Текст книги "Грезы Февра (сборник)"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Хотя я могу и подождать, – пробормотал себе под нос Марш. – Пойду немного сосну.

Волосатый Майк кивнул.

– Но сначала мне нужно увидеться с Джошуа, – сказал Марш. Он и в самом деле чувствовал себя скверно. Его тошнило и лихорадило. Он беспредельно устал. Ему нужно было пойти и пару часов полежать. – Нет, сейчас его нельзя тревожить. – Он облизнул губы, которые стали сухими, как наждачная бумага. – Пойди к Джефферсу, расскажи ему все. Непременно разбудите меня перед закатом. Загодя. Обязательно. Ты меня понял? Дайте мне по крайней мере час, чтобы я мог пойти и переговорить с Джошуа. Я разбужу его и выложу ему все как есть. Потом, когда стемнеет, он уже будет знать, как вести себя со своим народом. А ты… возьми кого-нибудь из своих ребят, и пусть он не спускает глаз с Мрачного Билли… с ним мы тоже разделаемся.

Волосатый Майк улыбнулся:

– Пусть река разделывается с ним.

– Может быть, так оно будет и лучше, – сказал Марш. – Может быть. А теперь я собираюсь отдохнуть, но прошу обязательно разбудить меня за час до захода солнца. Не дай вам бог прозевать время. Ты все понял?

– Да, сэр.

Эбнер Марш устало поднялся на палубную надстройку. С каждым шагом он чувствовал себя все более уставшим и больным. У дверей собственной каюты он замер. Его одолел внезапный приступ страха: а что, если, несмотря на слова Джефферса, внутри все же находится один из них? Но, когда Марш распахнул дверь и свет залил помещение, он обнаружил, что в каюте никого нет.

Марш неуверенным шагом вошел, отдернул занавески и открыл окно, чтобы внутрь проникло как можно больше воздуха и света. Потом он запер дверь, грузно опустился на кровать и начал снимать с себя пропитанную потом одежду. Сил надеть ночную рубашку у него не хватило. В каюте было жарко, но он был слишком изнурен, чтобы обращать на это внимание, и почти мгновенно провалился в сон.

Глава девятнадцатая

На борту парохода «Грезы Февра»

Река Миссисипи, август 1857 года

Из глубокого забытья Эбнера Марша вывел настойчивый, резкий стук в дверь. Капитан зашевелился и, пошатываясь, принял сидячее положение.

– Минутку! – крикнул он.

Капитан неуклюже выбрался из постели, похожий на большого голого медведя, невзначай поднятого из спячки и потому в дурном расположении духа, и заковылял к тазику с водой. Только после того, как сполоснул лицо, вспомнил он обо всем.

– Чтоб вам всем провалиться! – сердито выругался Марш, уставясь на серые тени, сгустившиеся в углах его небольшой каюты. Багровое небо за окном темнело. – Проклятие, – снова повторил он, натягивая брюки, размашисто подошел к двери и распахнул ее. – Какого черта вы позволили мне спать так долго? – заорал он на Джонатана Джефферса. – Я же велел Волосатому Майку разбудить меня не позже чем за час до заката! Черт бы вас всех побрал!

– Так оно и есть. До заката еще час, – заверил его Джефферс. – Небо в тучах, поэтому так темно. Мистер Олбрайт утверждает, что приближается гроза. – Письмоводитель вошел в каюту Марша и закрыл за собой дверь. – Я вам кое-что принес, – сказал он и протянул Маршу его трость из пекана. – Я нашел ее в кают-компании, капитан.

Марш, смягчившись, взял трость.

– Я потерял ее минувшей ночью, – пояснил он. – Думал совсем о другом.

Он прислонил трость к стене и, нахмурившись, посмотрел в окно. Вся западная часть горизонта была обложена зловещими тучами. Они угрожающе надвигались, похожие на исполинскую стену мрака, и были готовы вот-вот поглотить все. Это не понравилось Маршу.

– Мне лучше немедленно отправиться к Джошуа, – сказал он и начал натягивать рубаху.

Джефферс оперся на свою шпагу-трость.

– Мне пойти с вами?

– Я должен поговорить с Джошуа с глазу на глаз, – сказал Марш, глядя на себя в зеркало и завязывая галстук. – Хотя я еще точно не решил, может быть, вам лучше подняться вместе со мной и подождать снаружи. Вдруг Джошуа захочет пригласить вас, чтобы мы вместе могли обсудить, что делать дальше. – Однако Марш не сказал Джефферсу об истинной причине, по которой хотел, чтобы тот находился поблизости. Возможно, звать клерка на помощь придется ему самому, если Джошуа не понравится новость о смерти Деймона Джулиана, которую он намеревался сообщить.

– Хорошо, – ответил Джефферс.

Марш надел капитанский китель и подхватил трость.

– Что ж, тогда идем, мистер Джефферс. Уже чертовски темно.

«Грезы Февра», выпуская из труб черные клубы пара, плыл вверх по течению. Порывистый ветер трепал его развевающиеся флаги. В тусклом свете незнакомого багрового неба река казалась практически черной. Марш нахмурился и быстрым шагом направился к каюте Джошуа Йорка. Джефферс следовал рядом. На этот раз он, не раздумывая ни минуты, поднял трость и постучал. После третьего стука он подал голос:

– Джошуа, впусти меня. Нам нужно поговорить.

После пятого удара дверь медленно открылась внутрь, обнажив за собой мягкую, как вата, безмолвную черноту.

– Подождите меня, – обратился Марш к Джефферсу.

Он вошел в помещение и закрыл за собой дверь.

– Только сразу не заходись, Джошуа, – сказал он в темноту и ощутил, как страх свел внутренности. – Я бы не стал тебя беспокоить, но это очень важно, к тому же уже почти ночь. – Ответа не последовало, хотя Марш отчетливо слышал шум дыхания. – Черт, – сказал он, – почему мы всегда должны разговаривать в темноте, Джошуа? Я чувствую себя чертовски не в своей тарелке. – Он нахмурился: – Зажги свечу, ладно?

– Нет, – коротко произнес тихий, тягучий голос. Принадлежал он не Джошуа.

Эбнер Марш сделал шаг назад.

– Господи Иисусе, нет, – выдавил он.

Раздался шорох, и в тот же момент он дрожащей рукой нащупал дверь и распахнул ее. Дверь широко раскрылась, и теперь, когда его глаза привыкли к темноте, даже сумрачного света багрового, обложенного тучами неба оказалось достаточно, чтобы смутные тени в каюте приобрели форму. На кровати Марш увидел бледное голое тело Джошуа Йорка. Его глаза были закрыты, а одна рука свисала до пола. На запястье виднелся страшный черный кровоподтек или засохшая корочка крови. Навстречу Маршу, стремительный как смерть, двигался Деймон Джулиан. Он улыбался.

– Мы убили тебя! – пророкотал Марш, не веря своим глазам и пятясь назад. На пороге он споткнулся и практически упал к ногам Джонатана Джефферса.

В дверях Джулиан остановился. На его щеке, в том месте, где накануне ночью Марш нанес страшную рану, протянулась тонкая, не больше царапины, темная линия. В целом его лицо было безукоризненно. Он снял пиджак и жилет, и его кружевная рубашка тоже сияла чистотой и нетронутостью.

– Входите, капитан, – спокойно пригласил Джулиан. – Не убегайте. Проходите, потолкуем.

– Ты – мертвец. Майк разнес твою голову вдребезги, – проговорил Марш, задыхаясь. Смотреть в глаза Джулиана он не осмеливался. Еще стоял день, думал он, и снаружи он был в безопасности. Пока не зайдет солнце и он не будет смотреть в эти чертовы глаза, вне каюты Джулиан до него не дотянется.

– Мертвец? – Джулиан улыбнулся: – Ах, это вы о той каюте! Бедный Жан! Ему так хотелось верить в Джошуа, а что вы сделали с ним? Размозжили ему голову, говорите?

Эбнер Марш поднялся на ноги.

– Ты сменил каюту, – хрипло произнес он. – Проклятый дьявол. Ты заставил его лечь в твою постель.

– Нам с Джошуа нужно было так много обсудить, – ответил Джулиан, сделав нетерпеливый жест. – Ладно, капитан. Я устал ждать. Проходите, выпьем вместе.

– Чтоб тебе гореть в геенне огненной! – выругался Марш. – Может быть, сегодня утром нам не повезло, но тебе от нас не уйти. Мистер Джефферс, бегите и позовите Волосатого Майка и его ребят. Десятка хватит, полагаю.

– Нет, – возразил Деймон Джулиан. – Вы этого не сделаете.

Марш угрожающе взмахнул тростью:

– Как раз ошибаешься. Сделаю. Кто меня остановит?

Джулиан взглянул на небо, оно стало темно-фиолетовым с черными прожилками, напоминая огромный кровоподтек. Сумерки сгущались.

– Я, – сказал он и переступил порог каюты.

Эбнер Марш почувствовал, как ледяная рука ужаса сжала его сердце. Он поднял трость.

– Не подходи! – Голос внезапно сорвался в крик.

Он сделал шаг назад. Деймон Джулиан с улыбкой двинулся ему навстречу. Не хватает света, с отчаянием подумал Марш.

Тут он услышал звук, с которым металл трется о дерево, и перед ним с обнаженной шпагой возник Джонатан Джефферс. Острый клинок описал угрожающую окружность.

– Идите за подмогой, капитан, – спокойно сказал Джефферс, свободной рукой поправив очки. – Я задержу мистера Джулиана. – Легко и проворно, как опытный фехтовальщик, он ринулся на Джулиана, размахивая клинком. Вооружен он был рапирой с обоюдоострым, хорошо отточенным клинком.

Деймон Джулиан едва успел увернуться, и улыбка исчезла с его губ, когда удар клерка пришелся всего в нескольких дюймах от его лица.

– Уйди с дороги, – мрачно сказал Джулиан.

Джонатан Джефферс не произнес в ответ ни слова. Он стоял в стойке фехтовальщика и медленно передвигался на пятках, стремясь прижать Джулиана к двери капитанской каюты. Затем письмоводитель сделал быстрый выпад, но Джулиан оказался проворнее и увернулся от удара рапиры. Джефферс нетерпеливо присвистнул. Деймон Джулиан, одной ногой стоявший в каюте, в ответ рассмеялся; смех его прозвучал почти что рыком.

Джефферс сделал второй выпад.

И Джулиан, разведя руки, двинулся ему навстречу.

Эбнер Марш видел все своими глазами. Джефферс сделал выпад, и Джулиан не предпринял попытки избежать удара. Рапира вошла в его тело выше паха. Бледное лицо исказилось, и из горла вырвался стон боли, но он не остановился. Джефферс пронзил его насквозь, когда Джулиан ринулся навстречу. Не успел испуганный письмоводитель выдернуть из тела клинок, как руки Джулиана сомкнулись на его горле. Джефферс издал жуткий, клокочущий звук, глаза его вывалились из орбит, он попытался освободиться… Очки в золотой оправе слетели и упали на палубу.

Марш бросился вперед и принялся молотить Джулиана тростью, обрушивая удары на голову и плечи. Пронзенный клинком, Джулиан как будто ничего не замечал. Он резко повернулся, послышался звук треснувшего дерева. Тело Джефферса обмякло.

Эбнер Марш, собрав все силы, нанес последний сокрушительный удар, пришедшийся противнику прямо в лоб. Джулиан пошатнулся, разжал ладони, и Джефферс упал, как тряпичная кукла. Голова его была неестественно вывернута назад.

Эбнер Марш поспешно отступил.

Джулиан поднес руку ко лбу, как будто проверяя, какой эффект оказал нанесенный Маршем удар. Марш с горечью отметил, что крови нет. Каким бы он ни был сильным, до Волосатого Майка ему далеко. А трость из дерева пекана не шла ни в какое сравнение с железным прутом.

Деймон Джулиан освободил из мертвой хватки Джефферса рукоятку рапиры, поморщившись, неловко вытащил окровавленный клинок из собственного тела. Его рубашка и брюки пропитались кровью и при движении липли к телу. Он раскрутил рапиру и обыденным жестом выбросил ее за борт. Завертевшись, как волчок, та просвистела в воздухе и скрылась в темной воде.

Джулиан, хромая и оставляя за собой кровавые шаги, двинулся вперед. Он приближался.

Марш отступал. Убить его нет никакой возможности, думал он, ослепленный паническим ужасом, сделать ничего нельзя. Джошуа со своими мечтаниями, Волосатый Майк со своей железной дубинкой, мистер Джефферс со своей шпагой-тростью – ничто не может противостоять могуществу Деймона Джулиана. Марш по короткому трапу спустился на штормовой мостик и бросился бежать. Тяжело отдуваясь, он несся в направлении кормы, чтобы по другому трапу спуститься на прогулочную палубу. Там, оказавшись среди людей, он будет в безопасности. Он видел, что уже почти стемнело. Громыхая по трапу, Марш спустился на три ступеньки и, крепко ухватившись за поручни, замер, стараясь взять себя в руки.

Навстречу ему по трапу карабкались Мрачный Билли Типтон и еще четверо из них.

Эбнер Марш повернул назад и в мгновение ока взлетел по ступенькам вверх. Нужно бежать к колоколу и подать сигнал о помощи, подумал он лихорадочно, ударить в склянки и позвать на помощь… Но к этому времени с палубной надстройки спустился Деймон Джулиан и уже двигался ему наперерез.

Марш застыл на месте как вкопанный. Выхода у него не было. С одной стороны на него наступал Джулиан, с другой – все остальные. Оружия у него не было, если не считать его бесполезной трости, да и это не имело значения, поскольку сражаться с ними было бессмысленно, их ничто не брало. Оставалось только сдаться. Джулиан приближался, на его лице играла легкая улыбка. Мысленно Марш уже видел, как это бледное лицо склоняется над ним, как обнажаются зубы, глаза лихорадочно и алчно разгораются, красные, древние и непобедимые. Если бы умел, Марш мог бы разрыдаться. Не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой, он стоял, словно вросший в палубу. Даже трость показалась ему невыносимо тяжелой.

В это время на реке из-за поворота показался другой большеколесный пароход, который Эбнер Марш мог бы и не заметить сразу, но рулевому положено все видеть, и тот подал встречному судну гудок, который означал, что «Грезы Февра», чтобы разминуться, примет вправо. Пронзительная сирена вывела Марша из оцепенения. Он повернул голову и увидел далекие огни корабля, спускающегося по реке вниз, вылетающие из высоких труб искры, низко провисшее над головой небо. Где-то далеко полыхнула молния, осветив изнутри тучи и реку, реку черную и бесконечную, реку, которая была его домом, делом его жизни, его другом и злейшим врагом, неверной, жестокой и любящей супругой. Она как ни в чем не бывало продолжала плавно нести свои воды, равнодушная и безразличная ко всему, что происходит. Она ничего не знала и не хотела знать ни о Деймоне Джулиане, ни о его сородичах. Они не значили для реки ровным счетом ничего. Они канут в Лету, о них забудут, а старый дьявол реки все так же будет катить свои воды, прорывая новые рукава, затопляя города и смывая урожаи, переворачивая и круша корабли, чтобы выплюнуть потом на берег их жалкие обломки.

Эбнер Марш направился в ту сторону, где над палубой поднимались верхние части кожухов колес. Джулиан последовал за ним.

– Капитан, – позвал он. Голос Джулиана изменился, но по-прежнему звучал сладко.

Марш не обратил на него внимания. Он с невиданной для своего веса легкостью, подгоняемый близкой опасностью, подтянулся на руках и оказался на верху кожуха. Такую силу в себе капитан даже не подозревал. У него под ногами крутилось огромное колесо. Он чувствовал вибрацию дерева, слышал ритмичные шлепки о воду. Марш двинулся в сторону кормы, опасаясь, как бы при падении не промахнуться и не попасть под лопасти, тогда от него ничего не останется. Он посмотрел вниз. Уже совсем стемнело, и вода казалась черной. «Грезы Февра» оставлял за собой бурлящий пенистый след. Топки парохода окрашивали его в красный цвет, отчего пена казалась кипящей кровью. Эбнер Марш не отводил от воды взгляда. Он окаменел. Новая кровь, подумал он, новая кровь, и никуда от этого не деться, и ничего с этим не сделать. Глухой стук поршней паровой машины отзывался у него в ушах ударами грома.

На кожух колеса взобрался Мрачный Билли Типтон и осторожно двинулся ему навстречу.

– Мистер Джулиан хочет видеть тебя, толстяк, – сказал он. – Давай спускайся, дальше тебе хода нет. – Он вытащил свой нож и улыбнулся. У Мрачного Билли Типтона была по-настоящему жуткая улыбка.

– Это не кровь, – громко вслух сказал Марш, – это только чертова река. – Крепко сжав в руке трость, капитан сделал глубокий вдох и спрыгнул с парохода. Когда он ударился о воду, проклятия Мрачного Билли еще звучали у него в ушах.

Глава двадцатая

На борту парохода «Грезы Февра»

Река Миссисипи, август 1857 года

Когда Мрачный Билли спрыгнул с кожуха, прикрывающего колеса, Деймон Джулиан уже стоял внизу, поддерживаемый с двух сторон Раймоном и Арманом. Джулиан был похож на мясника, только что заколовшего свинью; его одежда густо пропиталась кровью.

– Ты позволил ему уйти, Билли, – сказал он холодно.

Мрачный Билли поежился от его тона.

– С ним покончено, – уверенно ответил он. – Его затянет под колеса, и они раздавят его, или он утонет. Видели бы вы, как плюхнулся он в воду. Своим толстым брюхом вниз. Вам больше не придется видеть его бородавки. – Сказав это, Мрачный Билли оглянулся по сторонам.

То, что он увидел, ему не понравилось. Джулиан с ног до головы был залит кровью, красный ручеек оставил свой след на трапе палубной надстройки и на палубе штормового мостика. В конце палубной надстройки под тентом в неестественном положении лежал щеголеватый письмоводитель. У него изо рта еще шла кровь.

– Если ты подвел меня, Билли, тебе никогда не быть таким, как мы, – сказал Джулиан. – Надеюсь, что он мертв. Так будет и для тебя спокойнее. Ты меня понял?

– Да, – сказал Билли. – Что случилось, мистер Джулиан?

– Они напали на меня, Билли. Они напали на нас. Если верить усопшему капитану, они убили Жана. Вдребезги разнесли его дурацкую башку. Так, кажется, он сказал. – Он улыбнулся: – Повинны в этом Марш, его несчастный клерк и еще некто, кого они назвали Майком.

– Волосатый Майк Данн, – подсказал Раймон Ортега. – Он боцман и одновременно помощник капитана на «Грезах Февра», Деймон. Огромный, недалекий и неотесанный. Его работа заключается в том, чтобы покрикивать на черномазых и бить их.

– Понимаю, – сказал Джулиан. – Пустите меня, – попросил он Раймона и Армана. – Теперь я чувствую себя сильнее и могу самостоятельно стоять.

Сумерки сгущались. Они стояли в тени.

– Деймон, – предупредил Винсент, – смена вахты произойдет в ужин. Члены экипажа разойдутся по своим каютам. Нам нужно что-то делать. Мы должны избавиться от парохода, или команда разоблачит нас. – Он обвел взглядом кровавые следы и труп.

– Нет, – возразил Джулиан. – Билли все уберет. Не так ли, Билли?

– Так, сэр, – откликнулся Мрачный Билли. – Сейчас я отправлю клерка вслед за капитаном.

– Тогда не говори, а делай, Билли. – Улыбка Джулиана оставалась холодной. – Потом приди в каюту Йорка. Сейчас мы проследуем туда. Мне нужно переодеться.

Тридцать минут ушло у Мрачного Билли Типтона на то, чтобы убрать на палубной надстройке все следы смерти. Он работал быстро, хорошо понимая, что в любую минуту кто-нибудь может выйти из каюты или подняться по трапу. К этому времени уже было совершенно темно, что в какой-то степени помогало. Тело Джефферса он стащил вниз и с трудом поднял на кожух гребного колеса, откуда сбросил вниз. Письмоводитель оказался тяжелее, чем предполагал Мрачный Билли. Труп поглотили ночь и тьма, и всплеск прозвучал гораздо тише, чем всплеск от падения Марша; в шуме гребных колес он был почти неразличим. Мрачный Билли снял рубашку и принялся вытирать ею с палубы кровь, когда ему улыбнулась судьба. Гроза, собиравшаяся в течение всего вечера, наконец разразилась. Оглушительно пророкотал гром, полыхнула молния, и начался дождь. На палубу, смывая кровь и тотчас вымочив Мрачного Билли с ног до головы, обрушился чистый, холодный, сильный дождь.

Вода стекала с него ручьями, когда Мрачный Билли вошел в каюту Джошуа Йорка. Его когда-то чистая рубашка грязным комком лежала в руке.

– Все готово, – сказал он.

Деймон Джулиан сидел в глубоком кожаном кресле, уже переодевшись во все свежее, и пил вино. Выглядел он таким же сильным и здоровым, как всегда. Рядом с ним стоял Раймон. В другом кресле сидел Арман. Винсент сидел на столе, Курт – за столом. Джошуа Йорк примостился на кровати, понуро глядя себе под ноги. Голова его была опущена, кожа отливала меловой белизной. Мрачный Билли подумал, что своим видом он напоминает получившую трепку дворнягу.

– Ах, Билли, – проговорил Джулиан. – И что бы мы без тебя делали?

Мрачный Билли кивнул.

– Пока я был там, я не переставал думать, мистер Джулиан. В этом деле, как я его себе представляю, у нас только два выхода. На пароходе есть ялик, который используют для измерения глубины и тому подобного. Мы могли бы взять его и отчалить. Или сейчас, когда разразилась гроза, мы можем подождать, пока рулевой куда-нибудь не причалит, а потом сойти на берег. Мы находимся недалеко от Бейу-Сара, надеюсь, мы смогли бы там обосноваться.

– Бейу-Сара меня не интересует, Билли. Я не испытываю желания покидать этот чудесный пароход. «Грезы Февра» теперь наш. Разве я не прав, Джошуа?

Джошуа Йорк поднял голову.

– Да, – сказал он. Голос его оказался так слаб, что был почти не слышен.

– Это слишком опасно, – стоял на своем Мрачный Билли. – Капитан и письмоводитель исчезли, что подумает команда? Их хватятся, начнутся всякие вопросы. И очень скоро.

– Он прав, Деймон, – вставил слово Раймон. – Я нахожусь на борту этого корабля с Натчеза. Пассажиры приходят и уходят, но команда… Здесь мы в опасности. Мы здесь не такие, как все, подозрительные и безвестные. Когда хватятся Марша и Джефферса, первым делом возьмутся за нас.

– Кроме того, имеется еще боцман, – добавил Билли. – Раз он помогал Маршу, значит, он все знает, мистер Джулиан.

– Убей его, Билли.

Мрачный Билли судорожно глотнул.

– Предположим, что я убью его, мистер Джулиан. Ничего хорошего из этого не выйдет. Его тоже хватятся. Под его командой находится целая армия ниггеров, тупых немцев и огромных шведов. Нас менее двадцати, а днем я и вовсе один. Надо подобру-поздорову уносить с парохода ноги, и чем быстрее, тем лучше. Мы не можем сражаться с командой, даже если бы могли с ней справиться. А один я тем более не могу противостоять им всем. Нам нужно уйти.

– Мы останемся, Билли. Пусть они боятся нас. Как можешь ты быть господином, когда рассуждаешь как раб? Мы остаемся.

– Что мы будем делать, когда выяснится, что Марш и Джефферс исчезли? – спросил Винсент.

– И как быть с боцманом? Он представляет реальную угрозу, – добавил Курт.

Деймон Джулиан многозначительно посмотрел на Мрачного Билли и улыбнулся.

– Ах, – отмахнулся он и отпил из бокала. – Пусть о таких мелочах вместо нас позаботится Билли. Пусть покажет нам, как он умен. Верно, Билли?

– Я? – У Мрачного Билли от изумления отвисла челюсть. – Я не знаю…

– Что, Билли?

– Да, – быстро отреагировал Билли, – разумеется.

– Я сумею все разрешить без дальнейшего кровопролития, – подал голос Джошуа Йорк, в котором почувствовалась его прежняя решимость. – Я все еще капитан на этом пароходе. Я уволю мистера Данна и других членов команды, которых вы боитесь. Мы можем спокойно избавиться от них. Достаточно убийств на «Грезах Февра».

– Разве? – недоверчиво спросил Джулиан.

– Увольнение ничего не даст, – сказал Йорку Мрачный Билли. – Они начнут недоумевать и требовать встречи с капитаном Маршем.

– Да, – согласился с ним Раймон. – Они не послушают Йорка, – сказал он Джулиану. – Они не доверяют ему. Ему пришлось предстать перед ними средь бела дня, иначе они не соглашались идти с ним в излучину реки. Сейчас, когда Марш и Джефферс исчезли, он не сумеет справиться с ними.

Мрачный Билли Типтон с удивлением и внезапным уважением посмотрел на Йорка.

– Вы это сделали? – вырвалось у него. – Вышли к ним средь бела дня?

Другие иногда осмеливались выходить в сумерках, на закате солнца, или на некоторое время задерживались после его восхода, но он никогда не видел ни одного из них, когда солнце стояло еще высоко. Даже Джулиана.

Джошуа Йорк холодно посмотрел на него и не удостоил ответом.

– Дорогому Джошуа нравится самому играть в скотину, – не без удовольствия заметил Джулиан. – Вероятно, он надеется, что его кожа посмуглеет и станет дубовой.

Все вежливо рассмеялись.

Пока они веселились, Мрачному Билли в голову пришла идея. Он поскреб затылок и позволил себе улыбнуться.

– Мы не станем их увольнять. Мы заставим их бежать. И я знаю, как это сделать.

– Славно, Билли.

– Можете вы заставить его делать то, что я скажу? – спросил Билли, указав пальцем на Йорка.

– Я сделаю все, чтобы защитить моих людей, – сказал Джошуа Йорк, – а также мою команду. И заставлять меня не нужно.

– Так-так-так, – произнес Мрачный Билли. – Вот это по-настоящему славно. – Теперь все представлялось еще проще, чем он предполагал. Джулиан будет поражен. – Мне нужно сходить за свежей рубашкой. Оденьтесь и вы, мистер капитан Йорк. После этого мы примем кое-какие меры по нашей защите.

– Хорошо, – мягко добавил Джулиан. – Курт тоже отправится с вами. – Он указал стаканом в сторону Йорка. – На всякий случай.

Через полчаса Мрачный Билли проводил Джошуа Йорка и Курта на бойлерную палубу. Дождь немного утих, и «Грезы Февра» рядом с десятком других, более мелких пароходов стоял на причале в Бейу-Сара. В главном салоне накрывали столы для ужина. Джулиан и его люди уже были там и как ни в чем не бывало ели.

Место капитана пустовало. Рано или поздно это должны были заметить. К счастью, Волосатый Майк отсутствовал, занятый на основной палубе внизу. Шла погрузка товара и дров, и он деловито покрикивал на матросов и рабочих. Мрачный Билли пока не приступил к осуществлению своего плана и внимательно следил за ним. Данн представлял серьезную угрозу.

– Сначала тело, – напомнил Мрачный Билли, ведя их прямо к внешней двери каюты, в которой встретил свой конец Жан Ардан. Одним молниеносным движением руки Курт сломал замок. В каюте они зажгли лампу и увидели то, что лежало на кровати. Мрачный Билли даже присвистнул.

– Ну и ну, – произнес он. – Ваши приятели на славу потрудились над стариной Жаном, – сказал он Йорку. – Половина его мозгов – на простынях и половина – на стене.

В серых глазах Йорка вспыхнуло негодование.

– Не трать времени понапрасну, – бросил он. – Ты, как я понял, хотел, чтобы мы сбросили тело в реку.

– Нет, черт возьми, – отрицательно мотнул головой Мрачный Билли. – Зачем? Этот труп мы собираемся сжечь. Прямо сейчас, в одной из ваших топок, капитан. И прятаться с ним мы не станем, а пройдем прямо в салон, а оттуда вниз по главной лестнице.

– Зачем, Билли? – холодно спросил Йорк.

– Делайте, что вам говорят! – гаркнул Мрачный Билли. – Кстати, я для вас мистер Типтон, капитан.

Они завернули труп Жана в простыню, так что ни одна часть тела не была видна. Йорк направился к Курту, чтобы помочь поднять его, но Мрачный Билли опередил его и сам взялся за простыню.

– Будет не слишком хорошо смотреться, если владелец парохода самолично потащит мертвеца. Вы просто с озабоченным видом должны идти рядом.

Йорку не представляло труда справиться с этой частью задания, так как он и в самом деле был обеспокоен. Они открыли дверь в большой салон и вышли. Билли и Курт несли завернутое в простыни тело. Ужин подходил к концу. Кто-то вскрикнул, все разговоры тотчас смолкли.

– Могу я чем-нибудь помочь вам, капитан Йорк? – спросил маленький мужчина с белыми бакенбардами и масляными пятнами на жилете. – Что-то случилось? Кто-то умер?

– Не подходите! – крикнул Мрачный Билли, когда коротышка сделал шаг в их сторону.

– Не вмешивайтесь, Уайти, – предупредил Йорк.

Мужчина остановился:

– Ну да, конечно, но…

– Это всего-навсего мертвец, – пояснил Мрачный Билли. – Умер у себя в каюте. Его обнаружил мистер Джефферс. Он сел в Новом Орлеане, должно быть был болен. Его лихорадило, когда мистер Джефферс услышал его стон.

Настроение присутствующих резко изменилось в худшую сторону. Один из мужчин страшно побледнел и, сорвавшись с места, стремглав бросился в свою каюту. Мрачный Билли приложил определенные усилия, чтобы скрыть довольную улыбку.

– Где мистер Джефферс? – поинтересовался Олбрайт, опрятный маленький лоцман.

– Пошел к себе, – быстро ответил Билли. – Он чувствует себя не очень хорошо. С ним Марш. Мистер Джефферс сошел с лица и пожелтел; похоже, зрелище умирающего человека произвело на него сильное впечатление.

Эти слова, как он и ожидал, возымели должное действие, особенно когда Арман, перегнувшись через стол, громким шепотом, как учил его Билли, сказал Винсенту:

– Бронзовый Джон.

После чего они, не закончив ужин, поднялись со своих мест и удалились.

– Что вы, это не Бронзовый Джон! – громко воскликнул Билли. Ему пришлось повысить голос, потому что за столом все вдруг заговорили, некоторые повскакивали с мест. – Успокойтесь, мы намереваемся сжечь труп, – добавил он, и они с Куртом снова двинулись в сторону главной лестницы.

Джошуа Йорк замешкался сзади. Подняв руки в успокаивающем жесте, он начал отбиваться от посыпавшихся на него со всех сторон настороженных вопросов. Пассажиры и члены команды старательно старались держаться подальше от Курта и Билли и их опасной ноши.

На основной палубе никого не было, если не считать пары иностранцев нищенского вида, купивших себе билеты третьего класса, да снующих туда-сюда грузчиков с поклажей на плечах. Топки были закрыты, хотя оставались еще горячими. Заталкивая в ближайшую из них завернутое в простыни тело, Мрачный Билли даже обжег себе пальцы. Он все еще прыгал от боли и тряс рукой, когда вниз спустился Джошуа Йорк.

– Они уходят, – сообщил Йорк. Его бледные черты выражали недоумение. – В настоящий момент почти все пассажиры заняты укладкой своего багажа, и уже половина команды обратилась ко мне с просьбой рассчитаться с ними. Кочегары, горничные, официанты, даже Джек Эли, второй механик. Я ничего не понимаю.

– На вашем пароходе по реке путешествует Бронзовый Джон, – просто ответил ему Мрачный Билли Типтон. – Во всяком случае, так думают они.

Джошуа Йорк нахмурился:

– Бронзовый Джон?

Мрачный Билли улыбнулся:

– Желтая лихорадка, капитан. Похоже, вы ни разу не бывали в Новом Орлеане, когда там гостил Бронзовый Джон. Теперь на этом пароходе никто не задержится, никому не придет в голову из любопытства взглянуть на тело, и никто не захочет поговорить ни с мистером Джефферсом, ни с капитаном Маршем. Как вы догадались, я заставил этих идиотов поверить в то, что они тоже подхватили лихорадку. Она и в самом деле очень заразна. Не успеешь глазом моргнуть, как заболеешь. Сделаешься желтым, начнется черная рвота, тело будет гореть, как в огне, а потом умрешь. Только старину Жана нам нужно сжечь по-настоящему, чтобы они подумали, что все это не шуточки.

Понадобилось десять минут, чтобы снова разжечь топку. В конце концов на помощь пришлось позвать одного из кочегаров, шведа-великана. Это оказалось даже к лучшему. Мрачный Билли видел, какими глазами тот смотрел на труп, обкладывая его дровами. А когда он, закончив свое дело, поспешно убежал, Мрачный Билли не смог скрыть торжествующей улыбки. Очень скоро Жан весело полыхал. Некоторое время Мрачный Билли наблюдал за процессом, но вскоре ему это наскучило, и он отвернулся. Рядом он заметил бочки со свиным жиром.

– Вы используете это для повышения скорости? – спросил он Джошуа Йорка.

Тот кивнул.

Мрачный Билли сплюнул.

– В здешних местах, когда капитану приспичит показать, на что способно его судно, для поднятия паров бросают в топку какого-нибудь жирного ниггера. Свиной жир – слишком дорогое удовольствие. Как видите, и я кое-что понимаю в пароходах. Как жаль, что мы не можем приберечь старину Жана для такого случая.