Текст книги "Голем в Голливуде"

Автор книги: Джонатан Келлерман

Соавторы: Джесси Келлерман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава двадцать пятая

Из плюс-минус двадцати семи тысяч белых фургонов «форд-эконолайн», зарегистрированных в штате Калифорния, ни один не имел номеров, которые сфотографировал Джейкоб. Он неоднократно вводил запрос, с каждым разом поиск длился все дольше, но вердикт оставался неизменным:

НЕ НАЙДЕНО.

Кружилась голова, ломило спину. Джейкоб снова проверил, верно ли ввел номер.

НЕ НАЙДЕНО.

Липовые номера?

Джейкоб запросил собственный номер. Ответ ожидаемый.

В пятый раз запросил номер фургона. Индикатор поиска затормозил, потом окоченел. Джейкоб пошевелил мышью, постучал по «пробелу», выругался. Хотел уже обесточить компьютер, но тут система окончательно сдохла – из вентиляционных дырочек передней панели потянулся дымок.

Чтобы не раздолбать монитор, Джейкоб сбежал в кухню. Еды не было, накатить он не осмелился. Как-никак два часа ночи. Джейкоб сварил кофе.

Памятуя об ушибленном копчике, осторожно сел на пол и привалился к кушетке, оккупированной телевизором. И все-таки что за чертовщина творится?

Вспомнился мимо просвистевший фургон. Визг покрышек, вонь горелой резины. Как, однако, его рванули за шкирку. Нормальный человек вывихнул бы плечо. Получается, Мая – трюкачка либо мираж.

Но он же ее видел. Как самого себя.

И Виктор. Он тоже ее видел.

А если нет?

Можно ли доверять собственным органам чувств?

Субач, баюкавший его в тисках объятий.

Куда она делась?

Кто?

Мая. Девушка.

Какая девушка?

Де-вуш-ка.

Джейк…

Всё, хорош. Хватит уже.

Джейк. Дружище. Успокойся.

Ее… сбила машина?

Ты заговариваешься, старина.

Я…

Может, я тебе шею повредил. Валяй в травмпункт. Наверное, смещение.

Мне надо идти.

Чего ты… Эй! Погоди.

Надо сваливать.

Стой. Джейк. Погоди. Тебе нельзя за руль. Джейк.

Вырвался, встал.

Скажи Маллику, пусть позвонит мне.

Остынь. Пошли дерябнем. Давай хоть подвезу тебя…

СРОЧНО.

Панель уже не дымилась, компьютер нормально загрузился, но стоило открыть базу данных автомобильного управления и ввести тот же запрос, как все опять зависло.

Плюнув на бесплодно тыркавшийся поисковик и нетронутый кофе, Джейкоб потащился в спальню, где смахнул с покрывала фотографии мест преступлений и рухнул в благодатный мертвецкий сон.

– Сначала хорошую новость или плохую? – спросила Дивия Дас.

– Хорошую.

– Я нашла второго убийцу.

– Шикарная новость.

– А вот и плохая: он ни с кем не совпадает. Могу только сказать, что это мужчина и, вероятно, европеоид.

– Спасибо за хлопоты, Дивия.

– Не стоит. Что дальше?

– Поищу дела, где просматривается почерк Упыря. Возможно, в Лос-Анджелесе припекло и убийцы сменили место.

– Ход многообещающий.

Ход обещал Сизифовы труды и не обманул: перезапустив компьютер, который все еще что-то искал, следующие десять часов Джейкоб выбирался из-за стола только затем, чтобы наполнить стакан, сходить в туалет и размять затекшую поясницу. Тяжкая работа спасала, ибо стоило хоть на секунду отвлечься, как мысли сворачивали на давешний вечер, и тогда сводило живот.

Он ее видел.

И надпись «цедек» тоже видел.

Что-то увидишь, а оно исчезает. Привет от Сэма и его слепоты. Привет от Вины и ее безумия. Значит, вскоре пойдем к врачу. К глазнику. И психиатру. А пока выпишем свой рецепт: факты и выпивка в максимальных дозах.

К половине двенадцатого ночи над столом висели четыре самоклеющихся листка.

Люсинда Гаспар, Новый Орлеан, июль 2011

Кейси Клют, Майами, июль 2010

Евгения Шевчук, Нью-Йорк, август 2008

Дани Форрестер, Лас-Вегас, октябрь 2005

Информация, добытая в интернете, не прояснила, как лежали жертвы.

В остальном все совпадало.

Одинокие женщины от двадцати с небольшим до тридцати с лишним. Миловидный улыбчивый квартет вполне под стать прежнему нонету.

Все четыре жили на первых этажах, следов взлома не было.

Шестнадцать потертостей от веревок – на восемь лодыжек и восемь запястий. Веревки не обнаружены.

Все изнасилованы. Четыре вагинальных и четыре анальных проникновения.

Все четыре лежали ничком.

Всем четырем перерезали горло.

Четыре «глухаря».

Сперма обнаружена лишь в вагине нью-йоркской жертвы, сделан ДНК-анализ. В Вегасе полицейские отметили, что ногти убитой до мяса обрезаны, – видимо, чтобы удалить чешуйки кожи. В трех других случаях этот факт не упоминается.

Вероятно, за двадцать лет злодейская парочка стала осторожнее. Наверное, в Нью-Йорке (Шевчук) порвался презерватив.

Но если нью-йоркский ДНК-анализ хранится в базе данных, почему он не совпал с анализом от мистера Черепа?

Может, Джейкоб чересчур увлекается параллелями, цепляется за хлипкие соломинки? Надо переговорить с сыщиками, которые вели дела, и выяснить, как лежали жертвы. Полночь. Звонить поздно.

Но самое время строить гипотетические замки.

Никто из следователей не связал эти убийства с Упырем, что вполне объяснимо, учитывая географию и временной разрыв в двадцать лет.

Никто не увидел переклички между этими убийствами. Что тоже не поставишь следователям в вину.

В глаза бросаются даты. Если злодейский дуэт причастен хоть к одному из четырех убийств, значит, последние семь лет он был активен и, возможно, последний раз выступил всего лишь год назад.

Весьма вероятно, что напарник и предполагаемый убийца мистера Черепа жив.

И где-то бродит.

Первое убийство этой серии – 2005 год. Злодеи тоже читали газеты. Только гораздо чаще и внимательнее, если искали информацию о себе. Может, в «Таймс» 2004 года они прочли об отставке Людвига и решили, что теперь могут продолжить выступления, но только не в Лос-Анджелесе.

Новый Орлеан, Майами, Нью-Йорк, Лас-Вегас.

Каждый из этих городов по-своему хорош для дела и безделья. Там можно затеряться.

Купили дешевые билеты выходного дня, зарезали бабу и слиняли?

Широкомасштабный поиск по городам и датам выдал обилие совпадений. И наоборот: закавычишь каждый город и год – вытягиваешь пустышку.

Убийства скучились в отрезке с июля по октябрь. Соблазнительно сделать вывод о некоем шаблоне. Человеку свойственно видеть лики в облаках или Иисуса в овсянке.

Сперма лишь одного образца, найденная в теле Шевчук, допускает новую версию: злодей работал сольно. Или подыскал другого напарника, не оставившего сперму.

Второй вариант очень рискованный. Тайна троих сохранится, если двое мертвы. Все эти годы Упыри были осторожны и неуловимы. Если вдруг один злодей сменил напарника, он должен был весьма убедительно призвать новичка к дисциплине.

Я тебе башку отрежу — убедительно?

Джейкоб снова проверил почту, надеясь получить ответ Маллика о диспетчерской записи. Но его ждало письмо от Фила Людвига.

Тема сообщения: «Ваш жук».

Мнение моего приятеля-энтомолога, все что смог, извините.

Ниже перенаправленное письмо.

Дорогой Фил,

У нас все хорошо, спасибо. Рози передает привет. Главная новость – мы забронировали билеты в Коста-Рику…

Абзацы с болтовней Джейкоб пропустил.

Насчет жука твоего знакомца. Ты прав, по скверным снимкам судить он. трудно. Форма головы и размер туловища (если знакомец не ошибается, в чем я сомневаюсь – у страха глаза велики)…

Джейкоб нахмурился. Он держал жука в руке и прекрасно помнил его размер – с ладонь.

Что там дальше?

…наводят на мысль о носорогах, про которых я мало что знаю, в них я не специалист, может, О. Nasicornis (см. приложение), но расцветка не совпадает, и в Южной Калифорнии они не встречаются. Может, удрал чей-то питомец? Как жаль, что ты его не заполучил, – назвал бы вид своим именем :-).

Счастливо,

Джим

На фото – жук, вид сверху и снизу. Сердцевидная голова, внушительный рог. Джим прав, расцветка иная – не жгуче-черная, но красновато-рыжая.

Набрав О. Nasicornis, в «Википедии» Джейкоб прочел о европейских жуках-носорогах из подсемейства Dynastinae (дупляков) семейства Scarabaeidae (скарабеев). От трех четвертей до полутора дюймов, максимальный размер – два с половиной дюйма. Маловато. И потом, брюшко кладбищенского жука сияло, точно оникс, а у носорога обыкновенного покрыто длинными рыжеватыми волосками.

Питомец?

Надеясь на удачу, Джейкоб пощелкал по ссылкам, но вскоре понял, что количественная оценка Людвига (до черта и больше) устарела. Выяснилось, что в азиатских странах рогатых жуков разводят как домашних питомцев и бойцов для тотализаторов – вроде питбулей, петухов и человекоподобных участников смешанных единоборств.

Зато теперь ясно, что подарить девице из бара на Валентинов день.

Джейкоб свернул браузер и прошелся по квартире, заглядывая в тараканьи мотели, так и не дождавшиеся постояльцев. Он выбросил ловушки и решил больше об этом не думать. Забот и без того хватало, тем более что зараза, похоже, устранилась сама собой.

Глава двадцать шестая

Первым собеседником Джейкоба стал Тайлер Вольпе из бруклинского шестидесятого участка. Детектив говорил дружелюбно, но чуть настороженно. Впрочем, услышав об Упыре, тотчас заинтересовался:

– Когда это было, в восемьдесят пятом? Или восемьдесят шестом?

– Восемьдесят восьмом. Вы уже служили?

– Я? – рассмеялся Вольпе. – Что вы, мне было девять.

– Но история вас впечатлила. – Джейкоб вспомнил себя в этом возрасте.

– Помню, отец, он служил в полиции, говорил с мамой – типа, слава богу, не мне досталось.

– А мне вот досталось.

– М-да. Столько лет – и ничего?

– Почти. Не расскажете о вашем деле?

– У меня это было всего второе убийство. Я чуть не обделался.

– Обычная реакция.

– Вырисовывалась версия бандитской разборки, потому что она танцевала в ночном клубе на Брайтон-Бич, где ошивались эти русские в кожаных куртках. На стороне подрабатывала стриптизом. Училась на стоматолога-гигиениста. Милая девушка, но кокаин сосала, что твой пылесос. Наверное, сильно задолжала, решили мы, или кинула не того бандюгана.

– Резонно.

– Проверили эту версию – по нолям, тряхнули бывших любовников – по нолям. Самостоятельное дело, с другими не связано. Насколько я знаю, таким и числится, пока не доказано иное.

– А что со спермой?

– Никого из картотеки не выявили. А что? У вас есть ДНК-анализ?

– Есть. Только с вашим не совпадает.

– Ну вот, приехали, – сказал Вольпе. – Ваш – не наш.

– А вариант нескольких убийц не рассматривали?

– С чего вдруг? – помолчав, спросил Вольпе.

– У меня их двое.

– Ничто не указывало на второго убийцу. – В голосе сыщика послышалось раздражение. – Значит, двое?

– Скажите, вы хорошо помните место преступления?

– А то, мать его. Такое увидишь – не забудешь.

– Жертва лежала на животе, горло перерезано, убийца был сзади.

– Угу.

– Куда лицом?

– Что?

– Куда было повернуто ее лицо?

– В пол.

– Заметили что-нибудь примечательное?

– Следы веревок, но она была не связана. Я еще подумал – странно. Веревку не обнаружили, но по волокнам установили – отечественная, продается на каждом углу.

– То есть без толку.

– Абсолютно.

– Ладно, – сказал Джейкоб, – но я вот о чем. Представьте: вы убийца, коленом уперлись в спину жертвы, поднимаете взгляд… Что вы видите?

Молчание. Трубка пыхтела.

– Черт его знает, – наконец сказал Вольпе.

– Окажите любезность, гляньте фотографии.

– Хорошо, гляну. Почему это важно?

– У меня все жертвы лежат головой к окну, которое смотрит на восток.

– И что это значит?

– Если б я знал.

– Ладно, днями наведаюсь к дому.

– Буду признателен.

– Пустяки. Как же вы в это влипли? Кому-то насолили?

Джейкоб рассказал о голове.

– Мать твою за ногу! И вы думаете, он один из убийц?

– Не думаю – знаю. Он отметился в семи случаях из девяти.

– Очуметь.

– Если хотите, пришлю вам фото. Может, узнаете его.

– Присылайте. Жаль, больше нечем вам помочь. Хоть какие-то приметы или что там.

– Сторону света выясните.

– Конечно, хотя не представляю, чем это поможет, – сказал Вольпе. – Я считал, убийство Шевчук – единичный случай. Но вот поговорил с вами и теперь гадаю, не отметился ли наш субчик еще где.

– Могу избавить вас от лишней работы. Прошлый год – Новый Орлеан, годом раньше – Майами, в две тысячи пятом – Вегас.

Вольпе присвистнул:

– Серьезно?

– Спермы нет, но тот же почерк. Ладно, обзвоню других детективов, может, чего выяснится. Если что-нибудь узнаю, вам первому сообщу.

– Благодарю.

– Не стоит. Да, еще одно. В Вегасе отметили, что у жертвы под корень обрезаны ногти. Совпадает, нет?

– Я гляну результаты вскрытия.

– Еще раз спасибо.

– Не за что. Знаете, Лев, вы нормальный коп, хоть из Лос-Анджелеса.

– Чего? Не понял.

– Я думал, ваши только и могут, что невинных людей мордовать.

– Ага, а ваши всем загоняют швабры в задницы.

Вольпе засмеялся:

– Пришлите снимок, ладно?

– Только не смотрите перед едой – аппетит потеряете. И после еды, если не хотите расстаться с обедом.

– А когда ж смотреть?

– Сперва клюкните, – сказал Джейкоб. – Мне помогает.

Новоорлеанский детектив Лестер Хольц пребывал в самоволке. О нем давно не было ни слуху ни духу, и все его дела взвалили на новичка Мэтта Грандмейсона. Услышав вопрос о расположении тела, он стал мямлить:

– Э-э… вроде как… – Выговор его мало чем отличался от бруклинского курлыканья Вольпе. – Кажись… э-э…

Кажись, горемыка сидел в закутке, напоминавшем погреб барахольщика. В трубке слышался шорох бумаг, то и дело Грандмейсон что-то ронял и, кряхтя, нагибался поднять. Джейкоб вырвал обещание съездить на место преступления, хотя был почти уверен, что бедолага забудет об этом, едва повесит трубку.

Лос-анджелесские и вегасские копы привыкли к обоюдным звонкам: преступники часто бегали оттуда сюда и наоборот. Джейкоб набрал номер, по которому уже когда-то звонил. Коротко объяснил, кто он такой и что ему нужно, и его связали с детективом Аароном Флоресом. Тот подтвердил детали, уже отмеченные Вольпе, а также уверенно ответил, что жертва, тридцатилетняя хостес казино в «Венецианском отеле», лежала головой на восток.

– Точно? – спросил Джейкоб.

– Точней некуда, – сказал Флорес. – Я прибыл на место в пять утра, и солнце лупило прямо в глаза.

Затем он поведал, что Дани Форрестер испытывала денежные затруднения.

– Зарабатывала тридцать штук, имела четыре ипотечные квартиры – одну для себя, три для сдачи в аренду, но из-за спада их никто не снимал. Сестра ее рассказала, что у Дани иссякли кредитные карты и она наведывалась к ростовщику. Мы его хорошенько тряхнули, но прищучить было нечем.

Флорес обещал к концу недели выслать копию дела.

Автоответчик полицейского управления Майами попросил обождать, угостив кондовой версией «Повеяло юностью». Если б услышал Курт Кобейн[31]31
  Курт Дональд Кобейн (1967–1994) – вокалист, гитарист и автор песен американской гранж-рок-группы Nirvana, голос «поколения X», культовая фигура; в 27 лет застрелился. «Повеяло юностью» (Smells Like Teen Spirit, 1991) – песня Курта Кобейна, Криста Новоселича и Дэвида Грола с альбома Nevermind, первый крупный хит группы.


[Закрыть], подумал Джейкоб, он бы снова покончил с собой.

Звякнул дверной звонок.

В глазке – Субач и Шотт.

Джейкоб накинул цепочку и приоткрыл дверь.

– С добрым утром, – сказал Субач. – Как шея?

– Мел рассказал о вашей передряге, – подхватил Шотт.

– Решили справиться, как вы себя чувствуете, – продолжил Субач. – Можно войти?

– Чувствую себя превосходно.

– Бросьте, Джейк, – сказал Субач. – Мы пришли с миром.

В трубке заиграла джазовая обработка «Рожденного для воли»[32]32
  «Рожденный для воли» (Born to Be Wild, 1968) – песня Марса Бонфаера с дебютного альбома хард-рок-группы Steppenwolf; вошла в саундтрек культового фильма Денниса Хоппера «Беспечный ездок» (Easy Rider, 1969) и стала байкерским гимном.


[Закрыть].

Джейкоб дал отбой, сбросил цепочку и впустил гостей.

– Спасибо. – Шотт прошел в гостиную и остановился перед телевизором на кушетке. – Так и не подключили.

– Все некогда.

– Хотите, мы подключим? – предложил Субач.

– Что вам надо? Вы не из-за шеи моей пришли.

– Не скажите, – возразил Шотт. – Печемся о товарище по оружию.

– Вчера вы крепко расстроились, – сказал Субач.

– Ну, как вы? – спросил Шотт.

– Замечательно.

– А что случил ось-то?

– Спросите его. – Джейкоб кивнул на Субача. – Он там был.

– Ну, Мел, выкладывай, – сказал Шотт.

– Я не курсе, – ответил Субач. – Я весь такой предлагаю корешу выпить, а он вдруг задает стрекача и вопит как оглашенный.

– Все было не так.

Здоровяки смотрели вопросительно.

– Все было не так, – повторил Джейкоб. – И вы это знаете.

– Так расскажите нам, – сказал Шотт.

– Вы ее видели. Девушку.

Джейкоб обращался к Субачу, но переспросил Шотт:

– Значит, вы увидели девушку?

– Я тебе говорил, – сказал Субач.

– Вы увидели девушку, – повторил Шотт.

– Да, я увидел девушку. Мел тоже ее видел, если, конечно, он не слепой.

Молчание.

– Главное, что вы здоровы, – сказал Шотт.

– Спали хорошо? – спросил Субач. – Покушали?

– Спрашиваю в последний раз: что вам от меня надо?

– Чтобы вы сделали свою работу, – ответил Шотт. – Как можно лучше.

– Тогда доставьте новый компьютер, – сказал Джейкоб.

– У вас и так новехонький.

– Он беспрестанно зависает.

– Такое бывает, – вздохнул Субач. – Наверное, словили вирус или шпиона.

– Это происходит, лишь когда я пытаюсь кое-что выяснить.

– Что именно? – спросил Шотт.

– Номер машины. И всякое другое.

– Какое другое?

– Вы можете узнать?

– Запросто, – сказал Субач. – Предоставьте мне. Я вам отзвонюсь.

– А прямо сейчас по рации? – предложил Джейкоб. – Я подожду.

– Забавно, но у нас тоже проблемы со связью, – сказал Шотт.

Молчание.

– Видимо, накрыло все управление, – сказал Джейкоб.

– Наверное, – согласился Субач. – Сейчас все взаимосвязано.

– Я оставил три сообщения Маллику, но он не перезвонил.

– Попробуйте электронной почтой, – посоветовал Шотт.

– Уже пробовал. Раз десять. Мне нужна копия вызова 911.

– Мы передадим, – сказал Субач.

– Точно?

– Разумеется, – сказал Шотт.

– Мы за вас, Джейк, – сказал Субач.

Джейкоб промолчал.

Пожелав ему удачного дня, они вышли, бесшумно притворив дверь.

Глава двадцать седьмая

– Ну разве я не молодчина? – сказал Тайлер Вольпе.

Рутина неизбежна для всякого сыщика, однако Джейкоб обрадовался передышке после многодневной круговерти. Новоорлеанский Грандмейсон так и не перезвонил, вегасский Флорес еще не переслал копию дела, а полицейское управление Майами неизменно просило обождать, потчуя уймой попсовых мелодий в паршивом исполнении синтезаторного саксофона и контрабаса.

Субач и Шотт затаились, Дивия Дас резала трупы, Маллик по-прежнему играл в молчанку. Возможно, они кого-то прикрывали и потому водили Джейкоба за нос, ожидая, что при первой же закавыке он вскинет лапки кверху. Это злило.

Не будем валять дурака, ладно?

Я говорил с вашим начальством.

Знаю, кто вы такой.

Да нет, не знаешь.

Хватит с меня, решил Джейкоб и позвонил Марше, верной подруге из транспортного отдела.

– Возвращение блудного сына, – сказала Марша.

– Будь любезна, пробей один номер.

– А сам? Ты на Луне, что ли? Я думала, ты покинул нас ради большого и светлого дела.

– Оно мелкое и темное. Еще мне нужна копия вызова 911.

Марша записала данные:

– Ладно, попробую.

– И последнее: пробей адресок, ладно?

Марша вздохнула.

– Ну пожалуйста, – попросил Джейкоб. – Местоположение Особого отдела. Почтовый адрес, абонентский ящик, хоть какие-нибудь координаты.

– Особый отдел? Это что?

– Мой новый дом.

– Не знаешь, где ты?

– Я не там, я здесь.

– Где – здесь?

– У себя в квартире.

– Для меня, простушки, замысловато.

Джейкоб вернулся к допросному списку Людвига, вычеркивая помеченных звездочками: они оказались покойниками. Он одолел почти четверть списка, не найдя никаких зацепок, и тут позвонил взбудораженный Вольпе:

– Ну разве я не молодчина?

– Скажу чуть позже.

– Ладно. Во-первых, вы были правы. Тело лежало в ванной, головой к окну, которое смотрит на восток.

– Ее там убили или туда перенесли?

– Поначалу я думал, что она пыталась выбраться через окно, но ее сдернули вниз. Однако теперь я думаю, что убийца – или убийцы, если их было двое, – напали на спящую. В спальне все было перевернуто – наверное, жертва сопротивлялась. В любом случае, она лежала головой на восток. Я съездил на квартиру и лично проверил.

– Отлично, – сказал Джейкоб.

– Так что?

– Вы молодчина.

– Да, я знаю.

– Вы сказали «во-первых». Что во-вторых?

– Я показал снимок нашим ребятам, – сказал Вольпе. – Вы снова правы – картина жуть.

– Неужто кто-нибудь узнал?

– Не парня. Почерк.

– Серьезно?

– Голова, тела нет, рана запечатана, блевотина. – Вольпе замолчал. – Поправьте, если я ошибаюсь.

– Да нет, в десятку. В яблочко. Кто вел дело? Как ему позвонить?

– Вот тут загвоздка. У меня, значит, есть дружок, Дуги Фриман, я рассказал ему о вашем деле, и он, короче, грит: «Ни хрена себе, точь-в-точь как у того парня». Я ему, короче: «У какого парня?» И он, значит, грит, что прошлым маем сгонял на семинар для копов со всего света. Ну, там, программа министерства юстиции, демонстрация доброй воли, взаимное доверие, сотрудничество, ля-ля-тополя… Ну вот, значит, как-то вечером они нажрались в зюзю, это сближает, и один парень рассказывает о жутком деле – башка без тела. Я как про вас помянул, Дуги сразу – покажи фотку. Глянул и, короче, грит: «В точности как тот парень говорил – шея, блевотина и все такое». Класс, грю, надо сообщить Леву, как, грю, того парня зовут? А Дуги, короче, я, грит, не помню. Я ему, значит, помнишь дело и не помнишь имя? А он мне, короче, еще бы я, грит, не запомнил отрезанную башку. Ну, я ему – давай вспоминай на хрен. А он, значит, не могу, грит, там сплошь согласные. – Вольпе огорченно шмыгнул носом. – Дуги славный малый, но для улучшения человеческой породы надо бы оторвать ему яйца.

– Он сказал, откуда тот коп?

– Из Праги. Они с Дуги махнулись бляхами. Вот она передо мной. Прочесть, что написано?

Джейкоб не ответил. Он думал. Прага.

Восточная Европа.

Восток.

– Алло, Лев.

– Да. – Джейкоб взял ручку. – Валяйте.

– Полиция… че… че… Твою мать, лучше я по буквам.

Джейкоб записал: Policie Ceske Republiky.

– В слове «чешске» над «ч» такая фиговина вроде шапочки перевернутой и знак ударения над вторым «е», – сказал Вольпе.

– Номер, отдел?

– Больше ничего. Бляха не настоящая – сувенир для обмена. Если хотите, я дам вам мобильник Дуги. – Вольпе продиктовал номер. – Говорите медленно. Короткими словами.

– Спасибо, старина. Огромное спасибо.

– Да пустяки. Знаете, вот поговорили, и я хочу вернуться к делу Шевчук – вдруг чего пропустил.

– Удачи. Дам знать, если что нарою.

– И вам. Пока, Лев.

Ссылка на домашнюю страницу полиции Чешской Республики привела к глухой стене чешского языка, которую «Гугл-переводчик» превратил в псевдоанглийский, позволив, однако, выудить номер центрального коммутатора.

Едва телефонистка уразумела, что абонент – американец, она сплавила его другому оператору, которая с ходу спросила, где господин прогуливался, когда у него украли бумажник.

– Да нет, мне нужен детектив убойного отдела, – сказал Джейкоб. – Не могли бы вы…

Серия бипов, лавина чешских слов.

– Алло? – позвал Джейкоб. – А по-английски?

– Чрезвычайная ситуация?

– Ничего чрезвычайного. Убойный отдел. Убийство.

– Где?

– Нет-нет, мне нужно…

– «Скорую помощь»?

– Нет, нет, нет. Я…

Снова бипы.

– Эй, на борту[33]33
  Человек говорит «ahoj», что на чешском означает «привет», а на английском «эй, на борту».


[Закрыть], – сказал мужской голос.

Джейкоб тотчас вообразил на другом конце провода морского волка.

– Рубка слушает, – ответил он, чуть не добавив «кэп». – Отдел убийств?

– Да. Нет.

– Хм. Да – в смысле «отдел убийств» или нет – в смысле «другой отдел»?

– Назваться, пожалуйста.

– Детектив Джейкоб Лев, полицейское управление Лос-Анджелеса. В Америке.

– А, Родни Кинг![34]34
  Родни Глен Кинг III (1965–2012) – чернокожий гражданин США, который 3 марта 1991 г был избит лос-анджелесскими полицейскими; в апреле 1992 г. большинство причастных к этому инциденту полицейских оправдали, что спровоцировало массовые беспорядки в Лос-Анджелесе.


[Закрыть] – сказал голос.

Его звали Радек. Младший лейтенант. Он не знал, кто в прошлом году ездил в Нью-Йорк, но охотно согласился выяснить.

– Спасибо. Но я все-таки спрошу: откуда вы про Родни Кинга-то знаете?

– О, бес проблем. После революция я смотреть американский телевидение. «Команда А». «Рожденные в рубашке»[35]35
  «Команда А» (The А-Team, 1983–1987) – приключенческий телесериал о четырех ветеранах вьетнамской войны, которые не в ладу с законом. «Рожденные в рубашке» (Silver Spoons, 1982–1986) – американский ситком о богатом и нелепом семействе: строгий дедушка, бестолковый папа и поневоле разумный мальчик-подросток.


[Закрыть]. Иногда новости. Я видеть видеопленка. Бах-бах-бах. Черный морда вниз.

– С тех пор наши отношения с клиентами улучшились.

– Да? Хорошо! – Радек заливисто рассмеялся. – Можно я приехать? Нет пинок под зад?

– Если не бедокурить.

– Мой двоюродный брат уехать в Даллас. Марек. Наверное, знать его?

– Я живу в Калифорнии, – сказал Джейкоб. – Далековато.

– Да?

– Большая страна.

– О, бес проблем. Марек жениться американка. Ванда. Они держать ресторан чешская еда.

– Наверное, вкусно.

– Вы знать наша еда? Кнедлики? Мой любимый, попробуйте.

– Непременно, как только окажусь в Далласе.

– О, бес проблем. Я скоро вам звонить.

Назавтра он позвонил рано утром, говорил тихо и сдавленно:

– Алло, Джейкоб, привет.

– Радек? Почему вы шепчете?

– Джейкоб, это плохой вещь для разговор.

– Что? Вы узнали, кто ведет дело?

– Момент, пожалуйста.

В трубке шорох, приглушенные голоса, потом Радек выпалил серию цифр, которые Джейкоб торопливо записал на руке.

– Кого спросить?

– Ян.

– Он детектив?

– Джейкоб, спасибо, удача, мне пора.

Отбой. Джейкоб недоуменно воззрился на трубку, потом набрал продиктованный номер.

Через одиннадцать гудков ответил усталый женский голос.

– Здравствуйте, – сказал Джейкоб. – Можно Яна? В трубке фоном орали дети, гремела реклама. «Ян!» – крикнул женский голос, послышался густой кашель.

– Слушаю.

– Ян?

– Да.

– Меня зовут Джейкоб Лев. Я детектив полицейского управления Лос-Анджелеса… Вы меня понимаете? Говорите по-английски?

Пронзительная тишина.

– Немного, – ответил Ян.

– Отлично. Здорово. Ваш телефон я получил от вашего коллеги, Радека…

– Какого Радека?

– Я не знаю. Фамилии не знаю.

– Гм.

– Мне сказали, в прошлом году вы были в Нью-Йорке. Полицейский, с которым вы общались, рассказал о вашем деле – отрезанная голова, запечатанная рана. Так совпало…

– Кто вам сказал? Радек?

– Нет, нью-йоркский коп. Дуги. Он… вернее, его коллега…

– Что вам надо?

– Я веду похожее дело. Хотел сравнить факты.

– Факты?

– Может, выявится что-то важное.

Ребячьи баталии, фон разговора, достигли апогея, и Ян что-то рявкнул на чешском. Наступило короткое затишье, потом ор возобновился. Ян прокашлялся и громко сглотнул.

– Извините, я не могу об этом говорить.

– Если вам приказали помалкивать, можно…

– Да. Сожалею.

– Ладно. Я думал, может, вы пришлете фотографии с места преступления или…

– Нет-нет, никаких фотографий.

– Давайте хоть я пришлю вам свои фото, вы глянете, и если…

– Нет. Извините, говорить не о чем.

– Мне есть о чем. У меня тринадцать убитых женщин.

Пауза.

– Приезжайте, тогда поговорим, – сказал Ян.

– А по телефону нельзя? Может, вам удобнее по другому номеру?

– Позвоните, когда приедете.

И Ян тоже бросил трубку.