Текст книги "Остров Феи Морганы (ЛП)"

Автор книги: Джон Мартин Лихи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

4. Гай Оксфорд

– Ну что, Плутон, – сказал Грисуолд, пробираясь обратно к «Горгоне», – время первый час ночи; ветерок, опять же, славный поднимается; но до утра мы с места не двинемся. Да, мы побудем здесь, дружище, – хотя бы для того, чтобы показать духу Красавчика Ферди: мы не боимся задерживаться у его могилы. Духу! Ха-ха! Интересно, где сейчас носит дух этого Ферди, а, Плутон?

И надо же было такому случиться, что несколько часов спустя его обнаружили именно там. Корабли, как говаривал себе Катберт Грисуолд, имеют странное обыкновение внезапно появляться в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время. Трехмачтовая шхуна «Королева Мэб», белая и прекрасная, подошла к Флангу, хотя Грисуолд из-за закрывавшей обзор каменной гряды ничего не знал об этом, пока ее маленький моторный баркас, пыхтя двигателем, не вошел в расселину. Из шести человек, сидевших в баркасе, что причалил к борту шлюпа, двое сразу же привлекли внимание и захватили мысли Грисуолда. В первом он с одного взгляда признал судового офицера – капитана «Королевы Мэб», коим, как вскоре выяснилось, и был капитан Спар. Но по-настоящему взгляд Грисуолда сосредоточился на втором человеке. Этот незнакомец был высок, худ до истощения, а его глаза были самыми черными из всех, что Катберт Грисуолд когда-либо видел у человека; взгляд же его оставался настолько бесстрастным, что Грисуолд невольно задался вопросом, касалась ли вообще когда-нибудь улыбка хоть единой черты этого худого смуглого лица. Катберт Грисуолд не имел ни малейшего понятия, кто этот человек и зачем он здесь, но отчетливо почувствовал – сам не зная почему, – что перед ним один из миллиона. И вопреки собственной воле убийца ощутил холодок, пробежавший по сердцу, когда узнал, что этот человек – знаменитый учёный и, время от времени, криминалист Гай Оксфорд.

В следующее мгновение он мысленно осыпал себя яростными проклятиями за эту слабость. Бояться? С какой стати ему бояться только потому, что это Гай Оксфорд? Да, этот человек раскрыл немало загадок, признанных другими следователями, лучшими из лучших, неразрешимыми; способности, которыми он владел, казались почти сверхъестественными; но, к черту, чего было бояться Катберту Грисуолду в присутствии Гая Оксфорда здесь, на острове Фланг, каким бы загадочным это присутствие ни казалось? Загадочным? Но почему оно вообще должно казаться загадочным? Он просто даёт волю своему воображению. «Королева Мэб» и Гай Оксфорд прибыли бы сюда независимо от того, ступал ли он, Грисуолд, когда-либо на этот остров или нет. Так уж совпало – вот и всё. Но почему они прибыли на Фланг?

И тут другой страх, внезапный и ужасающий, пронзил сердце убийцы. Кровь! Кровь на том самом месте, где он прикончил Чантрелла! Если бы он только знал, он бы уничтожил следы. Но ему и в голову не могло прийти подобное. Да и тело тоже! Но, с другой стороны, нужно очень внимательно присматриваться, чтобы заметить его; а с какой стати кому-то это делать? Кровь… да что с ним, в самом деле, происходит? Ведь у него есть объяснение. Простое и убедительное объяснение. Да, он так все и растолкует. Ну и дурак же он, раз позволил страху завладеть собой! Но сработает ли это? Конечно, сработает – если только этот проклятый Гай Оксфорд не догадается поместить немного крови Чантрелла под микроскоп. Но с какой стати Гаю Оксфорду это делать?

Но «Королева Мэб». Зачем «Королева Мэб» приплыла сюда, на Фланг?

– Это и впрямь неожиданность, мистер Оксфорд, – сказал Катберт Грисуолд, – встретить вас в этих Богом забытых водах, на этом самом острове Фланг.

– Круиз «Королевы Мэб», – отозвался Оксфорд, – носит исключительно научный характер, а ученые, как вам превосходно известно, порой посещают довольно странные места.

– Да, да, конечно! Жаль только, – улыбнулся Грисуолд, – что у нас тут нет для вас никакой тайны, которую можно было бы разгадать. Нет тут никаких тайн.

– Да, мистер Грисуолд; здесь нет тайны… требующей разгадки.

Грисуолд тихонько хмыкнул про себя. Еще одна шутка, да какая удачная! Никаких тайн. Ха-ха, если бы Гай Оксфорд только знал! Ну не анекдот ли? Жаль, нельзя поделиться с ними! Полная умора. Ведь Гай Оксфорд, как очень скоро предстояло узнать убийце, всё прекрасно знал.

– Впрочем, – добавил Грисуолд, – если бы вы оказались здесь около полудня, то застали бы самое настоящее убийство.

Какой странный взгляд капитан бросил на Оксфорда! И столь же странным было то выражение, которое на миг мелькнуло в этих необычных чёрных глазах учёного.

– О, не поймите меня превратно, джентльмены! – рассмеялся Грисуолд. – Жертвой стал Бак, волкодав, отец вот этого Плутона. Сбесился, и мне пришлось пристрелить бедолагу.

– И где, – как-то чересчур поспешно спросил капитан Спар, – это произошло?

– Вон там, – ответил Грисуолд, махнув рукой, – на восточной оконечности острова.

– Мне бы хотелось, – произнес Оксфорд, – посетить это место.

– Это место?

Тот кивнул.

– Разумеется, – согласился Грисуолд. – Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Вы не проводите нас?

– С удовольствием, – ответил Катберт Грисуолд, подавляя внутреннюю дрожь. – Но… почему, мистер Оксфорд, вас так заинтересовало это место? Там ведь нет ничего, кроме крови.

– А что вы сделали с телом?

– А, понимаю; вас интересует бешенство, равно как и все прочие научные дисциплины… и преступления.

– Меня интересует, – ответил ученый, – абсолютно всё.

– Конечно, конечно. Что до тела, то я, к сожалению, сбросил его в море. Бедный Бак! Мне так не хотелось убивать это благородное животное, но когда они сходят с ума, ничего другого не остается.

– Разумеется, – согласился Оксфорд. – И всё же, мистер Грисуолд, мне бы очень хотелось взглянуть на то место.

– Да, да; само собой.

Однако Грисуолд по-прежнему не делал ни единого движения, чтобы проводить гостей. Кровь, эта проклятая, предательская кровь! Зачем он вообще о ней заикнулся? Но стоп. Он поступил мудро. Конечно же, мудро. Они бы, по всей видимости, и так наткнулись на эту площадку. Да и кровь сама по себе ни о чём не говорит – если только не рассматривать её под микроскопом. А теперь, когда он сам упомянул о ней – причем сделал это столь непринужденно, – никаких подозрений не возникнет, и до микроскопа дело не дойдет. Так чего же он медлит? Нельзя колебаться ни секунды. Сейчас это самое худшее, что он может сделать.

Прошло всего несколько минут, и они достигли места трагедии – сам убийца, Оксфорд, капитан Спар и двое матросов. Хотя Грисуолд не выказывал ни малейшего колебания, ни тени нерешительности, ужасный страх уже держал его в своих тисках. Было такое чувство, будто этот мрачный, загадочный Оксфорд что-то знает. С чего бы ему так сильно хотеть прийти именно сюда? Почему, едва очутившись на месте, он жестом приказал остальным держаться позади, и зачем он столь пристально изучает эту площадку? И о боже! Посмотрите на это! Он погрузил палец правой руки прямо в гущу запекшейся крови – запекшейся крови Фердинанда Чантрелла.

Грисуолд не заметил поданного Оксфордом знака, но внезапно обнаружил, что остальные подошли к нему вплотную, к Грисуолду: капитан Спар стоял по правую руку от него, а двое дюжих матросов – по левую.

– Хм! – произнес Оксфорд, отрывая взгляд от своего пальца и устремляя его прямо в глаза Катберту Грисуолду. – Вы утверждаете, что это кровь собаки?

– Да, да! Конечно, собаки! Кровь Бака!

– У вымышленных собак, – обронил ученый, – вообще не бывает крови.

– Почему, почему вы думаете, мистер Оксфорд, что, что?..

– Я не думаю, – прервал его Оксфорд, – я знаю: это кровь вовсе не пса; это кровь человеческого существа, кровь мужчины!

– Человека? Мужчины?

Грисуолд сардонически хохотнул.

– Признаться, – сказал он, – я не улавливаю соли вашей шутки. Никакого человека здесь не было, только бедный Бак.

– Здесь не было никакой собаки, – сказал Оксфорд, – кроме вот этого Плутона. Жертвой был человек.

– Ха-ха! – выдавил Грисуолд. – Должен заметить, мистер Оксфорд, у вас весьма причудливое чувство юмора. Ваш юмор для меня несколько жутковат – пускай даже ваша жертва и существует лишь в вашем воображении.

– Полноте, Грисуолд! Вам же лучше выложить всё начистоту. Зачем вы убили его, да еще с такой жестокостью?

– Я же уже сказал вам: потому что он сбесился. И никакой жестокости тут не было. Бедный Бак! Он был благородным созданием.

И тут произошло нечто странное: Гай Оксфорд рассмеялся. И этот смех заставил сердце убийцы сжаться от леденящего ужаса.

– Вы… вы демон! – вскричал Грисуолд.

– Отчего же демон? – вкрадчиво поинтересовался Оксфорд.

– Да потому что вы и выглядите как демон, и смеётесь точно так же!

– Неужели? Поосторожнее, Грисуолд! – негромко воскликнул Оксфорд. – Я бы настоятельно советовал вам держать руку подальше от этого револьвера. Капитан, лучше заберите у него оружие. Неизвестно, что он выкинет, когда узнает правду.

Правая рука Грисуолда резко дернулась к карману, но капитан Спар оказался быстрее, и в одно мгновение Грисуолд был обезоружен.

Он вызывающе расхохотался.

– Послушайте, в чём вообще дело? Это что, остров…

– Это Остров Феи.

– Феи? – выпалил Грисуолд. – Какой еще феи?

– Пока что, – ответил Гай Оксфорд, – её имя останется неназванным.

– Значит, здесь есть фея? – и Грисуолд хрипло рассмеялся. – Фея на Фланге? Ха-ха! Почему не Цирцея, мистер учёный, чтобы уж картина была полной?

– Моя фея, – отчеканил Гай Оксфорд, – справилась куда лучше, чем сумела бы даже сама Цирцея.

– О боже! – воскликнул Катберт Грисуолд. – Чувствую, дальше я услышу про гномов, призраков и гоблинов. Так Фланг – это Остров Феи? А по вашему поведению, господа, я грешным делом подумал, что мы на киностудии в Голливуде. К чему вообще вся эта чертовщина и галиматья? Зачем этот зловещий балаган – тыкать пальцем в кровавую лужу и делать вид, будто вы способны определить, что она человеческая? Да что там, вы ведь видите гораздо больше: вы, небось, и пол этой воображаемой жертвы назвать можете, которая на самом деле была Баком! Жертвой, по-вашему, был мужчина. А почему не женщина, не младенец или… или не фея?

– Вполне могла бы, но нет. И это далеко не единственное, что я увидел.

– На этом вашем окровавленном пальце? – с вызовом спросил Грисуолд.

Гай Оксфорд поднял руку и осмотрел палец еще внимательнее, чем прежде.

– Хотите, я вам скажу? – спросил он после нескольких мгновений молчания.

– Конечно. Выкладывайте всё.

– Вы убили на этом месте вовсе не собаку, Грисуолд, – отчетливо произнес Гай Оксфорд. – Это был человек, и вы хладнокровно убили его, самым жестоким и омерзительным образом. Вы свалили его с ног двумя пулями в… в…

Оксфорд очень пристально всмотрелся в свой палец.

– Да, в грудь. Затем вы начали его калечить, раздробив – во всяком случае, я полагаю, что пули, попав, раздробили – коленные суставы, локти и запястья.

Яростный, нечеловеческий вопль вырвался у Грисуолда.

– Рассказать вам больше? – осведомился Гай Оксфорд. – Рассказать о том, как вы оттащили тело вон туда, к самому краю обрыва, и сбросили его в море?

– Вы… вы хитрый демон! – вскричал Грисуолд. – Хитрый, проклятый демон! Где вы прятались?

– Значит, вы признаётесь в содеянном?

– Да и к чему мне теперь запираться, раз вы… о, хитрый вы демон! – раз вы знаете абсолютно всё? Вы демон, о, очень коварный демон! Да, я признаюсь. Подойдите вон туда, к краю, и вы сами увидите его тело.

– Мы займемся этим в самое ближайшее время и поднимем тело, если это возможно, – ответил Оксфорд. – Итак, вы признаёте, что убили его?

– Да, я убил Красавчика Ферди – Красавчика Ферди Чантрелла! И я убил бы его снова. Вы слышите меня? Убил бы снова! Я упиваюсь содеянным! О, если бы он снова был здесь, чтобы я мог помучить его еще раз! Во второй раз я бы справился куда лучше. Но вы… вы!

Грисуолд диковато огляделся по сторонам.

– Где вы прятались? На горизонте не было ни единого паруса. Я поднимался на самую вершину и лично во всем убедился, прежде чем прикончить его. Я-то думал, это то самое убийство, что никогда не выйдет наружу. Но вы… вы всё видели.

– Да, – подтвердил Гай Оксфорд, – я видел всё от начала до конца.

– Но где тогда была ваша «Королева Мэб»? Ради всего святого, где были вы сами?

Оксфорд повернулся и указал рукой на юг.

– «Королева Мэб» находилась вон там, на расстоянии чуть более тридцати пяти сухопутных миль, а значит, скрывалась за линией горизонта для любого, кто стоял на самой вершине этого острова.

– А вы? Где прятались вы и как вообще очутились здесь, на Фланге?

– Я не прятался, – ответил ему Гай Оксфорд. – И меня здесь не было. Я находился на борту «Королевы Мэб», а само судно, как я уже сказал, скрывалось за горизонтом целиком, вплоть до самых верхушек мачт.

– И вы думаете, я в это поверю? Кончайте пороть эту чушь, Оксфорд! Вы были здесь, иначе вы бы ничего не увидели. Но вас заметили! А я-то решил, что это просто уловка Ферди! Да, вас заметили, а я… мне и в голову это не пришло.

– Вы имеете в виду тот момент, когда он указывал пальцем – как раз перед тем, как попытался броситься на вас, и вы в него выстрелили?

– Да, – выдохнул Грисуолд. – Но как это могли быть вы? Он сказал, что вы… он сказал, что это было в небе!

Гай Оксфорд посмотрел на капитана Спара, и Грисуолд заметил улыбку в его черных – и оттого наводивших на убийцу неподдельный ужас – глазах.

– Прямо в небе! – подтвердил Гай Оксфорд. – Именно там мы и были! Да, мы находились в двух местах одновременно, хотя, разумеется, сами об этом не подозревали, пока я не увидел, куда указывает Чантрелл.

– Да о чём вы, чёрт возьми, говорите?!

– О том, что мы стояли на палубе «Королевы Мэб» и в то же время находились высоко в небе. Вам следовало обернуться, Грисуолд, – просто обернуться и увидеть нас там. Тогда, возможно, ваш час триумфа не стал бы для вас часом катастрофы и краха. И всему виной фея – Грисуолд, это всё устроила фея! Я же говорил вам, что это Остров Феи.

5. Фея Моргана

– Феи? – воскликнул Катберт Грисуолд. – И вы ждете, что я поверю в эту чушь? Вы, ученый, и толкуете о феях!

– Как раз ученые, – парировал Оксфорд, – искреннее всех верят в фей. Вот только называют их иначе – если, конечно, не настроены на поэтический лад.

– К черту вас со всеми вашими феями, демонами и прочей галиматьей! – вскричал Грисуолд. – Я хочу знать одно: где вы прятались и как сюда добрались? Красавчик Ферди и не подозревал, как не подозревал и я сам, что на этом острове есть кто-то еще… на этом – ха-ха! – Острове Феи.

– Я же сказал вам, что меня здесь не было, я находился на борту «Королевы Мэб». Но у меня был отличный маленький телескоп. О, вовсе не какая-нибудь банальная подзорная труба, а настоящий астрономический прибор, оснащенный, само собой, наземным окуляром, чтобы изображение не было перевёрнутым.

– Но вы были в тридцати пяти милях отсюда! Линия, проведённая от самой вершины Фланга – а я стоял на сто пятьдесят футов ниже её – прямо к верхушке грот‑мачты «Королевы Мэб», уперлась бы прямо в океан. Неужто с помощью этого вашего чудесного телескопа вы умеете заглядывать за изгиб земной поверхности?

– Вовсе нет. Но вы забываете о моей фее! Ни один телескоп не способен помочь человеку увидеть то, что скрыто за холмом; однако моя фея демонстрировала людям подобное уже не раз. Хотите пример? Пожалуйста:

– Между английским Рамсгитом и Дуврским замком высится холм – во всяком случае, высился, когда это случилось. Наблюдателю из Рамсгита из-за этого холма обычно виднелись лишь самые верхушки замковых башен. Тем не менее второго августа 1806 года доктор Винс[2]2
  Сэмюэл Винс (1749–1821) – английский математик и астроном, профессор Кембриджского университета (с 1796 г.), член Королевского общества, лауреат медали Копли (1780); автор «Полной системы астрономии» и трудов по механике и сопротивлению сред.


[Закрыть] и его спутник отчетливо увидели весь замок целиком. И мало того, что они видели его во всех деталях – замок казался расположенным прямо по их сторону холма!

– О, она удивительная фея, Грисуолд!

Убийца застонал.

– А еще, – продолжил Гай Оксфорд, – вспомните всадников, которых видели на Саутер-Фелл, холме в Шотландии, в 1744 году. Эти фигуры, выполнявшие различные военные перестроения, оставались видимыми более двух часов, пока их не скрыла ночная тьма. При этом там, где двигались кавалеристы, не было ни единого человека; просто на другой стороне холма свои учения проводил отряд мятежников!

– Есть и знаменитый Броккенский призрак.[3]3
  Броккенский призрак (также называемый горным призраком) – это атмосферное оптическое явление, при котором тень наблюдателя проецируется на поверхность облаков или тумана в направлении, противоположном Солнцу. Тень может казаться очень большой и иногда окружена цветными кольцами – глорией.


[Закрыть] И это снова наша фея, Грисуолд. Наведывается она и на озеро Килларни. Люди, пердвигающиеся по берегу этого романтического водоема, часто кажутся шагающими – или едущими верхом – прямо по озерной глади. Это явление, без сомнения, и породило легенду об О’Донохью:[4]4
  Легенда об О’Донохью – это ирландское предание, связанное с древним вождём, который правил территорией вокруг озера Лох-Лин (современное название – озеро Килларни).


[Закрыть]

«И духи из озерных тайных кущ

Скользят по синеве лазурных волн,

Цветами осыпая нас двоих».

– В воскресенье, 17 декабря 1826 года, она оказалась в окрестностях Пуатье. Прямо на глазах у трех тысяч прихожан – и как раз в тот миг, когда один из священников говорил о знамении христианской веры, явившемся в небесах Константину и его воинству, – в вышине внезапно проступили очертания креста. Это был огромный крест «яркого серебряного цвета с багряным отливом». «Чудо!» – воскликнули благочестивые верующие, тогда как, по мнению ученых, увеличенное изображение креста, установленного возле церкви, было попросту «спроецировано на вогнутую поверхность некоего атмосферного зеркала».

– В 1822 году в полярных морях она явила свое присутствие капитану Скорсби, начертав в небе перевернутый образ судна его отца «Фейм», находившегося от его собственного корабля почти так же далеко, как «Королева Мэб» от Фланга. В 1839 году она сопровождала Уилкса у мыса Горн. Но ее излюбленное место – Мессинский пролив, который магия нашей феи столь часто превращала в катоптрический театр. Там на протяжении веков своим призрачным колдовством она приводила в изумление и трепет невежд и сводила на нет любые объяснения мудрецов. («Сложность этих явлений [ложных солнц и миражей] огромна, и они до сих пор не получили исчерпывающего объяснения, за исключением самых общих формулировок». – Гастингс).

– Полагаю, Грисуолд, – заключил Оксфорд, – теперь вы знаете имя моей феи.

Убийца кивнул и громко застонал от душевной боли.

– Фата-моргана! Фея Моргана!

– Фея Моргана, – подтвердил Гай Оксфорд.

– Я был так осторожен! – вскричал Грисуолд. – Так уверен в себе! Это была месть, которая никогда не должна была быть раскрыта… И вот, из‑за проклятого миража, я оказался в таком положении!

– Изображений острова было два, – сказал Гай Оксфорд. – Нижнее – перевернутое, верхнее – обычное. Вне всякого сомнения, они были сильно увеличены и казались расположенными не дальше чем в пяти-шести милях от нас. Всё было видно необычайно отчетливо, так что с помощью телескопа я наблюдал за вами и вашей жертвой почти так же ясно, как если бы находился здесь, совсем рядом, а не в тридцати пяти милях отсюда. По всей вероятности, изображение – или изображения – «Королевы Мэб», виденные Чантреллом, были столь же поразительны, как и изображения самого острова.

– А я-то думал, – с горечью воскликнул Грисуолд, – что Фланг надежно сохранит эту тайну; тайну, на самом деле никогда и не бывшую тайной из-за этого проклятого миража – этой проклятой Феи Морганы, говоря вашим поэтическим языком! Но кровь? Зачем вы обмакнули палец в кровь?

– Пожалуй, мне должно быть немного стыдно за это шутовство, – ответил Гай Оксфорд, – но я пошел на него лишь для того, чтобы моя полная осведомленность о преступлении показалась вам еще более непостижимой загадкой. Раскрытие истины в тот момент было бы преждевременным.

– К тому же, – добавил он, – вы тогда еще не верили в фей.