное, Бадди Холли все еще, похоже, очень укоренен в физическом мире. Она не ощутила того чувства растворения в эфире, которое у нее было, когда она общалась с духовно преобразившимися звездами рока, такими, как Кэт Стивенс или Ричи Фарей. Откусила маленький кусочек маффина.
– Большую часть того, что я знаю, я узнала от моего друга-аборигена. Но я раздумывала об этом. Иногда я задумываюсь, работая в шоу-бизнесе, не являются ли рок-звезды, певцы популярной музыки и другие публичные люди такого плана современным эквивалентом шамана здесь, в Америке.
Холли кивнул со всей серьезностью.
– Мужчины и женщины, наделенные силой. Именно так.
– Они обладают даром волшебства.
Бадди Холли расхохотался.
– К счастью, те, кто считает, что наделен таким даром, на самом деле не имеет ничего. А те, кто им действительно обладает, не знают о нем на сознательном уровне.
Корделия доела маффин.
– Все, кто будет выступать на благотворительном концерте в следующую субботу, обладают силой.
Холли встревоженно поглядел на нее.
– Меняю тему разговора, – непринужденно сказала Корделия.
– Не думаю, что со вчерашнего вечера что-то изменилось. Вы хотите, чтобы я играл мои старые хиты. Я просто не могу этого сделать.
– Это… – Корделия тщетно пыталась подобрать слова, – кризис уверенности в себе?
– Вероятно, отчасти.
– То же самое случилось с Си-Си Райдер, – сказала Корделия. – Но она передумала. Она собирается выступить.
– Хорошо ей.
Холли задумался.
– Суть в том, что я действительно не могуиграть те песни, которые вы хотите от меня услышать.
– Почему же?
– Они мне больше не принадлежат. Когда все уже потихоньку катилось ко всем чертям, нью-йоркская контора под названием «Шрайк Мьюзик» купила права на все мои песни. Настоящие душки. Не видели их логотип? Банкнота в двадцать пять баксов, наколотая на штырь. И с тех пор они положили мою музыку в холодильник. Я бешусь от этого, но ничегошеньки не могу сделать, чтобы получить ее назад.
Холли беспомощно развел руками.
– Посмотрим, – не раздумывая, ответила Корделия. – У «Глобал Фан энд Геймз» есть свои ходы. Это единственная помеха?
– Ты думаешь, что сможешь что-то сделать, правда?
Холли улыбнулся, и на этот раз улыбка была искренней. Покачал головой. У него были ровные белые зубы.
– О’кей, слушай. Ты вытащишь из их лап мои песни, хоть сколько-то, и тогда мы, наверное, сможем договориться. Просто ради старых добрых времен.
– Я не… не понимаю, – сказала Корделия.
– Ну, тогда позволь кое-что сказать тебе, – ответил Бадди Холли. Его голос и мимика оживились.
– Тогда, в старших классах школы в Лаббоке, когда я и Боб Монтгомери впервые собрали команду и сделали первые записи, безумные, была одна девушка. Я думал, она просто… ну…
Холли глубоко вздохнул и застенчиво улыбнулся.
– Сама знаешь, как это бывает. Она меня не замечала, и все такое. Пару лет спустя я все так же думал о ней, когда записал «Девушку моей мечты» в Нэшвилле. Как раз тогда, когда «Декка» хотела, чтобы я играл такие же рок-н-ролльные хиты, как все остальные, в 1956 году. А с «Девушкой» я, типа, вышел за пределы этого шаблона.
Он покачал головой.
– В общем, ты мне ее напомнила. Она тоже очень хорошо знала, чего хочет.
Откинувшись на спинку стула, он поглядел на Корделию.
– Чудесная история, – сказала Корделия. – Прямо…
– Рок-н-ролл, – закончил за нее Холли.
Они рассмеялись. Вот все и возвращается в нужное русло, подумала Корделия.
Понедельник
Утром в понедельник Корделия, усевшись за стол, уже успела вспомнить все свои прегрешения, пока слушала голос автоинформатора из отдела по авторским правам «Шрайк Мьюзик». Классическая запись на пленке, унылым и похоронным голосом. Корделия предположила, что это тактика такая, чтобы отпугнуть навязчивых клиентов.
Пока разглядывала ногти, вспомнила, что так и не связалась с агентом Мика Джаггера. Лас Алкала вряд ли обрадуется. Ладно, по крайней мере, она вернула Алкала «Мерседес», без единой царапинки и вмятинки. Ну, у каждого свои приоритеты. Для нее было очень важно добиться участия Бадди Холли в концерте в «Доме смеха».
Она перебрала записанные на бумагу сообщения, сложенные стопкой на столе. Менеджер «Ю-Ту» сообщал, что Эдж на выходных прищемил пальцы дверью машины. «Ю-Ту» может оказаться без гитариста. Может, подумала Корделия, удастся уговорить Боно дать акустический концерт? Из технического отдела записка, оповещают, что «ШоуСат III» над Индийским океаном забарахлил. Они над этим работают. Почти уверены, что неполадки с ретрансляцией удастся устранить. Почти?Лучше бы не «почти», а «совершенно». Она вот была абсолютно уверена, что у нее не хватит авторитета, чтобы убедить руководство «Глобал Фан энд Геймз» оплатить сервисный полет «Шаттла» в течение пяти дней после подачи заявки. В течение любогосрока. Боже, о чем вообще она думала?Глотнув кофе, Корделия гневно поглядела на телефон. Интересно, сколько еще в «Шрайк» намерены держать ее на проводе?
Другое сообщение от Тами, гитаристки «Герлз уиз Ганз», наполовину эскимоски. Величайшая в мире женская группа, играющая неопанк, застряла без денег в Биллингсе. Получится ли у Корделии найти достаточно денег, чтобы всеучастницы группы к субботе попали в Нью-Йорк? Возможно. Корделия сделала пометку. Надо поговорить с Лас.
В трубке прозвучал двойной гудок.
– Мисс Дельвеччио, отдел по авторским правам.
Корделия представилась спокойным, уверенным голосом, контролируя себя изо всех сил. Для нееона вполне авторитет.
– Я хочу поговорить насчет прав на музыку Бадди Холли, – продолжила Корделия. – Знаю, что права принадлежат «Шрайк». Мы в «Глобал Фан энд Геймз» очень хотели бы, чтобы мистер Холли принял участие в субботнем концерте в поддержку жертв болезней, имеющем всемирное значение, и мог исполнить свои старые композиции.
Тишина была недолгой.
– Жертв каких болезней?
Тон вопроса Корделии не понравился. Девочка из Южного Бронкса.
– Дикой Карты и СПИДа. Прямая телевизионная трансляция…
Дельвеччио перебила ее:
– О, понятно, этотконцерт. Извините, мисс Шасон, но в этом проекте сотрудничество с «Глобал» для нас совершенно невозможно. Извините.
В ее тоне чувства вины не было ни на каплю.
– Но, безусловно, есть…
– У «Шрайк» исключительные права на музыку мистера Холли. Мы просто не имеем возможности выдать вам требующиеся разрешения.
И это окончательный ответ, звучало в ее голосе.
– Возможно, если я смогу поговорить с начальником вашего отдела…
– Боюсь, мистера Лазаруса сегодня нет на месте.
– Ну, возможно…
– Благодарю, что связались с нами, мисс Шасон, – сказала мисс Дельвеччио. – Хорошего вам дня.
И повесила трубку.
Корделия тупо глядела на телефон минуту или две. Проклятье. Чтоб тебе пришли самые больные месячные в жизни. Просидев еще минуту, она включила компьютер с модемом и подключилась к онлайн-справочнику «Вэрайети»[5]5
Фраза изменена, автор явно понятия не имел, как пользуются такими вещами. Для 80-х простительно. (Прим. перев.)
[Закрыть]. Прочла пару страниц наугад, потом перешла в поисковую систему. По ключевым словам «Шрайк Мьюзик» ответов было предостаточно, по Бадди Холли – изрядно меньше, но лишь одна ссылка касалась обоих. Заметка была датирована временем в три месяца назад. Как раз, когда она была в Австралии. Судя по всему, «Шрайк Мьюзик» заключили многомиллионный контракт со второй по величине в Америке рекламной фирмой. А рекламная фирма, в свою очередь, работала с крупной организацией евангелистской церкви, которая собиралась рекламировать свои тематические парки и другие коммерческие проекты при помощи «чистой, но очень энергичной музыки Бадди Холли, пробуждающей ностальгию». Процитированная фраза принадлежала Лео Барнетту.
Ого, подумала Корделия. Только не это. Ничего удивительного, что в «Шрайк» не горели желанием, чтобы песни Холли стали ассоциироваться с этим благотворительным концертом. Похоже, это серьезная проблема.
В открывшуюся дверь просунула голову Лас Алкала.
– Доброе утро, Корделия. Как прошли выходные?
Корделия подняла взгляд.
– Отлично. Ключи уже отдали? Еще раз спасибо за машину.
Лас кивнула.
– Ты в порядке? А то какая-то загруженная.
– Утро понедельника, вот и все.
Лас сочувственно улыбнулась.
– Кстати, еще не связалась с нашим приятелем-ликантропом?
Корделия покачала головой. Поспешно обдумала ответ.
– Все еще не нашла его.
– Позволь дать тебе совет. После того как попробуешь договориться с их менеджерами, свяжись с президентами фирм звукозаписи, с которыми они работают. А если не поможет, то иди еще выше. Это почти всегда срабатывает.
Ага, подумала Корделия.
– Спасибо, – сказала она Лас.
После недолгой болтовни, когда Лас ушла, закрыв дверь, Корделия снова позвонила в «Шрайк» и попросила соединить ее с президентом компании. Пройдя через две линии обороны в виде секретарш, она наконец-то услышала Энтони Майкла Кардвелла. Кардвелл был доброжелательнее мисс Дельвеччио, но не шел на сотрудничество точно так же.
– Это так, «Шрайк Мьюзик» осознает свою ответственность перед обществом, и мы участвуем во многихпроектах такого рода, но мы также имеем обязательства перед нашими акционерами и компаниями-инвесторами, – сказал он. – Уверен, вы понимаете, в каком сложном положении мы находимся.
Какая чушь, с яростью подумала Корделия. И сказала почти то же самое, только в более вежливой форме. И президент «Шрайк Мьюзик» быстро с ней попрощался.
Положив трубку, Корделия принялась барабанить пальцами по столу. Лас сказала, иди еще выше. Корделия снова коснулась клавиатуры компьютера и подключилась к базе данных компаний в индустрии развлечений, которую вели «Глобал Фан энд Геймз». Начав копаться в разветвленной структуре компаний, в которой находились «Шрайк», задумалась, как там дела у Джека.
Естественно, когда в воскресенье вечером она ему сказала, что пока что все идет к тому, что они получат разрешение на то, чтобы Холли играл свои песни, он ей поверил. Более того, что «Глобал Фан энд Геймз» получат разрешение на перерыв в туре по клубам для Холли начиная с утра понедельника. Это давало Джеку возможность заняться переездом Бадди Холли в Манхэттен. Корделия уже заказала ему номер в отеле «Калифорния», лучшем в Манхэттене отеле для гастролирующих музыкантов.
– Менеджерам все равно, что там будет в номере, если все будет оплачено. Платиновые карты «Америкэн Экспресс» везде принимают, – сказала она тогда.
В понедельник днем, пока Корделия продолжала играть в Нэнси Дрю[6]6
Девушка-сыщик, персонаж книг, фильмов и настольных игр. (Прим. перев.)
[Закрыть], Джек уже привез Бадди Холли в номер на восьмом этаже «Калифорнии».
– У вас открытый счет, – сообщил администратор, и они тут же заказали себе роскошный ланч.
Джек смотрел, как Холли достает переносной магнитофон и коробку с кассетами. Причудливый набор из «нью-эйдж» студии «Уиндхэм Хилл», а еще кассеты с яркими обложками с записями звуков природы для релаксации – ветер, гроза, море, дождь. Несколько кассет с записями раннего рока, блюза и кантри.
– У меня тут есть редкие вещи, – сказал Холли, вытаскивая несколько кассет без обложек, явно переписанных на дому. – Тини Брэдшо, Лонни Джонсон, Билл Догетт, Кинг Кертис. Вот это более известные – Рой Орбисон, Бадди Нокс, Даг Сэм.
Он усмехнулся.
– Настоящие техасцы, последняя команда. Еще у меня есть Джордж Джонс, к музыке этого парня у меня тоже слабость. Я с моей первой группой играли следом за ним в пятьдесят пятом, на шоу Хэнка Кохрэна.
– А это что? – спросил Джек, показывая на единственную виниловую пластинку во всей коллекции.
– Этим я действительно горжусь, – ответил Холли, беря в руки диск-сорокапятку, – «Жоли Блон». Первая запись Уэйлона Дженнигса. Я ее продюсировал, когда он играл с «Крикетс».
Джек взял в руки диск и внимательно поглядел на этикетку, держа его, будто священную реликвию.
– Кажется, я ее слышал на WSM.
– Точно, – ответил Холли. – Почти все, кого я уважаю из той эпохи, получили вкус к музыке, слушая их трансляции «Гранд Ол Опри».
Джек положил сорокапятку с «Жоли Блон». На него вдруг навалилась чудовищная усталость. Он поглядел на остатки ланча и почувствовал накатывающую тошноту. Сел на диван прямо и постарался, чтобы его голос ничего не выдал.
– До того как попасть в Нью-Йорк, я постоянно слушал «Опри». А когда оказался здесь, то нашел станцию из Вирджинии, которая их ретранслировала.
– Ты родом оттуда же, откуда твоя племянница? – с интересом спросил Холли. Джек кивнул.
– Аллигатор – и твой тотем?
Джек ничего не ответил, стараясь справиться с приступом боли в животе.
– Аллигатор – могущественный дух-защитник, – сказал Холли. – Я бы не рискнул с таким связаться.
Джек согнулся пополам от боли, стараясь не застонать.
Холли тут же подскочил к нему.
– Что такое?
Он провел руками вдоль груди и живота Джека. Присвистнул.
– Слушай, парень, у тебя тут плохо дело.
– Знаю, – ответил Джек и застонал. В любое другое время он никогда бы не заболел желудочным гриппом. Но Тахион предупреждал его об инфекциях-соперниках. Ему представилось, как вирусы рвутся к нему со всех сторон, ото всех рассадников заразы в мире. – Наверное, это просто грипп желудочный.
Холли покачал головой.
– Я ощущаю здесь мощнейшее вторжение силы.
– Это простая болячка.
– Но болячка за тебя уцепилась потому, что твоя защита, твой личный защитный кокон, нарушена.
– Сложно было бы сказать правильнее, – ответил Джек.
Холли убрал руки от живота Джека.
– Извини, ничего личного. Не знаю, сказала ли тебе Корделия, но я… ну, я кое-что об этом знаю.
Джек ошеломленно поглядел на Холли.
– На самом деле тебе нужна помощь народной медицины, – серьезно сказал Холли. – Нужно, чтобы из тебя вытянули это вторжение. Думаю, иначе не получится.
Джек не сдержался. Сначала начал тихо смеяться, а потом захохотал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся. Смеяться было больно, но, странным образом, боль начала стихать. Бадди Холли ошеломленно глядел на него. Джек немного распрямился.
– Прости, я просто не думаю, что вытягивать из меня это вторжение прямо сейчас, – хорошая мысль.
– Не пойми неправильно, – сказал Холли. – Я говорю о психических феноменах, о том, что надо вытянуть из тебя невидимую причину болезни, используя для этого силу ума и духа.
– Я и не думал, – ответил Джек, и его снова обуял смех. Но, боже, ему действительностало лучше.
К двум часам дня Корделия уже успела прошерстить базы данных Нью-Йоркской библиотеки и документы Государственного архива в Олбени. Исписала несколько страниц блокнота цифрами и заметками. Задача была почище, чем сложить пазл на тысячу кусочков, а на такие дела у нее никогда не хватало терпения.
«Шрайк Мьюзик» находилась в безраздельной собственности «Монополи Холдингз», крупной нью-йоркской фирмы. Корделия набрала номер приемной «Монополи Холдингз» в Манхэттене и попыталась связаться с президентом фирмы. Удалось добраться лишь до исполняющего обязанности вице-президента по корпоративным связям. Он сказал, что не в его компетенции комментировать ситуацию с Бадди Холли и ей следует направить письмо президенту корпорации, некоему Коннелу Мак-Крэю, с подробным описанием вопроса. «А нельзя ли напрямую связаться с мистером Мак-Крэем?» – спросила Корделия. «В настоящее время президент болен, – ответил исполняющий обязанности. – Сложно сказать, когда вернется на работу».
