Текст книги "Миры за мирами (ЛП)"

Автор книги: Джон Фульц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Но когда холодные воды сомкнулись над его головой, он вспомнил, что не умеет плавать. Он камнем пошёл ко дну, солёная морская вода заливала лёгкие.

* * *

Задыхаясь, он проснулся среди высоких стеблей лиловой травы. Высоко в известково-белом небе пылало солнце. Не было никаких признаков ночлежки или бездомных, с которыми он делил убежище. Он лежал в поле, один-одинёшенек. Он встал и оказался прямо у взмывающих ввысь чёрных стен Ауреалиса.

Город окружали базальтовые стены. Они выгибались на несколько миль к западу, к заливу, где стояло на якоре тысяча кораблей. Это был крупный портовый город, повсеместно знаменитый своими превосходными винами и великолепными певцами. Он пошёл к берегу, где стояли горделивые парусники. Он страшился открытой воды, но знал, что следующая книга находилась за изумрудным морем. Она взывала к нему, так же, как Весна взывает к спящим цветам.

Размышляя о природе Единого Истинного Мира, можно заставить его проявиться…

Ступив на дорогу к южным воротам, он стал проталкиваться через толпу паломников в балахонах, стражников в латах, фермеров с тележками и простых крестьян. Вдалеке мерцали скопления нефритовых куполов и башен, окружённые обширной сетью деревянных построек, где жили и работали простолюдины. Ауреалис звучал музыкой и торговлей: на перекрёстках выступали барды и поэты. Город источал запахи лошадей, пота, дыма и уймы пряностей.

Несомые слугами паланкины, перевозили богачей по улицам. Состоятельные люди Ауреалиса наряжались напоказ. Их шёлковые и атласные одеяния, украшали узоры из самоцветов, обозначающие символы их Домов. На головах у них возвышались яйцевидные причёски из синеватых волос, украшенные бусами из жемчуга и золотой проволоки. На пальцах мужчин и женщин сверкали кольца; оба пола расписывали лица янтарными, охряными и багровыми тонами. Паланкины окружали отряды стражи в серебряных кольчугах, с выгнутыми мечами за спиной. Гребни их железных шлемов увенчивали фигурки змей, соколов и тигров.

Посторонившись, чтобы пропустить свиту аристократа, Джереми обратил внимание на свою собственную одежду. Она не походила на наряды, что носили люди Ауреалиса. Руки и грудь прикрывала чёрная шерстяная туника, стянутая тонким поясом из серебряных звеньев. Штаны были сшиты из темноватой пурпурной ткани, мягкой, но плотной, будто кожаная, из того же материала были и высокие сапоги. Багряный плащ застёгивался на шее бараньей головой – амулетом, сделанным из серебра или белого золота. Его одежды пропахли грязью и лошадьми. Инстинктивно он потянулся за кошельком, но вместо него обнаружил висящую на поясе суконную мошну. Он высыпал в ладонь зазвеневшее содержимое: восемь серебряных монет с бараньей головой на одной стороне и сверкающей башней на другой.

Откуда-то он знал, что это – дрины, также называемые баранами и они чеканились в каком-то далёком городе. Он не мог припомнить его название.

Над клубящимися ароматами Ауреалиса Джереми почуял запах моря. Пришлось долго идти к причалам, где грузились корабли. Их паруса были раскрашены во все цвета радуги, но он не узнал ни один из трепещущих на них знаков. Он посмотрел за переполненный залив и рой торговых судов, на далёкий горизонт. Солнце уже низко висело в небе и океан сверкал грандиозным зелёным зеркалом.

Таррос.

Имя появилось в его уме, словно всплыв из моря. Это было название островного королевства, где он сможет найти следующую книгу.

После долгих расспросов он обнаружил синепарусный галеон, отмеченный белой морской раковиной, знаком Королевы Островов. Смуглокожие матросы грузили тюки с тканями и бочки аурелианского вина, так что оказалось нетрудно найти капитана и спросить насчёт проезда.

– Есть ли у тебя деньги, Философ? – спросил потеющий капитан. Он был округл телом и лицом, с толстыми губами и чёрными кудрявыми волосами. На шее у него висело ожерелье из устричных раковин.

– У меня есть восемь серебряных баранов, – отвечал Джереми.

Тарросианин улыбнулся, жемчужно блеснули зубы. – О да, этого довольно.

Джереми ссыпал монеты в капитанскую ладонь и взглянул на волны.

– Мы отплываем при свете луны, когда море тихо и спокойно, – сказал капитан.

На тускнеющем небе высыпали звёзды. Над горизонтом взошла луна – отражающийся в тёмных волнах нефритовый диск.

Он последовал вверх по сходням за капитаном – назвавшимся Зомрой Бывалым. Внезапно ему вспомнился второй том и ночлежка, где он погрузился в сон, прочитав книгу. Он понятия не имел, куда девался тот том… остался в поле? Где-то в городе? Или он пропал насовсем? Ему захотелось вернуться назад через город, снова в открытое поле и посмотреть, не лежит ли он там, среди фиолетовых трав.

«Нет, – сказал он сам себе. – Я его прочёл».

Его путь лежал вперёд, по зелёным волнам.

* * *

Чем ближе подплывал он к островному королевству, тем больше вспоминал себя самого. К тому времени, когда показались лесистые берега Тарроса, было понятно, почему капитан называет его «философом» и почему он сам носит на груди серебряную баранью голову. Он вспомнил своё детство в белых башнях Оорга, Града Пытливого Разума, бесконечные библиотеки, что являлись городскими храмами и тысяча дней, проведённых в размышлениях. Большая его часть ещё пряталась во мгле беспамятства, затмеваемая въевшимися образами средней школы, колледжа и прочей лжи. Но, после пяти дней в открытом океане, он уверился, что в действительности является учёным философом из белого города и всегда им был. На шестой день он вспомнил своё истинное имя.

Я – Джеремах из Оорга.

– Я – Джеремах из Оорга! – прокричал он волнам. Тарросианские моряки большей частью не обратили внимания на его порыв, но их узкие глаза следили за ним, когда думали, что он не видит. Скорее всего, они ждали эксцентричного поведения от человека, который проводит жизнь, размышляя над смыслом бытия.

«Но это не всё, – ощущал он. – Есть большее… гораздо большее. Оорг ощущается, как воспоминание о том, чем я был прежде… а не так, как сам я». Он знал, что был большим, чем просто уроженцем Оорга, искушённым в восьмистах способах мышления и изучившем пятьдесят девять философий. Быть может, ответ находится в следующем томе «Единого Истинного Мира».

Остаток его воспоминаний таится где-то на тех страницах.

Спустя четырнадцать дней спокойного моря и попутного ветра, галера бросила якорь в Мироа, портовом тарроском городе. Это оказалось бледное подобие Ауреалиса, бедное скопление грязностенных обиталищ, купольных храмов и, на вершине высочайшего холма, непритязательный дворец тарросианской Королевы. Одинокая башня возвышалась между четырьмя пикообразными куполами и всё это было целиком выстроено из розового мрамора с пурпурными прожилками. Город полнился разноцветными птицами а люди, по большей части, были простыми работниками, одетыми в белые шаровары и рубашки. Большинство мужчин и женщин ходили обнажившись до пояса, хотя все носили ожерелья из морской раковин – символы их страны и королевы. Дыхание солёного ветра полнилось благоуханием созревших фруктов.

Зомра Бывалый был торговым капитаном на службе у наместника королевы, поэтому его пропускали во дворец. Наместник оказался старым и кожистым, в серебристых одеждах и носил на седой голове забавную шляпу, смахивающую на раковину. Или, может, это и вправду была раковина. В роскошной приёмной он изучил фрахтовый документ Зомры и выдал капитану мешочек золота. Когда Зомра представил Джеремаха, наместник оглядел его, будто изучая свежезафрахтованное судно. Наконец старик кивнул и жестом велел философу следовать за ним.

Джеремах двигался за наместником по извилистым коридорам. В некоторых были открытые галереи, выложенные рядами шпалер, заполненных красными и белыми орхидеями. Гобелены на стенах дворца показывали картины подводных морских угроз, где вооружённые трезубцами герои бились с кракенами, акулами и левиафанами. Где-то высокий голос пел чудесную песнь, которая вызывала мысли о глубинах океана.

Королева Тарроса приняла Джеремаха на верхнем балконе розовой башни. Солнечный свет заливал высокий трон, откуда она могла озирать остров, простирающийся на север и запад, и лиги открытого моря на юге и востоке. Её личная охрана, три дюжих тарросианина стояли навытяжку, вооружённые трезубцами и мечами, нагие, кроме белых набедренных повязок и ракушек-амулетов.

Королева поднялась с трона и Джеремах задохнулся. Её очарование было невероятным. Узкий подбородок и сапфировые глаза казались знакомыми, а волосы имели оттенок морских водорослей. Они ниспадали ниже стройной талии, с вплетёнными в них ракушками дюжины цветов. Наряд королевы составляло почти бесцветное просвечивающее платье и её бронзовое тело было прекрасным, как драгоценность.

Она приветствовала его тёплыми объятиями. – Ты прекрасно выглядишь, Философ. Намного моложе, чем в твой прошлый визит. – Она улыбнулась.

Джеремах поклонился, вспомнив соответствующий такой ситуации этикет. «Я бывал здесь раньше. Она знает меня».

– Великая Королева, твоё царство – сама душа красоты, а ты – само её сердце, – проговорил он.

– Всегдашний льстец, – молвила она. Она тронула миниатюрной ручкой его щёку и ущипнула за неё, удивлённым взглядом всматриваясь в его черты.

– Ты пришёл за своими книгами, – сказала она, взяв его за руку. Её прикосновение было мягким, но еле сдерживаемым. – Я сохранила их для тебя.

Да. Здесь находится больше одного тома.

Джеремах кивнул. – Ваше Величество мудры…

– Пожалуйста, – попросила она, когда вела его в башню. – Называй меня по имени, как ты делал прежде. Ты ведь не забыл его?

Он порылся в тёмных глубинах своей памяти.

– Целестия, – сказал он. – Прекрасная Целестия.

Она провела его по спиральной лестнице в библиотеку. Двадцать арочных окон смотрели на море и сотни книг выстроились на закрывающих стены полках. Он пошёл вперёд, не направляясь к какой-то определённой полке и его руки легли (как дважды делали это прежде) прямо на третью книгу. Ещё два тома стояли рядом с ней. Он выложил все три книги на мраморный стол и изучил их золочёные заглавия.

Том III: Люди и их Религии

Том IV: Происхождение Великих Королей и Родословные Великих Домов

Том V: Общества Псевдолюдей и Облачные Королевства

– Видишь? – спросила королева. – Они в целости и сохранности. Я сдержала своё слово.

Он кивнул, нетерпеливо желая раскрыть и прочитать третий том. Но сперва следовало кое-что узнать. – Благодарю, – сказал он. – Но как ты завладела этими книгами?

Она недоумённо посмотрела на него, удивлённая таким вопросом. – Ты отдал их мне, когда я была лишь маленькой девочкой. Я всегда знала, что ты вернёшься за ними, как обещал. Желала бы я, чтобы ты пришёл, когда отец был ещё жив. Он очень любил тебя. Мы потеряли его четыре года назад.

Он припомнил широкогрудого человека с густой зелёной бородой и короной из золотых раковин. Король Тарроса смеялся в его памяти и маленькая девочка сидела у него на коленях.

Король Целестиор. Мой друг. Она – его дочь, когда-то моя ученица, а теперь Королева Тарроса. Сколько же лет назад это было?

Он поцеловал королеву в щёку и она оставила его наедине с книгами. Через несколько часов её слуги принесли тушёную рыбу, ауреаланское вино в жемчужных кубках и коробку новых свечей. Он читал всю долгую ночь напролёт, пока тёплый солёный воздух наплывал с моря и нефритовая луна переползала из одного окна в другое.

Много дней он сидел в комнате и читал. В конце концов, его обнаружили заваленного книгами, храпящего, с отросшей белой бородой. Его отнесли в настоящую кровать и он уснул, грезя о далёком мире, который был ложным, но вместе с тем и во многих отношениях истинным.

* * *

– Ты уходишь от меня? – спросила она и её глаза наполнились слезами.

– Это ты ушла от меня, – поправил он.

Она ничего не ответила.

– Джоанн… дорогая… ты знаешь, что я всегда буду тебя любить. Но ничего не получится. Мы… не подходим друг другу.

– Почему ты так уверен? – вскрикнула она.

– Потому что, если бы мы подходили… ты никогда бы не залезла в постель к Алану.

Её печаль обратилась в ярость, как это часто бывало. – Я же говорила тебе! Я никогда не думала, что так случится.

– О да, ты говорила мне, – ответил он. – Но ты это сделала. Ты это сделала, верно? Три раза… насколько мне известно.

Она схватила его, обвила руками шею. Стиснула. – Ты не можешь просто бросить меня, – сказала она.

Теперь он тоже вскрикнул. – Я уже это сделал, – последовал ответ.

– Нет, – простонала она. – Мы ещё можем всё сохранить.

– Как?

Она шагнула назад, смахнула со лба прядь чёрных волос. Её глаза тоже почернели. Чёрные жемчужины.

– Мы можем это обсудить, – умоляла она. – Мы можем понять, что пошло не так и постараться, чтобы такого никогда больше не случалось.

Он отвернулся, спрятал лицо под накидкой.

– Ты тоже обманывал, – прошептала она.

«– Только после тебя». Он не стал произносить это вслух. Может, она права. Может, надежда ещё остаётся.

Он никого не любил, кроме неё.

Никогда.

Некоторое время они стояли, просто обнявшись.

– Я всегда буду любить тебя, – сказал он. – Что бы ни произошло,

* * *

Народы Артирии весьма различаются в обычаях, одежде и культуре, и оттого им ведомы войны. В каждом королевстве есть доля нечеловеческих обитателей, человекоподобные расы, обитающие рядом или полностью влившиеся в людское население. Это Псевдолюди и они играют большую роль во множестве войн, наёмными отрядами присоединяясь к войскам того города-государства, который они называют домом. Обычно к Псевдолюдям редко испытывают предубеждение, хотя Жёлтые Священники Наравена называют их «нечистыми» и изгоняют из Жёлтых Храмов.

На тройном континенте Артирии практически существует пять Великих Религий: это вероисповедания, которые пережили потрясения всех веков и невредимыми достигли нас по разрушительным тропам времени. Бесчисленны культы и секты малых божеств, но в Пяти Религиях почитают варианты Тысячи Богов.

Некоторые религии, такие как Орден Верного Сердца, заявляют, что следует чтить всех богов. Другие же – уникальные вероучения, сосредоточенные лишь на одном божестве, выбранном из пантеона Тысячи. На этих совпадениях религий мы наблюдаем развитие Языка, лингва франка[11]11
   Лингва франка – язык или диалект, систематически используемый для коммуникации между людьми, родными языками которых являются другие


[Закрыть], объединяющего большинство артирийских наречий, включая тридцать семь диалектов.

Здесь следует упомянуть Облачные Королевства, чьи боги неведомы, язык непостижим для артирийцев, и чья истинная природа и замыслы во все эпохи оставались тайными.

* * *

Пробудившись, он приблизился к тому, чтобы стать самим собой и народ Тарроса вернул своё обличье в его глазах. Он шёл по дворцу, разыскивая Целестию и поражался великолепию тех, кого позабыл. Их блестящей чешуе бирюзовых оттенков, длинным пальцам перепончатых рук и ног, с перламутровыми когтями. Они носили не так много одежды, лишь те же белые набедренные повязки, что он видел вчера. На спинах вздымались перепончатые шипастые гребни, проходящие по макушкам сужающихся черепов и заканчивающиеся на высоких лбах. Их глаза выглядели, как чёрные шары, губы гораздо толще, чем у любого человека, а волосы росли только у женщин: длинные изумрудные локоны, унизанные жемчугом и ракушками.

Это были земноводные Псевдолюди, морская раса, которая эволюционировала настолько, чтобы обитать на суше. Островное королевство было лишь малым кусочком их обширной империи, основная часть которой лежала под волнами. Некоторые утверждали, что они правят всем океаном, но Джеремах знал лучше. В морской глубине были и другие, менее цивилизованные общества.

Теперь, когда он прочитал ещё три тома, Артирия на один шаг приблизилась к тому, чтобы стать цельной. Как и он сам. Необычайно важные вещи лежали на самой грани его осознания. Он должен их узнать… всё зависело только от него.

Он нашёл Целестию в её садах, в обществе избранного круга земноводных. Они нежились у большого пруда с морской водой, питаемого из подводных пещер.

– Джеремах… сегодня ты больше похож на себя самого, – заметила королева, поманив его перепончатой рукой.

– Должен сказать вам то же самое, ваше величество, – отвечал он. Он разглядел своё отражение на поверхности пруда. Его одежда мало изменилась, но сам он выглядел старше. Не менее сорока лет, предположил он, но волосы и густая борода были седыми, как у старика. «– Сколько же мне лет на самом деле? – задумался он. – Продолжу ли я стареть, пока мир продолжает возвращаться к своему истинному состоянию?»

– Полагаю, ты нашёл то, что искал в тех ужасных книгах? – спросила она. Она усадила его на мягкую лежанку рядом со своим собственным высоким местом. Крошечные тарросианские дети плескались в пруду, играли в подводные игры и выпускали пузырьки смеха.

– Да, – ответил он. – Я нашёл истину. Или, по крайней мере, больше истины.

– Как хорошо снова встретить тебя, Старый Наставник, – промолвила она, улыбаясь своими губами цвета моря. Её глаза с мерцанием взирали на него – ониксовые сферы, полные обожания.

– Ты всегда была моей любимой ученицей, – искренне признался он.

– Сколько ты ещё останешься с нами?

– Боюсь, недолго. Я слышу зов, которым нельзя пренебречь. Скажи, твой отец подписывал договор с королевством Элда, когда ты была ещё ребёнком?

– Да… – Целестия возвела свои сферы-близнецы к небу. – Договор Моря и Неба, подписанный в 7412 году, Году Луча. Ты и преподал мне эту дату.

– И твой отец получил дар от государя Элда… он всё ещё у тебя?

Жёлто-зелёные ватные облака ползли по небесам. Следующая книга взывала к нему из неких высот над миром.

Она отвела его в пещерный лабиринт под дворцом, в некую древнюю эпоху созданный морской водой и три стража с факелами сопровождали их. Когда они достигли громадной обсидиановой двери, стерегущей подземелье с сокровищами, королева отперла её коралловым ключом. Внутри лежали внушительные груды золотых и серебряных монет – века дани от царств Артирии, фантастические наборы доспехов, вырезанных из коралла и кости, золотые и железные копья и щиты, самоцветы всех цветов радуги и мучительно прекрасные вещи, которым он даже не смог подобрать имени.

Целестия обходила этот сверкающий клад, пока не нашла рог из меди, золота и агата. Это мог быть рог какой-то громадной антилопы, судя по тому, насколько он был скручен и изогнут. Но Джеремах знал, что рог был изготовлен в том краю, куда не могло добраться ни одно животное. С довольным видом королева вручила рог Джеремаху. Она всё ещё оставалась ученицей, стремящейся угодить наставнику. Он поцеловал её в щёчку и прицепил рог к поясу.

– Ещё кое-что, – прибавила она. Ухватившись за золотую рукоять, королева вытянула из груды сокровищ длинный прямой меч. Клинок мерцал серебром, а рукоять увенчивалась подобием раковины, вырезанным из синего драгоценного камня. Джеремах помнил этот клинок, висящий на широком поясе короля Целестиоса. В те времена даже миролюбивому королю не раз приходилось воевать.

– Возьми это, – молвила королева.

Джеремах покачал головой. – Нет, ваше величество, – возразил он. – Это было бы…

– Меч моего отца, – сказала она. – Но он мёртв, и он хотел бы, чтобы ты взял этот меч. – Она придвинулась к нему вплотную и зашептала на ухо. Её голос походил на звук океана из глубин морской раковины. – Я кое-что знаю о том, что ты пытаешься совершить. Знают и другие. Это может пригодиться тебе.

Джеремах вздохнул и поклонился. Отвергнуть подарок значило бы оскорбить её саму. Он взял клинок и поцеловал рукоять. Королева улыбнулась ему, крошечные жабры пульсировали на её шее. Она нашла усыпанные самоцветами ножны, чтобы убрать туда оружие и он прицепил их на талию, в дополнение к серебряному поясу философа.

«Философ, носящий меч, – подумал он. – Какой абсурд».

Но оставался ли он ещё философом? Какие грядущие перемены ждут его, когда откроется последнее об Едином Истинном Мире?

Этой ночью он пировал вместе с королевой и её двором, точнее сказать, напивался ауреаланским вином и набивал брюхо моллюсками, крабами и устрицами. К тому времени, когда он доковылял до своей кровати в высокой башне, то был почти уже без сознания. Он снял пояса, повесил ножны с мечом на столбик балдахина и провалился в беспамятство.

Пробудила его не боль, а скорее ужасающая нехватка воздуха. Он увидел сине-зелёную дымку и удивился, мог ли Таррос погрузиться под волны, а он сам утонуть. Вторым его ощущением стала боль в горле, притуплённая из-за большого количества выпитого вина.

Над ним склонилась тень, по обе стороны лица – подошвы кожаных сапог и тонкая проволочная нить врезалась в плоть под подбородком, ужасно натягивая бороду. Это толщина бороды предотвратила быструю смерть, подарив ему несколько мгновений, чтобы проснуться и понять, что его душат.

Он хватался за воздух, пальцы цеплялись за пустоту, ноги судорожно дёргались. В любой миг проволока могла перерезать ему горло – возможно, даже раньше, чем удавить. Душитель сжимал проволоку железной хваткой и тело Джеремаха билось в судорогах. Без помощи он не мог даже вскрикнуть. Его найдут здесь, мёртвым, в королевских гостевых покоях, безо всяких догадок, кто же его убил.

«Что случится, если я погибну?» – подумал он.

Затем он явно это осознал, когда несколько кусочков памяти стремительно всплыли в уме; лицо его побагровело, а лёгкие замерли. Если он не закончит чтение этих тринадцати томов, то Единый Истинный Мир вновь растворится в мире Современности и Иллюзии.

Если он умрёт, то Артирия погибнет вместе с ним.

Его цепкие пальцы наткнулись на рукоять Целестиорова меча. Он сжал их изо всех сил и дёрнул клинок из ножен, чтобы расколоть душителю череп. Железная хватка ослабла, но он не смог высвободить меч, так что удар оказался несмертелен. Ещё дважды он врезал душителю мечом, пользуясь им, как обёрнутой в кожу металлической дубинкой.

На третьем ударе душитель свалился с кровати и Джеремах втянул воздух, как рыба на суше. Он скатился на пол и попытался обнажить меч. По другую сторону кровати поднялась тёмная фигура в капюшоне и плаще цвета полуночи. Она шагнула к нему, лицо скрыто под капюшоном. В обтянутом перчаткой кулаке появился железный кинжал, разъеденный ржавчиной клинок. Один-единственный порез этим гнилым железом нёс смерть от яда.

Он с трудом глотнул воздуха и привалился спиной к стене. Из горла вырвалось что-то, вроде лягушачьего кваканья. Он нашарил ножны. Почему этот проклятый меч не высвободился сразу же?

Убийца приставил ржавый клинок к его горлу.

– Ты тоже обманывал, – произнёс холодный голос из-под капюшона.

Нет, это не… я этого не слышал.

Три золотых зубца вырвались из живота убийцы. Тарросианский стражник появился за спиной у нападавшего и пронзил его трезубцем.

Джеремах наконец-то вырвал меч из ножен. Он откатился в сторону, потому что пронзённый убийца ткнул кинжалом в каменную стену, не обращая внимания на торчащий из спины трезубец.

Стражник выдернул трезубец, освобождая его для следующего удара, но Джеремах уже поднялся на ноги, обеими руками обхватил рукоять меча и прочертил серебристую дугу. Голова в капюшоне слетела с тела убийцы и покатилась по полу, остановившись у ножки кровати.

Мгновение безголовое тело постояло, сжимая ржавый кинжал. Потом оно рухнуло со звуком, похожим на треск дерева, и превратилось в горку костей и ветхой чёрной ткани.

Он уставился на лицо срубленной головы. Женщина с длинными волосами, чёрными, как её одежды. Он заморгал, закашлялся и собрался закричать от ужаса, но не смог.

Джоанн…

Он выдавил её имя пурпурными губами, вместо голоса – скрипучий стон.

Она смотрела на него: рыдающая, истекающая кровью, бестелесная.

– Ты не можешь такого сделать, – произнесла она и чёрная кровь стекала с её губ. – Ты не можешь всё это отбросить. Ты уничтожаешь наш мир. Ты уничтожаешь Прошлое. Откуда ты знаешь, что это – Истинный, а не Ложный Мир?

У него не осталось слов; он пал на колени и воззрился на её лицо. Его сердце терзала более ужасная боль, чем горло.

– Ты сказал, что… всегда будешь любить меня, – рыдала она. – Но ты отбросил всё это прочь. Как ты можешь быть уверен?

Её язык, а потом и остальные части лица рассыпались прахом.

Он смотрел в пустые глазницы усмехающегося черепа.

* * *

Прежде, чем солнце одарило океан поцелуем, Джеремах покинул дворец и в одиночку направился на пляж. Когда первый зелёный свет напоил небеса, он подул в рог из меди, золота и агата. Единственная долгая и громкая нота отдалась в волнах и утренних облаках.

За его спиной ожило островное королевство, а он смотрел на волны. Вскоре он заметил мерцающее меж облаков золотое пятнышко. Оно росло, опускаясь в океан, пока не стало ясно различимо: изящный небесный корабль с облачно-белыми парусами. Он плыл к острову, словно громадная парящая птица. На некотором расстоянии от берега корабль беззвучно коснулся воды. К тому времени, когда он достиг песчаной насыпи, то выглядел не диковиннее любого другого морского судна. Фигура на его остром носу изображала прекрасную крылатую женщину.

Кто-то спустил верёвочную лестницу и Джеремах забрался по ней на палубу. Команда небесного корабля состояла из каменных людей, живых статуй из белёсого мрамора. Они не промолвили ни слова, лишь учтиво кивнули, когда он показал им рог из меди, золота и агата. Затем каменный капитан забрал его, раздавил в своём массивном кулаке и высыпал остатки в море.

Паруса поймали ветер и корабль стал подниматься с моря к облакам. Остров Таррос стал крошечным лесным пространством, окружённым бескрайними зелёными волнами; а теперь лишь пятнышком; теперь совсем исчез. По обе стороны от парусника тянулись облачные континенты. Он поднимался всё выше и выше, пока вся Артирия не затерялась за слоем кучевых облаков. В вышнем царстве ослепительно пылало зелёное солнце.

Теперь показался город Элда: переливающаяся хрустальная столица взгромоздившаяся на белый облачный остров. Спиральные башни и игольные шпили не походили ни на что в нижнем мире. Но чувство смутного узнавания разбавляло трепет Джеремаха.

«Здесь оставшиеся книги», – напомнил он себе.

Все, кроме одной.

* * *

Люди Крылатого Народа были безгласны, а их тела полупрозрачны. Все они передвигались с лебединой грацией, скользя по небу на оперённых придатках, растущих из стройных спин. Их красота была настолько поразительна, что невозможно было понять, кто из них мужчины, а кто женщины. Их тела были бесполым совершенством нечеловечности. Высший уровень из всех Псевдолюдей, народ Облачных Королевств также был и самым загадочным.

Толпа их спланировала вниз, когда небесный парусник причалил у хрустальной башни. Они взирали на пришельца золотыми глазами. Они не беспокоились и не оспаривали его присутствие здесь. Он протрубил в рог. В ином случае его бы тут не было.

Корабельная команда из мраморных людей последовала за ним в алмазный коридор и заняла свои места в высеченных стенных нишах. Сейчас они вновь превратились только в статуи. Когда-нибудь, если кто-то в Артирии вновь подует в другой рог из меди, золота и агата, статуи снова оживут, чтобы управлять золотым кораблём. Джеремах оставил каменных людей в их тихих нишах.

Запахи Облачных Царств плыли в его голове, когда он подходил к книгам. Здесь витали ароматы будущего дождя, чистого солнечного света и благоухание незапятнанных облаков. Алмазные стены звучали музыкальными тонами, достаточно мелодичными, чтобы зачарованный простак застыл на месте. Но Джеремах слышал лишь зов своих книг.

Он нашёл их там же, где столь давно оставил, в покое с куполом, опирающемся на семь колонн из прозрачного кварца. Фолианты лежали на круглом столе из кристаллического вещества и выглядели здесь такими же неуместными, как высокое кресло философа, который он придвинул к столу.

Он уселся в кресло, вздохнул и провёл пальцами по обложкам семи книг.

Том VI: Рыцари Артирии и Тайные Ордены Звёздного Света

Том VII: Волшебники Первой Эпохи

Том VIII: Волшебники Второй Эпохи и Выпущенные Силы

Том IX: Волшебники Третьей и Четвёртой Эпох, и смерть Отаа

Том X: Гибель Сорока Двух Богов

Том XI: Великие Звери Артирии и Твари Извне

Том XII: Пятый Катаклизм и Сохранение Древнего Знания

* * *

«Не думать о Джоанн», – сказал он сам себе.

Но её слова так и преследовали его.

Ты отбросил всё это.

Откуда ты знаешь, что это Истинный Мир?

Он открыл шестой том, вдохнул запах древнего папируса и чернил.

Вот мой выбор.

Я выбираю Артирию.

Он начал читать.

* * *

В 7478 году Волшебник Джеремах вернулся в Отверженный Град.

Легионы оживших мертвецов восстали из разрушенных залов, чтобы атаковать его, но волшебник рассеял их взмахом руки, обратив в серый прах. Он проходил по рассыпающимся камням Первой Империи и ледяные ветры рвали его длинную белую бороду.

Когда он подошёл ко дворцу Мёртвого Короля, орда визжащих чернокрылых демонов слетела с обвалившихся башен. Он отбивался от них сверкающим серебряным клинком, несущим знак Тарроса. Когда последнее чудовище издохло у его ног, волшебник вложил своё оружие в ножны. Он пошёл дальше, прямиком к Опустошённому Дворцу.

Перед вратами к Мёртвому Королю стая призраков стала задавать Джеремаху вопросы, но он ответил им загадками, что не дадут покоя и в загробном мире. Он вымолвил единственное слово и врата из чернёного железа обрушились внутрь. Волшебник вступил в беспросветную тьму замка и шёл, пока не достиг Мёртвого Короля, сидящего на груде вызолоченных черепов – головах всех тех, кого он одолел в битвах за семь тысяч лет.

Красное пламя пылало в яме перед закованными в броню ногами Мёртвого Короля и он взглянул на Джеремаха. Такое же пламя пылало и в пустых провалах его глаз. Плоть сгнила тысячелетия назад, но кости отказывались умереть или бросить завоёванную с таким трудом империю. За прошедшие пять тысяч лет никому, кроме Джеремаха не удавалось войти в эти врата и прожить достаточно долго, чтобы заговорить с ним. Мёртвый Король поднял огромный чёрный меч, но Джеремах рассмеялся этому. – Ты же знаешь, что я пришёл не биться с тобой, – сказал волшебник.

Мёртвый Король вздохнул, могильный прах потоком хлынул у него из-за зубов. Пальцами, лишёнными плоти, он поднял с пола древнюю книгу. Он вручил её Джеремаху.

Волшебник отёр налёт пыли и увидел название книги.

Единый Истинный Мир

Том XIII: Проклятие Мёртвого Короля и Бессмертная Империя

Джеремаху не потребовалось это читать, ибо он узнал содержимое, просто коснувшись книги.

Мёртвый Король заговорил, будто перемалывая кости. – Ты победил, – сказал он.

– Да, – ответил Джеремах. – Хотя ты сжульничал, послав за мной убийцу. Как безрассудно.

– Я мог бы возразить, что сжульничал ты, с этими твоими книгами, – сказал король-череп. – Но на войне все грехи простительны.

– Тем не менее, я действительно победил, – заявил волшебник. – Я доказал, что Правда всегда одолеет Иллюзию. Что Ложная действительность – неважно, насколько привлекательная – не устоит против того, что Реально. Я избежал твоей ловушки.