Текст книги "Синдром"

Автор книги: Джон Кейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 21

Эйдриен не смогла спать в одной комнате с Дюраном. Хоть он и спас ей жизнь, с ним явно было что-то не в порядке. Припадки страха и механические ответы, темная история с надувательством и ложной фамилией… Одним словом, у него что-то не ладилось. Зная это, легко представить, как посреди ночи с этим добродушным и привлекательным человеком происходит какая-нибудь жуткая метаморфоза. Вопреки попыткам отогнать страшные мысли Эйдриен грезилось, как он превращается в Энтони Хопкинса[24] и беспрестанно бормочет свою коротенькую причудливую мантру о том, что два пациента – нормально…

Однако все складывалось так, что уйти ей тоже некуда. После всего случившегося в квартиру возвращаться нельзя – туда снова может кто-нибудь нагрянуть, а от полиции ждать помощи не приходится. Поэтому Эйдриен всю ночь просидела в кресле у окна. Она читала, дремала, просыпалась, вздрогнув, и незаметно для себя засыпала снова. Наконец на горизонте забрезжил рассвет…

Эйдриен поднялась на ноги, хлопнула в ладоши и стянула с Дюрана одеяло:

– Вставай! Нам пора.

– Что? – Он приподнялся на локте и, щурясь со сна, пытался разглядеть Эйдриен. – Который час?

– 6.30!

– Господи, – промычал психиатр и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на уши.

– Давай собирайся, – сказала девушка. – Хочу кое-что проверить у тебя в квартире.

Еще не вполне проснувшись, Дюран сел на кровати и протер глаза.

– Все-таки хочешь сходить?

Эйдриен пожала плечами:

– Да, думаю, это безопасно: там совсем недавно была полиция. Я хочу залезть в твой компьютер.

Джеффри кивнул в полусне, затем свесил ноги с кровати и пригладил волосы.

– Сейчас, только оденусь.

– Я всю ночь голову ломала, – сказала Эйдриен. – Мне интересно, а откуда убийцы узнали, что мы с Бониллой к тебе собираемся?

Джефф крякнул и принялся натягивать носки.

– Н-да… И что же ты надумала?

– Или они прослушивают твой телефон, или ты сам им сообщил.

Собеседник нахмурился:

– Я ничего никому не говорил. – Он зевнул, тряхнул головой и поморгал, прогоняя остатки сна.

– Ты сказал, что один из них тебе вроде бы знаком, – напомнила Эйдриен.

– Ну разве что мимоходом. Может, на улице где-то видел, и только.

– Но…

– А с чего вдруг кому-то понадобилось прослушивать мой телефон? – в свою очередь, поинтересовался Джефф.

Эйдриен посмотрела ему в глаза:

– Хочешь правду?

Тот озадаченно кивнул:

– Ну да.

– Потому что с тобой что-то происходит.

Дюран нахмурился:

– О чем это ты?

– Не знаю, – ответила она.

После некоторого раздумья психиатр проговорил:

– Знаешь, может, ты и права. А с другой стороны – может, и нет.

– Что-то я не понимаю.

– Вспомни, ведь убить хотели тебя. И как раз в твоей квартире все перерыли. Поэтому не исключено, что прослушивается как раз твой телефон.

Эйдриен задумалась. В его словах определенно заключался смысл, но она все же отвергла это предположение.

– Лучше поверь мне на слово, – отрезала девушка, – причина в тебе!

Из Спрингфилда до станции «Кливленд-Парк» доехали на метро. Вышли в двух шагах от «Старбакса», откуда до Башен рукой подать – минут пять пешком.

Дюран воспользовался своим ключом, открыл парадную дверь, и они оказались в фойе, которое представляло собой просторный, выложенный мрамором зал. С потолка свисал огромный канделябр, ансамбль со вкусом подобранных диванчиков удачно гармонировал с цветом стен, где были развешаны черно-белые фотографии в рамах с видами Вашингтона прошлых лет. Столик консьержки в это время почему-то пустовал.

Эйдриен с Дюраном молча поднялись на шестой этаж в покачивающемся лифте, который, прибыв к цели назначения, дрогнул и остановился. С громким «динь!» двери разъехались в стороны, и они оказались в коридоре.

– Теперь – тихо, – шепнула Эйдриен, и Джефф кивнул в знак согласия.

Он молча вставил в замочную скважину ключ, провернул его и толкнул дверь, не в состоянии отделаться от мысли, что сейчас перед ним возникнет взбешенный Медведь. Ничего не произошло: ни звука, ни шороха. Их встретила полная тишина, если не считать гула холодильника на кухне. Вернувшись домой, Дюран с удивлением обнаружил, что напряжение, скопившееся за последние часы, постепенно сходит на нет. Вспомнилось, какой чужой и заброшенной показалась ему квартира после испытания на детекторе лжи – не сравнить с тем, что он чувствовал теперь. «Что-то особенное есть в этом месте, приятно здесь находиться», – подумал Джефф и по-мальчишески радостно пригласил спутницу:

– Заходи.

Эйдриен шикнула на него. С первого взгляда становилось ясно: кто-то серьезно потрудился, чтобы скрыть следы произошедшей днем раньше перестрелки. Ни тел, ни крови, только в воздухе витал легкий намек на чистящее средство с ароматом сосны. Гостья медленно обошла комнату, выискивая мельчайшие детали, которые могли бы выдать беспорядок. Она уже почти отчаялась что-либо найти, как вдруг разглядела отметины на стене приемной и выбоину в деревянной обивке плинтуса. Хотя чтобы увидеть, надо было знать, где искать.

– Видишь? – сказала она. – Следы от пуль.

Дюран кивнул.

– Мне-то не надо доказывать: я сам здесь был. – И, осмотрев повреждения, добавил: – А гильзы наш убийца, судя по всему, прихватил с собой.

Эйдриен вздохнула:

– Теперь я понимаю, почему полицейские не купились на нашу историю. Если бы мне кто-нибудь рассказал об убийстве во всех подробностях, утверждая, что в квартире все разбросано, валяются трупы и кровь повсюду, а потом я бы приехала и ничего подобного не обнаружила – точно не стала бы искать выбоины в плинтусе.

– То-то и оно…

Эйдриен подошла туда, где днем раньше лежал Бонилла, и долго, пристально разглядывала пол. Не обнаружив никаких следов, она удрученно проговорила:

– Не нравится мне все это.

– О чем ты? – не понял Дюран.

– Я могу поверить, что у них хватило времени прибрать все до приезда полиции. Но я ума не приложу, что они сделали с Эдди и тем, вторым. Как их вытащили из здания?

Дюран покачал головой, он, казалось, сбит с толку не меньше.

– Через гараж? – Тут его взгляд упал на стоящий у дивана стол. – Погляди-ка.

Собеседница нахмурилась:

– Что такое?

– Здесь стояла лампа, – сказал Джеффри. – И она исчезла. Видно, лампа разбилась, когда я ударил громилу, и от нее тоже избавились.

Эйдриен поежилась.

– А где твой компьютер?

– Здесь, заходи. – Он направился в приемную. – Что ищем? – поинтересовался доктор, усаживаясь за компьютер.

– Твои рабочие записи, адресные книги. Да все, любые зацепки.

Джефф щелкнул тумблером «Пуск», компьютер запустил рутинные операции загрузки, сопровождая свою деятельность гудками и потрескиванием. Через минуту на экране замерцала заставка, появились иконки рабочего стола и наконец послышались трубные фанфары, возвещающие о готовности к работе.

– Ведите, штурман, – скомандовал Дюран, прикоснувшись к клавиатуре.

– Открывай рабочие записи. У тебя на Никки отдельная папка?

Психиатр кивнул, ловко бегая пальцами по клавишам, набрал искомое имя, щелкнул по кнопке «Пуск», затем «Найти (файлы и папки)» и потребовал выдать перечень содержимого папки «Салливан». Мгновением позже в небольшом окошке появился перечень файлов – несколько десятков, озаглавленных именем Нико, за которым следовали какие-то номера. Эйдриен склонилась над плечом Дюрана и внимательно читала.

– А что обозначают цифры?

– Первый сеанс, второй, третий… и так далее.

– Открой какой-нибудь, – попросила Эйдриен.

Дюран дважды щелкнул на одном из файлов с заглавием «Нико», и тот стал открываться в текстовом редакторе. Монитор заполнила яркая цветная заставка «Майкрософта» и чуть позже появилась страница, забитая рядами единиц. В полном недоумении Дюран прокрутил до конца первый лист, затем второй, третий… Везде одно и то же: сплошные цифры.

– Ничего не понимаю, – проговорил он, обернувшись к Эйдриен.

– Дай-ка я сама взгляну.

– На, попробуй.

Она кивнула и уселась за компьютер.

– Одно время, когда еще была студенткой, я подрабатывала в экстренной службе компьютерной помощи в Интернете, «Дайал-а-Гик», – объяснила Эйдриен, быстро стуча по клавишам. – На предпоследнем курсе тогда училась. Мне давали только вопросы первого уровня, но и это, поверь… – Она прекратила печатать и взглянула на Дюрана. – У нас проблемы, Док.

– Да я уж и сам догадался. Только не пойму, в чем дело.

Девушка кивнула на экран. Перед ними находился перечень файлов, содержащихся в папке «Салливан». Эйдриен прокрутила окно по горизонтали и указала на крайнюю колонку справа, а ниже, под заголовком «изменено», в колонку шли цифры – дата и время, когда был изменен каждый из файлов. Дата во всех случаях совпадала, а время варьировалось с разницей в одну минуту: 14 ноября, 3.02.

– Вот мерзавец, – пробормотала Эйдриен.

– Что там?

Она небрежно отмахнулась от вопроса.

– Скажи фамилию второго пациента.

– Де Гроот. – Дюран произнес по буквам.

– Для него тоже есть отдельная папка?

– Да.

Девушка набрала на клавиатуре имя и откинулась в кресле.

На мониторе сменились картинки, и программа выдала перечень документов в папке «Де Гроот». С первого взгляда становилось ясно, что все файлы изменили четырнадцатого ноября около трех утра. Уже ни на что не надеясь, Эйдриен открыла тринадцатый файл в папке «де Гроот», чтобы лишний раз убедиться в своем предположении. Как и в папке «Никки», вместо данных она обнаружила многократно повторяющуюся единицу.

Вздохнув, девушка проговорила:

– Прошлой ночью кто-то наведался сюда и стер все твои текстовые файлы.

Джеффри недоуменно хмыкнул:

– Каким образом?

Эйдриен пожала плечами:

– Это совсем несложно. Готова поклясться, что если сейчас зайти в «Программы», там отыщутся файлы с таким миленьким названьицем как «Wipeout» или «Textburn». Специальные программы для уничтожения текста.

– Шутишь?

– Вовсе нет.

– Кто-то написал такую программу, которая…

Собеседница покачала головой:

– Такие программы можно загрузить с любого хакерского сайта.

Эйдриен оттолкнулась от стола и откатилась в кресле. Дюран тихо выругался.

– Но информация по-прежнему здесь, – не сдавался врач. – Фактически она никуда не делась.

– Думаешь? – проронила Эйдриен и приподняла бровь.

– Конечно. Так же, как и с обычной памятью. Даже если у человека амнезия, его заболевание всего лишь вопрос подачи информации. Данные где-то на диске. Проблема в том, что кто-то стер правильный адрес.

– Ты не прав: адреса никто не стирал. Просто все содержимое файлов заменили кучей единиц. Больше здесь ничего нет. – Эйдриен взглянула на экран и, загоревшись нечаянной надеждой, добавила: – Если, конечно, ты не догадался сделать архивные копии.

– Да-да, сейчас достану, – торопливо ответил Дюран и выдвинул левый ящик стола, где обнаружились лишь ручки, карандаши, ножницы, маркеры и куча скрепок.

– Хм… похоже, кто-то и сюда добрался.

Эйдриен осмотрелась и, заглянув в стоявшую под столом корзину для канцелярского мусора, извлекла оттуда сломанную дискету.

– Это, случайно, не твои копии?

Дюран взглянул на надпись и выругался.

– Ты, помнится, упоминал о пленках, – упавшим голосом проговорила Эйдриен.

Доктор молча кивнул.

– Где они у тебя хранятся?

– Не у меня, я их отсылаю по почте в страховую компанию. – Вдруг Дюран хлопнул себя по лбу и промычал: – Ну и дурак же я…

– В чем дело? – забеспокоилась Эйдриен.

Покачав головой, психотерапевт сунул руку в карман пиджака и извлек оттуда кассету с надписью: «Де Гроот – 34».

– Совсем забыл про нее со всей этой кутерьмой…

– У тебя только одна?

Тот кивнул.

– Слушай, а автоответчик ты прослушивал? – Эйдриен кивнула в сторону телефона.

– А ведь тут есть сообщение, – проговорил Джефф и нажал указательным пальцем на клавишу перемотки.

Сначала медленно, потом все быстрее пленка начала отматываться, издавая высокий беззвучный свист, и Эйдриен вспомнилось, как Никки изображала робота. «Жжж, жжж». Наконец пленка со щелчком остановилась, и Дюран включил воспроизведение, заметив при этом:

– Похоже, кто-то долго говорил.

На фоне тишины послышалось какое-то потрескивание, и мягкий мужской голос произнес: «Привет, Джефф. У меня для тебя важная информация, так что будь повнимательнее, ладно? Так, слушай. Отложи все дела и сосредоточься». Наступила секундная пауза, и вдруг из микрофона раздался протяжный колеблющийся звук, будто кто-то ударил молоточком по камертону. Сигнал становился то выше, то ниже, он то ослабевал, то начинал пульсировать. Казалось, звук приближается, чтобы тут же удалиться и вернуться вновь.

Эйдриен стояла и озадаченно прислушивалась, изо всех сил пытаясь различить хоть что-нибудь в механическом шуме, абсолютно бессмысленном и необъяснимом. Через некоторое время она бросила бесполезное занятие, повернулась к Дюрану, собираясь выразить свое недовольство, и оцепенела – психиатр стоял, точно прикованный к месту.

– Джефф? – Эйдриен впервые, совершенно неожиданно для себя, назвала его по имени. Впрочем, он этого не заметил. Дюран не двигался: льющийся из автоответчика сигнал приковал все его внимание. Девушка снова обратилась к нему – и вновь не получила ответа.

– Это всего лишь факс, – высказала она догадку и потянула своего спутника за рукав пиджака. – Пойдем отсюда.

Опять никакой реакции, и хуже того – Дюран начал дрожать, между губ выступила тоненькая полоска пены.

– Что с тобой? – вскрикнула девушка и непроизвольно попятилась назад. Голос оставил ее, перейдя в отчаянный шепот.

Теперь Эйдриен не на шутку испугалась. Она попробовала оттащить Дюрана от стола, но безрезультатно – все равно что пытаться сдвинуть шестифутовую колонну содрогающегося камня.

– Ну же! – взмолилась Эйдриен. – Пошли!

Стало ясно, что он не видит и не слышит ее. Глаза Дюрана широко раскрылись, радужные оболочки исчезли, а их место заняли черные широкие зрачки. Как если бы он стоял темной ночью в подвале, а не ранним утром в своем кабинете.

Телесная дрожь усиливалась и теперь превратилась в лихорадочную тряску. А потом, к безмерному потрясению Эйдриен, у Дюрана пошла кровь из носа – закапала прямо на рубашку. Девушка поняла, как следует поступить – дотянуться до автоответчика не составляло труда, – но отчего-то руки и ноги перестали ее слушаться. Ее почти парализовало, словно Эйдриен наяву очутилась в кошмарном сне и смотрела, как некое чудовищное существо тянет к ней свои страшные руки.

Кровотечение усилилось. Непрерывный поток падающих на пол капель лился из ноздрей оцепеневшего психотерапевта. Кровь обрызгала туфли, и Эйдриен инстинктивно отпрянула назад – в этот миг сковавшие ее чары развеялись. Резко вскрикнув, она заколотила по кнопкам автоответчика, отключая источник звука.

– Господи, – озадаченно проговорил Дюран. Он покачивался на ногах и разглядывал свою рубашку. – У меня кровь из носа пошла.

Эйдриен колотило от только что пережитого потрясения, она молча подошла к Джеффри и забрала у него телефон. Вытащив из коробки на письменном столе салфетку, протянула ее потрясенному товарищу по несчастью.

– Впредь, если кто-то позвонит или оставит сообщение, я сама подойду.

Тот озадаченно посмотрел на нее, задрал кровоточащий нос кверху и пробормотал:

– Как скажешь. Кстати, а кто звонил?

– Ты ничего не помнишь?

Он покачал головой, по-прежнему глядя на потолок:

– Нет.

Тут Эйдриен посетила одна интересная мысль.

– А давай-ка выясним. – Она подняла трубку и вызвала справочную. Потом схватила авторучку и начала торопливо записывать на подвернувшемся под руку блокноте вслед за электронным секретарем: «Последний номер, с которого производился звонок на ваш телефон, – 202-234-8484». Положила трубку и протянула записку Дюрану, которому, как выяснилось, эти цифры ни о чем не говорили.

– Теперь подключимся к Интернету, – сказала Эйдриен, усаживаясь к экрану.

– Зачем? – спросил Дюран, увидев, как она дважды щелкнула по иконке интернет-провайдера.

– Есть один сайт, телефонный справочник. Набиваешь номер – получаешь адрес.

Джефф заглядывал ей через плечо, пока она заполняла соответствующие графы, впечатывая номер телефона и код города, выданные справочной. Затем им пришлось немного подождать – в центре экрана зависли песочные часы.

«Ожидается ответ. Загрузка документа 1% 2% 3% 26% 49%.

Результат запроса».

Появились слова «перечень резидентов» и ниже – следующая информация:

«Гектор Барбера

20010 Вашингтон, округ Колумбия

Коннектикут-авеню, 2306

6-Е».

Эйдриен нахмурилась:

– Кто такой Гектор Барбера?

Дюран долго смотрел на экран, затем поднес к губам руку и прошептал:

– Мы в номере 6-Д.

Глаза девушки вылезли из орбит, а Дюран схватил трубку и, отмахнувшись от немого возражения компаньонки, набрал выданный службой справки номер. Вскоре за соседней дверью послышался звонок – долгие, повторяющиеся гудки. На шестом Джеффри положил трубку.

– Никого нет дома, – проговорил он.

Эйдриен кивнула, ощутив явное облегчение.

– Замки вскрывать умеешь? – поинтересовался Джеффри.

Она состроила гримасу.

– Ладно, и так справимся, – сказал Дюран. – Жди здесь.

– Ты куда?

– В тренажерный зал.

– Куда? – Эйдриен хотела поинтересоваться, в своем ли он уме, но потом до нее дошло, что ответ на этот вопрос она уже знает – конечно, нет. И в этом корень ее проблем. – Зачем?

Но Дюран уже ушел, и на короткое время Эйдриен осталась одна в пустой квартире. Гудел холодильник, облака плыли по небу, заслоняя скудное осеннее солнце, отчего в комнате временами становилось совсем мрачно. К тому же в квартире ощущался еще какой-то звук, исходивший непонятно откуда. Едва уловимый, низкий гул. «Наверное, фон, – решила Эйдриен, – или что-то в этом роде».

Скоро вернулся Джеффри. В правой руке он сжимал двадцатифунтовую гантель.

– Будь рядом.

– Но…

Дюран выглянул в коридор, убедился, что тот пуст, и направился к квартире 6-Е. Остановившись в паре шагов от двери, он занес гантель над головой, замер в позе метателя дисков и обрушил двадцать фунтов хромированной стали на замок. Косяк разлетелся в щепки, дверь распахнулась, повиснув на петлях. Дюран шагнул в помещение – и дыхание перехватило от представившейся взгляду картины. Стену, разделявшую две квартиры, его и Барберы, покрывала серая проволочная сетка. Напротив стоял длинный стол, сплошь уставленный электроникой: осциллографами, усилителями, приемниками. Среди прочего громоздился массивный ящик, напоминающий рентгеновский аппарат в зубоврачебном кабинете. Прибор был направлен на стену, он разогрелся от работы, и на передней панели ярко светился зеленый огонек.

Квартира казалась нежилой: деревянный пол без покрытия, пустые стены, из мебели только матово-черное пластмассовое кресло и настольная лампа на кронштейне, с галогенной лампочкой. Телефон, и все.

Впрочем, здесь оказались еще два объекта, приковавшие к себе взгляд Эйдриен. В дальнем углу комнаты стояли два больших пароходных кофра с навесными замками. Заметив, что девушка дрожит, Дюран пристально посмотрел на нее, и она обернулась:

– Здесь как в холодильнике.

– Да, кондиционер включен на полную, – заметил Джеффри и подошел к Эйдриен, сжимая в руке гантель.

Мгновение они стояли рядом и рассматривали большие квадратные чемоданы.

– Пошли отсюда, – попросила девушка и потянула спутника за рукав, но тот не двинулся с места. Не говоря ни слова. Дюран отступил назад и швырнул тяжелую стальную гантель в чемодан. Описав в воздухе дугу, та ударила по замку одного из кофров. Психиатр подошел, откинул крышку, и колени Эйдриен подогнулись. Рефлекторно она оперлась ладонью о стену, чтобы не упасть, и отвернулась. В комнате повисло молчание. Наконец Эйдриен спросила:

– Там… Эдди?

Дюран ответил не сразу.

– Не знаю, – сказал он. – Но здесь точно чье-то тело.

Они вышли из Башен в темпе спортивной ходьбы, едва не переходящей в бег. Ни Дюран, ни Эйдриен не понимали, куда идти и что делать. Хотя девушка и считала, что надо отправиться в полицию, Дюран держался противоположного мнения.

– Хорошо, – сказал он, – мы придем в полицию. И что мы предъявим?

– Расскажем про чемоданы.

– Ладно, а потом?

– Что «потом»? – спросила Эйдриен.

– Что, по-твоему, они предпримут? Поедут на квартиру производить обыск?

Собеседница надолго задумалась. Наконец вздохнула и согласилась:

– Нет, скорее обвинят нас во взломе и незаконном проникновении.

– Вот именно, – ответил Дюран.

– Тогда поехали ко мне, – предложила Эйдриен. – Хотя бы машину заберем.

И снова психиатр отрицательно покачал головой.

– Можешь с таким же успехом застрелиться. Сто процентов – они ведут слежку за твоим домом.

– Но мне надо кое-что забрать, – возразила девушка. – Одежду, косметику. Там все мои вещи!

– Купишь новые! – отрезал Дюран. – До тех пор, пока полиция не начнет искать Бониллу, даже не думай возвращаться домой.

Беглецы сели в метро, доехали до Национального аэропорта и взяли в прокат машину. На ней добрались до «Пентагон-Сити-Молл», и Эйдриен купила все необходимое для короткого путешествия: немного косметики, нижнее белье и два платья от Нордстрома. На выходе из торгового центра Дюран позвонил по 911 и сказал следующее: «Я хочу заявить о преступлении. Воспользуетесь вы этой информацией или нет – дело ваше…» Затем он лаконично изложил все, что видел в квартире Барберы, назвал адрес и положил трубку.

На обратном пути, по дороге в «Комфорт-инн», их застал дождь. Одиночные косые капельки на лобовом стекле быстро перешли в настоящий ливень, прежде чем Дюран успел разобраться, как включить «дворники». Все вокруг застилала пелена дождя, а незадачливый водитель лихорадочно жал на кнопки и дергал за рычаги, едва различая дорогу за покрытым перламутром стеклом.

Наконец Джеффри обнаружил местонахождение кнопки, с помощью которой приводились в действие стеклоочистители, и, повернувшись к Эйдриен, сказал:

– Знаешь, я постоянно думаю…

Эйдриен сосредоточенно следила за дорогой.

– О чем?

– О той электрической дряни, которой была напичкана комната…

– Угу. – Дюран замолчал, а Эйдриен не терпелось узнать его мнение: – И что ты об этом думаешь?

– Подозреваю, это как-то связано со мной, – нерешительно проговорил он и получил в ответ лишь выразительный взгляд.

Дюран валялся в постели, когда Эйдриен отправилась в ванную. Она стояла под душем, греясь в струях теплой воды, барабанившей по шее и плечам. Неожиданно вспомнился Билл Феллоуз – выпускник университета Хоуарда, который проходил нечто вроде последипломной практики на их фирме.

Как и многие молодые сотрудники, Феллоуз занимался главным образом тем, что выполнял грязную работу. Впрочем, он не сидел на месте и впоследствии заметно продвинулся. С Биллом они познакомились, когда ему поручили помогать ей в деле «Амалджимейтид»: он участвовал в составлении базы данных по документам и рабочему материалу. Эйдриен вспомнилось, что она чувствовала себя в чем-то виноватой перед Феллоузом. Парень – эксперт по юридической части, а Эйдриен день изо дня передает ему бумаги, которые он должен проштамповать и пронумеровать. А потом девушке пришло в голову, что и она сама является специалистом в юриспруденции, тогда как ее работа не намного интереснее. Более того, в сущности, они занимаются одним и тем же.

Почему Феллоуз вспомнился именно теперь? Весной он помогал главному защитнику в одном деле. Надо сказать, случай был довольно интересным. Особенно в сравнении с процессом «Амалджимейтид». Эйдриен подзабыла подробности, но дело имело какое-то отношение к возвращению памяти. По крайней мере, в общих чертах. На суде выступал эксперт, который давал показания со стороны клиента юридической конторы и прекрасно запомнился благодаря Биллу, прирожденному миму. Перед глазами всплыло смуглое живое лицо парня, изображавшего сцены суда, пока они с друзьями сидели за текилой в одной забегаловке неподалеку. Эксперт действительно производил впечатление и обладал глубоко звучащим басом.

Намылив пеной волосы, она зажмурилась и подставила лицо струям воды. Можно узнать у Билла, как звали того доктора; спросить – не согласится ли тот осмотреть Дюрана. Не исключено, что психиатр направит их по нужному направлению – посоветует знающего коллегу или что-нибудь в этом роде.

Через пару минут Эйдриен сполоснула волосы, вышла из душевой кабинки и завернулась в полотенце. Тесная ванная комната наполнилась паром, который застилал зеркало серым туманом. Махровой рукавицей она стерла с него влагу, чтобы видеть свое отражение, и запустила пластмассовую расческу в спутанные волосы. Впрочем, не стала слишком усердствовать – хорошо хотя бы, что выходные. Натянув новые колготки, девушка нырнула в темно-синее, купленное накануне платье, которое по цвету очень напоминало форму морских пехотинцев. Серьги – на месте, и она, переродившаяся, точно Афродита, выходит из ванной.

Дюран отвел взгляд от телевизора, механически повернулся к экрану и тут же снова посмотрел на Эйдриен.

– Ух ты, – только и проговорил он, – выглядишь… очень мило.

– Спасибо, – ответила девушка, надевая туфли. – Вернусь поздно. Меня не жди – ложись спать. Только не вздумай исчезнуть.

– Да? А ты куда направляешься? – В тоне Джеффри сквозила подозрительность.

– На работу.

– На работу? Ты что, спятила? Мы же в бегах! Бога ради, одумайся! К тому же сегодня воскресенье, никто по выходным не работает.

– Но мне все-таки придется туда заскочить.

Психотерапевт выключил телевизор, приподнялся на кровати и посмотрел ей прямо в глаза.

– Тебя пытаются убить! Когда такое случается с человеком, он обычно берет отгул.

– Я не могу.

– Придется. А если тебя выследят?

– Отсюда?

Дюран покачал головой:

– Оттуда. От офиса.

– Нет, они на это не пойдут. Им весь день придется сидеть перед конторой, даже не зная наверняка – покажусь ли я там. Они скорее наблюдают за квартирой. По логике вещей я бы направилась туда, а не на работу. Особенно в воскресенье, так что… со мной все будет в порядке. За нами же не КГБ охотится, в самом деле.

Дюран откинулся на кровати:

– Ты уверена?

Она улыбнулась.

– Очень смешно. Ха-ха.

– Значит, ты твердо решила? – на всякий случай переспросил он.

Эйдриен кивнула.

– Тогда, будь добра, позвони, – попросил Джефф, – когда доберешься и когда будешь уходить. Договорились?

Чтобы передвигаться по городу, беглецы взяли напрокат «додж стратус» невообразимого цвета «зеленый металлик». В салоне висел стойкий запах новой машины, а стекла постоянно запотевали. Эйдриен направлялась на север мимо элитного загородного клуба офицеров военно-морского флота. Дождь ослабел, но в воздухе по-прежнему было очень влажно, а под рукой, как назло, не оказалось ничего подходящего для протирки лобового стекла. Эйдриен ежеминутно терла его ладонями, только размазывая грязь.

Впрочем, сейчас ее одолевали другие заботы, и все мысли блуждали вокруг одной проблемы. Эйдриен вдруг подумалось, что Дюран прав насчет поездки на работу. Самое разумное, что она могла предпринять в данной ситуации, – пропустить несколько рабочих дней и взять больничный. Но босс бы этого не понял, а рассказать ему, как все обстоит на самом деле, – верный способ усложнить себе жизнь. По его понятиям, юристам, работающим на «Слу-Холей», просто не пристало попадать под дуло пистолета.

Впрочем, девушка уже ничего не боялась: страх, который она испытывала день за днем, капля по капле вытек и иссяк.

Еще в детстве Эйдриен поняла одну нехитрую бесспорную истину: страх опустошает душу и вытягивает силы. Шли годы, пока она жила в состоянии почти беспрерывного беспокойства. После смерти бабушки девочка боялась, что о ней некому будет позаботиться; потом, в череде приемных домов и промежуточных остановок в интернатах, появился страх, что побьют, обругают, унизят. Проигнорируют или «задавят». Даже социальные работники страшили ее – они так вкрадчиво держали Эйдриен за руку и задавали вопросы, значения и последствий которых она не умела предугадать. То, что правильных ответов девочка не знала, выдавали еле заметные признаки недовольства: растянутые в задумчивой улыбке губы, перефразированные предложения. Однажды она подслушала разговор между представителем службы надзора и семейной парой, которая проявила интерес к усыновлению «младшего ребенка» – то есть ее одной. Эйдриен до смерти напугалась и несколько недель подряд ходила за Никки по пятам, ужасаясь мысли, что их могут разлучить.

То были пронизывающие единичные страхи. Почти ежедневно они накатывали и отходили, точно приливы. Но существовала и другая разновидность стресса. Хроническое, беспрерывное беспокойство, постоянная утечка адреналина, которую вызывала мысль о том, что какой бы приют сестры ни нашли, они скоро его лишатся. Поэтому неудивительно, что через некоторое время способность Эйдриен бояться опустилась до нуля. И к тому моменту когда сестры оказались у Дека и Марлены, поведение девочки перешло из состояния постоянной боеготовности к подобию кроткого послушания – пресловутый «робот» миссис Данкирк. Годами позже, будучи студенткой второго курса юридического факультета, Эйдриен на основании закона о свободе информации добилась выдачи личного дела, заведенного на нее в социальной службе. Оттуда девушка почерпнула массу информации о том, что с ней не так: сложности с установлением привязанности к людям, отчуждение, пограничное состояние психики, равнодушие. Диагноз менялся, и каждый сотрудник службы привносил в него что-то свое. Однако если говорить начистоту, эти нарушения не имели ничего общего с истинным положением дел. Все проблемы Эйдриен сводились к одному: она устала сражаться.

Она спустилась по улице к реке, а затем плавно свернула налево, двигаясь в направлении Харборплейс. Джорджтаун казался опустевшим и пасмурным, под стать дождливому дню. Она медленно ехала, рассматривая по пути припаркованные автомобили, и не обнаружила ничего подозрительного – машины как машины. Эйдриен припарковалась у тротуара. Она избегала подземного гаража, в котором за первые три часа стоянки приходилось платить двенадцать долларов.

Офис располагался всего в квартале от места, где она оставила машину, и все-таки, не успев добраться до подъезда, беглянка вымокла до нитки. По дороге заглянула в дамскую уборную и высушила бумажными полотенцами волосы, с которых текло ручьями. Платье ее оказалось не просто влажным. Оно промокло насквозь, впрочем, и с этим пришлось смириться – благо синее скрадывает подобные нюансы.

Проходя мимо кабинки Бетси, она заглянула посмотреть, чем занята подруга. Та ушла с головой в работу: нажимала пальчиками на клавиши компьютера под стрекот принтера и одновременно говорила по телефону. Эйдриен легонько постучала в дверь, Бетси обернулась, воздела руку в подобии приветствия и, приподняв брови, одними губами шепнула: «Привет!»

Эйдриен повесила жакет, села за письменный стол и нажала клавишу пробела на клавиатуре. Пока на мониторе загружались иконки программ, выдвинула верхний ящик стола, где держала электрочайник и баночку растворимого кофе, сходила к фонтанчику с питьевой водой, наполнила чайник и по возвращении обнаружила, что у дверей ее дожидается Бетси.