Текст книги "Обслуживание избирателей (ЛП)"

Автор книги: Джон Скальци

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

ОБСЛУЖИВАНИЕ ИЗБИРАТЕЛЕЙ
ДЖОН СКАЛЬЦИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Было 9:07 утра, когда автобус 71-го маршрута высадил меня на углу Двадцать пятой и Албемарл, и прошла еще целая минута, прежде чем я добралась до дверей окружного офиса советника Дэвида Сойера. Мой непосредственный начальник, Гида Свида, уже ждала меня. Она облизывала свой центральный глаз языком, что у ее вида было хорошо известным признаком раздражения. Опоздать в первый рабочий день – не лучшая затея, но, что ж, вот она я, на восемь минут и несколько секунд позже начала рабочего дня.

– Мне очень жаль, что опоздала, – сказала я Гиде. – Наш автобус сбил курицу.

– Понятно, – сказала Гида через секунду. – Впервые слышу такое оправдание опоздания. Объясни.

– Мы пересекали Пятнадцатую улицу, и эта курица вылетела и ударилась в стекло прямо перед водителем, – сказала я. – Потом кто-то бросился к автобусу с криками. Оказалось, курица была ее домашним питомцем. Водительница сказала, что по закону обязана остановиться и установить состояние курицы.

– И как курица?

– Курица выжила. Наверное. Она еще шевелила головой, когда я в последний раз смотрела.

– А ее хозяйка?

– Собирается подать в суд на водительницу и город за вождение с нарушением правил, судя по всему.

Гида щелкнула шеей, что у нее было равносильно кивку. – Ладно.

– Вы… верите мне? – спросила я.

– Мы наняли тебя на должность общественного связного, а не писательницы художественной литературы, – сказала Гида. – Если бы ты собиралась соврать мне о причине опоздания, вряд ли ты придумала бы что-то настолько конкретное, как неосторожная курица. Кроме того, инциденты с автобусами всегда оформляются протоколами, и отчеты находятся в открытом доступе. Если ты врешь, я узнаю об этом. И тогда я уволю тебя, потому что ты на испытательном сроке, и я могу сделать это без проблем с профсоюзом, и мне придется искать нового общественного связного. Что будет плохо для тебя и неловко для меня, так что давай обе надеяться, что ты не врешь.

– Я не вру, – пообещала я. – Простите. Это больше не повторится.

– Может, и повторится, – сказала Гида. – Птицы повсюду. А теперь, – она поманила меня в офис, – иди знакомься с коллегами, и давай тебя устроим.

Окружной офис был таким, каким я его запомнила с прошлого раза две недели назад, когда Гида брала у меня интервью на должность общественного связного. Офис был маленьким, тесным и втиснутым в угол здания, построенного еще в начале двадцатого века, когда люди, судя по всему, были мельче и принадлежали к одному виду.

– Я думала, нам предоставят чуть больше пространства, – сказала я Гиде.

Она сделала эквивалент покачивания головой – щелчок шеей. – Аренда этого офиса регулируется. Если мы переедем, это будет стоить городу впятеро больше, чем они платят за это место. Мы будем здесь, пока не умрем. К слову, – она указала на первый стол в офисе, – это Оуигин Фадемин, офис-менеджер и первая линия обороны, когда избиратели переступают порог.

– Помню, – сказала я. – Мы встречались, когда я приходила на собеседование. Здравствуйте, Оуигин. – Я помахала рукой, поскольку дубприны не пожимают руки.

– Здравствуй, дорогая, – сказала Оуигин и заколебала лицевыми чешуйками, что переводилось как вежливое, но необязывающее приветствие. – Поздравляю с получением работы.

– Спасибо.

– Оуигин работает здесь офис-менеджером уже… сколько? – спросила Гида у Оуигин.

– Шестьдесят три года! – воскликнула Оуигин.

– Это долгий срок для любой работы, – сказала я.

– Ну, я брала перерыв, чтобы устроить революцию, – сказала Оуигин. – Я отсутствовала пару лет на этом. У меня был накоплен отпуск.

– Она очень гордится своим революционерством, – пробормотала Гида.

– А кто бы не гордился? – сказала я, потому что, честно говоря, что можно сказать человеку о его революционном прошлом? Оуигин слегка надула чешуйки, явно восприняв мои слова как комплимент.

– Так вот, – продолжила Гида, – Оуигин знает, где зарыты все трупы, иногда в буквальном смысле, так что если у тебя будут какие-либо вопросы, начиная от того, где степлеры, и заканчивая историей демографии Третьего округа, она – твой человек.

– Степлеры, кстати, в кладовке, – указала Оуигин в глубину офиса. – Но тебе придется обращаться ко мне за бланком заявки. Не забудь. Я узнаю, если не обратишься. – Она снова заколебала чешуйками и вернулась к своему компьютеру.

– Она и вправду устраивала революцию? – прошептала я Гиде, когда мы отошли.

– О, да, – сказала Гида. – Это было целое событие лет сорок назад.

– И она сработала?

Гида сделала движением когтей жест, словно качала качели. – Будет великодушно сказать, что ничья.

– Почему она вернулась? – спросила я. – Даже при ничьей, кажется, они могли бы хотеть, чтобы она осталась.

– Не сомневаюсь, что хотели, но городские льготы действительно хороши, – сказала Гида. – И дубприны живут очень долго. Когда она наконец выйдет на пенсию через пару столетий, ее пенсия будет стоить миллионы. А теперь, – она помахала кому-то еще, кто подошел, – я хочу познакомить тебя с законодательным помощником советника Сойера. Это Кквивид Ноууууу.

– Здравствуйте, я Эшли Перрин, – сказала я, снова не протягивая руку. Кквивид был чандлидом, который также не приветствовал физический контакт. Они приветствовали своих сородичей, смачно обнюхивая нижние шейные стебельки, но обычно воздерживались от этого с другими видами, потому что понимали, что у большинства других народов есть то, что мы любим называть «личными границами».

– Ах, да, новый общественный связной, – сказал Кквивид. – И человек! Молодец. Смело.

– Что это значит? – спросила я.

– Абсолютно ничего, – ответил Кквивид. – Только потому, что Третий округ – единственный в городе округ, где люди в меньшинстве, еще не значит, что человек не может быть внимательным и отзывчивым к буквально десяткам разумных видов здесь. Я имею в виду, черт возьми, Дэвид – человек, и он выиграл выборы здесь. С высоким уровнем спорности результатов, да, но все же. У нас здесь даже раньше был другой общественный связной-человек. Как давно это было?

– Восемнадцать лет назад, – сказала Оуигин со своего стола. – Эдуардо Рамос.

– Сколько он продержался? – спросил Кквивид.

– Три дня, – ответила Оуигин.

– Уверен, у тебя получится лучше, – заверил меня Кквивид.

– Эшли пришла к нам из Флетчеровской школы при Тафтсе, – сказала Гида. – Уверена, она справится с жалобами избирателей.

– Куда ушел Рамос? – спросил Кквивид у Оуигин.

– В Йель, – последовал ответ.

– Ну, их программа по международным отношениям всегда была так себе, – Кквивид посмотрел на свои часы. – Мне нужно быть в Сити-холле. Дэйв хочет подготовиться к слушаниям по ситуации с канализацией. – Он указал на меня. – Караоке сегодня?

– Что? – сказала я, потому что я была именно настолько находчива.

– В офисе есть традиция – мы устраиваем новым сотрудникам «счастливый час» и караоке, – сказала Гида.

– Традиция началась тридцать три года назад, – добавила Оуигин.

– О! – воскликнула я и посмотрела на Кквивида. – Конечно.

– Отлично, – сказал Кквивид. – Стряхну пыль со своей пародии на Чада Крогера. – Он сделал чандлидскую версию кивка и направился прочь.

– Чад Крогер? – сказала я Гиде, когда он ушел.

– Он был солистом очень старой группы под названием Nickelback.

– Никогда о них не слышала.

– Слышала о The Beatles?

– Да.

– Вот как они.

Я посмотрела на Оуигин. Она трясла лицевыми чешуйками, выражая категорическое несогласие.

Гида увидела, что я смотрю мимо нее, и бросила взгляд на Оуигин, которая уже перестала трясти чешуйками и безучастно, невинно смотрела в свой компьютер.

– Ладно, – сказала она и направила меня к новому столу. – Давай познакомимся с нашим пресс-секретарем.

За столом сидел похожий на лягушку представитель вида, в котором я не была уверена, и печатал на стоящем на столе компьютере, который в остальном примечателен тем, что на нем стоял довольно крупный горшечный цветок.

– Эшли, это Бунтора Мууф и их ассистент, Лор, – представила Гида.

– Здравствуйте, – сказала я человеку за столом. Я огляделась. – Простите, не вижу вашего ассистента.

– Я и есть ассистент, – сказал тот, кто печатал, и затем деликатно перевел глаза в сторону растения.

– Ах, да! – поправилась я. – Здравствуйте, – сказала я тому, что, как я думала, было растением.

– Вы думали, что я просто необычно крупное растение, не так ли? – сказал Бунтора голосом, исходящим из динамика, спрятанного в кашпо.

– Думала, – призналась я.

– Мне это часто говорят, – сказал Бунтора. – Но чтобы вы знали, на самом деле я ближе к грибу. Кроме того, Бунтора – не мое настоящее имя, но чтобы назвать настоящее, мне нужно выпустить несколько спор, а это создает беспорядок.

– К тому же, у меня на них аллергия, – сказала Лор.

– В этом есть ирония, – подтвердил Бунтора.

– Бунтора – абсолютно лучший пресс-секретарь, который у нас когда-либо был, – сказала Гида. – Знает, как подать что угодно, и знает абсолютно всех. А Лор – самый быстрый машинист в офисе.

– Вы видите, как эти навыки эквивалентны, – сказала Лор.

– Лор также чрезвычайно хорошая актриса, – добавил Бунтора.

– Правда? – спросила я.

– Я неплоха, – пробормотала Лор.

– Не будь так скромна, – сказал Бунтора Лор, а затем направил голос из динамика в мою сторону. – Она играет Виолу в читке «Двенадцатой ночи» в YMCA на Двадцать третьей улице в эти выходные! И она прекрасна. Тебе придется прийти.

– Я бы не пропустила, – сказала я.

– Вы будете единственным человеком в зале, – предупредила меня Лор.

– Лор – человек, который видит стакан наполовину пустым, – прокомментировал Бунтора.

– На «Троила и Крессиду» пришел только один человек, – заметила Лор.

– Ну, это же одна из проблемных пьес Шекспира, разве нет? – сказал Бунтора. – «Двенадцатая ночь» – комедия. Она убьет публику.

– Может быть, – сказала Лор без убежденности. Они двое вернулись к работе. Гида подвела меня к небольшому столу в глубине офиса, недалеко от кладовки.

– А вот и твой стол, – сказала она. К столу прилагалось два стула. На столе также стояли компьютер и, что необычно, стационарный телефон со шнуром и всем прочим.

Я указала на него. – Кажется, я никогда не видела такой в реальной жизни.

– Это, несомненно, артефакт, – сказала Гида. – Но дело в том, что если бы мы выдали тебе мобильный телефон, люди звонили бы тебе в три часа ночи, спрашивая, нужно ли им парковаться на другой стороне улицы из-за уборки.

– Это есть на городском информационном сайте, – сказала я. – Можно просто попросить компьютер найти это.

– Я это знаю. Ты это знаешь. Они это знают. Они все равно будут звонить. По любому поводу.

– Почему?

– Некоторые думают, что у тебя будет более свежая информация. Некоторые ненавидят разговаривать со своим компьютером. Некоторые люди одиноки. Некоторые хотят высказаться живому человеку. На таких можно вешать трубку.

– Хорошо знать.

– Суть в том, что наличие живого человека, отвечающего на телефонные звонки, – это хорошее обслуживание избирателей. Кроме того, этот живой человек – а теперь это ты – тоже должен иметь возможность жить после рабочего дня.

– Удивительно гуманная философия.

– Да, но, если конкретнее, это прописано в договоре городского профсоюза работников. Итак. Мы говорили об этом на собеседовании, но стоит повторить. Работа проста: когда у наших избирателей возникают вопросы, жалобы или проблемы, они обратятся к тебе. Девяносто процентов того, что они хотят, спрашивают или в чем нуждаются, можно найти в нашей базе данных по обслуживанию избирателей. – Она указала на компьютер. – Но для оставшихся десяти процентов тебе либо придется найти информацию – это будет происходить в девяти случаях из десяти, – либо передать вопрос по цепочке командования, то есть мне. Мы будем встречаться каждый рабочий день в четыре часа, чтобы обсудить их. Цель, которой ты никогда не достигнешь, – чтобы все вопросы были отработаны и закрыты к пяти часам. Запасная цель – разобраться со всем к концу недели. Вопросы есть?

– Да, – сказала я. – Как наши избиратели с нами связываются?

– Большинство – через компьютер, некоторые – по телефону, и каждый день у тебя будет пять или шесть личных визитов.

– Они приходят сюда?

– Именно поэтому у твоего стола два стула, да, – сказала Гида. Она указала на Оуигин у стойки администратора. – Личные визиты назначаются как минимум за день вперед, и Оуигин будет заносить их в твой календарь, так что ты никогда не будешь застигнута врасплох. Кроме сегодняшнего дня. У тебя четыре незапланированных визита через полчаса. Прости.

– Я справлюсь, – заверила я ее.

– Так и думала. Тем не менее, слова Кквивида ранее не лишены истины. Быть общественным связным в Третьем округе может быть непросто для человека, особенно поначалу.

– Я не уйду через три дня, – сказала я. – Я привыкла к другим народам. Тафтс – одна из школ с самым большим количеством инопланетных студентов и сотрудников. Наверное, потому что она была одной из первых школ, принявших их, когда Земля разрешила инопланетное резидентство восемьдесят лет назад. Этот опыт не слишком отличается от того, что там.

– Верно, но даже если ты привыкла к другим народам, не все в Третьем округе так уж привыкли к людям, – сказала Гида и подняла коготь, когда я собралась что-то сказать. – Да, в городе большинство составляют люди, и да, люди живут в Третьем округе, и да, это Земля, где живут восемь миллиардов людей. Но даже если люди здесь изначально прилетели с других планет, в повседневной жизни они в основном просто живут в тех же восьми кварталах своего района, как и все остальные. В Третьем округе можно неделями или даже месяцами не взаимодействовать с человеком. Ну, они могут. Ты – нет.

Я улыбнулась этому.

– Я к тому, что наши избиратели могут быть немного несведущими в вопросах, касающихся людей, и к этому нужно привыкнуть. Если не быть осторожной, это может тебя измотать.

– Понимаю, – сказала я. – Я готова.

Гида сделала свою версию улыбки. – Хорошо. Тогда входи в систему и начинай разгребать накопившиеся онлайн-запросы. Твоя первая личная встреча в десять тридцать. Добро пожаловать в Третий округ. – Она направилась к своему столу.

Я села, вошла в компьютер под своими новыми учетными данными и открыла очередь запросов избирателей. Очередь всплыла и начала прокручиваться от самых старых к самым новым. Прокрутка заняла значительно больше времени, чем я ожидала.

– Ну что ж, – сказала я и погрузилась в работу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– О! ТЫ ЧЕЛОВЕК! – воскликнул мой собеседник на личной встрече в 10:30 утра, которого звали Гуушнидиии. – Можно потрогать твои волосы?

– Ээээ… нет, спасибо? – сказала я.

– Мне просто очень нравятся человеческие волосы, – сказал Гуушнидиии, усаживаясь. – Они такие воздушные и непослушные. – Он указал на собственную голову, увенчанную частоколом плотных рогов. – Взгляни на этот беспорядок.

– Вы выглядите очень мило, – предложила я.

– Конечно, сейчас, – сказал Гуушнидиии. – Я только что вышел из дома. Ты не поверишь, что цепляется за эти штуки в течение дня. Полиэтиленовые пакеты. Обертки от конфет. Мотыльки. Один раз у меня там застряла летучая мышь.

– Бедная мышь.

– Это был кошмар. – Гуушнидиии сделал выразительный жест рукой. – Меня обгадило взрывным образом. Я находил мышиный помет на голове еще три дня спустя. – Он посмотрел на мою голову. – С тобой бы такого никогда не случилось. Твои волосы такие плоские, сухие и непригодные для запутывания летучих мышей.

Я решила, что пора сменить тему. – Что привело вас сегодня ко мне?

– Я хочу пожаловаться на ежегодный Парад Лупидийского Празднества.

– Ах. – Я быстро посмотрела это в календаре Третьего округа; он был в эту пятницу. – На что именно вы хотели бы пожаловаться?

– На все! – воскликнул Гуушнидиии.

– Хорошо, но, может, начнем с чего-то одного.

– Хочу, чтобы вы знали: у меня нет проблем с лупидийцами. Некоторые мои лучшие друзья – лупидийцы.

– Конечно.

– И поодиночке или маленькими группами они прекрасны. Но парад – это сущее неудобство. Он такой шумный.

– Парады часто бывают шумными, – согласилась я.

– Не настолько. Вы из Третьего округа?

– Я только что переехала сюда из Бостонского района.

– Там много лупидийцев?

– Знаете, я не уверена.

– Ну, у нас их здесь много, и когда они собираются вместе, они топают. И особенно они топают во время своего ежегодного Парада Празднества.

– И это топотание – проблема.

Лицо Гуушнидиии скривилось в сторону, что, как я предположила, было улыбкой. – Вот как я понимаю, что вы новичок в Третьем округе, – сказал он. – Позвольте выразиться так. В прошлом году на параде они решили топотать прямо перед моим магазином на углу Беквит и Двадцать второй.

– И они были слишком громкими?

– Можно и так сказать. Было так громко, что треснуло витринное стекло моего магазина.

– Это да, громко, – сказала я.

– Оно все покрылось паутиной трещин! И моя страховая компания отказалась платить, потому что, оказывается, полисы здесь, в Третьем округе, требуют специальной оговорки на ущерб, причиненный публичными мероприятиями! О чем мне ни слова не сказали, когда я изначально оформлял страховку. Они знали, но не сказали. Мне пришлось потратить тысячи на замену того стекла. Оно мне нужно. Людям нужно видеть мои товары.

– Что продается в вашем магазине?

– Секс-игрушки и аксессуары, – сказал Гуушнидиии. – Более чем для трех десятков видов. Включая вот такие очень милые лупидийские щекоталки. Я же говорил, что не предвзят против них.

– Помню.

– И не только секс-игрушки. Мы также продаем различные смазки и феромональные мази. Плюс, возбуждающую одежду для тех, кто носит одежду, и острые пигменты для тех, кто носит пигменты.

– Это много всего.

– Мы самый успешный магазин такого рода во всем округе, – с гордостью сказал Гуушнидиии, затем оценивающе посмотрел на меня. – Правда, не так много вещей для людей. Может, стоит что-то завезти.

– Неплохая идея.

– Что бы вы предложили?

– О, – сказала я. – Я не отличу мазь от щекоталки.

– Ну, если что-то придет в голову, дайте знать. Могу достать для вас по оптовой цене.

– Давайте вернемся к вашей жалобе, – сказала я, поскольку теперь мой мозг был заполнен инопланетными мазями. – Есть что-то, что вы хотели бы, чтобы мы сделали?

– Можете отменить парад в этом году?

Я уже знала ответ, но напечатала что-то на компьютере, чтобы выглядело, будто я реагирую – потому что такая вещь важна – и зашла в городскую базу данных разрешений на публичные мероприятия. – Боюсь, нет, – сказала я Гуушнидиии и показала ему мой монитор. – Все разрешения на парад в порядке, и был период публичного обсуждения запроса на разрешение, который закончился девять месяцев назад. Тогда жалоб не поступало, поэтому разрешение было выдано.

– Как это не было жалоб? Все владельцы магазинов на Беквите жаловались мне!

– Верно, но они не жаловались в городской Департамент транспорта, который занимается разрешениями на парады на городских улицах. – Я снова посмотрела в компьютер. – По крайней мере, у меня нет записей о жалобах за последний год.

– Конечно нет, нам никогда не говорили о периоде подачи жалоб.

– Теперь вы знаете на следующий год, – сказала я. – И если хотите, я могу поставить вам напоминание.

– Да, пожалуйста. И если мы не можем заставить их отменить в этом году, можете ли вы хотя бы сказать им, чтобы они потише были?

– Я, конечно, могу отправить запрос на рассмотрение, – сказала я. Я не была до конца уверена, как именно я это сделаю, но, думаю, для этого и нужна моя четырехчасовая встреча с Гидой.

Гуушнидиии улыбнулся (я думаю). – Спасибо, мисс… это «мисс»?

– Да, – сказала я.

– Человеческие обозначения сложны, – доверительно сообщил мне Гуушнидиии. – Иногда я могу определять что-то по прическам, но ваша довольно обычная. В хорошем смысле.

– Спасибо, – сказала я. – Спросить никогда не вредно.

– Мисс Эшли, вы были очень полезны. Если вы когда-нибудь зайдете в магазин, я сделаю вам… – и тут Гуушнидиии замолчал, раздумывая, – одиннадцатипроцентную скидку!

– Если мне когда-нибудь понадобится лупидийская щекоталка, я буду знать, куда идти, – сказала я.

– Тебе действительно стоит погуглить, как выглядит лупидийская щекоталка, – сказала мне Лор со своего стола после того, как Гуушнидиии ушел.

Я начала вводить в компьютер слова «лупидийская щекоталка».

– Только не на рабочем компьютере, – предложила Лор.

Я стерла текст, достала телефон и ввела слова туда.

– Не-а, – сказала я, увидев результат. – Не-а, не-а, ни за что ни-ни, не-а.

– Не для тебя? – спросил Бунтора.

– Даже с одиннадцатипроцентной скидкой, – ответила я.

Мой собеседник на личной встрече в 11:30 утра был яростно выглядящим уайни, что не сказать много, потому что для людей все уайни выглядели яростно.

– Хочу подчеркнуть, что я ни капли не зол на вас, – сказал уайни по имени Фрув Гибкет, усаживаясь. – Это, на самом деле, мое самое приятное и доброжелательное выражение лица.

– Спасибо, – сказала я. – А теперь мне любопытно, как вы выглядите, когда злитесь.

Глаза Фрува закатились – что было ужасающе – и он медленно покачал головой. – Не хочу брать на себя ответственность за то, чтобы сломать вас психически.

– Что ж, я определенно могу это оценить, – сказала я.

– Спасибо, мисс Эшли. И могу я также сказать, что восхищаюсь вашими волосами. Они напоминают мне морские водоросли, которые я в детстве собирал на берегах своего мира, чтобы делать маленьких кукол, которых мы затем ритуально сжигали.

– Это первый раз, когда кто-либо сравнил мои волосы с горящей куклой, – ответила я спустя мгновение.

– Это было сказано как комплимент, – заверил меня Фрув.

– Уверена, что так.

– Буду ли я бестактным, если попрошу потрогать ваши волосы?

– Вообще-то да, вроде как.

– Понятно.

– Чем я могу вам помочь сегодня? – спросила я.

– Я здесь от имени жителей дома 5424 по Западной Двадцать первой улице, – сказал он и вытащил из пиджака конверт. Он бережно положил его на мой стол. – На прошлой неделе мы начали замечать, что с водопроводом в здании что-то не так, и с тех пор стало только хуже. На собрании жильцов мы согласились, что я поговорю с управляющим здания об этом, и когда он перестал кричать, он сказал, что проблема не в здании, а в канализационной системе. Он сказал, что проблемы по всему Третьему округу. Я слышу об этом впервые.

Мой мозг вернулся к утру, когда Кквивид говорил, что ему нужно быть в Сити-холле, чтобы поговорить с Дэвидом Сойером о «ситуации с канализацией». Я кивнула Фруву, чтобы он продолжал.

– Ну, в общем, вот и все, – заключил он. – В письме – наш официальный протест советнику Сойеру по поводу состояния канализации и вежливое требование предоставить ответы как можно скорее. Я подумал, что лучше доставить его лично, чтобы подчеркнуть нашу озабоченность.

– Личный подход всегда лучше, – согласилась я.

– Спасибо, что не закричали, – сказал Фрув.

– Спасибо, что надели свое самое приятное лицо, – сказала я.

Мой собеседник в 13:30 определенно не надел свое самое приятное лицо.

– Сегодня утром автобус 71-го маршрута пытался убить мою курицу, Кларкуорда, – сказала Генриетта Данлоп. Она сунула мне свою курицу. Курица Кларкуорд уставилась на меня так, как это делают курицы, и в остальном не проявляла возмущения. – Это происходит не в первый раз.

Я открыла муниципальную базу данных и ввела имя Генриетты. – Вижу, – сказала я через минуту. – Согласно этому, Кларкуорда до этого сбивал муниципальный автобус девять раз.

xxx

– Это заговор, – мрачно пробормотала Генриетта, гладя Кларкуорда.

Я просмотрела предыдущие девять инцидентов. – Впервые в Третьем округе, однако.

– Поэтому мы и приехали сюда! – воскликнула Генриетта. – После всех этих происшествий в Седьмом, Девятом и Четвертом округах я думала, что Третий наконец-то станет местом, где автобусы не будут пытаться выследить мою бедную Кларкуорд. Но потом, только сегодня утром, БАМ. Если бы вы были там, вы бы знали, как это было ужасно.

– Вообще-то, я была там, – сказала я. – Я была в автобусе 71-го маршрута сегодня утром, когда произошел инцидент. Из-за этого я опоздала в свой первый рабочий день здесь.

Глаза Генриетты широко раскрылись; голова Кларкуорда безучастно изменила положение. – Вы тоже жертва! Мы можем подать коллективный иск! – Она оглядела меня. – Ясно, что шок еще не прошел. Только посмотрите, какие у вас растрепанные волосы.

Я машинально дотронулась до волос, а затем остановилась. – Не думаю, что у меня есть много оснований для иска, – сказала я. – Меня не уволили.

– Пока что, – ободряюще сказала Генриетта.

– Могу ли я как-то помочь вам? – спросила я.

– Вы можете передать своему боссу, советнику, что если он хочет сэкономить городу кучу денег на адвокатах и вердиктах, он может урегулировать со мной дело за, скажем, полтора миллиона. Это миллион для меня и полмиллиона для Кларкуорд.

– Что курица будет делать с полумиллионом?

– Ну, это личное дело, не находите?

– Совершенно верно. – Я посмотрела на Кларкуорд. – Приношу извинения. – Если Кларкуорд была возмущена моим предположением или смягчена моими извинениями, она держала все в себе.

Я снова посмотрела на Генриетту. – Итак, урегулирование на полтора миллиона?

– Это кажется справедливым и честным. Мы не жадные.

Я ввела сумму в свой отчет связного. – Я передам это по цепочке, – сказала я. – Не могу обещать, когда у меня будет для вас ответ.

Генриетта улыбнулась. – Я облегчу вам задачу. Сегодня понедельник. Я вернусь сюда в четверг. Если советник Сойер не согласится на урегулирование, тогда я увижу его и город в суде. – Она встала, подняв Кларкуорд. – Не дайте приятной внешности обмануть вас. Я могу быть мстительной, а моя курица – настоящий динозавр, полный ярости.

На это Кларкуорд тихо, хоть и якобы яростно, кудахтнула.

– Я полностью понимаю, – сказала я.

– Конечно, понимаете, дорогая. – Генриетта посмотрела на меня с сочувствием и затем легонько коснулась моего плеча. – И обязательно обратитесь за помощью по поводу вашей автобусной травмы. – Она взглянула на мои волосы. – Бедняжка.

– С моими волосами все в порядке, – сказала я после ухода Генриетты, обращаясь ко всему офису.

– Хорошее средство для волос поможет с этим, – сказала Оуигин.

– Это… не тот «в порядке», что я имела в виду.

– Хм, – ответила Оуигин и вернулась к своему компьютеру.

– Можно задать вопрос? – спросил мой собеседник в 14:30, по имени Хьям Хувахьям.

– Нет, вы не можете потрогать мои волосы, – сказала я.

– Это не тот вопрос, который я собирался задать, – сказал Хьям, прикрыв некоторые из своих дыхалец, что у его вида было знакомым того, что его задели.

– Извините, – сказала я. – Это мой первый рабочий день, и он уже оказался долгим.

– Ах. – Хьям пошевелился, выражая сочувствие своим видом. – Знаю, как это бывает.

– Какой у вас был вопрос?

– Я понял, садясь, что то, о чем я собирался с вами поговорить, – это то, о чем я мог бы просто позвонить в Службу контроля за животными, но потом я задумался, занимается ли Служба контроля за животными видами животных не с Земли, так что вопрос был о том, должен ли я был просто позвонить в Службу контроля за животными и не тратить ваше время.

– Что ж, во-первых, вы не тратите мое время, это буквально моя работа – отвечать на такие вопросы, и, во-вторых, я понятия не имею, поскольку, как я уже упоминала, это мой первый рабочий день. Почему бы вам не рассказать о проблеме, а я посмотрю, смогу ли ее решить.

– Ладно. – Хьям достал телефон из кармана, открыл приложение с фотографиями, пролистал несколько и затем повернул телефон экраном ко мне. На картинке были два существа на плохо ухоженном огороженном дворе. – Я не знаю, что это такое, – сказал Хьям. – Но я знаю, что они не с Земли, и думаю, что за ними плохо ухаживают.

– Почему вы так думаете? – спросила я.

– Они все время кричат, и запах с того двора ужасен. Я живу вниз по улице и слышу и чувствую их. Не могу представить, каково жить по соседству.

Я кивнула. Вообще говоря, неразумные виды с других планет не допускались на Землю из-за слишком высокого риска для экологии планеты. – Как вы сделали это фото? – спросила я.

Хьям принял вид, похожий на овечий у его вида. – Я поднял камеру над забором и сделал снимок. Думал, это просто собаки. Когда увидел, что они другие, записался на встречу сюда. В любом случае, внеземные виды или нет, но похоже, что о них плохо заботятся.

– Да, не похоже, – согласилась я. Я начала печатать краткий отчет. – Можете отправить мне эту фотографию? Я выясню, какое ведомство за это отвечает, и добьюсь, чтобы это проверили. Это может быть Служба контроля за животными, или полиция, или, может, это федеральное дело, поскольку все, что связано с инопланетянами, обычно федеральное.

– Я не ожидал создавать федеральное дело, – извиняющимся тоном сказал Хьям.

– Не беспокойтесь, – сказала я ему. – Если этим существам нужна помощь, мы им поможем, и я сообщу вам, что мы выясним.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал Хьям.

– Я – связной по обслуживанию избирателей полного цикла, – заявила я. – Назовите, пожалуйста, адрес того дома.

•••

– ЭТО, ОПРЕДЕЛЕННО, дело для Службы контроля за животными, – сказала мне Гида на нашей четырехчасовой встрече. – У них есть сотрудник, чья вся работа – заниматься заблудшими инопланетными питомцами. Дженсен Малин. Я его знаю. Я договорюсь, чтобы вы оба завтра утром посетили тот дом.

– Вы хотите, чтобы я пошла?

– Это не последний раз, когда тебе придется иметь дело с контрабандным инопланетным питомцем, – сказала Гида. – Ты должна знать, с кем будешь иметь дело, когда такое случится снова. Вы, люди, называете подобные вещи «нетворкингом», кажется.

– Поняла, – сказала я.

– Что еще за сегодня?

– Есть Женщина с Курицей, – сказала я.

Гида кивнула. – Я, кстати, посмотрела тот инцидент. Твоя Женщина с Курицей имеет ряд недавних афер, чтобы выманить деньги у города.

– Она сказала, что вернется через пару дней за своим урегулированием.

– Можешь сказать ей, что может подавать в суть хоть сейчас. Насколько я вижу, она даже не утруждала себя этим, и даже если подаст, это уже не наша проблема.

– Мужик с канализацией?

– Тебе повезло, советник уже в курсе проблемы и обсуждает ее с мэром и другими советниками. Так что мы уже над этим работаем.

– Это хорошо.

Гида сделала когтем движение, будто качала качели. – Проблема в том, что в бюджете в этом году не так много лишних денег. Даже если мы определим проблему, возможно, придется ждать следующего финансового года, чтобы ее решить. Это как минимум четыре месяца.

– Мне стоит это упомянуть?

– Почему бы не подождать, пока это упомянет мэр? Наши избиратели будут меньше на тебя злиться.

– Мне нравится этот план.