Текст книги "Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   «Старина Смог утомился и спит без задних ног, – подумал он. – Увидеть он меня не может, услышать не услышит. Выше голову, Бильбо!»

   Хоббит забыл – а может, никогда и не знал, – сколь острый у драконов нюх. Вдобавок, если дракон чем-то обеспокоен, он даже и спит в полглаза.

   А Бильбо думал, что Смог спит крепко. Чудовище лежало неподвижно, дыхание его было тихим и ровным. Бильбо высунулся из дверного проема, огляделся и хотел было спрыгнуть в пещеру, как вдруг заметил алый зрачок под левым веком Смога. Дракон лишь притворялся спящим! Он следил за отверстием! Бильбо отпрянул. Какое счастье, что он надел кольцо! И тут Смог заговорил.

* * *

   – Ну, вор? Выходи, я учуял тебя. Я слышу твое дыхание. Давай, покажись. Смотри, сколько здесь всего ценного – бери что пожелаешь.

   Уж в чем в чем, а в осторожности Бильбо основательно поднаторел (пускай и не всегда о ней вспоминал), так что Смогу не удалось его провести.

   – Благодарю тебя, Смог Ужаснейший, – откликнулся хоббит, – но я пришел не за сокровищами.

  Мне всего лишь хотелось взглянуть на тебя. Я не верил, что ты такой огромный, как говорится в преданиях.

   – Теперь веришь? – спросил дракон, слегка польщенный, но по-прежнему исполненный подозрительности.

   – Никакие песни и предания не сравнятся с тобой живым, о Смог, Величайшее из Бедствий, – отозвался Бильбо.

   – Для вора и лжеца у тебя неплохие манеры, – одобрительно громыхнул дракон. – Тебе известно мое имя, но вот я твоего запаха не припоминаю. Позволь узнать, кто ты и откуда.

   – Конечно, конечно. Я пришел из-под кручи, и моя дорога вела по кручам и через кручи. А еще по воздуху. Я Тот, Кто Идет Незримо.

    – Замечательно. А как тебя зовут на самом деле?

   – Ищущий Следы, Рвущий Паутину, Жалящая Муха. Вместе со мной получилось Счастливое Число.

   – Сколько у тебя прозвищ! – усмехнулся дракон. – Между прочим, учти на будущее – счастливые числа не всегда приносят счастье.

   – Я – похоронивший друзей заживо, утопивший их и извлекший живыми из воды. Я вышел из торбы, да торбы не взял.

   – Вот тут ты оплошал, – хмыкнул дракон.

   – Я Друг Медведей и Гость Орлов, – продолжал Бильбо, постепенно входя во вкус. – Я Кольцедобытчик, Любимчик Удачи и Всадник Бочонка.

   – Это уже лучше, – одобрил Смог. – Но не слишком увлекайся, а то запутаешься.

* * *

   Конечно, именно так и следует разговаривать с драконом, коли вы не хотите открывать ему своего имени (и это правильно!) и боитесь рассердить его прямым отказом (а вот это и правильно – и мудро). Ни один дракон не удержится от соблазна поиграть в загадки. Многое в словах Бильбо Смог попросту не понял (но вы-то поняли наверняка – ведь вам известно все то, о чем упоминал хоббит); однако дракон полагал, что узнал достаточно.

   «Так и думал! – усмехнулся он про себя. – Озерники! Тут явно не обошлось без этих мерзких людишек, или я обыкновенная ящерица! Давненько я к ним не заглядывал. Ну ничего, это дело поправимое» .

   – Отлично, Всадник Бочонка, – проговорил дракон. – Бочонком, верно, звали твоего пони, самого толстого из всех? Разумеется, невидимым ты можешь бродить сколько тебе вздумается, но вот топать пешком до реки – то еще удовольствие. К твоему сведению, прошлой ночью я съел шестерых пони, и остальные никуда не денутся. Оч-чень вкусно было! В награду за угощение я готов дать тебе добрый совет: не якшайся с гномами.

   – С гномами? – переспросил Бильбо, притворяясь удивленным.

   – Не перебивай, – одернул дракон. – Гномов я знаю на запах и на вкус – отличная еда. Неужели ты думаешь, что я могу съесть пони, на котором ездил гном, и не учуять гномьего запаха? Учти, воришка, с такими приятелями ты плохо кончишь. Можешь так им и передать. – Смог умолчал о том, сколь сильно его заинтересовал новый, совершенно незнакомый запах – запах хоббита. – За сколько ты загнал мой кубок, а? Сколько тебе заплатили? Совсем ничего? Узнаю гномов. Сдается мне, незавидная у тебя участь – рвешь в одиночку жилы, тащишь все, что подвернется под руку, а они бездельничают снаружи, дожидаясь добычи. Много обещали? Не верь! Еще спасибо скажешь, коли выберешься живым.

* * *

   Бильбо весь извелся. Когда на него падал пытливый взор Смога, высматривавшего невидимого воришку, он начинал дрожать, его охватывало почти неодолимое желание снять кольцо, встать перед Смогом и выложить тому все как есть. Хоббит и не догадывался, что дракон наводит чары.

   Набравшись мужества, Бильбо продолжил разговор.

   – Тебе ведомо многое, но не все, о могучий Смог, – сказал он. – Не только сокровища привели нас сюда.

   – Ага! Попался! – расхохотался Смог. – Почему бы тогда не сказать «нас четырнадцать» и не покончить с этим, господин Счастливое Число? Я рад, что вам нужно что-то еще кроме моего золота. Все-таки не совсем впустую потратите время.

   Понимаешь ты или нет, глупец, что, даже если ты украдешь все мое золото – а на это тебе потребуется лет сто, если не больше, – далеко вам с ним не уйти? Думаешь, никто не позарится на него в горах или в лесу? Дубина ты, дубина! На чем вы собираетесь везти сокровища? Кто их будет охранять, и как насчет пошлины? Кстати сказать, ты уверен, что тебя не обманывают? А вдруг твоя доля – пшик?

   Коварный Смог гулко захохотал. Он знал, что недалек от истины; впрочем, дракон по-прежнему был уверен, что во всем виноваты жители озерного города и что основная часть добычи непременно осядет в Эсгароте.

   Вы, наверное, удивитесь, но бедняга Бильбо чуть было не поверил Смогу. До сих пор он помышлял только о том, как добраться до Горы и отыскать потайной ход. О том же, как увезти сокровища и как доставить свою долю в Торбу-на-Круче, хоббит и не задумывался.

   У него зародилось ужасное подозрение – а что, если гномы и вправду замыслили обмануть его и все это время втихомолку посмеивались над простаком Торбинсом? Нет, этого не может быть! Гномы – друзья, настоящие друзья!

   Как видите, драконьи чары начинали действовать. И то сказать, редко кому удается против них устоять.

   – Золото – не главное, – проговорил хоббит. – Мы пришли, чтобы отомстить. Мы шли по-над кручами, плыли по водам, летели по воздуху, чтобы поквитаться с тобой, о богатейший Смог! Ты ведь знаешь, что у тебя есть кровные враги?

   Дракон оглушительно расхохотался. Бильбо припечатало к стенке потайного хода, а гномы, услышав этот грохот, решили, что господин Торбинс обрел мучительную кончину.

   – Отомстить! – фыркнул дракон. Он поднял веки, и его зрачки, будто светильники, озарили пещеру от пола до потолка. – Поквитаться! Король Подгорного королевства мертв, и где его жаждущие мести родичи? Гирион, владыка Дола, тоже мертв, и где сыновья его сыновей, где прочие мстители? Они боятся меня, воришка, боятся! Я убиваю там, где хочу и кого хочу, и никто не осмеливается мне сопротивляться. Я повергал великих бойцов прошлого, а нынешние им не чета. Тогда я был молодым и незрелым, а ныне я стар и могуч, могуч, могуч!!! Вот так-то, глупый воришка! – злорадствовал Смог. – Моя чешуя толще десятка щитов, мои зубы – мечи, мои когти – копья, удар моего хвоста – раскат грома, крылья поднимают бурю, а дыхание сеет смерть!

   – Я всегда думал, – пискнул перепуганный хоббит, – что на брю... э-э... на груди у драконов чешуи нет. Или я что-то напутал?

   Дракон оборвал похвальбу.

   – Твои сведения устарели, – громыхнул он. – Сверху я покрыт чешуей, а снизу у меня камни. Никакой клинок их не пробьет.

   – Мне бы догадаться, – сокрушенно вздохнул Бильбо. – Верно, верно – никто не сравнится со Смогом Непробиваемым! Как, должно быть, приятно иметь жилет из самоцветов!

   – Еще бы! – самодовольно согласился Смог. Ему было невдомек, что в прошлый раз хоббит успел увидеть его каменное брюхо, а теперь хочет повнимательнее все разглядеть. Он перевернулся на бок. – Смотри! Ну, что скажешь?

   – Изумительно! Невероятно! Потрясающе! Чудеса! – рассыпался в восторгах Бильбо, а сам подумал: «Старый болван! Интересно, что это за впадинка слева на груди? Голая, как улитка без раковины...»

   Решив, что наговорился и насмотрелся достаточно, господин Торбинс собрался уходить.

   – Не смею больше беспокоить Ваше Великолепие, – сказал он. – Отдыхайте. Вы, наверно, подустали, гоняясь за пони. И за воришками, – прибавил хоббит и опрометью кинулся вверх по проходу.

   Его последние слова задели Смога. Дракон вытянул шею, приблизил свою чудовищную морду к узкому отверстию в стене пещеры и выдохнул струю пламени. Бильбо еще повезло – он успел убежать далеко, поэтому обжегся не сильно, но все же чувствительно. Да, не стоило насмехаться над драконом; ошибка чуть не стоила ему жизни.

   – Бильбо, ты балбес! – сказал себе хоббит. – Никогда не смейся над живым драконом! – Впоследствии эта фраза стала его любимой присказкой и даже превратилась в поговорку. – Приключение еще не кончилось!

   И это была чистая правда.

* * *

   Уже под вечер хоббит наконец выбрался наружу – выпал из потайного хода прямо на руки гномам. Друзья смазали ему ожоги целебной мазью, но прошло много времени, прежде чем запекшиеся и приставшие к коже волосы на голове Бильбо и шерстка на стопах отросли вновь. Гномы как могли старались развеселить его, им не терпелось услышать, что произошло в логове дракона и что там грохотало.

   Однако хоббит рассказывал не слишком охотно. А дело было вот в чем: он, по зрелом размышлении, понял, что поведал дракону кое-что лишнее, и не хотел выслушивать упреки гномов. Достаточно было того, что он сам корил себя на чем стоит свет.

   Долго так продолжаться не могло, и в конце концов Бильбо не выдержал.

   На сером валуне посреди поляны сидел дрозд. Он словно прислушивался к разговорам. Хоббит подобрал с земли камень и швырнул в птицу. Дрозд отлетел на несколько шагов, а потом вернулся на прежнее место.

   – Проклятая птица! – рассердился Бильбо. – Она подслушивает, я уверен! И вообще она мне не нравится!

   – Не городите чепухи, – отозвался Торин. – Дрозды – птицы добрые и дружелюбные, а этот, похоже – из той стаи, которую кормили когда-то с рук мои отец и дед. Дрозды ведь живут долго. Помнится, люди Дола сумели выучить их язык и частенько посылали дроздов гонцами в Эсгарот и в другие места.

  – Ну, коли вы хотите отправить весточку в Эсгарот, – сказал хоббит, – тогда пускай слушает на здоровье. Хотя вряд ли кто сейчас понимает птичий язык...

   – Да что стряслось? – вскричали гномы. – Давай выкладывай!

   Бильбо рассказал все, что помнил, и признался: его беспокоит, что дракон, по-видимому, о многом догадывается.

   – Смог наверняка сообразил, что мы приплыли из озерного города и что горожане нам помогли. Боюсь, он собирается слетать туда. Какой же я болван! И надо мне было назваться всадником бочонка! Даже последний тупица сообразит, что тут не обошлось без жителей Эсгарота.

   – Не вини себя, – промолвил Балин. – Все равно, что сказано, то сказано, да и трудно не проболтаться в разговоре с драконом, так мне говорили. Если хочешь знать, я думаю, ты молодец – сумел выведать очень важную вещь и выбраться живым. Улизнуть от дракона не так-то просто. А еще ты выяснил главное: теперь мы знаем, что Старый Червяк не такой уж неуязвимый, что у него на брюхе есть прореха.

   Принялись вспоминать, кто и как убивал драконов и каким оружием. Приводили множество случаев – достоверных, сомнительных и вовсе вымышленных; обсуждали, какой удар лучше и надежнее; толковали о различных хитростях и уловках, которые могут помочь. Сошлись на том, что застать дракона врасплох почти невозможно, да и нападать на него спящего равносильно самоубийству – уж лучше безрассудная атака в лоб. Дрозд внимательно слушал, а когда на небе высыпали звезды, сорвался с камня и улетел.

   Гномы продолжали разговор. Бильбо между тем не находил себе места, ему было неуютно и страшно.

   – Послушайте, – вмешался он наконец. – Давайте спрячемся, а? Все равно трава сгорела, земля холодная, да и поздно уже. Я нутром чую – дракон снова сюда прилетит. Он теперь знает, как я спустился в пещеру, и, будьте уверены, отыщет верхнее отверстие. Если потребуется, Смог спалит весь склон Горы, разнесет стену на кусочки, а если вместе со стеной на кусочки разлетимся и мы, он ни капельки не расстроится.

   – Что-то вы мрачно настроены, господин Торбинс, – отозвался Торин. – Смогу гораздо проще заделать нижнее отверстие, но он почему-то не торопится его забить. Слышите, все тихо?

   – Не знаю, не знаю... Может, он ждет, когда я вернусь... Или просто не хочет менять что-либо в своем логове. Ну пожалуйста, не спорьте со мной! Того и гляди может появиться Смог! Давайте спрячемся в потайном ходе и закроем дверь.

   Хоббит выглядел настолько обеспокоенным, что гномы послушались. Правда, дверь закрывать не стали – неизвестно было, смогут ли они открыть ее изнутри, а пробираться потом на волю под носом у дракона никому не хотелось. Вдобавок по-прежнему было тихо – никаких подозрительных звуков. Так что гномы еще долго сидели у полуоткрытой двери потайного хода, продолжая разговор.

   Всех возмутили слова дракона, что гномы обманывают хоббита. Бильбо горько жалел о том, что вообще услышал эти слова; они заронили в сердце сомнение, а ему очень хотелось верить, что друзья и вправду его не обманывают.

   – Для нас главное – добыть сокровища, – заявил Торин, – а там уже решим, что с ними делать. Не будем делить шкуру неубитого медведя. Но что касается вас, господин Торбинс, мы вам глубоко признательны, и вы получите свою долю, как только сокровища окажутся в наших руках. Кроме того, мы постараемся помочь с доставкой вашей доли в Хоб-битанию, – что и говорить, места здесь дикие. В общем, хотите верьте, хотите – нет, дело ваше.

   Разговор перекинулся на сокровища в драконьем логове. Торин с Балином гадали, уцелела ли хотя бы малая толика из того, что они помнят: копья, выкованные гномами для войска Бладортина, великого короля прошлых лет, – каждое с наконеч-ником-трезубцем и с древком, украшенными позолотой (Бладортин так и не выкупил эти копья); щиты давно почивших воинов; огромный золотой кубок Трора с двумя ручками – на нем была замечательная резьба, птицы с глазами-самоцветами и цветы с лепестками из драгоценных каменьев; смарагдовое ожерелье Гириона, владыки Дола (в этом ожерелье было пятьсот смарагдов, зеленых, как трава; Гирион подарил его своему старшему сыну в придачу к кольчуге, выкованной гномами из чистейшего серебра, втрое превосходившего прочностью сталь, – другой такой кольчуги на свете не было и быть не могло). Но чудеснее всего был большой алмаз, который гномы отыскали в самом сердце Горы, – Завет-камень Траина.

   – Завет-камень, Завет-камень, – бормотал Торин словно в забытьи. Гном сидел, опершись подбородком о колени, и глядел прямо перед собой. – Он как шар с тысячью граней, он светится, как серебро в пламени, как вода на солнце, как снег под звездами, как капли дождя в лунном свете!

   Однако Бильбо, сидевшему у самой двери, было не до сокровищ. Хоббит не вступал в разговор; он напряженно прислушивался, чтобы невзначай не пропустить мало-мальски странный звук снаружи.

   Сумерки густели, и хоббит беспокоился все сильнее.

   – Закройте дверь, – попросил он гномов. – От этого дракона можно ожидать чего угодно. Боюсь, Смог замыслил какую-то каверзу. Уж лучше бы гремело и грохотало, как вчера. Закройте дверь, пока не поздно.

   Торин перестал бормотать себе под нос, пристально поглядел на хоббита, молча поднялся и откинул камень, мешавший двери закрыться. Потом навалился на нее всем телом. Дверь захлопнулась, заперев компанию в потайном ходе.

   И вовремя! Едва гномы с хоббитом отошли чуть глубже, как Гора содрогнулась от удара, будто в нее бил тараном какой-то великан. По стенам потайного хода зазмеились трещины, с потолка на головы посыпались камни. Если бы дверь оставалась открытой – брр! не хочу даже думать об этом. Гномы кинулись бежать, а снаружи доносился яростный рев Смога. Размахивая огромным хвостом, дракон крушил скалы, и вскоре выжженная трава, валун, на котором сидел дрозд, каменная стена с улитками, узкий карниз – все превратилось в груду обломков, лавиной рухнувшую в распадок.

   Смог и вправду решил застать этих проклятых грабителей врасплох. Он тихонько выбрался из своего логова и полетел к западному склону Горы, надеясь отыскать верхний выход из потайного хода и заодно полакомиться гномами. Промедли гномы хоть немного – и дракон добился бы своего. А так ему осталось бушевать в бессильной ярости, ибо он никого не нашел.

   Смог покружил над распадком, в который сошла каменная лавина. Что ж, отсюда его больше не потревожат. Можно заняться другими делами.

   – Всадник Бочонка, – фыркнул дракон. – Ты пришел от воды, это вода принесла тебя сюда. Твой запах мне незнаком, ну и ладно. Если ты и не из озерников, они наверняка тебе помогали. Пора им напомнить, кто у нас настоящий Король-под-Горой!

   Дракон взмыл в воздух, выпустил струю пламени и полетел на юг, к Долгому озеру.

 Глава 13.
КТО ДОМА, А КОГО И НЕТ

  В потайном ходе было темно и так тихо, что даже шепот казался громким криком. Перекусили и легли спать. Засыпали, просыпались, а вокруг было все то же – непроглядный мрак и тишина. Никто не знал, сколько прошло времени; казалось, минули не одни сутки. Так недолго и задохнуться или сойти с ума; хотя бы глоток свежего воздуха! Пусть даже возвратился бы в свое логово дракон – и то стало бы легче: вот он, тут, под боком; а тишина наводила на неприятные мысли о том, что Смог затаился где-нибудь неподалеку и замышляет что-то ужасное. В конце концов терпение истощилось.

   – К двери! – велел Торин. – Хоть надышимся вволю перед смертью. Уж лучше погибнуть в бою с драконом, чем задохнуться в темноте.

   Несколько гномов поплелись вверх по проходу. Их ожидало разочарование. В потайном ходе случился обвал, и до двери теперь было не добраться.

   – Мы в ловушке! – закричали гномы. – Все, мы погибли! Нам отсюда не выбраться!

   Они причитали и рвали на себе волосы, а Бильбо вдруг ощутил несказанное облегчение – словно с груди его наконец-то сняли камень.

   – Успокойтесь, – сказал он. – Как говаривал мой папаша, пока живу – надеюсь. Пора мне прогуляться вниз. Я уже дважды ходил в гости к дракону, схожу и в третий раз, тем паче что хозяин, по-моему, благополучно отсутствует. По третьему разу всяко сладится. В любом случае, другой дороги нет. И на сей раз, по-моему, вам всем, судари мои, лучше пойти со мной.

   Отчаяние заставило гномов согласиться.

   – Теперь тихо, – прошептал Бильбо вставшему рядом Торину. – Сдается мне, дракона в пещере нет, но кто его знает, этого Смога! Лучше не рисковать.

   На ощупь двинулись вниз. Хоббит то и дело замирал и настороженно прислушивался. А гномы пыхтели и шаркали ногами – они просто не умели ходить по-хоббитовски; эхо разносило звуки по коридору, но снизу, как ни странно, не слышалось ни шороха. Наконец Бильбо решил, что они почти пришли, и надел кольцо. Впрочем, предосторожность была излишней: тьма стояла хоть выколи глаз, и различить что-нибудь было невозможно. Хоббит пошарил руками вокруг, нащупал пустоту, от неожиданности не устоял на ногах и кубарем скатился на пол пещеры.

   Он упал и остался лежать лицом вниз, едва осмеливаясь дышать. Но никто его не трогал, никто с ним не заговорил. Хоббит медленно поднял голову. В пещере было темно, лишь мерцал в отдалении тусклый огонек, ничуть не похожий на пламенный зрачок дракона. Но в том, что это – пещера Смога, сомневаться не приходилось: в ней стоял густой драконий дух, на языке ощущался горьковатый привкус дыма.

   Господин Торбинс не выдержал.

    – Смог! – взвизгнул он. – Ты, проклятый червяк! Хватит прятаться! Посвети-ка, слышишь? А потом можешь меня есть – коли поймаешь, конечно.

    Ответом ему было только эхо, обежавшее пещеру.

    Бильбо поднялся и вдруг понял, что не знает, в какой стороне потайной ход.

    – Знать бы, что затеял Смог, – сказал сам себе хоббит. – Похоже, нынешним вечером (или днем – что там у нас на дворе?) он отправился на прогулку. Вот и славно. Еще бы свету подбавить. Может, Оин с Глоином запаслись в Эсгароте новыми огнивами? Эй! – крикнул хоббит. – Эй, кто-нибудь! Огоньку не найдется!

* * *

   Услышав, с каким шумом упал Бильбо, гномы, разумеется, испугались, сбились в кучку и затаились у отверстия.

   – Шш! – зашипели они, услыхав голос хоббита. Это помогло Бильбо худо-бедно определить направление, в котором располагалось отверстие, но прошло немало времени, прежде чем гномы пришли на выручку господину Торбинсу. Лишь когда он пронзительно завопил: «Огня!» и принялся топать ногами, Торин наконец разрешил помочь хоббиту. Оина с Глоином отправили наверх, к завалу, где оставались мешки с припасами и инструментами.

Вскоре они вернулись. Сперва показался алый огонек, а затем стали видны и гномы: Оин с маленьким зажженным факелом в руке и Глоин со связкой факелов под мышкой. Бильбо подскочил к дверному проему и схватил факел. Правда, гномы не до конца избавились от страха и наотрез отказывались зажечь другие факелы или присоединиться к хоббиту. Как доходчиво объяснил Торин, господин Торбинс может лезть на рожон сколько ему вздумается; если уж на то пошло, добытчик – он, а добытчику виднее. Мол, ступайте, господин Торбинс, а мы посидим подождем и посмотрим, что у вас получится.

   Хоббит не стал настаивать. Подняв факел над головой, он двинулся в обход пещеры. Время от времени гномы слышали звяканье – это Бильбо спотыкался об очередную золотую поделку. Хоббит уходил все дальше. Внезапно алый огонек факела, уже почти неразличимый во мраке, начал подниматься. Бильбо взобрался на груду сокровищ, на мгновение застыл и над чем-то наклонился.

   То был Завет-камень, Сердце Одинокой горы, в точности такой, каким его описывал Торин. Впрочем, Бильбо узнал бы этот камень из тысячи других, ибо двух таких камней попросту не могло быть. Это Завет-камень тускло светился во мраке пещеры. Подобравшись ближе, Бильбо увидел светящийся изнутри шар. Блики пламени дробились на его бесчисленных гранях, приобретая самые невероятные оттенки. У хоббита захватило дух. Алмаз мерцал и искрился, и в его сиянии мерцали и искрились несметные сокровища вокруг.

   Неожиданно для себя самого Бильбо протянул к камню руку. Ладонь хоббита оказалась слишком маленькой, чтобы охватить алмаз. Бильбо зажмурился, поднял камень обеими руками и сунул его в самый глубокий из своих карманов.

   «Вхожу во вкус, – подумалось ему. – Надо будет рассказать гномам – но не сейчас. Они ведь говорили, что я сам могу выбрать свою долю. Хорошо, тогда я беру камень, а они пускай забирают все остальное».

   Так рассуждал хоббит, но все же его грызли сомнения – он догадывался, что гномы не одобрят такого выбора.

   Бильбо двинулся дальше, спустился с груды сокровищ, и гномы потеряли факел из виду. Но вскоре огонек появился вновь – Бильбо пересекал пещеру наискосок. Вот он добрался до громадного проема в дальнем конце, и порыв ветра снаружи чуть было не погасил факел. Хоббит робко заглянул в проем: из темноты проступали широкие коридоры, можно было различить нижние пролеты уводивших куда-то вверх лестниц. Смога нигде не было. Пожалуй, пора возвращаться. Бильбо повернулся, и тут над ним прошмыгнула черная тень, что-то коснулось лица. Он взвизгнул, покачнулся – и рухнул навзничь. Факел выпал из руки и погас .

   Впрочем, хоббит быстро опомнился.

   «Наверно, летучая мышь, – сказал он себе. – Вот незадача! Как же мне теперь быть? Где восток, где север, где юг и где запад?»

   – Торин! Балин! Оин! Глоин! Фили! Кили! – закричал хоббит. В огромной пещере его отчаянный крик прозвучал шепотом. – Кто-нибудь! Помогите, найдите меня! – На мгновение от мужества Бильбо не осталось и следа.

   Гномы расслышали крик, но разобрали одно только «помогите».

   – Что с ним стряслось? – проворчал Торин. – Ясно, что это не дракон, иначе он бы и пикнуть не успел.

   Немного подождали, но никаких подозрительных звуков не доносилось – слышался лишь взывавший о помощи голос Бильбо.

   – Эй, зажгите-ка факелы! – велел Торин. – Похоже, пора подсобить нашему добытчику.

   – С великой охотой, – откликнулся Балин. – Сколько раз он нас выручал, теперь наша очередь. Поторопимся же, покуда нам ничто не угрожает.

   Глоин зажег факелы, гномы один за другим спустились в пещеру и торопливо двинулись на голос хоббита. Далеко идти не пришлось – Бильбо пошел им навстречу, едва завидев огоньки.

   – А, летучая мышь пролетела, да факел погас, – небрежно отмахнулся он в ответ на вопросы гномов. Как ни странно, гномы не стали ворчать – мол, чего же ты тогда вопил, будто тебя режут. А все дело в том, что они очутились рядом с сокровищами и ни о чем другом думать уже не могли. Ведь и самый осторожный гном при виде золота становится отважен и свиреп и никакая опасность его не пугает. Представляете, что было бы, знай гномы, что в кармане у Бильбо лежит Завет-камень?!

   Понукать их необходимости не было. Все как один рвались осмотреть пещеру – раз уж представилась возможность и коль скоро Смога, по-видимому, нет дома. Похватали факелы и разбрелись в разные стороны, забыв о всякой осторожности. Громко разговаривали, перекликались, поднимали сокровища с пола, снимали со стен доспехи и оружие, пристально разглядывали, ощупывали и любовно поглаживали.

   Фили и Кили настолько увлеклись, что, отыскав золотые арфы с серебряными струнами, немедля принялись играть. Дракон музыкой не интересовался, поэтому струны оказались в порядке и своих голосов арфы не потеряли. Под мрачными сводами поплыла древняя мелодия. Другие гномы занимались более важным делом – набивали карманы самоцветами, со вздохом кладя обратно на пол те, которые в карманы не лезли. Торин обшарил всю пещеру, явно разыскивая нечто особенное (конечно, он искал Завет-камень, но его поиски были тщетны).

   Потом гномы принялись вооружаться. Торин облачился в золотую кольчугу и прицепил к отделанному яхонтами поясу секиру с серебряным древком. Теперь он и вправду выглядел по-королевски.

   – Господин Торбинс! – позвал он. – Вот вам первая награда. Снимите свой плащ и наденьте-ка это.

   Он накинул на плечи хоббиту кольчужную рубашку, выкованную в давние времена, должно быть, для эльфа небольшого роста. Эта рубашка была из чудесного металла, который эльфы называют миф-рил; к рубашке замечательно подошел пояс, расшитый жемчугами и горным хрусталем. На голову Бильбо водрузили легкий кожаный шлем со стальными ободьями изнутри, также искрившийся драгоценными каменьями.

   «Здорово! – обрадовался хоббит. – Но выгляжу я, наверное, нелепее не придумаешь. Вот посмеялись бы надо мной дома! Хоть бы зеркальце дали, что ли».

   Гномы продолжали рыться в сокровищах, а Бильбо это быстро надоело. Он отошел в сторонку, сел и стал прикидывать, как быть и что делать дальше. «Какой толк ото всех этих кубков, ведь они пустые, – подумалось ему. – Эх, глотнуть бы сейчас из Беорновой чаши!»

   – Торин! – окликнул Бильбо. – Что будем делать? Против Смога никакое оружие не поможет. Да забудьте вы про сокровища! Мы ведь пришли не за золотом, нам надо выбраться наружу. Удача – штука капризная, не стоит ее искушать.

   Гном с трудом отвлекся от блеска драгоценностей.

   – Верно, – согласился он. – Надо идти, и теперь поведу я. Даже за тысячу лет мне не забыть коридоров этого дворца!

   Торин подозвал остальных. Подняв факелы над головами, они пересекли пещеру и миновали огромный проем. Пока сокровища не скрылись из виду, гномы все оглядывались и бросали назад исполненные сожаления взгляды.

   Сверкающие кольчуги спрятались под плащами, шлемы – под драными колпаками. Двигались гуськом, то и дело останавливаясь и прислушиваясь.

   Хотя древние укрепления гномов внутри Горы были разрушены, хотя Смог ухитрился разломать даже то, что строилось на века, Торин уверенно вел компанию к выходу. Взбирались по длинным лестницам, поворачивали, шли по гулким коридорам, снова поворачивали и снова карабкались по гладким, вырубленным в скале ступенькам. Им не попалось навстречу ни единого живого существа, лишь шарахались прочь, завидев свет, крохотные черные тени.

   Для хоббита ступеньки были слишком высоки, и ему начало казаться, что дальше идти он уже не в силах, как вдруг потолок пещеры словно исчез – факелы не могли рассеять сумрак. Откуда-то сверху сочился тусклый свет, воздух заметно посвежел. Впереди виднелись огромные дверные створки, покореженные и обугленные.

   – Это Великая палата Трора, – сказал Торин. – Здесь король пировал и держал совет. Мы почти пришли.

   Пересекли опоганенную палату. Перевернутые столы, переломанные, обугленные скамьи и табуреты, осколки кувшинов, чаш и рогов, черепа и кости, и на всем – толстый слой пыли. Миновав еще одну дверь, услыхали клекот воды. Стало гораздо светлее.

   – Исток Бегущей, – показал Торин. – Отсюда она течет к Парадным Вратам. Нужно идти вдоль реки.

   Из отверстия в каменной стене вырывался бурный поток, попадавший в узкий, глубокий и прямой, как стрела, канал, проложенный древними мастерами. По берегу шла мощенная камнем дорога, широкая настолько, что по ней могли пройти в ряд несколько воинов. Гномы побежали, обогнули скалистый выступ у речной излучины – и в глаза им ударил ослепительно яркий дневной свет. Перед ними возвышалась арка, на которой виднелась древняя резьба, местами обезображенная и почерневшая от пламени. А за аркой, в осенней дымке, сияло меж отрогами Горы солнце, и золотистые лучи светила падали на каменные плиты у ворот!

   Стая нетопырей, испугавшись чадящих факелов, кинулась наутек. Гномы двинулись к арке. Ноги скользили по камням, до блеска отполированным драконьим брюхом.

   Бросив факелы, стали осматриваться. Неподалеку из подземелья вырывалась река и пенясь устремлялась в долину. На равнине за Парадными Вратами лежали развалины Дола.

   – Ну, – проговорил Бильбо, – я и не надеялся это увидеть. И никогда не думал, что можно так радоваться солнышку и ветру! Однако до чего же он холодный!

   Ветер и вправду был холодным, пронизывал до костей, возвещал о приближении зимы. Резкие порывы заставляли ежиться, и вскоре все продрогли.

   Внезапно Бильбо понял, что не только замерз, но и проголодался.

   – Сейчас у нас позднее утро, не правда ли? – сказал он. – Не мешало бы перекусить – ежели, конечно, найдется чем. И, разумеется, не тут. Надо поискать какое-нибудь укрытие.

   – По-моему, я знаю подходящее место, – отозвался Балин. – Древний сторожевой пост на юго-западном склоне.